— Зачем только в баню ходили, — ворчала тихонько Ленка, пока мы ползли на карачках по узкому подземному проходу к заветной часовеньке. — Все опять в грязи.

— А ты аккуратнее ползи и стены не вытирай, — я усмехнулся. — А туда, куда ползём, обычно чистыми ходят.

— Капище какое? — Она пыхтела позади меня, периодически стукаясь головой мне в ягодицы.

— Почти. Увидишь.

Когда камешек на входе в подземную часовню отъехал в сторону, я, как истинный джентльмен, пропустил даму вперёд, а сам внимательно фиксировал реакцию иконостаса на гостью.

И реакция не заставила себя долго ждать.

Оклад у той самой иконы заискрился синими искрами, и от неё в сторону девки потянулись рунные щупальца. Елена встала в полный рост и огляделась, будто и не замечая тонких светящихся хлыстиков, которые были уже почти рядом с ней.

— И что тут?

Я просунул внутрь светильник, и она невольно вскрикнула, увидев перед собой десяток христианских икон.

— Это что? Церковь?

— Скорее часовня, — проговорил я, тоже вставая рядом с ней в полный рост. — Как тебе? Красота?

— Красота? Ты эту мазню красотой называешь? — она презрительно оглядела лики святых. — Это тут моя память сокрыта? В этих картинках?

— А ты внимательнее приглядись. Особенно вон к той, — я указал рукой на икону, щупальца от которой, похоже, Елена действительно не видела. А они замерли перед ней буквально в десятке сантиметров от тела.

Она шагнула вперёд. Всего один шаг. И вздрогнула в тот момент, когда упёрлась в рунный код, незримо для неё летающий в воздухе.

…

Я прям ждал этого момента и внутренне уже приготовился к чему-то такому яркому и фееричному. Ну, там из иконы выпрыгнет кто-то или, типа, взрыв и цветомузыка…

А тут тишина.

— Ника?

— Чё? — шёпотом ответила мне она, как будто боялась спугнуть момент.

— А чё, ничё? Это всё?

— А я откуда знаю. Чего она вон застыла-то? Может, парализовало её? Я ж её просканировать не могу.

— Лен! — осторожно окликнул я девушку. — Ты как?

— А? — она повернулась ко мне и захлопала глазами. — А что это было?

— Где?

— Там, — она ткнула в икону пальцем.

— А что там было?

— Голос женский какой-то странный. И почему я там намалёвана?

— А почему ты думаешь, что там именно ты нарисована?

— Да чё, я себя в зеркале не видала? У дядьки Корнея зеркало было. Так вон и родинка на щеке, как у меня.

— Ты даже родинку отсюда разглядела?

— А ещё баба сказала что-то вроде: «Образец Елена восемь. Доступ разрешён».

— Ника?

— Вообще без понятия. Может, она восьмой аватар? Или тут её клонов не меньше семи где-то ещё бегает?

— Клоны?

— Ну, раз она точно не синт, то, скорее всего, клоны.

— Синты? Синтетические люди?

— Ой, Илюх, не забивай себе голову. Не отвлекайся.

Елена подошла к иконе и протянула к ней руку.

Я опять внутренне напрягся, ожидая бурной реакции на тактильное воздействие.

Но икона и на этот раз не стала удивлять никакими фейерверками.

Но едва Ленка дотронулась до иконы, как над головой у девки опять возник синий нимб. Только на этот раз она сознание терять не спешила. Часовенька озарилась ровным синим свечением.

— Елена восемь. Доступ подтверждён.

На этот раз голос слышал и я. И это точно был голос Ники. И не у меня в голове. Звук исходил из оклада иконы.

…

Никакая потайная дверь не открылась. Елена стояла с ошалевшими глазами и пыталась их скосить наверх, чтобы разглядеть источник синего света у неё над головой.

— Илия, — тихо прошептала Ленка, — ты тоже это видишь?

— Вижу-вижу, — я подошёл ближе. — Икону отпусти.

Она разжала руку, и свечение над её головой погасло.

— Ника?

— Протокол слияния с аватаром опять сработал, процесс остановился на двадцати шести процентах.

— Маловато пока ещё, — я покачал головой.

— Доступ разрешён. Куда? — пробормотала Ника. — То есть икона — всё-таки ключ. Тот самый ключ власти Владимира? А почему он тогда среагировал на Елену, а не на тебя? Ерунда какая-то.

— Значит, надо искать каморку папы Карло, — задумчиво проговорил я опять вслух.

— Что? Какую каморку? Кто такой Карло? — Елена наконец повернулась ко мне, с трудом оторвав глаза от иконы.

— Это просто выражение такое. Дверцу надо искать, которую этот ключик отпирает.

— Ключик? Эта картинка — ключик? — А потом до неё дошёл смысл нашего недавнего разговора. — Ключ власти?

— Я не знаю, — честно ответил я. — Но реагирует он почему-то на тебя.

— Ты знал, когда меня сюда вёл? — она упёрла руки в бока и посмотрела на меня с осуждением. А потом продолжила свою параноидальную мысль дальше: — Ты поэтому меня у Корнея выкупил?

— Ой, не говори ерунды! — отмахнулся я. — Откуда бы я тогда это знать мог? Только когда мы первый раз… того… у тебя нимб этот синий появился вдруг. Я сам удивился.

— Значит, мне не показалось, — она кивнула. — И что это всё такое?

— Кабы знать! — я пожал плечами. — Но так даже интереснее. Может, ты святая?

— Тьфу на тебя! — она наконец-то улыбнулась. — Нашёл святую, тоже мне!

— А что? Святая Елена восьмая! Кстати, у тебя сестёр-близняшек точно не было?

— Я не помню.

— А, ну да… Так и не вспомнила ничего?

Она покачала головой и вздохнула.

— Ладно, — я подошёл и обнял её. — Не переживай. Будем искать. Со временем всё отыщем.

Я поднял светильник повыше и осмотрел остальные иконы.

— Давай заберём вот эту и эту, — я ткнул пальцем в две крайние. — Одну тут, во Вручии, поставим для будущего храма. А другую я братцу в Полоцк отошлю. Пусть тоже порадуется.

— Они тоже чудотворные? — Елена с опаской покосилась на них.

— А то как же! — подмигнул я ей.

…

Когда мы вылезли из подземелья, на улице было уже темно. Едва отряхнувшись от всё-таки налипшей на одежду земли, мы пошли в кухню. Волнение от пережитого разыграло в нас аппетит. Надо было его чем-то заесть. Поэтому, растолкав уже почти спящих дворовых девок, я потребовал срочно накрыть на стол.

В дверном проёме появился Драговир.

— Княже? Случилось что?

— Нет, воевода. Просто ночной жор вдруг напал. Присоединяйся, перекусим, — я махнул ему рукой на скамью напротив.

Хорват покосился на Елену, спокойно жующую репу, и тоже уселся за стол.

— Княже, дозволь вопрос задать?

Хорват почти правильно выговаривал слова, но какой-то акцент всё же чувствовался. Тут все говорили на каком-то суржике, но у хорватов было в речи много чего, привнесённого латинянами. Поэтому воевода очень старался, хотя и знал, что я его хорватский не только пойму, но и ответить могу на нём же. При людях он так своё почтение мне выказывал.

— Это ты про то, что парни из бывшего десятка Лютобора сегодня с ног валились после первой тренировки?

— Про это, князь, — воевода был явно удивлён моей осведомлённостью. Не привык ещё к тому, что все важные вещи у себя во Вручии и в радиусе пяти километров от него я узнаю первым. Ника мониторит всю округу.

— И что тебя беспокоит?

— Так остальные вои сильно волнуются. Как бы и к ним ты Елену в учителя не поставил.

Он покосился на девку, которая в этот момент перестала жевать и с удивлением посмотрела на воеводу.

— Хорошо бы, но на всех её не хватит. Сперва она этот десяток обучит, а потом уже они станут остальных учить.

— Вот оно как? — Драговир облегчённо вздохнул и улыбнулся.

— Только зря ты, воевода, подумал, что от этого их учёба легче станет. Итоговую проверку всё равно Елена делать будет.

Он опять приуныл.

— Я сам их учил. Но выходит, всё моё воинское умение тебе и не нужно.

— Ещё как нужно, воевода. Только это другое. Мы же не всегда будем тут, в лесах, воевать. А для тех же печенегов, которые на караваны на Днепровских порогах нападают, твоя наука будет очень нужна.

— Ты собрался свои караваны к морю отправлять? — хорват заметно оживился.

— И не только к морю, — кивнул я, — но об этом рано пока говорить. Для начала надо Болеслава со Святополком одолеть, потом и торговлю расширять будем. А пока время есть — учитесь и тренируйтесь. Скоро обратно в Киев поеду. Мне твои полсотни там очень нужны будут.

…

Утром я вызвал к себе Никиту с Добрыней. Ведьмаки жили в городище в доме одной вдовы с тремя малыми детьми. Появились они у меня на пороге уже через полчаса. Я оглядел их, оценив вполне ухоженный вид и трезвый взгляд. Вдова за ними приглядывала чисто по-женски, а они ей по хозяйству помогали. Вот такой вот симбиоз двух убийц и ещё молодой женщины, потерявшей мужа в прошлом году в стычке с разбойниками.

Мы уселись за стол, и я начал этот неприятный разговор.

— Был я в Киеве в бывшем вашем братстве.

Мужики напряглись, но слушали дальше, не перебивая.

— Отец Анатолий — старец мудрый. С ним и договариваться можно. А вот епископ Леонид и отец Капитон — из другой породы. Оба себе на уме и на контакт со мной идти не собираются.

— Какой отец Капитон? — удивлённо спросил Никита.

— Который вам представлялся как епископ Антиохий. Капитоном его на самом деле зовут. И я так думаю: он бывший волхв. А как христианство принял, так и имя поменял. Но замашки старые остались.

— Епископ Антиохий — волхв? — ведьмаки переглянулись между собой. — Мы не знали.

— Ничего удивительного. После крещения дед, князь Владимир, многих волхвов тоже покрестил. Кто-то для видимости крест надел, как купец Корней Заболотный, а кто-то дальше пошёл, делая себе карьеру в новой христианской церкви. Вот Капитон и стал так вашим старшим ведьмаком. Он ведь и руны, и повадки своих бывших соратников хорошо знает. Вот и спелись они с Леонидом на общем деле захвата имущества и артефактов у местных волхвов. А потом ещё Горемысла к этому подтянули.

— У нас нет причин сомневаться в твоих словах, княже, — осторожно заметил Никита. — Но, может, есть какие-то доказательства этого сговора?

Я кивнул на лежащий на столе баюн-камень, и Ника включила запись.

Голоса епископа Леонида и «Антиохия/Капитона» ведьмаки узнали сразу.

Скрытно оставленный в келье у Леонида переговорный амулет отца Анатолия чётко передавал слова говоривших, так что никаких сомнений в истинности их диалога ни у кого не возникло.

…

— Откуда он знает про ключ власти? — это Капитон.

— Откуда я знаю? — отвечал Леонид, почти переходя на фальцет. — Может, кто-то из твоих бывших дружков-волхвов ему напел?

— В посвящённых было не так много народа. Троих мы уже упокоили. Остались Радомир и его отец Мстиша. Они тогда ушли со Святославом, и найти их пока не можем.

— Плохо! Надо Горемысла опять просить, чтобы он своих волхвов в Польше и Венгрии поднял. Нам сейчас лишние слухи ни к чему.

— А с Илиёй делать что будем? — Капитон, видимо, ударил кулаком по столу. — К нему теперь так просто и не подобраться. Мы даже тут на него напасть не могли. Этот идиот отец Анатолий нам всё портит, как обычно.

— Будем ждать, когда Болеслав на Киев пойдёт. А там, глядишь, его войско само за нас всю работу сделает. Он ведь через его княжество пойдёт. Ярослав так хитро его подставил этим признанием князем Древлянским. Теперь ему придётся на себе первый удар поляков держать.

…

Я выключил запись и посмотрел на ведьмаков.

Добрыня, как более молодой из них, особо злость не скрывал и сидел, сжав кулаки. Никита просто хранил молчание с суровым выражением лица.

— Рваться сразу их наказывать не надо, — покачал я головой. А потом, видя их удивлённые взгляды, пояснил: — У вас всё на лицах написано. По факту они — христиане.

— А что делать будем, княже? — Никита наконец разлепил сжатые челюсти.

— Будем лечить.

— Чего? Да разве ж это хворь какая? — это уже Добрыня ожил. — Они же, суки, христопродавцы! Иуды, под личиной христиан.

— Тут не всё так просто. Когда пересекаются политика и личный интерес, всегда найдутся те, кто попытается в эту игру сыграть по-крупному. Особенно среди тех, кто близко стоит ко власть имущим. У Святополка есть Горемысл. У Ярослава — епископ Леонид. У остальных моих родственников тоже есть такие советчики, кои и про себя не забывают. Так что это не просто Иуды, которые, веру предав, свои сундуки серебром да рухлядью набивают. Это политика. И тут просто так дело не решить.

— И что делать? — опять задал тот же вопрос Никита.

— Разбираться будем: кто друг, а кто враг. А там уже как Господь рассудит, кому дальше жить, а кому к нему идти ответ держать за деяния свои земные. Но если враг не душегуб, то сперва попробуем его вылечить и договориться.

— Добрый ты, княже! — покачал головой Добрыня.

— Это да, — покивал горестно я. — Ничего пока со своей добротой поделать не могу. Иногда ведь так и хочется кого-то прибить, а у самого прям рука не поднимается. Приходится вот вас посылать.

Шутку мужики не уловили, а потому просто внимательно уставились на меня.

— Куда надо ехать, княже? — спросили почти хором.

— В Киев со мной поедете. Надо будет там с одним человечком душевно поговорить. У вас это лучше всех получится.

— С кем?

— Да есть там сотник у князя Ярослава. Твердиславом зовут.

Ведьмаки переглянулись между собой, а потом дружно мне кивнули. Люблю, когда меня с полуслова понимают.

…

План подготовительных мероприятий по ведению партизанской войны в условиях дремучего древлянского леса мы с воеводами проработали детально. Запас камешков для минирования троп и установки сигналок на реках я им выдал.

Даже с наконечниками для стрел успел поэкспериментировать и наладить самоподрыв с замедлением: срабатывал подарок из прицепленных к ним алгоритмов через пять секунд после отделения стрелы от лука. Опытным путём это время рассчитали и испытания провели, которые оставили плотникам работы ещё на пару недель — для восстановления случайно разрушенной казармы и свинарника.

Защитные амулеты с переговорными модулями я раздал всем новым бойцам уже на второй день после заключения ряда. Волеслав постарался и из оленьих рогов их заготовил в каком-то немыслимом количестве. Только активировал я их уже во Вручии, перед тем как воинам лично их на шеи вешать. Торжественно и пафосно.

Потом была свадьба Сигурда и Марфы. Обычная такая свадьба, на которой гулял весь город и половина его окрестностей. Свадьбу именно «играли». То есть устроили целое представление по обычаям, которые тут сохранились ещё с древних языческих времён. Насмотрелся я тут и на игры, и на конкурсы, которые молодым устраивали. Поскольку новые христианские свадебные каноны тут пока ещё не прижились, объявлял молодых мужем и женой я, как самый главный человек в княжестве. Надо будет всё-таки попа у митрополита во Вручий выцепить. Храм-то я уже распорядился строить и даже денег Тимофею под это дело выделил немало. Война — войной, а о душе народа думать никогда не рано.

Уже вечером я попытался изобразить иллюзию фейерверка в небе, но с непривычки ничего у меня не получилось. Модуль иллюзий вообще как-то сложно настраивался, я так пока с ним и не разобрался толком. Просто про фейерверки я вспомнил не вовремя. Даже Ника мне тут помочь не смогла. Видимо, потом придётся всё-таки уделить этому модулю отдельное внимание.

Обошлось без жертв. Ника следила за порядком по звуковым меткам, и раза четыре я направлял своих парней разнимать только что начавшиеся драки. Свадьба без драк — это точно изобретение каких-то трезвенников-веганов в далёком будущем. Тут пока такого не понимали.

Хорошая свадьба получилась. И поставленный за неделю большой дом для молодых в качестве моего подарка был принят воеводой и его молодой женой с большой благодарностью. Хотя с гораздо большей радостью они приняли от меня набор светильников и горюч-камней. Всё-таки эти диковинки тут пока производили настоящий фурор у всех.

Надо будет в Киеве отдельные упаковки подарочные сделать для моих камешков. Наверняка ведь и в подарок будут покупать. У кого деньги лишние есть.

И вот, наконец, дождавшись очередного груза с обточенными под артефакты камнями из Сосновки, я приказал снаряжать струги в обратную дорогу до Киева.

…

В ночь перед отплытием Елена была особенно активна и часа три никак не давала мне заснуть. Нимб над её головой периодически вспыхивал. Меня сперва это немного смешило, но потом я привык. Своего рода датчик её удовлетворения такой получился. Почему в тот самый момент у неё открывался канал с алгоритмом синхронизации с аватаром, Ника так понять и не смогла. Но после встречи с иконой Елена хотя бы при этом сознание терять перестала. А Ника только считала проценты синхронизации. И они росли. Уже было двадцать семь. Помогали ли в этом наши регулярные постельные упражнения или во всём была виновата близость заветной иконы, я так и не понял. Но Ника была склонна к первому варианту.

Потом, когда мы уже оба рухнули на кровать почти без сил, Елена прижалась ко мне и прошептала:

— Может, я всё-таки с тобой?

— Лен, мы же уже это всё не раз обсуждали. Если ты вдруг боишься, что я в Киеве себе бабу найду вместо тебя, то зря. Во-первых, у меня там дел полно, мне некогда баб себе искать. А во-вторых, мне и тебя хватит. Но есть ещё и в-третьих.

— Что? — она подняла голову и посмотрела на меня. Нимб над её головой начал уже слегка тускнеть после нашего последнего марафона, но блеск её глаз я видел очень хорошо.

— Я жутко ленивый, — проворчал я.

Она засмеялась и стукнула меня кулачком в грудь. А потом заплакала.

Ох уж эти женщины! Даже если они нестареющие бывшие аватары архитекторов, а может быть, и их клоны.

…