Ивор волновался как молодой. Опытный варяг, на счету у которого десятки походов и сотни трупов врагов, ждал этого дня с каким-то юношеским трепетом в груди. Молодая невеста, куча новгородского народу, князь Илия, епископ Иоаким. Мероприятие должно было быть не просто торжественным свадебным ритуалом по христианским канонам. На него почти весь город смотреть будет. А если он вдруг споткнётся и упадёт?

Волнение нарастало лавиной, и ночью перед свадьбой он почти не спал. С красными глазами и сильно бьющимся сердцем он утром посмотрел на себя в отражении в тазу и понял, что в таком виде идти под венец просто не может.

Спешно вызванный холоп, который умел красиво подстригать бороды и волосы на голове, быстро принялся за дело. И через четверть часа из отражения в тазу на Ивора смотрел уже совсем другой человек.

С погодой им сегодня сильно повезло. Осень уже вступила в свои права, и погожие деньки стали часто сменяться на дождливую непогоду. Но в день свадьбы, будто на заказ, в Новгороде выглянуло солнышко, предвещая хорошую примету для будущей семьи.

Мощёная из полубрёвен дорога к церкви уже успела подсохнуть, и народ повалил поглазеть на жениха с невестой. Тем более, что одноногий старый жених Ивор Северянин в последнее время стал очень часто мелькать в городских сплетнях. А невеста-то у него, говорят, Аграфена, купца Перемысла единственная дочка, и молода, и пригожа, и хозяйка знатная. Бедняжка! Каково ей будет теперь под стариком-то⁈

Но, едва завидев идущего на своих ногах жениха, хоть и слегка прихрамывающего на левую ногу, где у него был деревянный протез, зрители переглядывались уже с совершенно другими эмоциями. Варяг всё же источал силу и уверенность в себе, несмотря на внутреннее волнение.

К церкви жених с невестой шли отдельно. Под колокольный звон, извещавший Новгород о проведении церковной церемонии, толпа расступалась перед ним, и Северянин наконец вошёл под своды храма. Князь Илия стоял недалеко от алтаря рядом с епископом Иоакимом и о чём-то тихо с ним беседовал. Рядом с ними стоял князь Брячислав Полоцкий.

Внутри церкви тоже было не протолкнуться. В волнении Ивор даже не различал лиц гостей, но тут явно собрались не самые последние люди в Новгороде. Посадник Константин приветственно поклонился ему, и все остальные тоже начали кланяться жениху.

Деревянный протез, обутый в обычный башмак, гулко стучал по каменному полу церкви, пока Ивор подходил к алтарю. Он старался держать спину ровно, но руки слегка подрагивали.

Илия улыбнулся ему и, поклонившись Иоакиму в знак того, что разговор у них закончен, направился к Северянину.

— Ну что, молодой! Готов проститься с холостой жизнью и до смерти слушать одну и ту же бабу? — произнеся эту явно издевательскую фразу, Илия ему подмигнул.

— Посмотрю я на тебя, когда шведскую принцессу к алтарю поведёшь. Вот тогда я тоже позубоскалю.

— Да ладно тебе, я ж любя! — Илия приобнял Северянина и на ухо ему шепнул: — Не ссы, варяг, на тебя народ смотрит.

— Ну спасибо, княже, успокоил! — Ивор усмехнулся, но напряжение его вроде попустило. Он уже более спокойно оглянулся по сторонам, узнавая в толпе знакомые лица. — А Брячислав тут чего?

— Ну так мы с ним теперь не разлей вода! Братья всё ж.

Ивор удивлённо посмотрел на князя, а тот кивнул, подтвердив свои слова.

— Вчера было много чего обговорено. Так что теперь у нас уговор с Полоцким князем покрепче, чем с Ярославом. Я уж тебя беспокоить с этим не стал, знаю, что у тебя и так хлопот полно со свадьбой.

— Значит, не зря вчера сходили?

— Не зря.

— Ну и хорошо. Я тут семью делать собрался, мне лишние битвы сейчас ни к чему. Другими делами занят буду.

— Как я тебя понимаю, дружище! — Илия опять заулыбался.

А Ивор покраснел. Он имел в виду совсем другое, но князь заставил его подумать и об этом тоже. И он опять начал волноваться. Нет, в своей мужской силе он не сомневался. Дворовых девок изредка мял, как это делали обычно его знакомые и приятели. Но с одной ногой по-быстрому этого не сделать, поэтому он чаще отказывался от сомнительного удовольствия. А тут жена молодая будет. Надо будет подналечь как следует, чтобы потом слухи не ходили, что одноногий ещё и в постели хромой.

Он ведь прекрасно понимал, что присутствие на его свадьбе всей новгородской знати и князей Рюриковичей превращает его свадьбу из простого частного события в политическую демонстрацию союза между князьями. Поэтому ответственность на нём лежала сегодня вдвойне. И осознание этого, как ни странно, его, наоборот, успокоило. Князь Илия не позволит случиться никаким конфузам. Это сейчас не в его интересах.

Иоаким начал читать проповедь перед церемонией, но остановился, как только Перемысл ввёл дочь в открытые двери церкви. В этот момент внутри наступила полная тишина, и раздались голоса певчих. Звук отражался от купола церкви и разлетался от колонн и стен, проникая в тела и вышибая из людей слёзы. Акустика в храме была потрясающая.

…

Венчание проходило торжественно. Иоаким использовал момент в церемонии, чтобы ещё раз подчеркнуть мою роль как защитника веры, и все взгляды в этот момент оторвались от молодых и обратились на меня. Хотя перед самой церемонией я и просил Иоакима этого не делать. Всё-таки сегодня не обычная проповедь, а венчание. Но епископ всё равно сделал всё по-своему.

Брячислав стоял рядом со мной и ловил на себе удивлённые взгляды старейшин новгородских родов. Его присутствие тут было для многих неожиданностью. Да, пожалуй, что и для всех, кроме, может, посадника Константина, которому его соглядатаи доложили о скрытном прибытии князя на пристань Новгорода почти сразу после того, как тот сошёл на берег.

Я осматривал пришедших в церковь гостей и вдруг с удивлением обнаружил одного незнакомого священника.

По внешним приметам Ника в нём тут же опознала отца Матвея. Посланник василевса объявился наконец-то. То, что Матвей рванул за мной в Новгород, я узнал от отца Анатолия в тот же день, как его лодья отчалила от пристани в Киеве. Переговоры между ним и Ярославом оказались недолгими. И такая скорость принятия решения о продолжении путешествия на север говорила сама за себя: ему нужен был я.

Он сразу же заметил моё пристальное внимание к его персоне, потому что и сам глаз с меня не спускал. Мне пришлось улыбнуться, глядя на него, чтобы немного разрядить обстановку, а то он бы у меня в голове дырку своим взглядом просверлил. Зато моя улыбка заставила его отвести глаза, и я записал одно очко в свою пользу. Противостояние с ним точно будет ещё впереди, надо начинать сразу показывать ему, кто тут хозяин.

Ивор, похоже к его собственному удивлению, держался всю церемонию ровно и без лишнего волнения. Как будто смирился напоследок с неизбежным и принял свою участь с достоинством. И даже произносил нужные слова почти без запинки. Аграфена сначала вроде сильно робела, но в какой-то момент начала поглядывать на него не как на богатого одноногого варяга, а как на мужа. Разрумянилась и гордо высоко голову держала. Сразу всем было видно, что крепкая семья у Ивора получится. Эта девка своего не упустит.

…

…

Когда церемония была закончена и молодые вышли из церкви под радостные песни и улюлюканье толпы, позади меня раздалось вежливое покашливание. Пришлось обернуться и изобразить удивление, хотя я и так знал, кто там такой настойчивый.

— Княже, — обратился ко мне отец Иоаким, — это епископ Матвей из Царьграда. — Он выдвинул вперёд посланника василевса, а тот слегка поклонился мне и стоящему рядом Брячиславу, обозначая приветствие. — У него есть к тебе разговор от самого василевса.

— Свадьба же ныне, отче. Не до разговоров. Дела и до завтра подождать могут. Сейчас пировать идём.

— Прости, княже, — Матвей неплохо разговаривал по-нашему почти без акцента, старая школа. — Но я ради этого торопился из самого Константинополя. Разговор срочный.

— Ну раз так, то пошли вместе с нами на пир, там и поговорим, — я по-прежнему делал вид, что мне этот разговор и даром не нужен, хотя прекрасно понимал, что прямые переговоры с посланцем василевса должны были многое расставить на свои места и определить моё дальнейшее отношение с империей.

— Благодарю за приглашение, княже, но меня на пир жених не приглашал, — Матвей пожал плечами.

— Это у вас в империи такое обязательно, а у нас всё проще. Кто с подарком для молодых на свадьбу приходит, тот и гость дорогой. — Я оглянулся на Брячислава, и тот с усмешкой кивнул, подтверждая мои слова.

Я-то уже на третьей свадьбе тут пировать буду. Сперва Сигурд во Вручии с Марфой обвенчались, потом Колыван с Матрёной в Киеве. Так что опыт в свадебных торжествах у меня кое-какой уже был. Даже весело было смотреть, как старые языческие обряды сплетаются с новыми христианскими. И особо удивлялся, что некоторые из них даже когда-то в двадцать первом веке ещё видел. Зерно тут под ноги молодым кидали, когда они из церкви выходили, чтобы семейная жизнь плодородной была.

— Пошли, епископ Матвей, составь компанию отцу Иоакиму. А там и время найдём поговорить, коли так тебе хочется.

Я изобразил полупоклон, заканчивая разговор, повернулся и вместе с Брячиславом вышел из церкви, отправившись вслед за длинной вереницей гостей к дому Перемысла. Там гостей ждал богатый стол и демонстрация приданого за молодой женой, которое род Перемысла отдавал теперь её мужу. И купец там явно не пожадничал. За единственную дочку аж десять сундуков добра отвалил. Рухляди и тканей дорогих было больше всего. Но была и мебель из каких-то ценных пород дерева с резьбой диковинной, и посуда из стекла и бронзы. Сам купец вместе с женой встречал молодых у ворот, держа на серебряном подносе два серебряных же кубка.

Хлеба с солью для конкурсного куса не было. С хлебом вообще тут очень трепетно обращались, и играться в «кто больше откусит от каравая» было не принято. Но в кубках был квас, хоть и не сильно хмельной. Устраивать молодым первую брачную ночь на пьяную голову никто не собирался. Так что это был первый и последний на сегодня кубок для молодых со слабохмельным напитком. Только для поднятия настроения. А потом весь остаток дня пить им придётся только взвары травяные да ягодные и не есть почти ничего, сидя во главе стола и принимая поздравления.

Свадьбу играли широко. Подворье у Перемысла было большое, и его всё заставили свежесрубленными столами и скамейками. Народ всё прибывал и прибывал, укладывая подарки молодым на специально поставленные у стола новобрачных две подводы. Сам Перемысл повёл молодых к их столу.

Когда мы с Брячиславом подошли к воротам, на подворье уже вовсю гремело из баюн-камней, расставленных самим Ивором по периметру большого двора. Ника ещё на свадьбе Сигурда с Марфой во Вручии сделала большой плейлист из специально смоделированных свадебных хитов всех времён и народов, чтобы избежать анахронизмов и непонятных для местных слов. Я тогда ещё сильно удивился, что Магомаев оказывается свою знаменитую «Свадьбу» пел не только на стихи Рождественского, но и используя местные обороты речи, переложенные кем-то на текст песни. Но Ника только посмеялась над моей доверчивостью.

А народ буквально взвыл от восторга, когда толпу накрыла «Ах эта свадьба пела и плясала…». И мне даже показалось, что сейчас скамейки разлетятся в щепки. Все с них начали вскакивать и пустились в пляс.

Отец Иоаким уже видел эффект от моих баюн-камней на площади перед церковью, когда я только прибыл в Новгород. Но тогда я всё-таки включал музыку без слов и более благочестивую. Хотя проданные Ивором баюн-камни уже немного подготовили новгородцев к чему-то новому. А тут вдруг зазвучали песни, которые у местной публики сперва вызвали шок, а потом безудержную радость.

Мы с Брячиславом, Иоакимом и Матвеем встали у самых ворот, наблюдая за этим разгулом чистой незамутнённой радости. И вроде не успел народ ещё напиться как следует, а уже такие эмоции через край бьют. Вот что сила искусства с людьми делает!

— Это же твои баюн-камни, княже? — Матвей стоял неподалёку и успел вклинить свой вопрос в промежуток между ошеломляющими народ припевами. — Откуда эти песни?

— То есть откуда у меня взялись сами баюн-камни — тебе не интересно? — я с усмешкой повернулся к нему.

— Звуковые амулеты нам давно известны. Только до тебя никто не додумался их использовать таким способом. А вот откуда песни эти — сие удивительно. И кто их исполняет?

— Тебя за этим василевс ко мне послал? — я наклонился к нему поближе. — Или они с братом Константином Романовичем какое-то иное поручение тебе дали?

Матвей, как и ожидалось, впал в ступор, а я спокойно развернулся от него и махнул рукой Небойше, который тащил за мной сундук с подарками молодым. Я ведь Ивору камешки мои подарил ещё в Киеве для того, чтобы он тут к свадьбе получше подготовился да подарки кому надо раздал, готовя в Новгороде почву к моему тут появлению. Так что ограничиваться ими я не стал.

Я прошёл прямо к столу молодых, которые встали при моём появлении и синхронно поклонились.

Десятник поставил у моих ног сундук и открыл крышку.

Тёща и тесть Ивора попытались было разогнуться после поклона в нашу сторону, но так и застыли с открытым ртом. Как и все, кто стоял рядом.

…

Традиция дарить кольца на свадьбе друг другу тут уже давно была. В язычестве обеспеченный жених дарил невесте золотое кольцо, а невеста дарила жениху серебряное. Золото символизировало мужскую, солнечную энергию, а серебро — женскую, лунную, что должно было создать в браке «лад» и равновесие.

Ивор был по здешним меркам купцом богатым. Поэтому и на пальцах у молодых такие кольца уже были.

В моём же сундучке переливались и искрились на солнце два золотых парных рунных браслета, вызывая у зрителей вокруг спонтанное слюноотделение и культурный шок. Этих красавцев сделал в Киеве Ваньша, мой кузнец, по точным чертежам, которые я лично ему начертал на листе дорогой бумаги.

Браслеты, поручи или обручья в древнерусской традиции часто были княжеским даром дружиннику — знаком близости, пожалования, особой милости. Даруя именно парные браслеты, я не вторгался никоим образом в сакральное пространство супружеского обмена — я как бы надстраивался над ним, показывая, что беру эту семью под свою защиту.

Ивору я дарил браслет как знатному воину, а Аграфене — как жене воина. Это подчёркивало тот факт, что она принята в этот круг не только как купеческая дочка. И именно это вызвало спазм в горле у всех присутствующих.

…

…

Брячислав дождался, пока я лично надену браслеты на правые руки молодожёнов, и тоже махнул рукой своему гридню, тащившему второй сундук вслед за моим Небойшей.

Дарить дорогие подарки ещё вчера неизвестному ему купцу братец, само собой, не собирался. Но узнав о том, что этот Северянин один из моих самых ближних людей, он тоже решил расщедриться.

В сундуке полоцкого князя лежали соболя. Десять шкурок, мех которых тоже искрился на солнце под стать золотым браслетам.

Мы оба слегка поклонились в ответ на глубокие поклоны молодых и пошли усаживаться на свои почётные места рядом с ними.

— Браслеты какие интересные, — пробормотал для меня Брячислав. — Там ведь не только защитные руны?

— Не только, — усмехнулся я.

Я и не сомневался, что братец хорошо подкован в рунном алфавите. Но больше следил за реакцией Матвея.

А посланец василевса отреагировал опять вполне ожидаемо. С открытым ртом глядел на модуль с алгоритмом восстановления костных тканей, который я впихнул в эти браслеты вместе с несколькими атакующими алгоритмами. Такого он точно нигде не видел. Ведь в иконах, которые я дарил в церкви, я этот модуль скрыл. А тут специально оставил открытым для обозрения «видящих». Видеть-то они видят, но не каждый поймёт, что это такое. И мне очень интересно было посмотреть, знает ли Матвей этот код. Ведь вполне возможно в империи могли сохраниться записи или образцы рунного кода, которые лечат и другие части тела или оздоравливают весь организм. И у меня появился бы шанс попробовать обменяться с ними, получив себе так давно разыскиваемые лечебные модули.

Но, судя по его реакции, — Матвей такое точно видел впервые.

…