Шастун посмотрел на трёх самаркандских купцов, которые увязались плыть с ним в Киев, и потом перевёл взгляд на Михаила.

— Они ведь понимают, что обратно им придётся плыть уже только весной? Нам бы до ледостава только успеть до Киева дойти.

— Понимают, — кивнул в ответ купец. — Но жадность никогда не мешала им думать здраво. Они опытные. Бывали и в Индии, и в царстве Сю.

— А что такое мороз, они знают?

— Знают. Они взяли тёплую одежду. И в подарок князю Илие даже шкуру льва везут. Не переживай. Они выдюжат.

— Хорошо, коли так. Весной тогда жди обратно. Князь обещал ещё новые амулеты прислать и камни для зарядки. Но сперва в Царьград заеду по пути. Там надо будет лавку открыть, чтобы камни заряжать.

Стоя возле мачты, волхв махал рукой Михаилу, который остался в Трапезунде. Ещё четыре кораблика его небольшой флотилии шли вдоль берега, постепенно забирая к северу.

За безопасность груза волхв не волновался. Людей Михаил подобрал надёжных, но и князь заранее позаботился о том, чтобы сундуки, помеченные его печатями, никто вскрыть не смог. А товаров Шастун закупил на торге много. И тканей разных, и специй, и бумагу, и даже трёх павлинов в клетках с собой везёт. И попугая нашли.

Шастун махал рукой Михаилу, а сам думал о том, как же всё-таки сильно поменялась его жизнь с появлением в ней князя Илии. Раньше ведь ему приходилось подрабатывать защитой мелким купцам между деревнями по зимнику. Голодал даже, бывало. А ныне вон — денег тьма. А возраст уже поджимает. Успеть бы побольше всего посмотреть ещё в этой жизни. В царство Сю или в Индию князь его ещё пошлёт. А может, и в Африку.

И у старого волхва вновь засосало под ложечкой. Страсть к сказочным странам всегда будила в нём фантазии. Но вот ныне Древлянское княжество на его глазах превращается в такую сказочную страну. Кто бы мог подумать ещё год назад, что он будет мечтать попасть в родной Вручий, где, по сообщениям от Сигурда, всё преобразилось за эти полгода так, что и не узнать теперь. Городище разрослось под стать Киеву или Новгороду. Церковь большую поставили, лесопилки, пристань большая. И народ сильно поднялся, оттого и люди едут в княжество за жизнью безбедной.

А потом Шастун вдруг вспомнил, что Ивор Северянин женился, да и сам князь жениться собрался скоро на шведской принцессе. Колыван женился. Сигурд тоже. И мысли волхва закрутились вокруг баб.

В Трапезунде в доме у Михаила были три рабыни, которые ему прислуживали. Одна как вобла сушёная, а две были очень даже ничего. Надо было всё-таки попросить Михаила их ему продать… Хотя Шастун может теперь себе и целый гарем позволить.

Он вспомнил, как рабыни мыли его в большой мраморной ванне, и вздохнул. Старость проклятая. Был бы он помоложе, уххх! Но, может, князь Илия ещё найдёт яблочки молодильные? Вот тогда и прикупит волхв себе гарем. И светленьких, и тёмненьких… А может, и из царства Сю жёлтеньких себе закажет… Надо будет с самаркандцами этими ещё поговорить… Эк его на баб-то потянуло, даже Роксанку вспомнил из Сосновки… Ух, горяча была девка!

И он посмотрел в морскую даль. Домой возвращаться всегда быстрее и приятнее, когда мысли уже там, дома.

…

…

Мстислава приехала в детинец на карете, которую ей племянник Илия подарил перед своим отъездом в Новгород.

Подарок этот её сперва напугал сильно, но затем она прокатилась и влюбилась в эту повозку. Не трясёт на каждой кочке, а только мягко покачивает. Она ведь летом в возках потому и не любила ездить, что седалище после каждой поездки синяками покрывалось. Это зимой хорошо на полозьях когда. Мягко и быстро. А колёса только для телег нужны. А тут такое чудо вдруг ей досталось. Илия ведь сказал, что его может целый год в Киеве не будет, так чего карете зря стоять, вот он её любимой тётушке и преподнёс.

Ярослав встретил сестру у себя в покоях уже немного во хмеле. Обнялись по-родственному, уселись за стол.

— Попробуй, виноград какой сладкий купцы привезли, — князь сам оторвал от большой грозди в бронзовой вазе на столе пару красных виноградин и запустил их себе в рот. — А может, персики хочешь?

— Благодарствую, братец, у меня и у самой персики есть. Ты чего звал-то? Случилось чего?

— А что, я уже и просто так не могу сестру любимую к себе на виноград позвать? — Ярослав надул губы.

Оба рассмеялись весёлой шутке.

— Опять Илия?

— Ну, а куда ж без него теперь?

— Что он там натворил ещё? Свеев с норвегами покорил?

— Почти, — князь вздохнул. — С Брячиславом твоим разлюбезным он уговор заключил.

— Миром?

— Миром. Витебск с Усвятом я отдаю Брячиславу. И в долю с Илиёй его взяли. Теперь нас трое.

— Так, а чего ты печалишься тогда? Вроде так и задумывали, когда Илия в Новгород отплывал?

— Да кто ж знал, что этот пострел так быстро это дело решит? Брячислав-то в Полоцке, а Илия в Новгороде должен был быть. А выходит, вот успел как-то.

— Брячислав в Новгород приплыл?

— Да. И даже успел на свадьбе Ивора Северянина отметиться вместе с Илиёй. Братья не разлей вода они ныне. Час назад со мной Илия разговаривал по амулету. Обрадовал.

— А от шведского короля нет вестей?

— Пока нет. Но Илия уверяет, что всё там будет хорошо. Мне иногда кажется, что у него везде свои соглядатаи есть. Поболе, чем у меня самого.

Мстислава фыркнула и улыбнулась.

— Тебе Колыван с последней сделки с генуэзцами долю уже передал?

— Две седмицы назад ещё. А что?

— А то, что если теперь вас трое, то можно говорить и о твоей доле в продажах его камней в том же Трапезунде или у свеев. Я слыхала, что его волхв Шастун ушёл ещё летом с караваном вместе с Михаилом Трапезундским. Скоро уже и возвращаться будет, небось. До ледостава точно ждать надо.

— Ты хочешь сказать, что Илия расторговал камни напрямую в империи в обход василевса и теперь его волхв с деньгами обратно приплыть должен скоро?

— Ну, уговор у вас ведь был по доле только с продаж в Киеве. Ибо времена неспокойные были. А ныне уже можно и свой караван собирать по весне будет. Вот и предложи всем троим скинуться на него. У Брячислава тоже вои хорошие.

— Ты думаешь, Илие наша защита нужна? — Ярослав усмехнулся и потянулся за очередными виноградинами.

— И защита, и показ власти, — кивнула сестрица. — Ты ведь знаешь, почём Колыван продал двести камней сверх оговорённых ранее восьми сотен, которые ушли по старой цене?

— Конечно знаю. Долю с них он мне тоже принёс.

— Так вот, в Царьграде камни продавать будут не меньше, чем за двести солидов. А в будущем году и того поболе.

Ярослав перестал жевать и уставился на сестру.

— Девки на постоялом дворе у Колывана подслушали и мне передали, — она хитро подмигнула обалдевшему князю.

— Стало быть, то, что он тут их по сто солидов сторговался, — это так, для наживки? А если этот его волхв в Трапезунде их уже по двести продал… Это ж сколько?

— Угу… то-то и оно! — Мстислава всё-таки тоже потянулась за виноградом. Уж больно соблазнительно ягоды блестели под светом волшебных древлянских светильников. — Похоже, самое время переуговариваться с племянниками.

…

Матвей сидел напротив меня с задумчивым выражением лица и теребил пальцами бороду.

Я прекрасно понимаю, что выпускать из рук такой стратегический ресурс, как мои камешки, василевсу не захочется. Он только что болгар замирил окончательно, и до сих пор всю империю ещё колбасят отзвуки той войны. И вполне естественно, что удержание преимущества армии и флота в регионе ему крайне важно. А вместе с его греческим огнём на галерах мои камешки обеспечат его флоту неоспоримые преимущества и в дальности хода, и в снижении небоевых потерь. Ведь хлад-камни внутри кораблей могут хранить не только пищу, но и воду в состоянии льда бесконечно долго.

Это он ещё не знает о моих пожарных камешках, которым даже его греческий огонь кораблям не страшен. Вот тогда бы точно напал не раздумывая. Если не может контролировать, значит, надо уничтожить, чтобы не досталось никому. Узнает, конечно, рано или поздно, но я уже буду тогда совсем в другом положении.

Поэтому политику с империей надо было разруливать очень аккуратно, но при этом чётко давая понять, что я не просто удачливый молокосос, которому наследство волховское досталось. Вот и раскрыл я себя как изготовителя этих артефактов. Пусть лучше уж на меня одного смотрят, чем тупо войной пойдут на Русь, не зная, кто им конкретно нужен.

— Мирный договор? — повторил Матвей. — Но без монополии на торговлю волшебными камнями? Нет, что такое эта твоя монополия, я понял. Но ведь василевс не хочет, чтобы ты камни свои его врагам продавал. Как тут быть?

— Тут всё просто, — пожал я плечами. — В торговле как? Кто лучшие условия предложит, с тем и торговать буду. И тут дело не только в цене. Василевс может обеспечить защиту наших торговых людей в империи, свободный проход через проливы и беспошлинную торговлю. А также открыть мне доступ к старым книгам и архивам свитков, где могут быть упоминания о древних знаниях, структурах, необычных волхвах и странных святынях. А за это я буду продавать ему оговорённое количество камней по заранее согласованной фиксированной цене на протяжении, допустим, пяти зим. А если потом никто не передумает, то и в последующие пять зим, и так далее.

— А как всё же с продажей камней нашим врагам? — Матвей с темы не слез.

— А кто у нас враги ныне?

— Грузинское царство Георгия Первого, — Матвей начал загибать пальцы, — Фатимидский халифат Египта, мусульманские правители Северной Сирии и Верхней Месопотамии, лангобарды и мятежные силы Южной Италии. Ну и печенеги ещё, само собой.

— Ладно, — я как бы нехотя кивнул. — Включим их как нежелательных покупателей в наш с василевсом договор. Хотя по печенегам потом отдельно договариваться придётся. Они мне самому пригодятся.

— А как быть с другими твоими амулетами? — Матвей прищурил глаза и попытался углядеть колебания в моей матрице сознания. Но обломался и в этот раз.

— Какими такими другими? — удивился я.

А Ника у меня в голове зааплодировала и прокричала: «Оскара! Оскара ему за лучшую актёрскую игру!».

— Защитный, переговорный и, самое главное, тот, которым ты войска Болеслава и Святополка одолел.

Опять на понт взять решил! Но вызнал и правда много, что есть, то есть.

— Защитные не продаются. Переговорных у меня всего несколько штук есть, и больше нету. Поэтому тоже не продаются. С Болеславом — это была просто большая битва, а про Святополка — ты не по адресу, не моя это ноша.

— Вот оно, значит, как? — он опять бородку свою потеребил.

Мне на миг показалось, что сейчас услышу классическое: «А если найду?». Но старик, видимо, исчерпал уже свой лимит на понты.

— Мне надо обсудить твоё предложение с василевсом.

Демонстрировать ему возможность использования всех моих камней как переговорных я, естественно, даже не планировал. Незачем никому знать, что я могу с любого камня аудиоканал дуплексом открывать.

— Ну так езжай. До ледостава как раз успеешь к морю выйти. Я тебе договор на бумаге напишу, чтобы в словах не ошибиться. Комплект камней тебе в дорогу подарю. Если вдруг вздумаешь обратно зимой до Киева добираться, то горюч-камень обогреет в дороге.

— Благодарствую, княже.

Я немного подумал, больше для вида, чем по нужде, и махнул рукой.

— Ладно, дам тебе переговорный амулет с собой. Как василевс надумает что, то сможет со мной сразу связаться и поговорить. Чтобы быстрее дело решить.

Матвей расплылся в улыбке. Распутать мой рунный код на амулете у него всё равно не получится, с моими-то уровнями защиты. А так — пусть поиграется. Заодно и василевсу серьёзность моих намерений покажет.

— А может, ещё и один защитный амулет свой мне всё же продашь? — закинул он удочку. — Слышал я, будто им равных нет. Вон, даже у князя Брячислава на груди его сегодня видел.

— Извини, не продаются, — наотрез отказался я. — Но в дар от меня после подписания договора с василевсом могу поднести как друзьям и тебе, и Василию, и брату его Константину.

— Мне было бы гораздо проще убедить василевса на твои условия, если бы у меня был какой-то дар от тебя, кроме переговорного амулета, через который можно связаться только с тобой, княже, — продолжал гнуть Матвей.

Степень их эксклюзивности я уже дал понять, поэтому долго уговаривать себя не стал.

— Хорошо, получишь три амулета защиты в счёт аванса к будущему мирному договору. Только учти, договор будут подписывать ещё князь Ярослав, как великий князь Киевский, и князь Брячислав Полоцкий. У нас отныне союз княжеств будет. Так и будем вместе зваться «Союз Княжеств Руси».

Во ляпнул! Самому только ведь в голову пришло, что надо наше объединение как-то назвать. Великий могучий княжеств союз! Союз нерушимый княжеств свободных!

Я усмехнулся, но Матвею почему-то было вовсе не смешно.

— А остальные Рюриковичи как к этому относятся? — осторожно поинтересовался он.

— Союз — дело добровольное. Кто хочет вступить к нам, может просто попроситься. Мы скоро объявим условия и преимущества членов союза. Там и цены будут существенно ниже на всё, и отсутствие дорожного мыта между княжествами, и доступ к закрытым для продажи амулетам и технологиям, и чудотворные иконы, может быть, ещё появятся…

Я говорил это так непринуждённо, будто давно всё уже у нас продумано и утверждено, хотя у нас с князьями там ещё конь не валялся. Но поклёвка сработала почти сразу:

— А если василевс в этот твой союз захочет вступить?

Я опять сделал задумчивый вид.

— Обсудим. Я тебе передам с собой все условия вступления и участия в союзе. Если василевс согласится, то уже весной можно будет и документами обменяться.

— Договорились! — Матвей аж просиял напоследок.

Ведь я оставил совершенно недвусмысленный намёк на то, что и защитные, и прочие амулеты и артефакты его император всё же получит, да ещё и по самой низкой цене. И это было для империи гораздо выгоднее простого мирного договора с фиксированными ценами и количеством камней.

Вон как в улыбке расплылся. Надо ему не забыть написать про разделение налогов на местный и союзный, ежегодный взнос в единую кассу союза на общие дела обороны и экономики и постоянное главенство князя киевского в совете союза. И ему сразу расхочется туда империю свою тащить.

…

…

Ярослав положил крест на стол и смотрел на него не мигая. После речи Илии, которую он произнёс в присутствии Брячислава со своей стороны и Мстиславы со стороны киевского князя, у Ярослава натурально отпала челюсть.

— Союз Княжеств Руси? Ты серьёзно? А как же право на вече?

— А что вече? — голос Илии из амулета был спокойный и рассудительный. — Князей себе выбирать народ сам хочет? С этой примитивной демократией надо прекращать! Рюриковичи рулят! Поэтому мы втроём станем родоначальниками новых династий в своих княжествах.

— Королями, что ли?

— Можно и королями. Будет «Союз Королевств Руси»! Со столицей союза в Киеве.

— То есть всем полную независимость от Киева дать? — голос у Ярослава постепенно становился всё холоднее.

…

Ну да. Чувствовать себя сепаратистом, который раздербанивает единую святую Русь на мелкие королевства, мне было как-то противно. Но, с другой стороны, субъекты федерации тоже имеют массу свобод и некую автономность от центра принятия решений. Чем моя модель будет хуже, если всё скрепим единым нерушимым союзным договором? Поэтому я на ходу импровизировал, вылепливая модель будущего общества.

— В союзном договоре предусмотрим постоянное главенство Киевского княжества в совете союза. С правом вето и с отдельным финансированием этой службы, разумеется. Должен же быть судья в решении спорных вопросов, которые наверняка будут возникать. Вот, дядюшка, тебе и контроль, и власть. Кто захочет королём стать из наших родственников и удел свой королевством сделать, тот союзный договор подписать будет обязан. А нет — так пусть и остаётся уделом под Киевским княжеством.

— А много ль взнос-то ежегодный брать собираетесь с князей? — подала голос более прагматичная Мстислава. — Где хранить и кто управлять общей казной будет?

— Взносы нельзя одинаковые для всех делать, — влез со своим словом Брячислав. — У меня княжество меньше ваших.

— Мыто будем делить, — я озвучивал идеи, которые подкидывала мне Ника, войдя в креативный азарт. — Какая-то часть в местную казну князя поступать будет, а какая-то сразу в казну союза пойдёт. Посчитаем. Нам главное сейчас к общему решению прийти.

— То есть от всех доходов княжества какая-то часть сразу в общую казну поступать будет, а там совет союза будет распределять деньги на нужды всего союза? — Мстислава, как всегда, быстрее всех сориентировалась. — А ну, как князья не договорятся, куда эти деньги девать? Что тогда делать?

— Тогда крайнее слово будет за князем Ярославом, — уверенно заявил я.

В наступившей тишине слышно было, как Ярослав сопит и скрипит зубами, обдумывая предложенные мной новшества. Я прям физически ощущал, как он там мысленно меня проклинает с этим моим креативом. Жили себе нормально без этого всего, могли бы и дальше прожить.

А теперь ведь и армию общую союзную содержать надо будет, а не опираться на княжьи дружины, которые сейчас могут прийти, а могут и не прийти на выручку в случае нападения врага.

— Я сделаю проект общего союзного бюджета, и рассмотрим весной в Киеве тогда, — подвёл я итог учредительному собранию союза. — Заодно и свадьбу мою там отпразднуем.

— А что, уже есть ответ от Олафа? — поинтересовался Ярослав.

— Пока нет, — ответил я. — Но мне почему-то кажется, что всё будет так, как мы и задумали.

И все наконец-то облегчённо рассмеялись. Ведь обычно я такими словами попусту не разбрасываюсь.

…