— Долго мне тут ещё сидеть? — Панас привстал с лежанки и окликнул парня, который выносил ведро с нечистотами.

— Как князь приедет, так и решит, — снизошёл до ответа тюремщик. — А пока велено тут тебя держать.

— А если я орать начну?

— Да ори сколько хочешь! — усмехнулся парень. — Никто не услышит. Только голос сорвёшь.

Он ухмыльнулся и вышел, вынося с собой результат дневных потуг Панаса. Так себе были результаты, если честно. Потому что кормили тут хреново. Но хоть сразу не убили — уже хорошо.

…

Приём у князя Ярослава гостей не впечатлил. Эти славяне — варвары же, чего с них взять? Еда простая, посуда железная и деревянная, одежды грубые. Это пока не приспичило отлить. Вот уборная у князя в тереме сильно поразила Матвея. Там прям ощущалась не просто цивилизация, а реальный технологический прорыв. Даже у вазилевса во дворце такого нужника не было, как у этого варварского князя.

Расхваливая убранство и отсутствие запаха в нужнике, Матвей вскользь коснулся темы Илии Древлянского, имя которого в Константинополе начали связывать со многими чудесами, слухи о которых дошли и до вазилевса, и до патриарха.

— Илия? — Ярослав пожал плечами. — Племянник уехал давеча по делам в Новгород. Потом к себе собирался. У него же свадьба скоро. А ты с какой целью интересуешься?

— История про чудотворную икону, которую Илия в дар церкви передал, дошла и до столицы империи, — Матвей молитвенно сложил руки и скромно потупил взгляд. — Так хотелось пообщаться с этим благочестивым юношей и передать ему слова патриарха Константинопольского Сергия Второго.

Матвей старательно изображал из себя епископа христианской церкви, коим он и был в свободное от основной службы вазилевсу время.

— Икона действительно чудотворная, — кивнул митрополит Феофилакт. — И это Илия передал её в дар. И количество исцелённых ею уже измеряется сотнями. Да что там далеко ходить, я, может, и жив ещё только благодаря её чудотворной силе.

Митрополит постучал себя по коленям.

— Ходил ведь раньше с трудом, а ныне уже и забыл, когда кости болели.

— Удивительно! — покачал головой Матвей. — Так чего же мы до сих пор к ней не сходили?

Митрополит переглянулся с князем. Ярослав кивнул. Вроде все основные церемонии уже соблюдены, можно и продолжить развлекательную программу для гостей.

— Да вот на вечернюю службу и сходим, — митрополит улыбнулся через силу.

Ему точно не хотелось, чтобы вселенский патриарх вдруг затребовал привезти икону в Царьград. А ведь с этого Матвея станется. Вдруг объявит, что требуется проверка церковная на чудотворность и отсутствие чёрной волшбы. А письма верительные у этого епископа такие, что ведь и не откажешься от такого предложения.

Но делать нечего, уже слово сказано было. Да и вряд ли митрополит отвертеться бы смог. Слухи и правда уже по всей земле разошлись. Паломников в Киеве стало на порядок больше. Всем к чудотворному лику надо приложиться, дабы благословение и излечение получить.

А ведь Анастас Корсунянин ещё часть пожертвований на внутренние нужды церкви пускает и в Царьград о том не докладывает.

Ревизии в церковных свитках митрополит не боялся. Там всё подчищали хорошо. Но если кто-то настучит этому Матвею о реальных суммах доходов Киевской епархии?

…

Путешествие вверх по Днепру началось… спокойно. Нам периодически встречались по пути плывущие в обратном направлении судёнышки, предусмотрительно прижимавшиеся к берегу при нашем появлении. На ночёвки мы останавливались либо в деревушках, раскиданных вдоль берегов реки, либо в живописных местах, которые мне указывала Ника. Потому что я предпочитал совмещать приятное с полезным.

Пока мы с Еленой и десятком парней пробирались через чащи к очередному капищу, остальные участники нашего каравана успевали уже поставить лагерь для ночёвки. Список древних ритуальных мест для жертвоприношений, который Ника вытащила из хранилища в синте Алёше, был объёмным. В этих местах, покрытых дремучими лесами, селения ставили, как и на Припяти, на берегах реки. А вот культовые места, включая почти полный каменный пантеон из идолов, сооружали немного подальше в лесной чаще. Места-то как бы тайные были. Чтобы не осквернили? Или чтобы не стырили там ничего? Хотя, осмотрев третье по счёту такое «место силы», я пришёл к выводу, что их ставили в таком количестве вдоль пути «из варяг в греки» не просто так. Проезжающие тут купцы издревле останавливались, дабы задобрить богов и поднести им в дар чего-нибудь вкусненькое. Так что волхвы тут собирали божественную дань в весьма удобных местах. Путешественники — люди суеверные. Хочешь, чтобы боги тебе благоволили в дальнем пути, — надо жертву принести. Тем и кормились тут веками.

А когда князь Владимир начал рушить старые устои и внедрять иной религиозный обряд, то такие места всё равно не сразу переставали выполнять своё предназначение. Требовалось как-то поддерживать спокойствие людей, на свой страх и риск пустившихся в трудный путь. Поэтому капища продолжали работать, давая и новым христианам надежду на удачу в дороге. Христос, конечно, присмотрит, но дополнительная защита всё же лишней не будет.

В первых деревнях нас встречали по-разному. Сперва, едва увидев караван из трёх больших лодий, некоторые жители прятались в лесу, от греха подальше. Ведь даже на таком оживлённом по местным меркам пути, где постоянно ходили малые и средние кораблики с купцами и княжьими тиунами, встречались и лихие людишки. Особенно страшились тех, кто шёл по течению с севера. Там иногда находились горячие скандинавские парни, которые в силу молодости и безбашенности рвались пощипать богатые киевские владения. Но таких в последнее время стало значительно меньше. В основном эти отряды шли наниматься к местным князьям на службу и по пути старались не безобразничать. А то ведь вместо честного найма можно было и люлей от князей получить.

После опознания, убедившись, что пришли княжьи люди и грабить не собираются, народ высыпал на берег и окружал нас, наперебой предлагая купить что-нибудь. А уж когда узнавали, что это караван самого князя Илии Древлянского, то поток желающих посмотреть на меня или попытаться прикоснуться резко увеличивался.

Сарафанное радио сработало быстро. Скоро уже во всех деревнях нас начали встречать целые делегации из местных старост и старейшин родов. Слух о том, что князь Илия идёт на Новгород, бежал впереди нас так быстро, что я задумался, нет ли у них моих переговорных амулетов или их аналогов. Но за нами следовали на мелких лодках местные пацаны, которые и разносили слухи быстрее всех.

В результате уже через неделю походы к капищам и привязку алтарей в мою сетку делала Елена, пока я развлекал своим присутствием местные деревенские элиты.

…

…

Про мои волшебные камни все тоже уже давно знали. Старосты скромно жались, каждый раз боясь меня прогневить просьбами показать диковинку. Все сознавали, что денег на то, чтобы купить даже один такой камень, у всей деревни не наберётся. Но слухи про то, что во Вручии князь Илия всем своим людям по горюч-камню подарил, скорее всего, заставляли старост втайне мечтать, что, если они встретят меня как следует, то и им с моих щедрот перепадёт такой подарок. И я дарил. Не всем, конечно. Но это ещё больше подогревало ажиотаж.

Сложнее было, не задерживаясь надолго, уже следующим утром продолжать путь. Ведь напор гостеприимства был просто запредельным. Количество красивых девок, которые выстраивались на берегу при встрече нашего каравана, увеличивалось прямо пропорционально пройденному от Киева расстоянию. Единственная отговорка, которая помогала мне избежать более настойчивых ночных предложений, была в том, что я как раз плыву на север, дабы вступить в брак со шведской принцессой Ингигердой. По христианскому обычаю, между прочим!

Старосты понятливо, но огорчённо кивали. А девки всё равно дежурили рядом с избой, где мне стелили постель, и каждый раз подрывались мне на глаза при моём появлении, выставляя себя напоказ.

…

…

Присутствие же рядом со мной Елены в красном кафтане и шароварах вызывало у всех вполне обоснованное удивление. А видя, как её слушаются все мои воины, удивление перерастало в натуральный шок. Но уже через час-полтора про странную девку забывали. Ведь я этот тур в том числе и для активного пиара использовал.

Проще говоря, вспомнив когда-то давно в прошлой жизни виденный фильм про «День выборов», я устраивал в каждой деревушке, где останавливались на ночлег, часовой митинг-концерт. Естественно, как бы для прославления великого князя киевского Ярослава Володимировича. С песнями и плясками под аккомпанемент баюн-камней. Потом, как правило, нас хорошо кормили за счёт принимающей стороны. Деревня после этого гудела до самого утра, но это не мешало мне хорошо выспаться после сытного ужина. Просто отсекал лишние звуки в избе в обе стороны.

Ведь каждую ночь Ленка была со мной, пробираясь в комнату под скрытом и уходя из неё так же уже утром.

…

Епископ Леонид встретился с Матвеем на четвёртый день после прибытия посольства от вазилевса в Киев. Чрезмерная опека князя Ярослава мешала раньше им переговорить с глазу на глаз.

Они встретились в молельной комнате в доме «Братства Стражей Чистоты». Было душно. Конец лета в Киеве выдался жарким и сухим. Но окна в доме предусмотрительно были закрыты ставнями от чужих глаз и ушей, а масло в лампадах давало удушливый аромат елея с сандалом. Это оливковое масло с благовониями поставляли из Константинополя, и там Матвей уже давно привык к его запаху. Но тут он смешивался с запахами пчелиного воска и смолы деревьев, из которых в этой варварской стране были построены все дома.

Матвей перекрестился на лики и присел на скамью рядом с Леонидом.

— Твой последний доклад не понравился василевсу, — проговорил имперский посланник на греческом.

— Я написал правду, — Леонид пожал плечами.

— Ты не хуже меня знаешь, что правда бывает разной. В зависимости от того, кому что нужно.

— Я следовал уставу братства и заветам нашей матери-церкви. Ты хочешь сказать, что мне надо было скрыть роль Илии в разгроме польского войска?

— Ты свалил в кучу все события и почему-то сделал вывод, что везде видны руки этого Илии? Он и Болеслава побил, и Святополка, и даже печенегов? Везде успел отличиться с дружиной в сто гридней?

— Все факты говорят за это. И видаки есть, которые его людей везде там замечали. Да и волхв он сильный.

Леонид никак не хотел признаваться, что погорячился, написав то послание василевсу.

— Ладно, печенеги. Но на многих воинах Болеслава и Святополка, наверняка, были хорошие защитные амулеты, которые могли их спасти от любой волшбы местных мастеров. Ты считаешь, что Илия настолько выше их по уровню владения рунами?

— Ты же видел его камни?

— Видел, — кивнул Матвей. — И что? Простые поделки со старыми рунными структурами. Да, очень оригинально сплетённые в необычные связки. Парень просто где-то нашёл удачное их сочетание и как-то смог повторить. Но я видел структуры и посложнее.

— Илия не просто их нашёл, — спокойно проговорил епископ. — Он сам их создаёт.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты видел только четыре его поделки? Баюн, горюч, хлад и свет?

— А есть ещё какие-то? — Матвей напрягся.

Леонид усмехнулся.

— На шее у Ярослава видел крест большой с зелёным камнем в центре?

— Видел, — посланец вазилевса всё ещё не мог понять, куда клонит епископ.

— Это переговорный амулет. Ярослав может по нему говорить с Илиёй. И я сам видел, как его сотник Остромир что-то говорил в другой амулет, который висит на шее у всех людей Илии.

Пауза после этих слов сильно затянулась. Информация была слишком важная и опасная.

— А почему тогда таких амулетов нет у дружины князя Ярослава? — наконец проговорил Матвей. — Илия не хочет делиться с ним этими амулетами?

— Не знаю. Зато у гридней князя Ярослава есть защитные амулеты от Илии. И я сейчас говорю вовсе не про те кустарные поделки, с которыми нам приходилось иметь дело ранее.

Леонид взял в руку висевший у него самого на шее медальон.

…

…

— Вот это — лучшее изделие от мастера Жофра из Генуи. И мы считали это пределом совершенства индивидуальной рунной защиты, которая работает и в ментальном, и в физическом плане. Но по сравнению с амулетами Илии — это сраная подделка, сделанная пьяным безруким и тупым калекой. Амулеты Илии дают почти абсолютную защиту. И служат намного дольше, без необходимости каждый месяц заряжать их.

— Почти? Ты сказал «почти»? Значит, защита всё равно не совершенна?

— Недавно на повозку Илии было совершено нападение. Прямо тут, в Киеве, на улице, ночью, когда он возвращался от князя Ярослава к себе домой.

— Я слышал что-то про это, — кивнул имперец.

— Погибли десяток его гридней вместе с сотником Ульрихом. На них были защитные амулеты Илии. Но там сработало заклятие «дыхание Бога».

На седую голову Матвея как-то вдруг свалилось слишком много откровений. Он, конечно, предвкушал узнать что-то интересное для себя в этой поездке, но совсем не ожидал, что тут будет то, что способно перевернуть его мир.

— Чушь! — медленно пробормотал он. — Этого не может быть! Ты уверен?

Про заклятие «дыхание Бога» в братстве знали очень немногие. Допуск к такой информации в архивах был только у высшего руководства.

— Епископ Антиохий не сомневается.

— Но мы ведь договорились с Горемыслом? Да и сил у него столько уже нет. Или это кто-то другой?

— Скорее всего, Горемысл. К сожалению, поговорить с ним после покушения у меня не получилось. Он исчез. Антиохий считает, что старый аватар Сварога мог так мстить Илии за разгром войска князя Святополка, с которым он в тот момент был. Казну Святополка, кстати, так и не нашли.

— Но, если это так… то как Илия смог выжить? — до посланца вазилевса вдруг дошёл весь абсурд в словах епископа.

Леонид посмотрел в глаза Матвея и усмехнулся.

— Вот то-то и оно! И выжил не только он один. Все, кто был с ним в той повозке, тоже живы и здоровы, хотя и пролежали у лекаря несколько дней. А самому Илии и этого не потребовалось.

Помолчали, глядя на ровный свет огонька над лампадкой. Вид пламени обычно успокаивает и наводит на нужный лад во время молитв. Но не в этот раз.

— И ещё… — Леонид слегка запнулся, будто готовился прыгнуть в прорубь в самую стужу. — Я почти уверен, что ту чудотворную икону Илия тоже сделал сам.

Матвей задумчиво перебирал в уме варианты того, как ему разобраться с этой ситуацией. Ему почему-то вдруг вспомнилась уборная в тереме князя Ярослава. Неужели и там князь Илия отметиться успел?

— А что говорит отец Анатолий? — спросил он.

— Последнее время после встречи с Илиёй он ведёт себя странно. Я пытался его расспросить, но отец Анатолий всегда был скрытным. Может, у тебя получится его разговорить?

— Он увидел что-то в Илии? — встрепенулся Матвей.

Леонид только пожал плечами.

— Очень жаль, что мне не удалось самому на него посмотреть, — имперец задумчиво покачал головой.

— Да, жаль, — кивнул епископ.

Хотя жаль ему это было немного по другой причине. Если бы Матвей тут встретился с Илиёй, то, может, и уехал бы побыстрее обратно в Константинополь. Присутствие имперского церковного чиновника такого уровня в Киеве бесило не только одного митрополита. А теперь, не дай Бог, соберётся он тут возвращения Илии дожидаться.

— Мне нужно поехать за ним в Новгород, — вдруг неожиданно заявил Матвей.

Ситуация требовала скорейшего решения, и упускать время на ожидание возвращения древлянского князя в Киев он был не намерен.

— Вы можете с ним разминуться в пути, — попытался отговорить его Леонид, втайне желая, чтобы этого имперца в дороге медведи съели.

Но епископ слишком хорошо знал собеседника. Никто его не сожрёт. Они вместе когда-то поступили на службу василевсу, вместе вступили в братство, вместе учились и росли в чинах. Вот только Матвей был «видящим», а Леонид нет. И это определило разницу в их статусах и доходах. Да, они оба служили василевсу и церкви, но любить бывшего друга ему было вовсе не за что.

…