Дорога до Киева по воде прошла быстрее, чем раньше. Всё-таки плыть по течению намного легче. Речка Уж, правда, петляла сильно, и, пока не вышли на большую воду, скорость судёнышек приходилось, наоборот, сдерживать вёслами. Но как вышли в Припять, тут и пошли споро и без остановок, меняясь гребцами попеременно. Полсотни бойцов Драговира я с собой забрал, самого его оставив вместе с Сигурдом заниматься подготовкой к обороне княжества.

Уже подойдя к своему причалу в Подоле, я с удивлением обнаружил среди встречающих отца Анатолия. Вроде не договаривались о встрече, и Ника мне не говорила ничего по таким ожиданиям.

— Отец Анатолий? — задал я первый вопрос, едва вступив на доски причала. — Ты чего тут?

— Княже, — он поклонился мне в пояс, — беда! Епископ Антиохий к митрополиту отправился. Будет лично испрашивать благословения на суд божий.

— Какой суд?

— Так тебя судить собирается, княже. За подкуп людей киевских иконой чудотворной. Якобы украл ты её у какого-то старца святого, которого убил чёрной волшбой по дороге из Вручия в Киев ещё зимой. Тому и видаков привёл.

Старца? Это те бандиты на зимнике были старцы святые?

— Ника, а ты чего молчишь? Чего не предупредила?

— Ой, да что там предупреждать? Дурь сплошная! Если по каждому такому поводу буду тебе инфу сливать, у тебя башка распухнет. Я только на прямые угрозы реагирую. Ты лучше домой сходи. Там Колыван тебе сюрприз приготовил.

— То есть по хорошим сюрпризам ты меня предупреждаешь, а по плохим — как само пойдёт?

— Не передёргивай! Будет угроза — предупрежу. А так — пока только болтовня одна. У тебя и других дел полно.

— А почему Леонид сам к митрополиту с этим не пошёл? — шёпотом поинтересовался я у старика.

— Не решился, — отец Анатолий пожал плечами. — Ругались они сильно. Видаки у епископа Антиохия уж больно ненадёжные. Но тот отступаться не желает.

Ну, значит, и правда — пока болтовня одна. Вряд ли митрополит станет эту тему развивать. Ведь это, в свою очередь, и на саму чудотворную икону тень бросит, как на предмет грабежа и убийства. А церкви такие слухи ни к чему. Тем более сейчас, когда такой ажиотаж вокруг этой темы поднялся в народе. Я уже при подходе к Киеву наблюдал кучу мелких судёнышек, которые стремились успеть попасть в столицу до утренней службы в Десятинной церкви.

Ника умеет анализировать такие вещи и быстрее, и основательнее меня. Всё-таки даже с частично восстановленным ядром производительность при многофакторном анализе у неё была значительно выше человеческого мозга. Вот она и не стала меня по ерунде дёргать.

Я встряхнул головой и постарался выбросить из головы эту тему. Дел и правда было много.

— Ульрих, — окликнул я стоящего рядом в ожидании десятника. — Пять десятков новых бойцов принимай. Вместе с твоими бойцами и теми, кого уже тут наняли, у тебя почти восемь десятков. Поздравляю, ты теперь княжий сотник. Обустроить, одеть всех в мои обновы. Обуть и к вечеру, как вернусь, построить во дворе корчмы. Буду смотр делать. Ну, не мне тебя учить!

Бывший десятник только глазами моргал, пытаясь быстрее усвоить новую вводную. Но уже через пару секунд, видя, что я закончил отдавать приказ, вытянулся и ударил себя кулаком в грудь.

— Всё сделаю, княже!

И развернулся к высаживающимся из стругов воинам. Набрав в грудь побольше воздуха, он вдруг рыкнул на них так, что стоящие на причале кони, запряжённые в телеги, присели на задние ноги и задрожали в испуге.

— А ну, быстро строиться! Вы же княжьи вои, а не мухи сонные! Десятники ко мне на доклад! Живо!

Мужики заозирались, видимо, сперва даже не поняв, что это именно к ним обращается непонятного вида здоровый варяг. Но потом, увидев мой спокойный взгляд, до них дошло, что это и есть тот самый их новый сотник, о котором я их предупреждал, когда озвучивал предстоящую задачу по походу в Киев.

И завертелось.

Ульрих довольно крякнул, когда через десять секунд на пирсе уже стояли все пятьдесят бойцов в две шеренги. Выучил их Драговир на совесть. Да и во Вручии они вместе с Сигурдом их поднатаскали. Только пока в отсутствии фирменной униформы выглядели они, конечно, как стадо разношёрстных дикарей. Ну, ничего. К вечеру посмотрим. Колыван мне уже отчитался, что от золотошвеек новые кафтаны с нашитыми на них моими шевронами уже пришли. Аж сотня штук. Надо бы мужичков ещё побрить, что ли. А то обросли все, как медведи за зиму.

Я когда-то слышал, что римляне ввели даже когда-то критерий цивилизованности народа по отсутствию у мужиков бород. Если бреют — значит не варвары. Но этим займусь позже.

Я кивнул Ульриху, чтобы дальше сам разбирался тут, пока грузчики разгружают струги от камней и досок. А сам кивнул отцу Анатолию и пригласил его отобедать у меня в новом доме. Который бывший отцовский, но перестроенный теперь уже по моим стандартам.

Отказываться от еды тут, как правило, было не принято, тем более, когда сам князь приглашает. Так что мы в окружении десятка гридней и под моим знаменем пошли в верхний город.

Позади меня встали Никита с Добрыней, коротко кивнув отцу Анатолию как старому знакомому. А вот он им прям поклонился, чем вызвал на лицах ведьмаков недоумение. Они-то были не в курсе, что теперь служат у самого посланника Господа, каким меня считал старый христианин.

По дороге мне все кланялись и крестились. Я отвечал тоже кивками. Надо быть ближе к народу, и люди к тебе потянутся. Ой, нет, вот только не грязными руками опять!

Шедший сбоку от меня гридень легонько треснул по протянутой в мою сторону руке какого-то нищего бедолаги. На что тот вроде даже и не обиделся, а с ещё большим уважением посмотрел вслед моей процессии.

Надо будет всё-таки карету себе, что ли, напрогрессорствовать. Возки местные были, мягко говоря, жестковаты, поскольку тут и рессор ещё не знали. Меня в них укачивает сильно. Хотя вот на воде я никогда морской болезнью не страдал.

Какие только мысли в голову не лезут, пока по грязным улицам идёшь и пытаешься обходить свежие коровьи лепёшки. Столица. Большая деревня, где почти половина жителей ещё в землянках живёт впроголодь, а вторая половина с огородов еле кормится. Зато торг и мастеровые слободы уже имеют вид вполне городской. Да, деревянный, но домики уже двухэтажные, и фундаменты у многих каменные.

Подойдя к воротам моего дома, вперёд вышел мой новый десятник Роговолд, которого Ульрих предложил вместо себя на вакантное место. На стук в ворота с той стороны быстро засуетились и отворили обе створки сразу.

В центре укрытого досками двора впереди группы встречающих стояла Матрёна с ковшом сбитня в руках. Все чинно поклонились, и ключница протянула мне напиток. Я хоть и не гость был в этом доме, а хозяин, но после долгого отсутствия этот обычай и тут был вполне применим. Выпил, перевернул. Все заулыбались и опять поклонились.

А я, наконец-то, огляделся по сторонам.

Чистенько. Светло. И не воняет, как было раньше.

Отец Анатолий тоже озирался вокруг с интересом.

Мостить двор досками тут ещё никто не додумался. Уж больно дорогие они были. И уже одно то, что я приказал так сделать, выводило меня в глазах местных людей на какую-то заоблачную высоту. Но на такое дело я досок не пожалел, вспоминая, как с трудом перепрыгивал через огромные лужи и навоз на улицах столицы.

— Колыван, — подозвал я своего управляющего и казначея одновременно. — Ну, показывай.

Тот изобразил на лице что-то подобие улыбки, которая выглядела у него как гримаса, и, поклонившись, сделал приглашающий жест рукой.

…

Поднявшись по ступеням обновлённого крыльца, я вошёл вслед за Колываном в горницу, а потом и в зал, которые теперь выглядели как новенькие. Каковыми они и были. Ни тебе плесени по углам, ни паутины на окнах. Ну чем не царские хоромы?

Я перекрестился на красный угол, где висела вполне обычная недорогая икона, которую Колыван купил тут, в Десятинной церкви.

Потом обернулся к старику и сделал приглашающий жест в сторону накрытого стола.

— Присаживайся, отец Анатолий, я скоро к тебе присоединюсь. Никита, Добрыня, составьте компанию гостю.

После этого опять повернулся к Колывану и кивнул. Мол, показывай дальше.

Дом был хорош. Даже мебель новую Колыван успел закупить и установить. Хотя тут обычно её только на заказ плотники делают. Но, видимо, у какого-то дома распродажа гаражная была — даже письменный стол стоял у меня в кабинете вместе со шкафами.

В уборной было чисто и светло. Кувшины с водой для омовения после гигиенических процедур были из какого-то фаянса или чего-то типа того. Расписные все. Династия Минь какая-то прям. Из таких задницу подмывать — одно удовольствие. Лепота.

— Ну, Колыван, молодец! — я похлопал смущённого казначея по плечу. — И ведь даже не украли ничего.

— Да как можно, княже! — начал возмущаться старый прохиндей. — Сам следил за всеми.

Хотел я сказать, что и Ника тоже за всеми следила и пресекла одиннадцать попыток воровства, но это уже про себя.

— Ладно, пошли обратно. А то отец Анатолий обеда заждался.

А за столом нас встречали три обалдевшие фигуры.

— Ника, чего это они?

— Отец Анатолий был уверен, что парни знают, кому служат. А они и не знали.

— И он им сболтнул?

— Случайно так получилось.

— А ты не остановила?

— Приступ надо было ему организовать? Как Парамону тогда, когда он про тебя Мстиславе проболтаться хотел?

— Ну да… как-то чересчур, — согласился я. — Ладно. Чего уж там.

— Я смотрю, вы тут без меня и пообщаться уже успели, — я присел за стол и посмотрел на ведьмаков. — Ну, давайте уже трапезничать, чем Бог послал!

— Княже, — начал было отец Анатолий, — я…

— Никита, Добрыня, — перебил я его, — вы же понимаете, что о том, что вам поведал наш уважаемый старец, надобно молчать?

Оба попытались вскочить со скамьи, но я их усадил обратно жестом руки.

— Княже, да мы… — у обоих матёрых волкодавов слова вдруг застряли в горле. И вовсе не по моей вине. Хотя, может, косвенно…

— Ну вот и хорошо. Колыван, прикажи уже подавать на стол. А то видишь, тут у людей в горле пересохло.

Я сложил руки и прочитал «Отче наш», едва шевеля губами. Они сделали то же самое. А сами периодически косились на меня. Но никакого нимба у меня над головой не зажглось. У меня это так не работало.

Но для моих ведьмаков похоже и так теперь мотивации мне служить прибавилось сильно.

— А всё ты виновата! — пробурчал я своей виртуальной помощнице.

— Не за что, — хихикнула Ника.

…

После обеда, едва отец Анатолий вышел за ворота, как в них въехала новенькая повозка, запряжённая двумя волосатыми мелкими степными лошадками, больше похожими на мулов. Выбравшись на мой накрытый досками двор, Ивор Северянин постучал по нему своей деревянной ногой и ухмыльнулся.

— Богато живёшь, княже! И откуда денег столько? Не боишься, что тати залезут и украдут всё?

— Очень смешно, Ивор! И я рад тебя видеть!

Мы обнялись, и я проводил его к себе в кабинет.

Там мы присели на небольшой диван перед столиком, который можно было бы обозвать кофейным, если бы в этом мире было кофе. Но на столике сейчас стоял кувшин с вином и две большие кружки. Вкусы варяга я уже давно изучил.

— Ну, за встречу! — я пододвинул ему кружку, и мы чокнулись, выпили.

— Греки вчера первый караван привели. Оружие. Цены взвинтили сильно. Все ждут, что войны не миновать. Говорят, через пороги чудом прошли с какими-то купцами из Генуи. У них там волхв в охранении был очень сильный. Он печенегам там такую кровавую встречу устроил, что потом их караван до самого Киева никто не трогал.

Я улыбнулся. Шастун там реально шороху в степи навёл с моими амулетами. И особо не церемонился. Бил в полную силу. Сами генуэзцы только завтра причалить у моей пристани должны будут. Как ни торопили они волхва, тот всё делал чётко по нашим с ним договорённостям.

— Оружие какое? — поинтересовался я.

— Мечи, наконечники для копий и стрел, кольчуги и брони. Всё как обычно. У одного купца есть клинки из Индии. Я сам не видел ещё, но, думаю, там князь Ярослав уже свою цену дал.

— Пошли на торг. Надо и мне дружину новую вооружить.

— Так, а зачем ходить? Ты же князь! Сейчас свистнем — сами прибегут! — он усмехнулся.

И правда, чего это я?

…

Прибежать не прибежали, но пришли аж четверо купцов явно не нашей наружности. Курчавые, черноволосые, носы крупные. Я почему-то сразу представил, как они мне на рынке помидоры предлагают купить с ярко выраженным южным акцентом. Но вместо помидоров они выложили на стол металл.

— Здрав будь, княже Илия! — на неплохом русском поздоровался один за всех, но поклонились все. — Товар у нас лучший. Больше такого не сыщешь нигде. Отдадим недорого совсем.

— А чего ж недорого-то, раз лучший? Лучший дёшево стоить не может!

— Так для князя, как для родного человека, не жалко и цену скинуть. Почти даром отдадим. Себе в убыток. По пять гривен кун за меч, по полгривны за наконечник копья. А это, — вперёд вынесли полный комплект доспеха ромейского мечника, — просто от сердца отрываем — за сто гривен отдадим. Такую броню в Царьграде и василевсу носить не зазорно, и молодому князю впору будет.

— Вот ведь брехло, — возмутилась Ника.

— Зато как гладко стелет, заслушаешься, — ответил я.

И с улыбкой велел налить купцам по кружке вина.

Разговор у нас будет долгим.

…

Решать надо было быстро, ибо оружие на торге в преддверии войны действительно пользовалось большим спросом. И держать для меня резерв на какие-то позиции, пока я «рожу», купцы не хотели ни в какую. Им надо было как можно быстрее всё продать и мотать обратно, пока тут не стало слишком горячо. И я их прекрасно понимал.

Полсотни хорват, которых я привёз с собой, были вооружены, откровенно, кое-как. Мечи были у десятка. Копья и сулицы — ещё у тридцати. Остальные — с дубинами или топорами. Во Вручии я оставил всех лучников и мечников. А этих планировал использовать чисто для представительских целей. Поэтому нужно было держать лицо и понтоваться по полной.

Серебро у меня было. Но отдавать его за хреновую сталь и по таким бешеным ценам я точно был не готов. Поэтому для начала я попросил Нику отсканировать всю ту груду железа, что принесли с собой купцы, на предмет откровенного брака. И потом смотрел, как у них вытягиваются лица, когда я сам быстро отсортировал все мечи на три кучки.

— Возьму вот эти, по полгривны за штуку, — ткнул я в самую малую из них, где сиротливо лежали двадцать четыре клинка, которые Ника признала годными. — А эти остальные продайте лучше моему дядьке Святополку. Мне с ним будет проще воевать.

Ивор стоял рядом и откровенно ухмылялся.

А купцы были бледные и молчаливые.

— Зачем обидеть нас хочешь, княже? — наконец опять заговорил старший из них.

— Ты, купец, меня за дурака держишь или сам плохо в своём товаре разбираешься? Эти мечи из плохого железа сделаны и не переживут и пары ударов. И это я вам тут с глазу на глаз говорю. Или лучше будет, если я на торге об этом всему люду торговому объявлю? Ты же понимаешь, что потом тебе дорога на наш торг закрыта будет?

— У нас лучший товар! — опять проговорил тот, начиная уже краснеть. Но потом бросил взгляд на всё ещё бледных своих подельников. И спросил у самого младшего по-армянски: — Левон, что ты наделал?

— Прости, отец, — залепетал на том же языке парень, — они сказали, что никто из этих варваров ничего не поймёт.

— А эти варвары оказались не такими дураками, как вы думали, — усмехнулся я, тщательно выговаривая армянские слова из субтитров, которые мне транслировала Ника для ответа.

Ох, как они дёрнулись! Все четверо вдруг упали на колени и ткнулись лбом в пол.

Северянин удивлённо посмотрел на меня, но никак не стал пока комментировать увиденное и услышанное, поскольку сам не понял, что мы сказали.

А дальше было проще. Двадцать четыре меча я получил в дар. И договорились о том, что они привезут мне ещё наконечников для копий и стрел за четверть от обозначенной в их базовом прайсе цены. Щиты и кольчуги я, к их удивлению, вообще не рассматривал. На том и разошлись. Я довольный, а купцы — убитые горем, но счастливые, что всё удалось решить миром. Обман князя им бы тут точно не простили.

…