Вызов к князю Ярославу посыльный принёс на следующий день с самого утра. Караван Шастуна ещё не подошёл к Киеву, и у меня было достаточно времени, чтобы навестить дядю и потом организовать встречу купцам. Поэтому, нарядившись по такому случаю как на парад, я отправился в детинец.

— Ну, здрав будь, племяш! А чего сразу, как вернулся, меня не навестил?

— Так в порядок себя с дороги привести не мешало, прежде чем к тебе являться.

— Вижу, — он похлопал меня по плечу, — сказ про кафтаны на твоих людях уже у всех на устах. Говорят, оружие ты закупаешь новое. Так оно ведь и моей дружине надобно. Знаешь ведь слухи про поляков.

— То не слухи, княже. Придёт Болеслав. Но ведь и ты знаешь, через чьи земли он на Киев пойдёт.

— Неужто сам один решил ему отпор давать?

И так он натурально своим словам удивился, что я бы и поверил, если бы был наивным восемнадцатилетним местным князем.

— Если что — ты скажи — я подсоблю!

В переводе на межкняжеский язык это означало, что «на просьбу о помощи я откликнусь, но ты мне потом по гроб жизни должен будешь и ни о какой свободе воли можешь потом даже не заикаться».

Ну, другого я как бы и не ожидал. Вставать в поле вместе с войском Ярослава против поляков я и не собирался.

— Благодарствую, княже, ежели что — так я сразу. А пока других забот хватает.

— Слыхал я, мечи ты сторговал. Говорят, купцы сильно обиженные от тебя ушли.

— Пустое, княже. Просто я у них не весь товар купил, вот они и расстроились. А так всё вроде полюбовно решили.

— Цена на оружие нынче взлетела сильно. Все остатки подбирают. А ты нос воротишь? С чего бы? Али дружине твоей мечи не потребны? Как воевать-то будешь?

— Да какая там дружина, княже. Полсотни гридней с дрекольем. А мечи не взял, потому как долго учить мечника надо. Я лучше копий да стрел побольше возьму. С ними моим дурням легче управиться будет.

— Вот оно как? — Ярослав посмотрел на меня удивлённо. — С копьём-то тоже обращаться уметь надо.

— С этим проще, — я махнул рукой. — Сулиц наделаем — закидают ими ворога.

И улыбнулся придурковато. Так, чтобы он точно понял, что хрен я ему правду скажу. И он понял. И отстал.

— Ну ладно, коли так. Но ты, если что, зови.

Я поклонился и ушёл. Начну усиленно вооружать дружину — он ведь точно призовёт к себе в войско, приказав оставить древлян и оборонять перво-наперво Киев. А мои земли под разорение пустить? Ну тебя на фиг, княже. Сам справлюсь! Может, и слишком самонадеянно с моей стороны, но я попробую. А иначе на фига я там столько времени прогрессорствовал, чтобы теперь всё это поляки разграбили?

На выходе из детинца столкнулся с Твердиславом. Сотник и до этого попадался мне на глаза периодически, но вот так, чтобы один на один, с ним столкнулся тут впервые. На груди у него висел мой амулет, который он уже от Ярослава получил.

— Князь Илия! — поклонился он мне.

— Здрав будь, сотник. Что-то глядишь на меня недобро. Или ещё держишь обиду на меня за приём неласковый?

— Ты в своём праве был, княже, — буркнул он.

— Так заходи ко мне сегодня вечером. Поговорим. Я тебе и подарок из Вручия привёз, а всё передать никак не могу. На ужин после заката ждать тебя буду.

— Приду, княже, — он снова поклонился, не скрывая своего удивления. Я ж его почти на свидание позвал.

И мы разошлись.

— Никита! — позвал я ведьмака, дотронувшись до мочки уха. — Всё слышал?

— Готовим встречу, княже, — проговорил тот.

…

Встречал я дорогих гостей на причале у моего постоялого двора, который я теперь превратил в казарму для дружины. Шастун махал рукой с переднего струга, и рядом с ним я видел шестерых купцов, которые соблазнились возможностью заработать бешеные по этим временам деньги.

Каждого из них я уже знал поимённо и с краткой характеристикой от волхва. Вот только защита на всех шестерых висела суровая. Простые купцы по водному пути из варяг в греки не ходят. И тут все как на подбор: и амулеты, и доспехи, и оружие при них. Как на битву собрались. Хотя для них это и была битва — за прибыль.

— Княже, — Шастун первый спрыгнул на пристань и поклонился.

— Ну, здрав будь, Шастун, — я подошёл и, не чинясь, обнял его. Всё-таки большое дело мужик сделал. И сбежать не пытался.

Купцы во все глаза смотрели на выстроившийся почётный караул из пятидесяти хорват, который вчера Ульрих уже успел нарядить в мои новые кафтаны с шевронами и даже сапоги всем по размеру определил. С оружием только пока единообразия достигнуть не смогли. Половина стояла с копьями, а вторая половина — с новыми мечами на поясах. Шлемы были у всех разные, поэтому я решил их снять. Но подстричь воинов так и не успели.

Прапорщик Норвик Амундсон гордо держал флаг с моим гербом. И вышитый золотыми нитями византийский крест с древом в щите красочно развевался в лучах полуденного солнца.

Купцы, удивлённо переговариваясь между собой, тоже вступили на дощатый пирс и поклонились.

Их старый итальянский, наполовину перемешанный с греческими словами, Ника транслировала мне синхронно. Но удивлять их своим знанием языка я пока не спешил. При торге лишним козырем будет.

Шастун представил мне каждого купца с обязательным в таких случаях полным наименованием их регалий. Меня он представил в самом конце как князя Древлянского Илию Святославовича.

— Добро пожаловать, гости дорогие, — я кивнул им и потом обратился к волхву: — Шастун, Колыван гостям комнаты там на постоялом дворе приготовил, а ты пойдёшь со мной.

После этого развернулся и пошёл в верхний город. Формальности были соблюдены, теперь там Колыван встречей займётся. Струги разгрузят, в лабаз всё снесут и посчитают. Потом с мытником новым разберётся. Хоть речное мыто я платить с товара не буду, но учёт для князя делать надо.

— Как дошли? — поинтересовался я у идущего рядом Шастуна. — Я слышал, на порогах не обошлось без драки. Ты чего не докладывал?

— Да так, мелочи. Какой-то молодняк печенежский решил удаль свою показать. Ничего серьёзного.

— Прям ничего? А амулет у тебя весь почти разряжен.

— Ну, — он виновато опустил глаза, — пришлось маненько пошуметь.

— А если бы дальше что серьёзное было? А ты пустой! Это ты удаль свою решил показать, а не печенеги? Перед купцами бахвалился?

— Прости, княже. Но ведь всё удачно получилось!

— Получилось. Но тебе наука. В крайнем случае только амулеты надо применять. Могли ведь и так отбиться?

— Могли. Но ты бы видел глаза у генуэзцев!

Вот старый вроде, а понты любит, как молодой.

— Ладно. У нас времени ещё полтора месяца до прихода Болеслава. Надо делом заниматься быстрее. Князь Ярослав будет ополчение собирать. К тому времени купцов уже спровадить надо обратно. И ты опять с ними пойдёшь. На этот раз с моим грузом и под охраной.

— В Царьград?

— В него. Будешь там с официальным посольством от меня к Василию Второму.

— К самому василевсу?

— А что? Есть какие-то проблемы?

— Да нет. Но ведь василевс!

— И что? Подарки ему отвезёшь. И договоришься о беспошлинной торговле в Царьграде нашими товарами.

— Ой, княже. Так ведь не дадут. Ещё при князе Олеге пытались пошлины убрать. Да так и не вышло. Теперь как все наши платят десятину и без содержания за счёт империи.

— Ну вот и повод для разговора. Если не полностью, то сократить пошлину до минимума мы можем попробовать. Начнёшь торг с одного процента. Но не больше трёх. Если не согласится — торговать с ним не будем. Пойдём в Багдад.

— Ух и размах у тебя, княже! А может, сразу в Индию или Серею? Там и сталь отменная, и шёлк, и камни самоцветные.

— Ты-то откуда знаешь? Или бывал там?

— Не бывал. Но слухами земля полнится. В Трапезунде купцов оттуда встречать доводилось.

— Ну вот! Значит, и туда пойдём!

У волхва глаза и без того горели огнём, а тут вообще мужик аж расцвёл.

— Вот только не надо сразу на василевсе крест ставить! — погрозил я ему пальцем. — Сперва ему предложим. А там видно будет! А то ишь, в Индию он уже собрался…

Шастун слегка остыл, но видно было, что такие радужные перспективы ему ещё лет десять здоровья к организму прибавили.

…

Еды было много. Свежие овощи с огородов в Сосновке доехали до Киева без проблем, но купцов этим не удивишь. Едва перекусив на вечернем приёме в корчме, они насели на меня с вопросами. Толмач у них был свой, но на шее у Шастуна висел мой амулет, а мне самому Ника опять синхронно всё переводила.

— Говорят, княже, скоро война будет. Ты думаешь в Киеве оставаться? Может, поедем с нами в Царьград?

— Благодарствую за приглашение, но у меня пока и тут дел много. С вами пошлю опять Шастуна.

— Шастун сильный волхв. Но в Царьграде мы бы встретили тебя так, как подобает князю. Да и товар твой приняли бы весь. Ты ведь наверняка здесь, в Киеве, торговать будешь не всем, что у тебя есть?

— Вы так пытаетесь понять, сколько у меня есть камней для торговли? — я усмехнулся.

Старший у них сперва покраснел, но потом решил ва-банк сыграть.

— Сказать по правде, многие у нас не поверили Шастуну, что у его князя таких чудесных камней ещё много есть на продажу. Оттого и приплыли мы всего вшестером.

— А вы, стало быть, поверили?

— Мы, княже, не первый день в торговле. Всякое уже повидали. А если есть возможность хорошо заработать, то мы готовы и рискнуть. Мы и сами в Новгород по весне собирались, а тут твой Шастун. Может, уже покажешь, княже, товар?

— Вы только сегодня прибыли, а сразу о делах? Ну, как знаете!

Я хлопнул в ладоши, подавая сигнал Ульриху о том, что пир закончен и время переходить к главному. Матрёна с Ваньшиными девками засуетились в корчме, убирая всё ненужное со столов, включая подсвечники с горящими свечами. А парни Колывана вынесли в центр зала четыре сундука с сокровищами.

Я посмотрел на гостей, не отрывавших взгляды от ящиков, и ещё раз хлопнул в ладоши. В этот раз на стенах едального зала вспыхнули восемь светильников, ярко освещая внутреннее пространство.

Всегда так прикольно наблюдать за первой реакцией людей на мои поделки. Это как шоу фокусников: удивление зрителей всегда такое искреннее и почти детское. Увидеть в действии сразу восемь светильников купцы явно не ожидали.

Следующим шоком была музыка. Шастун им показывал уже баюн-камень, который играл плейлист с какими-то греческими композициями. Но тут камней было четыре, по углам помещения, и играли они синхронно. Звук заполнял собой всё пространство и разливался по телам волшебной мелодией в исполнении большого симфонического оркестра.

Глаза купцов остекленели, и они почти забыли, как дышать.

Шастун вышел вперёд и на правах главного менеджера Генуэзского проекта открыл сундуки, демонстрируя гостям их содержимое.

Камешки были уложены компактно и почти не отличались между собой. Только рисунки на них Волеслав делал разные, чтобы потенциальный покупатель не путался.

Через пару минут молчания под музыку я слегка кашлянул, чтобы вернуть купцов на землю и, наконец-то, начать разговор о главном. О деньгах.

— В этих камнях я изменил ритуал привязки хозяина, — произнёс я. — После покупки я сделаю вас владельцами камней. Вы сможете перепродать их любому купцу, отвязав от себя. Дальше в режиме торговли они будут работать только для демонстрации своих возможностей непрерывно всего седмицу. Если их выключать — то дольше. Но потом надо будет провести ритуал привязки к последнему хозяину. Иначе камень просто перестанет работать.

— А что с зарядкой? Шастун говорил, что они три месяца всего непрерывно работать могут!

— Эти могут работать год. Но и цена у них выше. В каждом сундуке по двести камней. Каждый камень я отдам за пять гривен серебра. А заряжать можно будет тут, в Киеве. Или в Царьграде, если договоримся с вазилевсом.

А вот эта фраза их явно заставила сильно заволноваться.

— Если он откроет там лавку, зачем мы ему нужны? — тихо зашептал один из купцов. — Мы думали, что пригласим его к себе и он приедет, чтобы мы не тратились на доставку товара, а он сам вздумал там торговать? Надо его отговорить.

— Погоди ты с этим, — шикнул на него другой. — Пять гривен серебром — это двадцать два солида. Мы планировали продавать их не меньше, чем за сто солидов. Если на доставку положим ещё по солиду, мы всё равно в прибыли.

— Но мы думали, что камни нам обойдутся не больше чем в пять солидов, а тут он хочет в четыре раза больше.

— Значит, будем торговаться, — кивнул головой старший.

…

— Прости нас, княже, но мы не ослышались? — поклонился он. — Ты хотел продать нам камни по пять гривен серебра?

— Всё так. Вы не ослышались. Для первого раза я сделаю вам большую скидку.

— Но, княже, Шастун уверял нас, что цена будет не больше трёх гривен серебра. Это и то слишком много. Мы рассчитывали, что ты смилостивишься над бедными купцами и уступишь нам хотя бы за половину этой цены.

Обожаю этот момент. Когда смотрят на тебя торговцы как на лоха, на голубом глазу врут и пытаются тебя нагнуть. А глаза такие честные и слезливые, как у кота из старого мультика про зелёного огра. Ну как таким отказать?

— Шастун вам говорил цену на камни с ресурсом на три месяца непрерывной работы. А тут на год только остались. Остальные проданы все уже, не успели вы, — я развёл руками. — Но, если пять гривен вам дорого, — я понимаю. Пожалуй, делать нечего, придётся всё-таки самому прокатиться до Царьграда.

Ох, как они дёрнулись.

— Мы взяли с собой и серебро, и имперские солиды, и дирхамы. Но из расчёта всего на двести камней по полторы гривны серебра за каждый. Может, княже, ты всё-таки подумаешь ещё? Путь в Царьград долог и опасен. Мы его уже знаем и сможем дойти и доставить твой товар в целости. Если ты остальные камни нам отдашь для продажи, то уже осенью мы привезём тебе остальное серебро.

Я даже улыбаться перестал. На такой наглый развод я точно не рассчитывал. После этой «взаимовыгодной» сделки все шестеро купцов будут упакованы сами, да ещё и внукам их внуков останется. И возвращаться ко мне им точно никакого смысла нет.

— Шастун, наши гости так и не поняли, с кем имеют дело, — я обратился к волхву на лигурийском, на котором генуэзцы переговаривались между собой. Произношение у меня немного хромало, поскольку Ника мне озвучивала слова как суфлёр, а я их только повторял так, как слышал. Но за правильность слов и построение фраз можно было не волноваться. — Возможно, их смущает мой молодой возраст. Пожалуй, стоит их поблагодарить за потраченное время и проводить обратно.

Шастун, у которого на шее был мой амулет-толмач, понял меня прекрасно, но отвечать на том же языке не мог. Поэтому он в ответ просто пожал плечами.

— Дорогие гости, — я поднялся с деревянного кресла и повернулся к купцам, продолжая говорить на их языке. — Было очень приятно с вами познакомиться и пообщаться. Очень жаль, что мой товар вам не подошёл. Возможно, на торге в Киеве вы найдёте товары, более подходящие для вас. Прощайте.

Я повернулся и пошёл на выход. Спектакль окончен, гаснет свет. Светильники на самом деле погасли, оставив один только для того, чтобы они не ушиблись о столы, когда уходить будут. Колыван после моего кивка махнул рукой парням, и они, шустро закрыв сундуки, потащили их к дверям.

Всё произошло в какие-то считаные секунды.

Психика у торговцев не выдержала и дала внушительную трещину. Позади меня послышался вой.

— Умеешь ты торговаться, Илюха! — восхищённо проговорила Ника. — Как бы не обделались они от такого прессинга.

— Вытрем. Главное, чтобы они перестали тут играть уже в эти свои «игры с варварами».

— Княже, — взвыл самый старший. — Нельзя же так! Откуда? Как же это? Подожди!

Я обернулся уже у самой двери.

— Послушай, Адемаро! — я специально назвал его именно родовым именем, а не так, как он представлялся Шастуну: Якомо из Генуи. — У меня мало времени на все эти ваши игры. Я сделал вам действительно большую скидку для первого раза. Ваша цена за мои камни в сто солидов на рынке в Пизе или Генуе и то будет сильно занижена. Они стоят дороже. Вы вроде деловые люди, так давайте делать дело. Цена за камень для вас теперь будет десять гривен серебра. И это моё последнее слово. Не хотите — я не настаиваю и задерживать вас не буду.

Потом я обернулся к Шастуну и сказал ему уже по-русски:

— Ты всё понял?

— Как есть всё, княже! — волхв поклонился.

Я отвернулся и вышел в дверь. Ника дальше проследит за их переговорами через светильники в зале. Главное, что я узнал: не факт, конечно, что оценка этих купцов относительно розничной цены на мои камешки на рынках Царьграда, Пизы и Генуи подтвердится в итоге, но даже если они ошиблись в два раза — надо было ехать. Такую гору серебра они сами сюда точно не повезут, а продавать сильно дешевле меня душила жаба. Можно же прокатиться и сразу сорвать весь куш. А лучше всего даже просто наладить производство моих камешков на месте будущей торговли. Только с источниками энергии надо определиться.

Кстати. Меня аж в голову ударило: а если под тем же Царьградом тоже терминал есть?

— Илюха, ты тут с Киевом ещё не разобрался, древлян от поляков не защитил, с Полоцким князем не все вопросы выяснил, с Горемыслом тему не закрыл. Ты там пальцы загибаешь по списку нерешённых дел? У меня тут много чего ещё есть, оставленное на потом. А ты уже в Царьград намылился?

— Ты думаешь, рановато ещё? А ведь есть ещё Бухара, Индия с Китаем. А Америка? Пирамиды там, золото инков… Эх, мечты!

— Фантазёр! — хмыкнула Ника. — Ты на чём в Америку плыть собрался? Тут местные суда только вдоль берега на вёслах да под прямым парусом ходят.

— Самолёт построю, — мечтательно заявил я в ответ моему внутреннему скептику. — Или подводную лодку. Волхв я или не волхв?

— Очень смешно! — как-то не очень уверенно возразила она.

Значит, шанс у меня всё-таки есть!

…