Следующий день был весьма насыщенным событиями.

Сперва отстоял утреннюю службу в церкви. Потом причастие, очередной разговор с епископом Иоакимом, передача ему от Ивора сотни серебряных гривен церковной десятины.

Затем обход новгородского торга. Процесс был похож на посещение президентом выставки достижений народного хозяйства. В толпе, которая неотступно следовала за мной и оттеснялась моими гриднями на безопасное расстояние, я прошёлся по рядам с выставленными товарами. Середина сентября, урожай уже сняли, на продуктовом ряду было много овощей и фруктов. Купцы выставляли даже ранее припасённые на случай войны товары. После смерти Святополка народ уверовал в окончание междоусобицы и принялся распродавать запасы, пока они не испортились, уже не ожидая скорого повышения цены на них из-за войны.

— Посмотри, княже, какие яблочки у меня! — бойкая торговка ткнула в бок купца-мужа, чтобы он заткнулся и дал ей слово вставить. — Наливные, сладкие, попробуешь — будто девку целуешь в уста медовые. Такому красавцу только такие яблочки и кусать! Попробуй — не пожалеешь!

А сама грудь вперёд выставила так, что та аж чуть из сарафана не вываливалась. И все вокруг прыснули смехом, понимая, какие именно «яблочки» она мне предлагает куснуть.

Я тоже усмехнулся и посмотрел на её мужика. Тот только вздохнул и плечами пожал.

— Ой, княже, — замялся он, — баба дура, не слушай ты её. Вот лучше медку моего отведай! Лучшего мёда на всём торге не найти.

Обижать торговца не стал, взял у него глиняную чарку и отпил. Напиток был терпким и душистым, с цветочным послевкусием и приятно щекотал язык.

— Хорош медок, — похвалил я купца. — Да и яблочки хороши, — я подмигнул его жене под улюлюканье и подначки толпы.

Та покраснела, но глаза не опустила. Новгород всегда славился свободой нравов, и прав у баб тут было гораздо больше, чем в том же Киеве.

Я кивнул и махнул рукой Небойше. Тот достал из кошеля мелкое серебро, и купец засуетился, выбирая бочки с мёдом для моей покупки.

— Так, может, княже, я яблочки-то тебе в дом занесу к вечеру? — не унималась торговка.

Но потом уткнулась взглядом в Елену, которая вышла из-за моей спины и встала рядом, положив ладонь на рукоять меча у себя на поясе.

— Ну, нет так нет, — торговка как-то сразу пошла на попятную. — Но, если захочешь яблочек, мы тут завсегда стоим. Храни тя Бог, княже! — проговорила она напоследок и перекрестилась.

Все вокруг повторили за ней. Только Ленка осталась стоять с рукой на мече, пристально глядя на бабу.

Дальнейший поход по торгу был уже спокойнее. Звуковые метки я развешивал на всех встречных, и Ника начала трансляцию с них почти сразу.

Слух про девку-воительницу в свите князя Илии летел впереди нас и обрастал пикантными подробностями с ужасающей скоростью. Ника опять хихикала в голове, пересказывая мне их как анекдоты.

— Говорят, что стоит князю только на какую пригожую девку взгляд кинуть, как тут же появляется эта чернявая и давай всех мечом рубить. Так что девкам-красавицам на князя и глядеть опасно. Да Илия и сам её опасается, не иначе как от шведской невесты к нему та воительница приставлена, дабы князь берёг себя до самой свадьбы. А коли не убережёт — так и свадьбе не бывать. Шведы — они такие! Нехристи, одним словом! А то, что король у них христианин, — так то только видимость одна. Видали мы этих шведов! Все как один Одину с Тором молятся, несмотря на кресты на груди. Вот князь и хочет через ту принцессу их ко Христу привести, как князь Володимир в своё время с Новгородом сделал… А ещё князь яблоки не ест. Надо бы ему груши на пробу предложить.

Слухи Ника мне транслировала непрерывным потоком в режиме закадровой озвучки, когда я не говорил ни с кем и шёл мимо рядов, разглядывая товары. Было забавно, и я почти постоянно улыбался, что окружающий народ принимал на свой счёт и улыбался мне в ответ.

— Брячислав прислал вестового, — сообщила Ника. — Панкрат его принял. Сегодня на закате придёт.

Я взялся за мочку уха.

— Никита! Снимайте наблюдение за домом полоцких. Не надо их пугать раньше времени.

— Сделаем, княже, — откликнулся ведьмак.

— Небойша! — позвал я десятника, прервав разговор с Никитой. — Купи всё, что оговаривали по списку. Вечером ждём гостей.

— Слушаю, княже, — отозвался хорват. — А может, и яблок всё же взять?

И хитро так на меня посмотрел.

— Потерпишь, — отрезал я. — Обойдёшься сегодня без яблок. Бычка лучше выбери помоложе. Глядишь, если договоримся, то и пир закатим сразу. Мёда вон сколько взяли, как раз будет чем мясо запивать.

— Понял, княже, — кивнул он, пожав плечами.

…

Своего дома в Новгороде у меня пока не было, поэтому я и «ютился» в гостях у Ивора.

Купленный же Никитой бывший дом купца Багряты я отвёл для постоя своей дружины. Он был просторным и крепким. На широком подворье было несколько амбаров, подклеть, птичник, даже росли несколько яблонь и стояла отдельная банька.

Два десятка моих парней под командованием Панкрата Глыбы вместе с Никитой и Добрыней разместились в этом доме весьма вольготно. Одно крыло выделили для спанья, установив там двухъярусные лежанки, как я сделал у себя во Вручии. Местные плотники сперва офигели от такого заказа, но Никита хорошо доплатил, и лишних вопросов они не задавали.

Сортир, правда, был во дворе, над выгребной ямой поставили сплетённый из ивняка каркас, продуваемый, но мешающий проникать внутрь дождю. Пока хватало. Но на зиму надо будет нормальный нужник поставить.

Свой колодец в противоположном от нужника углу двора обеспечивал чистой питьевой водой.

Я обошёл все строения и в целом остался доволен. Даже подвал тут был большой и вместительный, где Ивор моё серебро хранил. Тут постоянно дежурили четверо гридней, сменяя друг друга каждые четыре часа.

Осмотрел забор и близлежащую территорию. Дом стоял недалеко от центра города. До детинца было метров триста всего по прямой. И вокруг была достаточно плотная жилая застройка. По улице постоянно ходил народ, и в это время дня было весьма оживлённо. Телеги с живой птицей, тушками кабанчиков и прочей снедью шли к детинцу, а обратно возвращались уже пустыми. Княжий гарнизон надо было хорошо кормить, и Ярослав денег на дружину не жалел.

Но такое расположение дома ещё обеспечивало отсутствие возможности скрытного подхода к воротам. Сотни глаз вокруг, собаки, постоянно лающие на прохожих, периодически делающая обход города стража. Мне даже не нужно было ставить сигнальные артефакты по периметру, чтобы контролировать подходы. Так что я просто поставил защитный контур по забору и запитал его сразу от своей разросшейся за последний месяц сети алтарей.

Купленные на торге пятеро холопов и четверо дворовых девок решали вопрос с обслуживанием дома, готовкой еды на такую ораву и прочими хозяйственными мелочами. А девки ещё за небольшую дополнительную плату обслуживали моих парней по ночам. Никто при этом ни к чему не принуждал. Все были довольны.

Отопление помещений Никита уже сделал с помощью моих горюч-камней, с освещением тоже проблем не было. Готовили на кухне на моих камнях, так что дрова были не нужны.

Все ели под навесом во дворе. Там стоял длинный стол со скамьями, и на двух столбах висели мои светильники. Вечерами Никита или Добрыня их включали и поднимали на верёвке вверх по столбу, как флаг, и они всю ночь освещали подворье. А утром их выключали.

Но для сегодняшнего приёма гостей стол накрыли в самой большой комнате дома, которую пока никак не использовали, но планировали делать там зимнюю столовую. Тут тоже стоял большой дубовый стол с длинными скамьями. Но специально для меня сделали ещё большое деревянное кресло, поставив его во главу стола.

Я оглядел убранство комнаты и тоже остался доволен. Шесть светильников на стенах, мой штандарт позади кресла. Лепота! Но для предстоящей встречи я приказал стол поменять на маленький, кресло моё вынести и поставить два добротных стула друг напротив друга.

Посуду я частично привёз с собой из Киева, а частью купили уже тут, на торге. Даже стеклянные кубки были. Дорогущие, заразы, но я купил в Киеве набор из шести кубков и одного графина. Продававший их армянин божился, что они из самой Индии, но Ника в них идентифицировала стекло с севера Италии. Не растеряли, значит, римские традиции и технологии.

…

Брячислав появился в компании четверых здоровенных мужиков, замаскированных под обычных холопов. В ничем не примечательной одежде и в лаптях, даже мечей нигде видно не было. Но они были.

Панкрат открыл ворота, поклонился и показал рукой, куда идти.

Я вышел на крыльцо и улыбался во всю челюсть. Мои парни выстроились с копьями в ряд и стояли по стойке смирно, не шелохнувшись. Все в моих красных кафтанах и в новеньких шлемах на головах.

Брячислав оглядел их с плохо скрываемым удивлением и потом уже перевёл взгляд на меня.

— Илия?

— Здрав будь, братец! — я расставил руки для обнимашек. — Очень рад тебя видеть в добром здравии.

…

…

Молодой парень на три года старше меня выглядел как вполне себе князь. Небольшая бородка клинышком, усы, волосы подстриженные, а не как у меня до плеч.

Мы обнялись. Он немного скованно отстранился и оглядел меня с ног до головы при свете заходящего солнца.

— Много хорошего слышал я про тебя от тётки нашей Мстиславы, — я сделал приглашающий жест в сторону входа в дом. — Прошу к столу!

Брячислав сделал несколько шагов к двери, но остановился и посмотрел за спину. Там мои парни копьями преградили дорогу его воинам.

Он удивлённо посмотрел на меня.

— Разговор у нас будет с глазу на глаз, по-родственному, — тихо сказал я. — Моих людей там тоже не будет. Не беспокойся, твоих людей накормят.

Он кивнул и махнул своим людям рукой, чтобы не препятствовали.

Мы прошли в горницу, и я жестом предложил ему присаживаться. Налил нам обоим из кувшина холодного мёда и поднял стеклянный бокал.

— Ну, за встречу!

— Погоди! — он поднял руку. — Объясни сначала.

— Что именно? — я всё ещё держал бокал в руке и протягивал ему, чтобы чокнуться.

— Ты чей? — Брячислав схватился за висевший у него на шее амулет и явно приготовился врезать из него чем-то тяжёлым.

— Здрасьте приехали! И ты туда же? Папин и мамин я. Был. Пока они не умерли оба. А ныне я сам по себе, свой собственный. Вот те крест! — и я перекрестился.

— Ты ведь знаешь, что ты светишься? — он по-прежнему сжимал амулет и пристально смотрел мне в глаза.

— А ты у нас, оказывается, «видящий»? — настало моё время удивляться. — Ну, допустим, свечусь. И что?

— Ты издеваешься? — он аж подскочил на стуле. — Борей сказал, что волна прошла по капищам, после чего вдруг ты объявился живой и здоровый. А ведь тебя с братом уже давно похоронили.

— Ну, брата-то точно. А вот я как-то выжить умудрился, вопреки всем доброжелателям. А про волну — да мало ли что там было!

— Я ведь за тобой наблюдал и пришёл сюда только за тем, чтобы узнать правду. Ты же не станешь мне теперь врать, брат? — последнее слово он прям выплюнул.

Я усмехнулся. Не дождавшись от него ответного жеста, я пригубил мёд, покатал его на языке и с удовольствием проглотил. Потом поставил бокал на стол и откинулся на спинку стула.

— Разговор у нас будет долгим, ты бы, может, отведал пока что-нибудь?

Он покачал головой.

— Ну, как знаешь! — я потянулся вилкой за рыбой.

Подцепив большой кусок, я положил его себе на тарелку.

— С чего бы начать? — задумчиво прожевал я первый кусочек. М-мм, как вкусно! — После болезни, от которой мой братец умер, я потерял память. А потом вдруг в один прекрасный день опять её обрёл. В тот день мне знатно досталось поленом по голове. Возможно, это и помогло. Но, так или иначе, после этого всё поменялось. Я вдруг обнаружил себя в глухой древлянской деревушке в окружении простых людей. Хотя там были и волхвы, через которых я узнал, что и сам теперь наделён некой силой. А потом меня попытались убить первый раз.

— Первый раз?

— Ну да, таких попыток потом было ещё много. И одна из них, кстати, была в Киеве, где Панас Митин дал двоим душегубам боевые амулеты, которые он получил от твоего волхва Борея. Ты ведь об этом знаешь?

Он нахмурился.

— Ты же не станешь мне теперь врать, брат? — выплюнул уже я в его сторону.

— Я узнал позже, — он вздохнул. — Потом искал Борея, но его уже и след простыл.

— Не врёт, — буркнула Ника.

Она не могла прочитать его матрицу сознания, но неплохо уже детектировала ложь по внешним признакам: зрачки, брови, пот, сердцебиение, дрожание разных частей тела.

— Выходит, волхв это делал сам, без твоего приказа? — я усмехнулся. — Какой непослушный старикашка!

— Он мне не холоп. Просто когда-то служил моему отцу, а после его смерти присматривал и за мной. Но ряд мы с ним не заключали. Так что нет, я ему ничего такого не приказывал. Веришь? — он с вызовом посмотрел мне в глаза.

— Верю, — я пожал плечами. — Но сути это не меняет. Скорее наоборот.

Я сделал короткую паузу, прежде чем ударить посильнее.

— Ты посылал Борея в Киев за сведениями о местонахождении «ключа власти». Он с Панасом передал тебе карту, по которой ты обнаружил здесь, в Новгороде, некую дверь. Но она не открылась. И ты решил, что Панас что-то от тебя утаил? Так вот, братец, Панас тут вовсе ни при чём! Он просто влез в игры больших мальчиков и оказался не в том месте и не в то время.

Костяшки пальцев у него на руках побелели, и он сжал зубы до скрипа.

— Но я могу попробовать открыть ту дверь, — тихо сказал я и увидел, как он расслабился. Будто из него разом выкачали всё напряжение последних дней.

…

— Откуда ты всё это знаешь, я так понимаю, спрашивать глупо? — он наконец-то пригубил мёд из бокала и причмокнул от удовольствия.

— Можешь считать это моим даром. И нет, я ничей не аватар, если ты вдруг опять про это подумал.

— Ты так в этом уверен? — наконец произнёс Брячислав после целой минуты напряжённого молчания.

— Ну, у меня есть серьёзные основания так думать. Так получилось, что я в этом немного разбираюсь.

— Значит, ты уже знаешь, что за той дверью? Я когда приложил к ней свой медальон, то увидел надпись: что-то вроде «уровень доступа не подтверждён, голосовой ключ не иденфицирован». Что это было?

— Есть кое-какие догадки.

— Всё-таки там тот самый «ключ власти»?

— Вряд ли.

— А что мы будем делать, если он там? Кому он достанется?

— А тебе он зачем? — по старой восточной традиции вопросом на вопрос ответил я.

— А тебе? — он, похоже, тоже знал такую форму ведения диалога.

— Так мне он и не нужен! — ответил я чистую правду.

Он уставился на меня с недоверием.

— Я сперва думал, что это вообще какая-то сказка, — пожал я плечами. — Ну, сам посуди: княгиня Ольга после крещения в христианство привезла из Царьграда какой-то «ключ власти», который якобы даёт правителю силу править народом. Потом этот ключ получил наш дед Володимир, опять-таки якобы, после его крещения. И я вдруг понял, что когда говорили про «ключ власти», то речь шла, скорее всего, просто о символе веры. О кресте. Ибо церковь Христова и есть тот самый атрибут власти правителя, через который он получает и право, и возможность управлять народом, как помазанник Божий. А после смерти деда эта сказка перешла в умах людей в легенду о некоем волшебном ключе.

— Ты давно это понял? — поинтересовалась Ника тихим голосом.

— Только что. Потом поговорим. Давай с князем сперва разберёмся.

Брячислав молчал долго, переваривая услышанное.

— Что тогда за той рунной дверью на самом деле, если не «ключ власти»? — наконец проговорил он.

— Наследие местных богов, — я пожал плечами. И добавил, слегка понизив голос: — Моё наследие.

— С чего ты взял? — он удивлённо поднял брови.

Если братец и так уже знает про дверь в терминал, и она даже как-то отреагировала на первом контуре на его княжеский медальон, то мне нужна была стройная легенда, на которую я смогу опереться, чтобы получить его поддержку. То, что он видящий, немного поменяло вариант дальнейшего сценария, но так было даже проще. По-другому он просто не поверит.

— Ника, давай, — мысленно скомандовал я и увидел, как глаза у него начинают округляться, когда вокруг меня пропала защитная сетка и моё ядро засияло в полную силу.

…