В середине серпня, то есть августа, до Киева наконец-то дошла весть о том, что по Днепру идёт большая флотилия с посольством от вазилевса Василия Второго. В то время как самые интересные для меня события начинали разворачиваться в Новгороде. Я мог бы, конечно, давно уже сорваться туда. Но для князя Ярослава был нужен веский повод, что я в его Новгород вдруг поехать собрался. И одной свадьбы Ивора для этого точно было мало.

Дожидаться прибытия царьградцев в Киеве мне вовсе не хотелось. Из подслушанных Никой через мои камешки разговоров я уже знал, что, когда вазилевс приказал Адемаро собрать этот караван, ему было совершенно наплевать, буду я его там ждать или нет. Он ставил для купца совершенно конкретную задачу: скупить все волшебные камни. А для Матвея задачу поставил другую: узнать источник появления камней, по возможности захватить волхва, который эти камни делает, и привезти его в Константинополь. Ну и заодно выяснить, кто и как смог побить войска польского князя Болеслава и Святополка. Слухи про используемую при этом страшную волшбу тоже докатились до Константинополя очень быстро. А это уже была угроза безопасности самой империи, и игнорировать это вазилевс не мог.

Да и встречаться с этим «видящим» Матвеем сейчас мне тоже как-то не улыбалось. Если я весь такой светящийся и яркий для таких, как он, то как бы эта встреча для меня ни обернулась серьёзными неприятностями.

Так что я решил не пускать это дело на самотёк и постараться удрать в Новгород до их появления на Киевской пристани. Да и Брячислав скоро в Новгороде появится. Надо было торопиться. Я уже начал слегка напрягаться, что со своими расчётами Ника не угадала, но Ярослав вызвал меня через переговорный амулет сразу же, как ему доложили, что передовые дозоры на Днепре засекли большой военный караван и выяснили, кто это к нам пожаловал.

— Слыхал про караван из Царьграда? — Ярослав ходил по покоям, заложив руки за спину. — Они уже все пороги прошли. Через два дня у нас будут.

Ярослав вроде бы и радовался, и тревожился одновременно. С одной стороны, это посольство может быть признанием его власти после гибели Святополка. С другой — он прекрасно понимает, что Византия идёт не к нему, а за моими камнями.

— Ну так и чего? — я пожал плечами. — Или еды и мёда мало, и гостей встретить нечем?

— Не смешно! — он посмотрел на меня с укоризной. — Мне сообщили, что это не просто торговый караван, а посольство от вазилевса. А значит, не просто за камешками твоими купцы пожаловали. Чего-то ему от нас ещё надо. И пока непонятно: мира или войны.

— Ты великий князь! — я изобразил поклон. — Тебе и решать. Дружина у тебя большая, волноваться нечего.

— Я за другое волнуюсь, — махнул он рукой. — У вазилевса своих умельцев с тайными знаниями полно. Как бы чего дурного супротив тебя не учудили они. Может, пока уехать тебе, от греха?

Так трогательно! Бескорыстная забота дядюшки о моём здоровье прям слезу вышибает!

— Ничего удивительного, — буркнула Ника. — Мужик вполне искренне о тебе заботится! Учитывая то, сколько ты серебра ему за это время в казну принёс, он с тебя пылинки сдувать должен!

Я усмехнулся. Ника выполнила анализ всех доступных ей данных, сделав прогноз на такую реакцию князя с вероятностью в девяносто четыре и три десятых процента. Всё-таки ядро у неё уже на сорок шесть процентов восстановилось, и это заметно повысило её функционал.

— Да я как раз в Новгород собирался. Подельник мой, Ивор Северянин, на свою свадьбу пригласил. Жениться он удумал на старости лет.

— Погоди, это одноногий-то? — Ярослав всё-таки улыбнулся.

— Ну, в этом деле отсутствие одной ноги не помеха! — мы оба рассмеялись.

Напряжение как-то слегка отпустило.

— Ну так и езжай в Новгород! — князь ухватился за подсказанный мной повод. — Там Константин посадником, встретит тебя честь по чести! Заодно и Альдейгьюборг твой будущий посетишь. Я тебе и письма, и провожатых дам, чтобы показали там всё.

«А заодно и присмотрят за мной.»

— Только я свои лодьи во Вручий отправил с Драговиром. Да и время надо, чтобы всё собрать… — я сделал вид, что прикидываю, сколько всего мне для путешествия надо. Но князь меня перебил:

— Мои лодьи возьмёшь! И припасов я тебе организую. Ты только не затягивай, завтра и отплывай!

Ну, а я затягивать и не планировал. Собрался ведь уже давно, и даже подарок для князя приготовил, если бы вдруг надо было его подкупать для получения согласия на посещение Новгорода. Подкупать не пришлось — Ника оказалась права. Но подарок я ему всё-таки сделаю. После того как наконец-то ему построили в тереме нормальную уборную по моему проекту, он уже других подарков от меня и не ждёт. Но Ваньша уже закончил мастерить вторую карету. Сюрприз будет!

По просьбе Ярослава я ещё настроил ему на баюн-камне один плейлист с военной музыкой. После того фурора, который произвело моё появление на киевской пристани под мелодию «Встречного марша», он мне чуть весь мозг не сломал, упросив выбрать с ним на баюн-камне разные марши на все случаи жизни. Кроме того, великий князь успел почти всех своих гридней в синие кафтаны нарядить с гербом в виде трезубца Володимира. И теперь его «мушкетёры» щеголяли по Киеву во всей красе, уже без прежней зависти поглядывая на моих краснокафтанных «гвардейцев кардинала». И я даже не сомневался, какое грандиозное впечатление произведёт на имперцев торжественная встреча, которую им готовил князь Ярослав.

Главное мне быть уже подальше от всего этого. Хорошо, что заранее подготовился.

Инструкции для Колывана по торговле с Адемаро я составил. Ценник, который мы согласовывали с генуэзцами на вторую партию камней, касался чёткого ограничения по количеству в восемь сотен штук. А всё, что сверх этого захотят купить, тут уже будем посмотреть. Если Шастун всё-таки сторгуется в Трапезунде по верхней планке, то отдавать тут камни за бесценок я, естественно, не собирался. За недорого — это были только пробнички. А как распробовали — придётся платить по полной. Это они ещё забыли, что ежегодно камни надо будет заряжать. А на эту опцию я ценник пока даже не объявлял, ведь ограниченные запасы энергии с местных старых алтарей я ещё не до конца освоил.

Елена с двумя десятками гридней и тремя аколитами братства уже закончила шерстить близлежащие капища и седмицу назад вернулась из рейда. Из полутора десятка старых языческих алтарей вокруг Киева частично заполненными энергией оказались только девять. И то потому, что они были запечатаны. Остальные кто-то успел выжать досуха. Мешать моим людям никто не стал. Отряд хорошо вооружённых воинов распугал местных приверженцев старых верований, и с доступом на капища у Елены никаких сложностей не возникло.

Взлом я выполнял удалённо через заранее настроенные скрипты в передаточных камнях, благо код блокировки выходных энергоканалов у всех был одинаковым. Подключив действующие алтари, я смог усилить защиту всех своих людей в Киеве. Просто добавил им в защитные амулеты резервный контур питания от общей сети. Теперь даже если тут разразится рунный шторм, у них появится шанс выжить. Особенно если они в этот момент окажутся в пределах защитного контура моего дома или постоялого двора Колывана. Заодно и вопрос с постоянной подпиткой защитных амулетов решил. Не закончится теперь у них внезапно заряд в самый неподходящий момент.

Остромира, как только он окончательно поправился, я поставил вместо Елены сотником на свою киевскую дружину. Гридни уже было вздохнули облегчённо, считая, что тот ад, который им устраивала эта бешеная девка на ежедневных тренировках после возвращения из рейда по капищам, наконец-то закончится. Но Остромир на это только усмехнулся.

А Елена стала активно готовиться к моему походу в Новгород. И шесть десятков варягов, вместе с Олафом и Бьёрном, взвыли с новой силой, когда она усилила их подготовку почти в два раза. Но никто не роптал вслух, лишь бы оказаться в ближней дружине Древлянского князя.

…

Прибытие посольства из Константинополя, который в Киеве по-прежнему называли Царьградом, вышло действительно торжественным и пафосным. Двенадцать лодий медленно причалили к пирсу на Подоле. Большие имперские галеры и крупные морские суда не могли преодолевать пороги вверх по Днепру, поэтому в Херсонесе посольство пересело на лёгкие лодьи, которые легко могли перетаскивать по волокам. При этом количество судов сразу возросло до двенадцати.

Народ на берегу, разинув рот, смотрел на завораживающее зрелище. С лодий на деревянный пирс сошли четыре десятка копьеносцев, облачённых в сверкающую броню. Впереди вышагивал флагоносец со лабарумом, христианским штандартом с монограммой Христа. Следом за ними на берег вышли богато разодетые византийцы. До толпы донеслись звуки труб, которыми имперцы сопроводили высадку важных персон на берег.

Процессия гостей выглядела внушительно. Но вид встречающих был явно не хуже. Дружина князя Ярослава выстроилась в два относительно стройных ряда вдоль пути следования посольства. Все в одинаковых синих кафтанах с гербом в виде трезубца на груди. Над головами гридней развевался синий штандарт с тем же гербом князя Володимира, подчёркивающим преемственность власти великого князя Киевского.

А когда трубы византийцев умолкли, вперёд по мосткам вышел сам князь Ярослав вместе с митрополитом. А толпу народа на берегу вдруг накрыл звук «Встречного марша».

Имперцы заозирались по сторонам в поисках духового оркестра, но, не найдя никого с дудуками и барабанами, уставились на князя Ярослава, который с улыбкой развёл руки в стороны, приветствуя дорогих гостей.

Адемаро переглянулся с Матвеем, и они вместе шагнули вперёд, поклонившись князю и митрополиту. Илии среди встречающих не было. Матвей это уже понял и начал перебирать взглядом группу ближних дружинников князя, которые стояли непосредственно позади него.

Ярослав уловил некоторое замешательство гостей. То, что для них Илия будет являться ключевой целью визита, князь даже не сомневался. Но фигура самого Ярослава, как великого князя киевского, должна была для всех присутствующих остаться главной. Поэтому он продолжал улыбаться и внимательно разглядывать гостей, играя больше не для них, а для своих собственных людей. И пока ему нравилось, какое впечатление на всех произвела церемония встречи, которую он продумывал вместе с сестрицей Мстиславой.

…

Адемаро прекрасно понимал, что он фактически оказался между двух огней. С одной стороны, он взял на себя обязательства перед вазилевсом, который сделал его своим послом к киевскому князю, а с другой стороны, он знал цель присутствия рядом с ним Матвея. И если первую задачу генуэзец уже отчасти выполнил, доведя караван до Киева, то со второй была проблема. Как оказалось, Илия уехал из Киева буквально вчера утром. И бросаться за ним в погоню было уже поздно. Киевский князь крепко вцепился в них со своими церемониями и гостеприимством.

— А у кого мы будем теперь покупать камни? — шёпотом поинтересовался у Адемаро один из его старинных подельников из Генуи Оберто ди Каффаро.

Огромные деньги, заработанные генуэзцами на последнем путешествии в Киев, сильно подогрели пыл представителей самых влиятельных семейств Генуи, которые вели торговлю с Востоком. За такой короткий срок поднять столько золота разом не мог никто из их знакомых. Поэтому в этот раз на причал в Киеве они сошли в полном составе, но к ним присоединились ещё и их родственники, которые тоже решили нагреться на такой сладкой теме.

Адемаро не знал, что им ответить. Шастуна с ними не было, князь Илия уехал. А тут ещё князь Ярослав их опекой и заботой окружил.

Единственная зацепка у них была — постоялый двор, где они с князем Илиёй встречались. И Адемаро изначально собирался именно там и останавливаться. Но князь уже настоятельно приглашал их к себе в терем, подогнав в качестве транспорта повозку причудливой формы, запряжённую двумя крепкими лошадками. Всей толпой они в эту повозку не уместились бы, поэтому приняли приглашение только двое — Адемаро и Матвей, как официальные представители вазилевса. А остальные гости после встречи пошли по своим делам. И Адемаро успел шепнуть Оберто, чтобы они шли на тот постоялый двор, где в прошлый раз останавливались.

…

Когда Колыван пришёл в Десятинную церковь к своему бывшему работодателю Анастасу Корсунянину с просьбой покрестить Матрёну, чтобы справить потом с ней обряд венчания по христианскому обычаю, у епископа чуть глаза из черепа не вылезли. Ведь Колыван для этой цели нарядился в красный кафтан с вышитым на нём гербом Илии Древлянского. А когда Анастас узнал, что Колыван нынче не просто дружинник у князя, а его десница, ведающий деньгами и управляющий хозяйством князя, с ним чуть припадок не случился. Кто бы мог подумать, что этот прохиндей сможет добиться чего-то в своей греховной жизни. Но отказать в обряде не смог. Ведь именно Колыван теперь отвечал за оплату церковной десятины с доходов князя Илии.

После свадьбы с Матрёной княжий казначей обрёл солидность и даже как-то стал глядеть на всех свысока. Ведь свадебный подарок князя в виде постоялого двора и корчмы на Подоле в самом проходном месте, где и иноземные купцы часто останавливаются на постой, был только частью тех благ, которые они с женой получили от князя. После отъезда Ивора Северянина в Новгород его поставили рулить всей торговлей «древлянскими камнями». И не просто так, а князь ему дополнительно полпроцента от продаж платил. Да и постоялый двор с корчмой приносили им с Матрёной очень приличные деньги.

Погода была погожая, редкие облачка гуляли по небу, и лёгкий ветерок гнал летнюю жару прочь. С пристани доносился «Встречный марш». Великий князь встречал послов от вазилевса. Но у Колывана во всём этом спектакле была своя миссия, и он к ней заранее подготовился.

Матрёна была уже проинструктирована по поводу кухни, а Колыван оделся в новый красный кафтан с шевроном древлянского князя. Заранее подготовил десять комнат на постоялом дворе. Гридни князя с самого утра никого в корчму не пускали, даже из постоянных клиентов. Холопы всё вычистили до блеска, баюн-камни в уборной изливали расслабляющую музыку, квас и мёд уже стояли в леднике. Всё было готово к началу торгов.

Когда на пороге корчмы появились генуэзцы, встречать гостей он вышел сам.

— Рад приветствовать вас, дорогие гости! — сходу ошарашил их Колыван на византийском греческом. — Меня зовут Колыван. И именно я буду продавать вам волшебные камни от имени князя Древлянского Илии Святославича, во исполнение вашего с ним уговора. И, несмотря на то что уговор был о продаже вам восьми сотен камней только через год, князь готов будет вам продать и больше, если мы с вами сторгуемся.

Оглядев недоумевающие лица прибывших гостей, Колыван как можно приветливее улыбнулся, отчего часть генуэзцев предусмотрительно сделала шаг назад. Опытные купцы, безусловно, узнали эту гримасу на лице корчмаря. И ничего хорошего для их сундуков с золотом и серебром эта улыбка не сулила.

Ведь буквально вчера вечером князь Илия по переговорному амулету сообщил Колывану, что все его камни в Трапезунде Шастун продал по сто девяносто солидов за каждый. Так что только на восемь сотен камней они получат цену в десять гривен серебра, или сорок золотых солидов. Но если захотят взять больше, цена уже будет начинаться от ста сорока солидов минимум.

А ещё князь оставил ему новинку: три десятка зарядных камней. Их хватало на то, чтобы подзарядить до двадцати ранее проданных артефактов, каждый — ещё на год непрерывной работы.

— Поторгуемся, княже, — ответил тогда Колыван.

Теперь его глаза блестели в предвкушении. И именно этот блеск в сочетании с его улыбкой так сильно напряг купцов из Генуи.

…

…