Вечером хоронили моих погибших парней. По новому христианскому канону, ибо все парни были уже христианами. Отец Анатолий, которого я пригласил к себе для проведения обряда, пришёл загодя, чтобы проследить за копанием могил и изготовлением деревянных надгробных крестов на христианском кладбище. Отпевание усопших тут проводили по византийскому обряду и на греческом языке. После того как последние слова молитвы были произнесены и тела Ульриха с парнями засыпали мягкой рассыпчатой землёй, я отозвал священника в сторону и мягко поинтересовался:

— Отец Анатолий, а «Десница Сварога» — это что?

Тот вздрогнул, но взгляд не опустил. Потеребил крест на груди, помолчал немного, собираясь с мыслями, и кивнул самому себе.

— Понимаешь, княже, в древних трактатах, кои я в Константинополе ещё читал, было упоминание о таком страшном заклятии, которое способно саму жизнь из природы высасывать. В тех преданиях упоминался языческий верховный бог Сварог, который мог левой рукой, ошую, дарить жизнь, а правой, десницей, эту жизнь отбирать. Но церковь Христа все эти легенды предала забвению. И только мы в братстве знаем, что это заклятие, как и прочие мантры и алкания, коими предки управляли структурами этого мира с дозволения Господа нашего, осталось где-то в мире, ведомое только древним волхвам.

— Ну, выходит, не только древним волхвам, раз у вас о них какие-то записи остались?

— Эти знания давно утеряны в веках, — покачал он головой, — и нам отчасти известны лишь их проявления, а не сами заклятия. Ты ведь неспроста меня об этом спрашиваешь?

Отец Анатолий оглянулся на могилки. Кресты мягко отражали свет заходящего солнца, и казалось, что они светились изнутри. Я туда никаких рун не добавлял, просто закат был красивый такой.

— Ты думаешь, что это было то самое заклятие? — спросил я у него.

— По описанию очень похоже. Когда мы с епископом Антиохием осмотрели место нападения, то обнаружили много свидетельств тому, что это могла быть «Десница Сварога». Но это не оно. По всем приметам там было что-то более мощное.

— Это сделал Горемысл? — прямо спросил я. — Он пытался уже применить похожие руны на мне ранее. Или у кого-то ещё могло быть похожее заклятие?

— Горемысл? — он задумался. — Ты ведь знаешь, княже, что Горемысла местные волхвы ещё величают «Сварожич»? Сын Сварога! Я не знаю, к сожалению, всех деталей этой истории, но епископ Леонид как-то обмолвился, что с Горемыслом братству приходится считаться, поскольку он обладает наследием старых богов. Он стоял всегда как бы наособицу от волхвов. Даже Корней Заболотный, уж на что его верховным волхвом когда-то поставили, перед Горемыслом пресмыкался.

— Я слышал, что Корней ему просто жизнью обязан!

— Не жизнью самого Корнея, — Анатолий усмехнулся. — Была когда-то у Корнея жена. Да не просто баба местная, а христианка. И долгом её жизни Горемысл тогда Заболотного и повязал.

Я вспомнил трофейный крестик, который старый верховный волхв выкупил у меня в день нашей первой встречи. Похоже, это была память о его жене.

— А что с ней стало?

— Это было задолго до того, как я в Киев приехал, — пожал он плечами. — Не знаю доподлинно, что там у них произошло, и кто она была такая, но говорили, что именно она Корнея к Христу привела и покрестила. А может, он и сам сподобился, чтобы она от него не ушла, и они смогли обвенчаться. Уж очень, говорят, прикипел он к ней. А потом она умерла. Вроде бы при родах. А Корней с тех пор на Господа Бога нашего очень сильно обижен стал.

Отец Анатолий перекрестился.

— На всё воля Божья!

Как-то картинка общая от этого мне немного понятнее стала. И ненависть Заболотного, и его отношение к церкви и к Горемыслу. И ко мне. Не просто он за деньги тему тогда держал, а идейный. Я думал, там только в деньгах дело было. Даже с ним договориться пытался, а его, похоже, периодически клинит на религиозной почве.

Ну, не всегда и не все вопросы решают деньги. А идейные враги самые опасные.

— Так что про Горемысла? — вернул я беседу в прежнее русло.

— А что про него? — встрепенулся священник. — Старый волхв. Сколько ему зим, уже никто и не знает. Будто бы всегда он тут был. И власти у него раньше было больше. А как начал князь Володимир церкви ставить да народ крестить, то напрямую вступать с ним в спор никто не захотел. Полезен Горемысл оказался для всех. Так и жили.

— А где бы мне почитать про все эти древние заклятия? — задал я самый важный вопрос.

— Все трактаты по старославянским волховским практикам собраны были в Константинополе, в смысле в Царьграде, в церкви Сорока Мучеников близ Форума Аркадия. Там обширные подвалы и библиотека братства. Я сам там учился.

— А на вынос там книжки и свитки дают?

Отец Анатолий с удивлением посмотрел на меня.

— Как туда попасть можно? — переспросил я на более понятном ему языке.

— Никак, — пожал он плечами. — Только члены братства и высшие иерархи церкви могут иметь туда доступ.

О как! А я бы в эту библиотеку абонемент приобрёл! А ведь ещё, небось, в Ватикане тоже книжек разных интересных полно.

— Вообще-то, — с усмешкой проговорила Ника у меня в голове специально для такого неуча, как я, — самые крупные библиотеки сейчас вовсе не в христианском мире, а у мусульман. В Кордове, столице Кордовского халифата, есть дворцовый комплекс Алькасар. Там сейчас самая большая библиотека на западе: до четырёхсот тысяч томов. А есть ещё Дом мудрости в Багдаде. И великие библиотеки в Нишапуре и Мерве.

— В Азии? Почему именно там? — мысленно удивился я.

— А как по-другому? После того как в восьмом веке новой эры в Самарканде была освоена технология изготовления бумаги, державшаяся до того китайцами в секрете, в Багдаде и других городах появились бумажные фабрики. Бумага значительно дешевле и практичнее пергамента или папируса, что позволило производить книги там в относительно больших количествах. А местные халифы и правители разных династий вкладывали огромные средства в науку. Они основывали библиотеки, привлекали лучших учёных, переводчиков и переписчиков со всего известного мира. Тырили знания отовсюду, где можно.

— Ага, или искали что-то специфическое… — задумался я.

Надо не забыть Шастуну задачку поставить, чтобы с теми самаркандцами, которым они с Михаилом камни продавали, договорился на поставку книг определённой тематики.

— А тебе зачем? — опять подала голос Ника. — Почитать нечего? Соскучился по литературе?

— Ну так у тебя ведь в базе нет учебников по местным рунным структурам? А методом тыка работать я не привык. Надо знаний набираться, чтобы опять от неожиданных сюрпризов не пострадать. Я после «дискотек» было почувствовал себя прям великим воином, что армии одним щелчком сокрушать может. А тут мне опять урок преподали. Каждый раз одно и то же: только вроде сам себя в безопасности ощущать начинаю, как люди вокруг меня умирают. А я так не люблю!

Я поблагодарил отца Анатолия и хотел уже было возвращаться домой, как он остановил меня вопросом:

— Княже, а что мне князю Ярославу-то сказать?

— Ты про то, что он тебя просил меня «посмотреть»?

— Про то, — вздохнул он. — Если раньше у тебя ауру и вовсе не видно было под амулетами, то теперь я и через них вижу, что у тебя будто светится всё. А если я вижу, то и другие «видящие» могут. И если я ему скажу, что ничего особенного в тебе не углядел, то ведь другие ему всю правду поведают. А тогда уж и я могу за ту ложь сильно пострадать.

Блин. Ника?

— Я пытаюсь. Но полностью скрыть твою матрицу сознания не получается. Я же говорила уже.

— Грёбаный самозапрет?

Я вздохнул.

— Значит, скажешь, что ничего плохого не углядел. Оно ведь и правда так? А остальное и не важно пока.

Он поклонился в пояс и даже потянулся было мне руку поцеловать. Пришлось слегка притормозить его за плечи, чтобы он тут не палил меня перед народом, которого на кладбище ныне собралось приличное количество. Всё-таки не часто князь сам приходит на похороны своих воинов. Тем более все присутствующие такие разодетые и с флагом Древлянского княжества. Даже из похорон местные умудрялись шоу делать. Вот что отсутствие телевидения и интернета с людьми делает!

…

…

Утром Елена проснулась раньше меня, и, когда я открыл глаза, она лежала рядом на боку и сверлила меня взглядом. И не улыбалась.

— Что? — я зевнул. За окном уже вовсю орали петухи, но солнце только-только показало первые лучи. Рань несусветная, можно ещё спать и спать. Князь я или не князь? — Случилось что-то?

Я спросил чисто для проформы. Ника бы меня предупредила, если бы что-то случилось. Так что происшествий никаких новых точно не было. Тут, похоже, опять сейчас тема про мою будущую свадьбу начнётся.

— По капищам ты со мной пойдёшь или мне с парнями прогуляться? — сказала она совсем не то, что я ожидал услышать.

— Можешь сама, если так хочешь. Я подскажу тебе, где ещё десяток капищ поблизости искать. Только перед этим вам новые амулеты надену и передаточные камни тебе дам. Под всеми алтарями прикопаешь. А я пока охрану дома усилю.

— Хорошо, — кивнула она и поднялась, чтобы одеться.

Вчера ночью у нас не было ничего, как-то настроение совсем не располагало к постельным играм. Но вот сейчас, когда она голая встала и сладко потянулась, во мне начало просыпаться нечто очень похожее на похоть.

Я моргнул. Наваждение начало пропадать, но в этот момент Ленка потянулась за штанами, которые носила с моим красным фирменным кафтаном вместо юбки, и моя рука сама потянулась, чтобы ухватить её за мягкую округлость.

Она стрельнула на меня глазами.

— Это что?

— А на что похоже?

— А я уж думала, у тебя все мысли теперь только о шведской принцессе!

Ну вот, началось наконец-то!

— Не все, — я не удержался, чтобы не поддеть её. — Кое-какие мысли есть и о тебе!

— Неужто? И какие же? Как меня одну по капищам отправить, а самому тут развлекаться?

— Ты же сама напросилась! — возмутился я такому наглому поклёпу. — Да к тому же я князь, а ты сотник!

— А ещё я девка-дура непонятливая? — она отбросила мою руку и ещё решительнее потянулась за штанами.

Из-за этих штанов все гридни в моей дружине уже успели себе мозг сломать. Баба в штанах⁈

Традиционным атрибутом женской одежды в это время была срачица. Такая длинная рубаха, чаще всего льняная. Она была основной деталью, закрывавшей тело, и выполняла функции белья. Сверху на неё надевали юбки-понёвы или сарафаны.

Но назначение бабы сотником в княжьей дружине вызвало у некоторых шок. Притом, что у варягов никаких особых вопросов по этому поводу не возникло. У них девы-воительницы были давно обычным делом. И в походы ходили, и сражались наряду с остальными. Но когда мои белые хорваты первый раз увидели Елену в красном кафтане и в шароварах, то у них возник натуральный когнитивный диссонанс.

С языка у многих пыталась сорваться шутка про то, как же теперь ей подол задирать неудобно будет, но зубоскалить никто и не подумал. Коновалы, которые тут подрабатывали стоматологами, тоже денег стоили. Так что все старались зубы беречь.

— А ещё ты моя девка, — уточнил я. — Понятливая и умная. Но иногда не к месту ревнивая.

Она фыркнула. Но по мелькнувшей на её лице улыбке я понял, что это она просто для красного словца тему подняла. На комплимент она так набивалась. Игры у нас такие ролевые, видать, будут ещё очень долго продолжаться, чтобы держать меня в тонусе.

— Возьмёшь два десятка гридней и троих аколитов братства от отца Анатолия. Я с ним вчера договорился уже. Они против волхвов научены работать. Мало ли там что. По всем вопросам сразу меня набирай. И не рискуй понапрасну.

— Ты у меня такой заботливый! — она уселась обратно на кровать и прижалась ко мне голой грудью.

Ну вот, спрашивается, зачем только шаровары эти надевала? Опять ведь снимать пришлось!

…

Шли два дня почти строго на восток. Ночёвка в лесу не доставила никаких хлопот, и уже к вечеру второго дня отряд остановился на берегу небольшой речки, у излучины которой было старое капище. Место было дремучее, но такие поляны с сохранившимися идолами вокруг Киева встречались уже не так часто, как это, наверняка, было ещё полвека назад.

Два засохших на корню дуба стояли по краям поляны, и их нижние ветки были увешаны какими-то тряпичными узелками. От слабых порывов ветра они шевелились, будто гигантские исполины размахивали руками.

Почерневший от времени и покрытый мхом валун, который тут был вместо алтаря, казался давно заброшенным. Пока парни разбивали недалеко лагерь для ночёвки, Елена откинула с камня старые прелые листья и ногой отодвинула небольшую кучку костей под ним, освобождая место для передаточного камня.

— Илия? — проговорила она в амулет, дождавшись ответного вибрирования камушка в его центре. — Мы нашли первый.

— Понял, — голос князя из амулета был спокойный и ровный, и она немного успокоилась.

…

…

Если бы она услышала вдруг какое-то прерывистое дыхание или женские вскрики, тут же бы связь прервала. Но сейчас от его спокойного голоса у неё в груди как-то сразу потеплело и даже заныло внизу живота.

— Передаточный камень поместила уже в основание алтаря?

— Готово, — подтвердила она.

Прошло буквально секунд пять, когда из амулета опять послышался его голос:

— Блин. Пустой.

Потом опять повисла пауза, которую Елена и не подумала нарушать, зная, что князь в этот момент думает.

— Ладно. Оставь там передатчик. Мало ли, кто-то вздумает там жертвы приносить. А сами тогда утром дальше выдвигайтесь.

— Хорошо, — она немного замялась. — У тебя у самого всё хорошо? — наконец проговорила она.

— Да. Защиту по забору и на доме обновил. Железных штырей Ваньша наделал и набил везде. Как накопители и передатчики одновременно работают теперь, полностью запитанные от алтаря в Днепре. Думаю, теперь никому из тех, кто окажется внутри периметра во время атаки на дом, никакая «Десница Сварога» будет не страшна.

— Вот ты для чего мне и парням эти новые амулеты надевал? Там тоже передаточные камни?

— Ага, — подтвердил Илия. — Но только, боюсь, что при таком расходе энергии мне двух алтарей надолго не хватит. Так что ты постарайся, пожалуйста, нормальные капища отыскать, чтобы хоть немного расширить сеть. Тогда и на остальных парней, и на Вручий достаточно будет.

— Извини, — вздохнула она. — Но я не знала, что этот плохим окажется. Когда последний раз мы тут с Корнеем были, тут всё по-другому было.

— Я тебя и не виню, — слышно было, как князь усмехнулся. — Ты, главное, себя береги!

И от этих прощальных слов у неё опять потеплело внизу живота.

…

Торговля в лавке Ивора в Киеве шла бойко и громко. Колыван, который в отсутствие хозяина лавки занимался переговорами с купцами по продажам моих камней, работал в лавке всего пару часов в день. Основные платёжеспособные купцы за это время уже успевали приобрести наш эксклюзивный товар, а на всякую голодрань мой казначей время уже не тратил. Там у Ивора трое здоровых варягов другими темами рулили.

Народ уже почти перестал приходить просто так, чтобы только поглазеть на диковинные древлянские чудо-камни. Но периодически недалеко от лавки засиживались местные музыканты в попытке подслушать какие-то новые песни и мелодии, которые раздавались в момент презентации баюн-камней.

За покупателями таких камней почти мгновенно выстраивался хвост из желающих нахаляву послушать новые песни. И если купец их сразу не отгонял, то потом они ещё долго таскались за ним по торгу, выклянчивая ещё разок послушать.

В корчме у Матрёны тоже народу было всегда много. Место пользовалось устойчивой популярностью не только из-за чистоты и отсутствия неприятных запахов, свойственных другим едальням в городе. Музыка тут тоже звучала постоянно, и танцы стали любимым развлечением местного бомонда.

В местную волшебную уборную пускали только после того, как посетитель оплатил не меньше одной резаны за еду и выпивку. Но оно того стоило. И высокие цены тут никого не смущали. Не нравится — иди в другое место, никто не держит. Клиентов и так хватает. Некоторые купцы себе постоянные столики начали бронировать на неделю и более, пока в Киеве торг вели. А потом, как привыкнут к хорошей музыке, светильникам и отсутствию запаха гари из кухни, выстраивались в очередь в лавку Ивора за камнями.

Бойко торговля шла. Колыван только успевал вечерами под охраной моих гридней серебро и золото в подвал моего дома отвозить. А раз в неделю из детинца от князя Ярослава за его долей отряд приходил под командованием варяга Кнута. Они же и десятину в церковь отвозили.

Для киевских татей хватило буквально двух эпизодов с попыткой ограбления подводы с моим серебром, чтобы понять, что тут им ловить нечего. А после того, как по городу разнёсся слух про неудачное нападение неизвестных волхвов на самого князя Илию, то желающих попасть мне под горячую руку тут и вовсе не стало. В отличии от Новгорода, где на подворье Ивора этой ночью было совершено нападение.

…

…