Когда я выключил переговорный амулет, Брячислав посмотрел на меня и покачал головой.

— И всё-таки я не понимаю, почему ты так ратуешь за то, чтобы главным был Киев и дядька Ярослав. Все ведь понимают, что это ты побил Болеслава и Святополка, что это твои камни могут принести богатство и стать основой процветания Руси. Так почему?

— Тут много причин, — я начал загибать пальцы: — Во-первых, Ярослав уже по факту великий князь киевский, и затевать новую междоусобицу только ради того, чтобы стать во главе рода Рюриковичей, я не хочу. Я ведь даже моложе тебя, так как на это посмотрят остальные князья и старейшины родов? Во-вторых, мне нужно, чтобы меня просто оставили в покое и дали делать то, что я хочу. А взваливать на себя административные и военные обязательства в отношении всех земель Руси — это не для меня.

— Но Ярослав получал половину дохода от твоих камней. А теперь?

— Он получает половину от дохода при продаже камней на землях, подвластных Киеву. И цены тут сам знаешь какие на них. А при продаже в том же Царьграде расклад другим будет.

— И ты всё равно согласен делиться с другими? Сам ведь мог себе всё забирать.

— А как ты думаешь, долго на меня остальные князья будут смотреть, пока не соберутся со мной воевать? Нельзя так резко отрываться от коллектива! Как бельмо в глазу я и так уже, а дальше ещё хуже будет. Рим когда-то так и пал под натиском варваров, что зажрался и берега потерял. Поэтому, вовлекая всех нас в единый процесс обмена технологиями и ресурсами, я только выиграю. К тому же я ведь не просто так буду камнями делиться. Кому-то в долг дам, с кем-то войду в долю. Просто одаривать всех вокруг я, конечно, не собираюсь.

— Ага, — Ника, как всегда, не забыла поехидничать. — Сперва союз. Потом подсадить на кредиты. А потом всех к ногтю! Мягкая экономическая аннексия вместо затяжной кровавой междоусобицы. Хитёр ты, Илюха!

— Как же хорошо, Ника, что тебя никто, кроме меня, не слышит. Иначе пришлось бы тебя убить.

— Молчу-молчу, — и захихикала опять. — Но ты же понимаешь, что Византию так просто не аннексировать? Даже если василевс подпишет союзный договор, он будет копить силы для удара, который рано или поздно сделает.

— Присмотрим за ним аккуратно. Но это будет ещё не скоро. А сейчас не мешай мне братишку обрабатывать!

Я встал и прошёлся, разминая ноги, затёкшие от долгого сидения за столом. Всё-таки переговоры с Ярославом и Мстиславой мы аж три часа вели.

…

…

От повторного похода к терминалу архитекторов я отказался. Пришлось братцу соврать, что это место не любит частых гостей. Не мог же я ему рассказать, что Ника и так всё уже оттуда скопировала к себе в ядро. Передаточные камни вполне успешно передают теперь энергию от МПД в мою сеть, а с помощью аппаратных артефактов Ника держала на контроле весь Новгород и территорию приблизительно в пять километров от его стен.

Разбирая в одиночестве полученный в терминале лут, я внимательно рассматривал проецируемую Никой для меня на столе карту с расположением терминалов архитекторов. Она была привязана к сетке координат, которой в этом мире ещё никто и не знал, но вполне привычной для меня. Вот только некоторые названия я ещё когда-то слышал, а какие-то были мне совершенно не знакомы.

Шведская Уппсала и мой Вручий там были вполне понятны. Но там были ещё Стоунхендж и Эйвбери в Англии, какой-то Brú na Bóinne где-то в Ирландии, Гозек, Радогощ, Аркона на острове Рюген, Миттельберг, Дельфы и Додона где-то в Греции, Сармизегетуза Регия, Штеттин, какой-то Таш-Кой в Крыму. То место, в котором был местный терминал, называлось на карте Перынь.

Но самое интересное, что терминал в Киеве там тоже был отмечен. Я даже чуть не вскрикнул от удивления, поняв, насколько был близок от него.

…

…

— Если там стоят МПД хотя бы наполовину такой же мощности, то у тебя вполне может хватить энергии лет на двести. Это при сегодняшнем уровне потребления. Но ты ведь не собираешься на этом останавливаться? Собрался развивать, как там это у вас называли: «техномагическую цивилизацию»?

— У кого это «у вас»? А у вас как это называли там, в далёком будущем?

— Никакой магии никогда не существовало. А технологии постепенно трансформировались в онтотехнику: искусство править не материей, а правилами, по которым материя вообще может существовать.

Потом она вдруг сменила нравоучительный тон и продолжила:

— Лучше подумай над нормальными источниками энергии для твоих задач. Пока МПД во Вручии недоступен, а аппетиты в потреблении энергии для артефактов и амулетов продолжают расти, самое время подумать о том, где брать энергию в будущем. Прямой доступ к логос-ядру этой синтетической реальности для тебя сейчас закрыт. Поэтому подойдёт простенький онтогенератор, который сможет вырабатывать энергию структур локально.

Я поморщился.

— Простенький онтогенератор, — медленно повторил я. — Ну, конечно. Подумаешь, делов-то. Сейчас выйду во двор, возьму пустой горшок, щепоть золы, три куриных пера и быстренько соберу простенький онтогенератор на коленке. Между завтраком и обедом.

Я вздохнул и потёр лицо ладонями.

Где-то на улице кухарка Ивора материла дворовую девку из-за плохо промытого горшка. Всё вокруг было простое, настоящее, земное. Доски пола, глиняная крынка на лавке, запах хлеба, сушёных трав и навоза с улицы. И на этом фоне мысленные разговоры о логос-ядрах и синтетической реальности звучали так, будто я окончательно тронулся умом.

Хотя, если честно, тронулся я давно. Просто раньше это называлось «попал в прошлое», а потом выяснилось, что даже прошлое у нас какое-то не совсем прошлое, а хрен знает что такое высшего порядка.

— Ладно, извини, — сказал я. — Допустим, я сделаю вид, что не хочу спорить. Что такое «простенький онтогенератор» применительно к моим условиям? Это ведь не какой-то там аналог пирамиды майя, где конвейером головы рубят, чтобы энергию смерти преобразовать в энергию структур? Хватит мне уже и местных алтарей, накопивших когда-то эту энергию по такому принципу. До сих пор каждый раз содрогаюсь, когда думаю, сколько на них жертв принесли, чтобы мои светильники работали теперь.

Ника на мгновение изобразила задумчивость. Я уже давно заметил, что многие её паузы — не для вычисления оптимальных вариантов ответов, а попытка подстроиться под человеческую речь, чтобы поберечь мою психику и не вываливать сразу всё целиком, вываливая на меня поток понятий, после которого я начну тихо скулить.

— Никого убивать не придётся, — успокоила она меня. — В этом мире есть обычная энергия: тепло, движение воды, огонь, мышечная сила, ветер. Есть энергия структур, которой питаются артефакты и амулеты. Сейчас ты получаешь её грубо: через заряженные алтари, через накопители, через остаточные каналы МПД и через моё участие. Это не развитие, а постоянное затыкание дыр.

— С этим я согласен. Дыры затыкаю.

— А онтогенератор соберёт остаточные коды логос-ядра, распределённые в поле реальности и поддерживающие её стабильность, и переведёт их в базовую энергию структур, из которых эта реальность была синтезирована.

Я прям каждое слово у себя в голове разложил по слогам и попытался въехать в суть.

— А это не дестабилизирует реальность?

— В некотором смысле. Но обычно, по мере истощения внешнего слоя, логос-ядро начинает синтезировать дополнительный код, чтобы стабилизировать утраченное.

— Обычно? Мы же уже поняли, что с этой реальностью что-то не так. Твоя собственная история потери большей части ядра тоже напоминает отголоски глобальной катастрофы. Так что слово «обычно» может быть и не применимо вовсе.

— Единственный вариант в этом всём разобраться — это полностью восстановить мне ядро. Поэтому придётся рискнуть.

— Это я тоже давно уже понял, — кивнул я. — А почему просто не подождать, пока ты не восстановишься сама по себе?

— Процесс восстановления моего ядра после шестидесяти трёх и двадцати пяти сотых процента прекратился.

— Может, новые МПД его опять повысят?

— Дело не в этом. Тут нет прямой зависимости от источника энергии. Структура ядра восстанавливается сегментарно. И сейчас свободные сегменты уже заполнены, а чтобы перейти на новый уровень, к следующему слою, нужен какой-то триггер, который исправит слои.

— И ты считаешь, что им будет онтогенератор? Может, я просто станцую тебе тут на столе, и ты сразу опять расти в ядре начнёшь?

На шутку она не отреагировала. Просто тихо произнесла:

— Онтогенератор не просто преобразует базовые энергии. Он может восстанавливать битые структуры реальности. Не создавать новые, это может только логос-ядро, а восстанавливать ранее существующие.

— Линтер? — я усмехнулся. Тут, оказывается, есть своя рунная программа проверки кода на ошибки, подозрительные конструкции, нарушение стиля, потенциальные баги и несоответствие правилам проекта. — Так чего ж ты раньше молчала?

— Так раньше у тебя не было действующего МПД. А без него тут никак!

— Ладно. Как его сделать, этот твой генератор?

— Ну, базовую схемку я тебе, конечно же, дам. Только надо будет Алёшу сюда вытащить. Синт для роли сборщика подойдёт гораздо лучше, ведь управлять им буду я сама.

— А как же Елена? Ты опять пыталась с ней синхронизироваться?

Ника промолчала.

— Не получилось? — спросил я тише.

— Не в этом дело.

— А в чём?

— Елена не пустая оболочка. Раньше она действительно была аварийным носителем. Но потом она вернулась к собственному устойчивому контуру личности и автономной матрице сознания. Остались какие-то куски кода аватара в виде этого нимба и внешних каналов, но любая грубая синхронизация может её повредить.

— Поэтому ты отступила?

— Да.

Я кивнул. Это было хорошо. Очень хорошо. Значит, где-то внутри этой древней железной логики всё-таки было место не только холодному расчёту.

— Спасибо, — сказал я вслух.

Ника промолчала. Ответа и не требовалось. Мы поняли друг друга и так.

…

В Новгороде у Горемысла было много мест, где он мог не просто переночевать, но и жить со всем удовольствием долгое время. Не забыли его ещё местные купцы да ремесленники. Да и как тут забудешь, когда многие ему и жизнью, и деньгами обязаны. Он ведь когда-то почти половину полученного от Святослава серебра отдал им в рост. Вот и пришла пора долги стребовать.

После того как волхв припрятал казну Святополка, в серебре он особо и не нуждался. Но долг платежом красен, ибо ныне не деньги были ему от новгородцев нужны, а услуги.

Левша вернулся в лес из города через день. В шалаше, который волхвы соорудили из берёзовых жердей и лапника, было сухо. Такие временные лесные убежища хорошо спасали от непогоды, а зверьё с мошкой волхвы умели отпугивать своими звуковыми амулетами.

…

…

Левша уселся возле небольшого бездымного костерка и отхлебнул из протянутой ему Гнешичем глиняной кружки горячего отвара.

— Ну?

— Илия в городе, — кивнул в ответ волхв. — А Новгород прям не узнать. Князь и тут икону в церковь подарил. Про него только и разговоры. Точно так же, как в Киеве. На икону эту чудотворную народ в церковь толпами валит. Ночами в очереди стоят, лишь бы приложиться к лику этому. Бают, что исцеляет кости у всех, кто истово молитву новому богу кладёт. Да я и сам видал, как хромой после посещения этой церкви бегал.

— Ты по делу говори! — перебил его Горемысл.

— Любомир меня даже на порог не пустил.

— Как так?

— А вот так. Вышел сам к воротам и сказал, чтобы я не приходил больше. Мол, долгов у него перед тобой уже и нету, поскольку расплатился он через Борея. Едва сына не лишился. А потому, сказал, отныне никаких дел с тобой иметь не желает.

— Вот сука! — старый волхв сжал кулаки. — Забыл, у кого с руки ел!

— Перемысл и Коряга тоже отказались. Сослались на какие-то новые условия. Любомир, кстати, сына скоро женит на дочке Коряги. А тут после свадьбы дочери Перемысла с Ивором Северянином ещё народ никак в себя прийти не может.

— И что там такого было?

— Так у них на свадьбе два князя гуляли. Илия и Брячислав.

— Брячислав тоже в городе? Так чего ты сразу не сказал?

— Он-то в городе. Только вот Борея с ним нет. Я с одним ближником княжеским поговорил. По секрету он поведал, что Борей в Киеве на князя Илию покушался, а потом его и не видел больше никто.

То, что Борей тогда пропал, Горемысл и так уже знал. Но вот то, что Брячислав в Новгород без старого волхва приплыл, это действительно было странно. Значит, точно случилось что-то серьёзное, раз старик из Киева в Полоцк так и не вернулся. Иначе бы точно за князем увязался.

— Делать-то что будем? — спросил Левша. — Совсем купцы страх потеряли! У Ивора камни волхвовские покупают, а называют это «наукой старой».

Горемысл задумчиво поворошил угольки в костре веточкой и вздохнул.

— А девка та с Илиёй тут?

— Тут, — подтвердил Левша. — Будем бить?

— Погоди. Если и Брячислав теперь с ним, то бить уже поздно. Похоже, придётся договариваться.

— Почему?

— Борей в последний свой день отослал из Киева своему князю в Полоцк старую карту подземелья в Перыни, которую у богомильцев выкупил.

Возле шалаша стало тихо. Слышно было только щебет птиц в ветвях да как кузнечики стрекотали в траве. Похоже, про пропажу Борея Горемысл знал куда больше, чем остальные.

Гнешич удивлённо посмотрел на притихших волхвов.

— Перынь? Там же Перуново капище?

— Капище, — кивнул Горемысл. — А под ним подземелье есть старое. Вход в него ещё тридцать зим назад завалило. Но у богомильцев была карта второго входа туда.

— И что там?

— Дверь.

— Просто дверь?

— Каменная дверь, которую только князь отворить может. И то, если у него голос будет правильный. Борей был уверен, что у Брячислава и так получится её открыть.

— Там ключ власти княгини Ольги? — до Гнешича только вдруг дошло.

— Нет, — усмехнулся Горемысл. — Кое-что посильнее. Наследие старых богов.

— А ты откуда знаешь?

Горемысл посмотрел на ляха, как на идиота.

— Потому что я — Сварожич! А Борей — Перуныч. Мы когда-то вчетвером в то подземелье спускались вместе с князем Володимиром… и девкой одной. Елена Седьмая её звали. И она чем-то похожа на ту девку, которая ныне с князем Илиёй везде ходит. Только та светленькая была, а эта чернявая. — Горемысл на секунду задумался, вспоминая ещё что-то. А потом медленно проговорил: — Но глаза те же…

— И чего?

Горемысл встряхнул лохматой седой головой, отгоняя воспоминания.

— Если Брячислав князя Илию с девкой в то подземелье отведёт… придётся договариваться.

— А с чего бы ему их туда вести? — Левша пожал плечами.

— Да с того, что Илия вовсе не так прост. Я у него сильный свет внутри видел, хотя и издалека смотрел. Сдаётся мне, что он и есть тот, о котором Сварог предупреждал. И если он в то подземелье дверь откроет… Князь Володимир, когда туда попал, тоже решил сперва, что там лежит ключ власти бабки его. Только мы с Бореем знали, что это не так. Оттуда с богами можно было говорить напрямую. Это раньше с капищ они ещё могли нас слышать, а теперь, вы ведь знаете, что там только один ответ: «На колени, смертный!». Так что, похоже, это подземелье в Перыни сейчас единственное место осталось, откуда докричаться ещё можно попробовать до старых богов после того, как они покинули наш мир.

И опять тишина возникла. На этот раз дольше, чем в первый раз. Ибо в мысли волхвов не только информация новая пришла, но и страх.

…