Мы уже почти доплыли до места, когда мимо нас вниз по течению поплыли трупы. Не все воины у Святополка были в тяжёлой железной броне. На многих были кожаные стёганые доспехи, которые вполне позволяли покойникам держаться на плаву, а не сразу же идти камнем на дно. Я сперва всматривался в них, пытаясь углядеть где-то взмахи рук. Но никто из мёртвых тут кролем не плавал. Да и брасом тоже мастеров спорта не было. Все плыли спокойно, не торопясь, и руками не размахивали. Как трупы.

Норвик со страхом глядел за борт, а потом обернулся ко мне с ошалелым видом.

— Это кто, княже? На них тоже напали?

— Ну, тут скорее это я ответил.

Парни на вёслах продолжали методично крутить уключины, но выражение лиц у них наконец-то сменилось на более радостное. А то после того, как мы сожгли трупы их товарищей в той лодье, мне казалось, что и на меня они начали смотреть как-то косо. Ведь ни одного нападавшего на месте нашей ночной стоянки они так и не видели. А подтверждение моих слов в виде какого-то разлагающегося трупного пятна на берегу их не сильно убедило.

А тут вот наглядные жертвы. Правда, никто опять не видел, как я так умудрился их упокоить, но лучше такое подтверждение словам своего князя, чем никакого.

После трупов мимо нас проплыли заполненные мертвецами лодки и плоты. Мы на всякий случай пристали к берегу и укрылись в камышах, опасаясь встречи с живыми противниками. Но таких так и не дождались. Если что и было живым на этих судёнышках, то они, видимо, усиленно маскировались под мёртвых.

Гоняться за лодьями и собирать трофеи мы не стали. Хотя я видел, как у парней глаза горели при виде оружия и дорогих доспехов, которые можно было бы выгодно продать на том же торге в Киеве. Но приказ мой был категоричен — ждём, как все проплывут, и идём дальше.

Только через пару часов я дал команду отчаливать. Как-то многовато их. Если учесть, что к моменту начала почти все воины уже разместились кучно на плавсредствах, то накрыло их там вполне основательно. Интересно, Святополк с Горемыслом ушли?

Выискивать их тела среди сотен плавающих мертвецов было нереально. Поэтому я просто плюнул и забыл. Пока. Потом Ника напомнит.

…

…

Алтарь мы нашли почти сразу. Ника точно вывела меня на точку с карты синта, и, откинув пару сухих деревьев с тропинки, мы протиснулись наконец на волховскую полянку. Капище было небольшим, всего с одним каменным алтарём и четырьмя каменными же истуканами по периметру. Долго разбираться с ликами богов я не стал и просто приказал парням поместить Алёшу на камешек. Очистив его от веток и листьев, парни беспрекословно выполнили приказ, но смотрели на меня с явным неодобрением.

— Не ссыте, парни, не собираюсь я его в жертву приносить. Просто на земле тут лежать опасно. Сами видите, идолы тут.

Они покивали головами, что да, видят. И спорить со мной не стали. Князю всё-таки виднее.

Я обошёл полянку по кругу и, не найдя никаких рунных подлянок от прежних пользователей, приступил к самому сладкому.

Алтарь был небольшой, заполненный, по оценке Ники, только на девять процентов. И тоже запечатанный. Будто под копирку кто-то по ним по всем прошёлся и заплатки понаставил. Даже не интересно. Всё одно и то же.

— Так, парни, давайте-ка теперь валите отсюда. На бережке там ужин соорудите. Мы ведь на земле, а не в лодье, вот костерок и запалите, да рыбки какой-нибудь или раков там половите. В общем, чтобы пару часов я вас тут не видел.

— Княже, — начал было прапорщик, но я его прервал:

— Выполнять! Кого увижу до заката — в жабу превращу!

Гридней как ветром сдуло.

А я повернулся к алтарю и потёр ладошки. Ну-с, приступим к операции.

…

Двух часов мне не хватило.

Нет, Алёша открыл глаза уже минут через сорок, но, как оказалось, это было только начало.

Раскачанное тем самым рунным цунами моё внутреннее ядро никак не хотело наполняться. Ну, то есть процесс шёл. И даже весьма быстро. Вот только конца и края ему что-то не видно было.

Энергию из алтаря я начал качать почти сразу, как получилось реанимировать синта. Ника подтвердила, что все контуры Алёши работают штатно и до окончания полной зарядки осталось тридцать две минуты. А потом я перешёл к своему ядру. И удивлённое молчание Ники меня как-то сильно обеспокоило.

— Что?

— Да понимаешь, Илюх. У тебя ядро прокачалось качественно. Если по-простому, то в двенадцать с половиной раз оно ёмкость увеличило.

— И что теперь?

— Ну… Оно у тебя и так немаленькое было для обычного смертного. А тут как бы вообще стало аномалией.

— Ника, ты к чему клонишь-то? — я слегка напрягся. — Препарировать себя для опытов я тебе всё равно не дам. Лучше сдохну.

— Да погоди ты сдыхать, — отмахнулась она. — Это как прокачка каналов. Чем больше в них давление, тем шире они становятся, и пропускная способность увеличивается. А тут давление прям было запредельным. Вот тебя и разбарабанило.

— Я стал толстым? — я придирчиво осмотрел себя со всех сторон. Даже жопу пощупал. Вроде норм.

— Не внешне. Короче, ты пока его наполнишь — полдня пройдёт. И ёмкости этого алтаря тебе не хватит.

— Я толстый изнутри! — подвёл я итог. — Но столько времени тут сидеть мне не вариант.

Я огляделся вокруг и улыбнулся.

Через полчаса Алёша скинул с себя рубаху и набрал в неё каменного дроба, который я нашёл вокруг на полянке. Заряженные камешки. У каждого мною виденного алтаря такие были. И тут их была весьма приличная кучка. А потом я примостил один из двух сделанных мной за это время передаточных камешка в ямку под алтарём и проверил, как работает канал, отойдя от полянки на десяток метров. Энергия шла стабильно, оседая у меня в ядре. Я положил второй передаточный камень в кожаный кошель и повесил себе на шею. Теперь процесс будет идти постоянно, пока этот алтарь будет в состоянии меня подпитывать.

Мы с Алёшей вышли к берегу как раз в тот момент, когда мои парни вытаскивали очередной труп из реки.

— Это что за самодеятельность? — рявкнул я, и они от страха отпустили покойника обратно в воду, вытянувшись передо мной.

— Так вот, княже, как приказано, рыбу ловим! — отрапортовал Норвик.

— А это что? Сом?

— За корягу зацепился. Мы его и отцепляли.

— А вон те трое тоже зацепились? — я мотнул головой на три тела, которые торчали из камышей. — Или с них уже и взять нечего?

— Да что там брать-то, княже, так по чешуйке на рыло, — ляпнул прапорщик и тут же прикусил язык, поняв, что прокололся. — Виноват!

— Как-то аппетит у меня пропал от вида такого, — я оглядел полянку и костерок. И трупы. — Собирайтесь. Во Вручий поплывём.

Поправлять меня в том, что «на лодьях по реке ходят, а плавает только дерьмо», никто не стал. Не было тут пока таких предрассудков. Поэтому, быстро потушив костерок, парни собрались, и мы снова поплыли. На этот раз за весло взялся и Алёша.

— Алёш, — заботливо прошептал один из гридней, — ты как? Может, пока повременишь веслом-то махать? Как бы хуже не было.

— Всё хорошо, — проговорила Ника ртом синта. — Я уже здоров. Греби давай.

И кораблик шустро полетел по течению до стрелки с Ужом. А там ещё пару дней попетляем по узкой извилистой речке вверх до Норини, и считай уже дома.

…

Горемысл сидел у костра и веткой ковырял угольки. Он всегда любил смотреть на огонь. Его это успокаивало. Но не в этот раз. Рука у него сильно тряслась, и ему никак не удавалось собрать угольки вместе.

Тварь! Сосунок! Сукин сын! Червь навозный!

Он перебирал в уме все известные ему ругательства и шёл уже на третий круг, повторяя их снова и снова.

Этот свиной выкормыш всё-таки нашёл способ ему подгадить, да так, что волхв уже третий день себе места не находил. Руки постоянно тряслись, а мысли путались в голове. Сперва он даже решил, что сошёл с ума, увидев собственными глазами, как князь Святополк вцепился зубами в руку одного из своих ближних воевод и вырвал из неё кусок мяса, обливаясь кровью и безумно хохоча.

Потом вдруг усмотрел в своей собственной руке окровавленный нож, а в другой — голову верного старого холопа. Но затем сквозь этот дикий кровавый туман ему в голову пришли слова его учеников о том, как они спаслись с помощью звукового амулета. Он нашёл в себе силы не слушать свои внутренние голоса, отшвырнул голову за борт лодьи и ударил себя в грудь, активируя тот самый амулет. И его попустило. В голове перестало орать безумное эхо, и Горемысл смог наконец-то оглядеться по сторонам уже осознанным взглядом. И увиденное его совсем не порадовало.

Вокруг кипела бойня. Все дрались против всех. И крики раненых ещё больше возбуждали живых, заставляя добивать и искать новые жертвы. На Горемысла уже были направлены три пики, когда он вывалился за борт и попытался заплыть под дно лодки, чтобы его не достали стрелки из луков. Вернуться и как-то утопить тот самый подарок князя Илии Горемысл даже не помышлял. Едва отплыв подальше от побоища, он постарался забиться в камыши и оттуда уже наблюдал, как войско Святополка превращается в кучу трупов. Под воздействием этого ужасного амулета все просто сходили с ума и дрались до последнего, не останавливаясь даже будучи уже смертельно ранеными.

Про такую волшбу Горемысл никогда раньше даже не слышал и теперь хорошо понимал Левшу и Никодима.

«Ди-ско-те-ка», — в уме по слогам проговорил волхв. Вслух не смог. Зубы были сильно сжаты и отказывались разжиматься. Надо будет потом у старца Борея уточнить. Может, он что-то в древних книгах про такое заклинание читал.

…

…

Наконец-то я смог просто расслабиться и отдохнуть. Мелкий дождик, который заморосил ближе к вечеру, уже никак не мог испортить мне настроение.

Даже если у Святополка остались какие-то дееспособные войска в активе, ему сейчас точно не до нападения на Киев. А значит, и у меня есть немного времени, чтобы подбить итоги короткой военной кампании и посчитать потери и прибыли.

— Метки на парнях погасли, — вдруг проговорила Ника.

— На каких парнях? — сперва не понял я. А потом вдруг дошло.

Я коснулся амулета.

— Лена, что с ними?

— Княже, — голос у Елены дрожал. Она плакала. — Они просто умерли. Мы уже почти подошли к Вручию. А тут…

— Ника?

— А я что могу? Приложили их реально чем-то тяжёлым. То, что они сразу не отошли, — это, скорее всего, из-за твоих амулетов. Но, возможно, эта хрень чем-то напоминала атаку Горемысла. Только послабее. Не сразу их убила.

— Хочешь сказать, эти двое как-то с Горемыслом связаны?

— Не обязательно, но описание воздействия удара похожее.

Я вздохнул. Мои потери уже достигли четырнадцати человек. И это при всех моих амулетах и вроде бы продуманной тактике. Хотя я ведь ни разу не военный, тем более нихрена в магических войнах не понимаю. Кто бы меня ещё этому когда научил? Все аналогии только из игрушек, но тут не выдуманный сказочный мир с гномами и эльфами. Тут вот люди умирают.

— Вы уже во Вручии? — я решил перевести тему. Тут и так всё понятно было.

— Подъезжаем к воротам детинца, — ответила Елена, судя по звукам, вытирая слёзы с щёк. — Я готова сразу выступать к тебе навстречу.

— Не нужно никуда выступать, — остановил я её. — Я уже в одном дне пути. Завтра к полудню увидимся. Ты там отдыхай пока. И это… парней завтра похороним. Пусть Драговир там организует всё.

— Хорошо, — она вновь вздохнула, но уже без слёз. Долго оплакивать павших воинов тут было не принято. Это их работа.

А к Горемыслу, если он, конечно, выжил, у меня вопросов прибавилось. Я мысленно щёлкнул костяшками счётов, добавляя старому волхву ещё пару дней боли, прежде чем отпущу его душу к его богам.

…

На последнем перед Вручием привале переговорный амулет опять ожил.

— Илия? — услышал я радостный голос Ярослава.

— Слушаю тебя, княже.

— По здорову ли живёшь, княже? Как там война? Не нужна ли помощь какая?

Так спросил просто по-родственному, типа: «Как жизнь молодая?». И голос такой весёлый, будто в лотерею выиграл.

— Всё хорошо, княже, пока помощь не требуется.

— Да уж наслышан! — хихикнул он. А мне как-то нехорошо стало от такой его игривости.

— Ника, что там у него случилось-то?

— Слушай сам, — тоже хихикнула она, и мне как-то совсем стало не до сюрпризов. Я внутренне приготовился уже к худшему.

— Тут в Днепре выловили лодью с мертвецами. И ты представляешь, кого в ней нашли?

— Кого? — осторожно поинтересовался я, тем более Ярослав специально сделал театральную паузу для пущего эффекта и явно ждал, что я ему такой вопрос задам.

— Святополка!

Уффф… Я выдохнул и мысленно перекрестился.

— Живого?

— Почему живого? — даже удивился Ярослав. — Мёртвого. — Он опять сделал паузу. — Погоди, а разве это не ты мне такой подарок послал?

— Первый раз слышу, — честно признался я. — И как он умер?

— Так я и думал, что это ты его так! — задумчиво проговорил князь. — Интересно… Ах да, зарезали его. И руку отрубили. Мда-а-а… Там такое месиво кровавое было, что его еле опознали по одёже и медальону княжескому. А кто ж его так тогда?

— А Горемысла там с ним не было?

— Волхва? Не было. Думаешь, это он его так? Да не… Зачем ему? Хотя… Может, и не поделили чего. Кто их, волхвов, знает.

— А там всего одна лодья была? — опять поинтересовался я.

— Да в том-то и дело, что не одна. Я выше по течению людишек послал, так там ещё нашли много чего интересного. Будто битва была знатная. А ты сам-то сейчас где?

— Да я тут у Вручия давно уже. На охоту вышел, кабанчика добыл. Сидим вот сейчас с моими гриднями возле костра и удачную охоту обмываем.

— Кабанчика, говоришь? А Святополка, значит, не ты воевал?

— Точно не я, — и голос я постарался сделать таким честным-пречестным.

Ведь, фактически, я там на одного Горемысла нападал, мстя за нападение на меня и смерть моих парней. А то, что там Святополка с его войском краем зацепило, так я тут вроде и ни при чём. Это они сами оказались в нужном месте в нужное время. А брать на себя ответственность за убийство родного дядьки мне было точно не с руки.

— А Болеслава тоже не ты побил?

— А его уже побили? Кто? Когда?

— Так, племянник, ты шутки со мной шутить вздумал? — уже вполне серьёзно возмутился он. — Утром сегодня обоз пришёл из Ковеля. Так купцы сказывают, что, как речку Стир вброд перешли, так увидали поле всё в мертвецах и кровью залитое. Битва, сказывают, там была великая. Только уверяют, что там уже, кроме мертвяков, и не было вовсе ничего. Кто-то прошёлся и всё оружие и брони собрал. Хочешь сказать, это тоже не ты там повоевал?

Оружие же! Точно! Мне же его потом продать как-то надо было бы. Или стоит свою дружину вооружить лучшими образцами, а остальное в арсенал для запаса или на переплавку пустить? Но если сейчас и от этого отрекусь, то как потом объясню, если спросят, откуда у моих парней столько железа?

— Ну, не прям я сам, но воеводы мои, — всё-таки честно ответил я. — И железо там мои люди подобрали. Сколько смогли — увезли. Не пропадать же добру! Но Болеслава там точно не было! Вот я и удивился, что его уже побил кто-то без меня!

Пауза была прям мхатовская. Видимо, князь и сам не ожидал, что ответственность за то побоище я так легко возьму на себя.

— Просто на всякий случай скажу, — продолжил я откровение, — там ещё один лужок был похожий. Так на нём также мои люди отметились. Но там тоже Болеслава не было.

— Там тоже мертвяков было тыщи три, как мне тут передали видаки?

— Да вроде маленько поменьше. А что?

— А ты сколько своих потерял? — как-то тихо спросил князь.

— Много, — я тяжко вздохнул. Мысли о моих четырнадцати погибших парнях опять всколыхнули боль в груди.

— Понимаю… — тоже вздохнул Ярослав. — Великие битвы без потерь не бывают. Но такова наша доля. Всё в руках Господа!

Опять помолчали.

— Так раз у тебя войско сильно убавилось, может, племянник, оружие-то трофейное мне продашь по-родственному? — запустил Ярослав пробный шар.

— Конечно, дядя, — я тут же подхватил родственное обращение. — Своих воев снаряжу, а остальное, что не пригодится, сразу в Киев отправлю. Мне самому-то теперь много и не надо.

— Вот это я понимаю! А лошадок?

— А лошадок на продажу уже в Киев гонят, — обрадовал я дядю. — Только там табун вовсе небольшой, голов триста. Правда, лошадки там сплошь степные да под доброе седло непривычные. Но, думаю, и им применение в Киеве найдётся. Отдам недорого.

— Откуда столько? — голос у Ярослава стал опять напряжённым.

— Да по случаю достались. Один каган печенежский подарил.

— Вот так взял и подарил?

— Да ему они не нужны были. Лишние оказались.

— Илия… — он опять помолчал, подбирая слова. — Я так понимаю, ты там уже все вопросы решить успел. Надо нам поговорить откровенно. Буду ждать тебя в Киеве.

Хотел было я ему сказать, мол: «Лучше уж вы к нам!», но тон у князя был очень решительным. Не до шуток. Разговор, видать, будет и правда серьёзным.

…