Алёшу во Вручии знали уже все. За месяц он успел засветиться во всех значимых проблемах, ссорах, конфликтах, праздниках и даже на поминках, везде неизменно вызывая море эмоций у зрителей и участников мероприятий. Поэтому и звали его теперь всегда и всюду, и не просто для красоты, благо что ростом и статью Алёша был весьма хорош собой, но и по сугубо утилитарным вопросам: морду кому набить или быка бешеного приструнить.

Последний эпизод с якобы польским шпионом, который по пьяни сжёг амбар кузнеца, вызвал не просто восторг публики, но и дополнительные вздохи и сплетни среди городских девок.

Найденная в посаде баба с младенцем, опознавшая ляха, была одарена от Алёши мелкой серебряной монетой за содействие следствию. Но девки вокруг уже начали судачить, что не иначе как Алёша такой щедрый с ней был не просто так. Наверняка наконец-то нашлась та, которая растопила холодное сердце великана.

А как ещё объяснить, что такой красавец до сих пор один по ночам спит? Даже, сказывают, ни одной дворовой девке в княжьем тереме ни разу за всё это время подол не задрал. Это где ж такое видано? Не иначе, есть у него зазноба где-то.

Слухи росли, но все сходились в одном. Шанс у девок ещё есть. И они так и липли к новому княжьему ближнику. Все ведь видели, как князь ему доверяет и благоволит.

…

Зато среди дружины слухи ходили другие.

Сказывали, будто сам леший его учил. По повадкам вроде как сильно он Елену напоминает, а силой во сто крат больше наделён. Поначалу-то пытались ему проверку устроить, не очень-то веря тем гридням, которые под его началом в Киеве не один день обучались бою. Такие ведь небылицы рассказывали, ну как в такое верить-то вообще можно. Но одного раза хватило вполне. Как раз на следующий день после моего прибытия во Вручий.

Драговир с Сигурдом тоже в тот день были в детинце, разбирались с трофеями в амбаре и не сразу отреагировали на крики с заднего двора.

А когда подошли, там уже и закончилось всё.

Мирко лежал на спине, глядя в безоблачное небо, и боялся пошевелиться, чтобы не расплескать последние мозги. Голова у него явно кружилась сильно, потому как уже через пару секунд он перевернулся-таки набок, и его стошнило на доски.

Остальные двенадцать гридней, активно принявших участие в розыгрыше новичка, в разной степени подвижности были раскиданы по всему двору и тоже с трудом приходили в себя. Серьёзного урона Ника в теле Алёши, естественно, никому не причиняла. Так, чисто для профилактики. Ведь воинам объяснять словами всегда менее доходчиво, чем один раз кулаком показать. И никакие княжьи защитные амулеты им не помогли. Что ещё больше вызывало благоговение перед силой белобрысого великана. И дальнейшие тяготы учения под его началом все сносили с максимальным уважением.

…

На причале утром было не протолкнуться. Слух о том, что полторы сотни варягов прибыли к их князю проситься на службу, разлетелся по городу ещё вчера. А сегодня на торжественную церемонию заключения ряда собралось почти полгорода. В основном, конечно, девки да ребятня. Остальных от работы оторвать было сложно. Летом работы ведь всегда валом, а тут день не воскресный, так что мужикам да подросткам не до зрелищ.

Волосатые викинги с мечами и топорами выбрались на берег и выстроились в три шеренги.

Перед принятием ряда я подозвал к себе всех десятников и сказал, что ряд буду принимать только с теми, кто снимет передо мной свои амулеты. Мол, я торжественно каждому на шею свой защитный амулет сам одевать буду, принимая в дружину. А потом они смогут обратно свои висюльки надеть. Это не возбраняется.

Народ сперва напрягся, но десятники быстро им втолковали, чем их князь сам одаривает, и дальше уже никаких возражений не поступало.

Я, как водится, толкнул пафосную речь о чести и достатке, десятники от каждого отряда зачитали клятву, и все громко её за ними повторили. Настало время церемонии награждения.

Народ стоял вокруг пристани, разглядывал новоприбывших с большим любопытством и сравнивал их с княжьими гриднями, которые выстроились тут же в своих красных красивых кафтанах с нашивками в виде княжьего герба. Контраст был, конечно, разительный. С одной стороны витязи сказочные, а с другой — дикари, кто во что одет.

И варяги тоже с большим вниманием приглядывались к моим парням. У кого-то в глазах уже и огоньки плескались от желания показать этим разодетым петухам, что такое силушка настоящая.

Сорок шестой по счёту викинг подошёл ко мне и встал на одно колено, чтобы принять от меня в дар защитный амулет. Он так же, как и все до него, потянулся к своей шее, чтобы снять висящий на нём старый амулет, и, не прерывая движения, внезапно ударил. Сигнал тревоги от Ники поступил буквально за долю секунды до того, как он начал действовать. На таком расстоянии от меня ему как раз и хватило этого времени, чтобы выброшенная в мою сторону короткая металлическая стрелка успела уткнуться мне в грудь.

Не я один, оказывается, умею делать амулеты-пиявки. Или это Заболотный так быстро изучил свой негативный опыт и успел разобраться в рунах моего камешка?

Мысль пронеслась буквально по краю сознания, когда грудь вдруг внезапно обожгло. В стрелку, кроме рун для взлома чуровой сетки, был, похоже, вплетён ещё и модуль экстремального нагрева, который почти мгновенно поднял температуру вокруг себя. Как тот термобарический подарок в подземелье в Киеве. Ну и рвануло, само собой!

Бабахнуло знатно.

Я отлетел в сторону и упал буквально под ноги обалдевшей девахе, которая стояла в первом ряду зрителей и с открытым ртом сейчас что-то кричала. Но я её не слушал, пытаясь оценить произошедшее и уровень моих повреждений.

А в голове раздался тихий голос Ники:

— Пожалуй, если бы не твой увеличенный запас энергии внутреннего ядра, который позволил мне компенсировать потери ёмкости в защитном контуре сети, тебя бы просто разнесло на атомы. А так, модуль разрушения защитного слоя чуровой сетки сработал из расчёта проседания естественного уровня ядра, и активация взрыва была сразу после него, чтобы не дать тебе как-то успеть восстановиться.

— Ника! Прекрати трындеть! Я всё равно сейчас ни черта не понимаю! Я жив?

— Естественно! — фыркнула она. — А что?

— Да ничего, блин! Так просто спросил! Для профилактики! А остальные как?

— Камикадзе — труп. Варяги в ауте. Твои парни в лёгкой панике, того и гляди пришлых новичков рвать на части начнут. Но я пока всех сдерживаю.

— Это ты молодец! — мысленно похвалил её я. А потом вдруг представил, как она там всех сдерживать может, и мне сразу поплохело. — Только без жертв!

— Само собой! — опять фыркнула она.

Ко мне подлетели Сигурд с Драговиром и Еленой и начали ощупывать на предмет повреждения организма. Доктора, мать вашу! Ленка-то куда там снизу щупает?

Я сам привстал на локтях и рявкнул на них:

— Отставить! Встать! Смирно!

Воеводы аж челюсти на траву чуть не уронили, но быстро вскочили с колен и вытянулись передо мной. Елена только посмотрела с облегчением и улыбкой, но тоже встала и вытянулась рядом. На ней мой красный кафтан смотрелся особенно вызывающе. Но как десятник — она должна соответствовать!

Я поднялся на ноги и оглянулся на девку, которая до сих пор что-то орала рядом.

Она встретилась со мной взглядом и прикусила язык. Буквально. Так челюстями треснула, что, похоже, кончик языка до крови закусила. И опять завыла, схватившись рукой за рот.

С задних рядов зрителей раздался истошный крик какой-то бабы: «Князя убииилиии!»

И тут же заглох. Видимо, кто-то ей рот успел вовремя заткнуть.

Я только покачал головой и повернулся к пристани, на которой сейчас творилось что-то странное.

Мои гридни в красивых кафтанах ощетинились копьями в сторону викингов, встав полукругом вокруг того места, куда я улетел. Перед ними стоял Алёша, широко расставив руки, как бы защищая гостей от гнева моей дружины. А позади него ещё поднимались с травы и досок причала разлетевшиеся от взрывной волны варяги. Кто-то из них ещё мотал головой, пытаясь прийти в себя. Кто-то уже успел подняться и вытащить из-за пояса топор, озираясь по сторонам и пытаясь понять, где враг.

— Всем стоять! — прогремел голос Алёши. Вот прям буквально прогремел, отдаваясь инфразвуком в метках моих гридней и вдавливая барабанные перепонки викингам. — Замрите все! Кто шелохнётся — сдохнет в муках! Слово и дело князя!

— А ты кто такой! — раздался у него из-за спины голос какого-то недоверчивого датчанина. По-датски вопрос был задан.

Алёша обернулся на звук упавшего тела и посмотрел на корчащегося перед первой шеренгой варягов мужика с пеной у рта. Моя удавка из разреженного воздуха не давала ему вдохнуть, и тело начало бить судорогой.

— Ника, ты где такое выражение-то взяла: «слово и дело»? У Пикуля такой роман вроде был.

— Так реально говорили в ваши Средние века. По-моему, прикольно звучит!

Я обошёл своих воинов и подошёл к Алёше.

— Есть ещё желающие ослушаться княжьего слова? — я положил руку на плечо Алёши и оглядел толпу варягов. И потом решил ему подыграть. — С моим словом и делом не шутят. Наказание будет сразу.

В наступившей паузе желающих больше не нашлось. Я снял свой алгоритм удушья с бедолаги и кивнул остальным.

— Тогда теперь можете дышать и шевелиться. Десятники ко мне.

— Княже, — послышался голос Олафа с правой стороны. — Что это было? Мы тут ни при чём!

— Этот чей? — я ткнул носком сапога во всё ещё слегка дымящийся труп диверсанта, лежащий у меня под ногами.

— Мой, — кивнул подошедший Бьёрн. — Густав Густавсон. Хороший воин был. С нами уже пятую зиму отходил. Но зачем ему было пытаться тебя убить, княже, непонятно. Странно это всё. Не иначе как волшба!

— Волшба? — я усмехнулся. — Густав твой — подсыл, врагом моим купленный. Причём, врагом весьма подготовленным. Который точно знал, что вы ко мне сюда придёте и будете ряд со мной заключать.

Викинги переглянулись между собой.

— А кто вам весть-то про меня принёс и предложил ко мне на службу идти? — поинтересовался я, слегка понизив голос.

— Две седмицы назад в Мозы пришёл Евсей. Купец киевский. Он и весть принёс, что Святополка упокоили, и про тебя нам сказывал. Мол, в Киеве слухи ходят, что это ты и Болеслава польского, и дядьку своего побил. Ну, мы и решили…

Евсей, Елисей… Имена-то у всех у них как похожи. Может, они братьями были?

— Всем снять свои старые амулеты, живо! — распорядился я.

Десятники, которые уже успели мне клятву принести, сперва ошарашенно переглянулись между собой, но потом кивнули, развернулись к своим и разошлись, громко призывая варягов снять старые амулеты. Объяснять особо никому ничего не надо было. Если в этом деле реально волшба была замешана, то князь в своём праве на своей земле учинить досмотр. Тем более они уже все мне клятву принесли.

Я быстро пробежался глазами по всем заголившим шеи варягам и со вздохом облегчения убедился, что диаграммы у всех вполне нормальные. Обычные профессиональные убийцы, без особых извращений и гнили. Метки тут же на всех повесил и кивнул десятникам.

— Можете обратно надевать. Нету среди них больше злодеев, против меня умышляющих.

Варяги опять переглянулись между собой, со значением покачав головами. То, что молодой древлянский князь «видящий», до них слухи тоже доходили. А вот теперь они и подтвердились.

Я обернулся к своей дружине, которая по-прежнему сжимала копья в руках.

— Вольно! — скомандовал я. — Этого убрать отсюда, — я опять ткнул носком сапога в труп. — Продолжаем церемонию. Кто там следующий?

А Алёша на всякий случай встал рядом и смотрел на каждого подходившего ко мне воина, внимательно фиксируя все его движения. Это тех сильно нервировало, но при мне и слова никто не сказал. Только косились на Алёшу с опаской. Особенно тот говорливый, которому пришлось немного пострадать от своей недоверчивости.

…

Подробности неудачного покушения на князя разлетелись по Вручию мгновенно. Теперь уже и мужики все побросали работу и рванули к пристани. Надо же было всем воочию убедиться, что с их любимым князем всё в порядке, и пришлые варяги его реально не убили.

А у нас там началось самое интересное. Ожидаемый многими из понимающих в варяжском образе жизни — наезд на наших местных со стороны главных заводил и драчунов из числа новопринятых на княжью службу — не состоялся.

Сигурд даже разочарованно плечами пожал. Он-то уже с Олафом успел об заклад побиться, чей воин круче окажется. Но, видимо, сегодня это выяснить — не судьба. Все новички посматривали на Алёшу с искренним опасением и уважением. Он ведь один их собой прикрыл от гнева княжьей дружины. Да и пятно теперь было на них, что после клятвы один из них пытался убить князя.

Пришлось мне даже повторную речь толкать перед строем после того, как амулеты мои им всем на шеи надел.

— Вот что, други мои! — начал я издалека. А потом перешёл к конкретике. — Врагов мы недавно побили многих, но осталось их ещё больше. Но не среди вас. Верю всем вам, как себе. Потому как теперь вы все мои люди по ряду. А, стало быть, несёте слово и дело моё, защищая честь и мир в княжестве Древлянском.

Во, как загнул! В конце ещё прибавил слегка вибраций в звуковые метки, чтобы до печёнок всех пробрало. Их старые амулетики теперь были мне нипочём, метки же работали на костях скелета с подпиткой от внутреннего ядра каждого человека.

Ну, и немного переборщил.

Варяги начали один за другим на колени падать.

А я взял и перекрестился. Чем окончательно их добил. На колени теперь упали все.

Поп Парамон, который тоже прибежал на пристань, как услышал о покушении на меня, тоже крестился с открытым ртом. Вот что крест животворящий делает! Хотя скорее всего эффект всё же был в другом. Выжить после такого взрыва без божьей помощи я, с их точки зрения, не мог. И только сейчас до них докатилось понимание, что они ведь только что были свидетелями истинного чуда, когда христианский Бог их князя от смерти спас.

Но усугублять я не стал. Процедуру быстренько свернули, и я пригласил всех в детинец выпить заздравную чашу. Хотя по факту чаш этих там было намного больше.

…

Никита сидел за столом в купленном ими доме в Новгороде и рассматривал принесённый сегодня утром Добрыней амулет. Тонкая работа. Очень похожая на их собственные амулеты духовного подчинения, которые в братстве им выдавали. Только этот не треугольной формы, а больше на пятиконечную звезду похож.

— Тебя точно никто не заметил? — спросил он у Добрыни, сидящего напротив. Но спросил больше так, для проформы. Сомневаться в способностях сына он давно перестал.

— Обижаешь, батя! — Добрыня хмыкнул и улыбнулся. — У Ивора там такая толчея в лавке была, что можно было хоть всех обнести, никто бы и не обернулся.

— Стало быть, Брячислав всё-таки решил зайти через Ивора.

Он задумчиво повертел амулет в руке.

— Амулетик-то хитрый. Вот только не вышло у него ничего. Или не того человека князь Полоцкий подослал, чтобы купца зачаровать. Хотя метка княжья на него не поставилась. Выходит, не простой человечек всё же был.

Левое ухо нещадно зачесалось. Ведьмак дотронулся до мочки и тут же услышал в голове голос князя Илии.

— Никита, караван наш уже к Новгороду подходит. Ивор его через три дня встречать будет. А вы с Добрыней рядом побудьте. Не нравится мне такое внимание к Северянину со стороны людей Брячислава и посадника Новгородского.

— Сделаем, княже.

— Там десятник мой Панкрат Глыба к тебе в распоряжение поступает с его двумя десятками парней. Место для них готово?

— Готово, княже. Всё, как и говорили. Дом большой купили у купца Багряты, который в Плесков переехал. Тут места всем хватит. Ивор помог. И холопов уже тоже взяли на обслугу и в кухню. Проверили всех и метки твои поставили.

— Про холопов я знаю. Завтра в Киев отбываю. Ты этот амулетик-то, который Добрыня умыкнул в толпе с человечка Брячислава, мне в Киев пришли. Посмотрю на него.

— Будет исполнено, княже.

В ухе опять зачесалось. Князь отключил связь.

То, что князь каким-то образом всегда был в курсе большинства происходящих с ними событий, Никиту с Добрыней уже давно не удивляло. Вопрос был в другом: кого в Киев послать? Придётся кого-то из новоприбывших парней Панкрата отправлять. Да не одного, а троих. На всякий случай.

…