Поток рун сперва немного утих, а потом как-то резко пошёл на спад. Похоже, у моего гостя у самого энергии далеко не бездонный колодец.

Моё внутреннее энергетическое ядро я ощущал как абсолютно пустую яму. Но сознания я не потерял, поэтому сумел повернуть голову и посмотреть в сторону мужика.

Постояв ещё пару секунд на месте, он вдруг откинул капюшон и сделал три шага в мою сторону. Луч солнца только что вынырнул из-за горизонта, и я отчётливо увидел мутные глаза и дряблую кожу лица, покрытую тёмными трупными пятнами.

На меня смотрел волхв Елисей. Точнее, его труп.

Нежить.

Так вот значит, как Горемысл решил на встречу явиться. Куклу мёртвую послал.

— Что, княже, не ожидал?

Голос у зомби был тихий, но скрежетал, как пенопласт по стеклу. В дрожь от него бросало без всякой магии.

— Удивил, нечего сказать, — с трудом проговорил я, пытаясь определить, могу я двигать конечностями или нет. И не определил.

— А ты думал, тут детишки с тобой поиграть выйдут? Тут, княже, взрослые дяди промеж себя толк ведут, и таким молокососам, как ты, в этой игре делать нечего. Только путаешься под ногами да воду мутишь. Ты думал, что научишься поделки эти свои делать и сразу великим волхвом станешь? Только тут и до тебя умельцев много было. Да только всех, кто против богов шёл, уже давно черви в болотах съели.

— А ты какому богу служишь? — поинтересовался я.

Раз у нас тут, наконец-то, пошла такая доверительная беседа, так чего бы и не воспользоваться ситуацией. В фильмах обычно злодеи напоследок всегда любят покрасоваться перед жертвой и о своих коварных планах рассказывают. Мирослав, псих этот недоделанный, перед своей смертью тоже откровенничал вовсю. А вдруг и тут прокатит?

Упырь уселся передо мной на корточки и приблизил лицо к моему. Пахнуло запахом разложения и какой-то тухлятиной. Я сдержал рвотный порыв, чтобы не портить мизансцену и продолжал методично прощупывать свои внутренние каналы. Ника не отзывалась.

Но, анализируя пространство возле себя на предмет крупиц остаточной энергии, я вдруг почувствовал, как к моему ядру протянулся тоненький рунный ручеёк. Он шёл со стороны лагеря. Где сейчас спали мои люди.

Где они сейчас умирали.

И почти сразу я услышал испуганный голос Ники у себя в голове:

— Уфф, еле успела.

— Ника, ты активировала модуль преобразования энергии смерти? Я вроде не просил.

— Прости, чисто на инстинкте самосохранения. Парни всё равно сейчас умирают от этого удара. А мне не хотелось, понимаешь, умирать вместе с тобой. Пришлось пожертвовать даже частью своего ядра. Цени!

— Ну, пока ещё ничего не решено. Шанс сдохнуть всё ещё не нулевой.

— Ты не отвлекайся, болтай давай! И лицо попроще сделай!

Прошло буквально пару секунд, поэтому ответ Горемысла был почти без задержки во времени.

— Боги давно ушли из нашего мира. А нас оставили сторожами. Чтобы такие вот, как ты или твой отец, не портили их замысел.

— А тебе прям доподлинно известен их замысел?

— Да уж поболе твоего. Ты сильный волхв, Илия. Мне даже жалко тебя убивать. Но уж больно часто ты от моих людей живым уходил. Утомил ты меня уже.

— Да я понимаю. Старость не радость. Быстро уставать начал? Был бы ты помоложе, может, и потягались бы ещё один на один. А так приходится тебе постоянно вместо себя каких-то неучей подсылать. Сочувствую. Но ты в следующий раз уж сам попробуй. Вдруг тогда получится.

— Следующего раза уже не будет, — упырь встал на ноги и поднял руки, будто и правда как зомби сейчас шагать начнёт.

Вокруг его ладоней закрутился хоровод рун, всё больше ускоряясь. Но ждать развязки я уже не стал. Накопленной за эти пару минут оживлённой беседы с трупом энергии едва хватало на активацию одного из алгоритмов модуля климат-контроля. Но я вложил её всю.

Мертвеца просто расплющило высоким атмосферным давлением, размазав по песку в тонкий блин. На защиту своей куклы Горемысл, похоже, поскупился! Решил, что после того, как всю энергию у меня смоет, и защищаться будет уже не от кого?

Ну вот! А то, понимаешь, трындят тут всякие про своё всезнание и молоко на моих губах. Боги ему что-то там сказали! Шизофреник хренов! А у меня Ника есть! На-кася выкуси! Сука!

Адреналиновый откат накрыл меня с головой. Трясло прям не по-детски. Зубы стучали так, что наверняка распугал всю рыбу в реке. Это был, похоже, единственный звук на всю округу, поскольку вся наша дуэль проходила в полной тишине.

Лежал я ещё минут пятнадцать, приходя в себя и пытаясь осмыслить произошедшее. Ника вежливо помалкивала.

Наконец я выровнял дыхание, мысли перестали путаться, а руки — трястись. Я сел на песке и огляделся по сторонам. Там, куда пришёлся удар упыря, трава превратилась в пыль. Он как-то использовал всю растительную органику вокруг, чтобы накачать руны энергией по максимуму, и сектор воздействия выглядел теперь как марсианский ландшафт.

Интересно, а если бы в этот момент он имел прямую подпитку от одного из полностью наполненных энергией алтарей? Хана мне была бы точно.

— Илюх, давай не будем о грустном? Ну к чему теперь перебирать то, чего не случилось. Ты жив и почти здоров. Это главное.

— А вот хренушки! Это значит, что в логове злодея, где у него есть запас энергии побольше, мне бы точно настал писец! Я ведь с собой передаточный камень не взял, идиот. Сейчас бы от алтаря в Киеве запитался напрямую, и хрен бы он меня заставил так переживать.

— Ну, это да, — согласилась она. — Но кто же знал.

— Ты могла подсказать!

— Нашёл крайнюю? Это у тебя ещё адреналин в крови ходит.

— Извини. Сам виноват.

Я встряхнул головой, встал и осмотрел остатки покойника.

Три амулета в песке посверкивали искрами рун, но я как-то не спешил их трогать. Мало ли что. Потеряв канал к энергетическому ядру нежити, конечности трупа ещё слабо шевелились, но уже по затухающей. Из раздавленного черепа наружу сочились остатки мозга. У меня опять подкатила рвота. И в этот раз я не стал себя сдерживать.

Вытерев рукавом губы, я, шатаясь, побрёл к лагерю. В нём было тихо и пусто. Костёр только догорал. Я повернулся к месту стоянки корабликов. Там всё было тихо. Парни, которые остались спать в лодье, должны были уцелеть, значит, просто спят ещё.

А вот в лагере парней жалко. Я по-прежнему ощущал поток преобразованной энергии от них к своему ядру. Недавняя смерть служила для меня источником жизни.

— Ника, выключи уже этот модуль вампирский. И так тошно, а тут я вроде как своими боевыми товарищами питаюсь.

— Как скажешь. Но энергии у тебя сейчас прям кот наплакал. А ты ещё хотел с войском Святополка один воевать.

— Не смешно! — вздохнул я. — Делать что теперь?

Ещё раз оглядев мёртвый лагерь, я вдруг услышал сбоку в кустах шевеление.

— Княже? А что это тут?

Прапорщик Норвик Амундсон выбрался из кустов и удивлённо озирался по сторонам.

— Ты откуда? — поинтересовался я.

— Так это, по нужде прихватило, я и того… А тут чего?

Я только головой покачал.

— Напали на нас.

Потом я вдруг вспомнил про лежащего на берегу синта.

— Ника? А что с Алёшей?

— В стазисе. Пока энергии не накопит, так и будет лежать.

— Долго?

— Если на алтарь его положить и все каналы открыть, то недолго. А так — понятия не имею.

— Как Илья Муромец на печи — тридцать лет и три года?

— Может, и больше.

Значит, надо его тащить во Вручий. Но потом я спохватился.

— А тут поблизости нет капищ каких-нибудь? У синта же были карты какие-то в памяти? Ты же их скопировала?

— Поблизости нету. Есть одно выше по Припяти. Почти в том же месте, где потом вашу Чернобыльскую атомную станцию будут строить в будущем. Смешно?

— Не особо. Это значит выше стрелки с Ужом. А навстречу Святополк идёт и в любой момент может появиться.

— Значит, тебе надо торопиться.

Я повернулся к Норвику.

— Вот что, прапорщик, буди парней, кто жив остался, соберите тут всё и сложите мёртвых в малую лодью для тризны. Хоронить их некогда, поэтому сожжём прямо так. Потом берите всё, что унести можно, грузите во вторую лодью, и будем уходить. Только быстро это всё сделать надо.

Варяг подорвался тут же выполнять приказ, с удивлением разглядывая покойников в лагере. А я опять спустился к берегу.

С запасом энергии я, конечно, облажался. Мешок зарядных камней Шастуну отдал, а себе даже пары штук не оставил. Понадеялся, что до моего внутреннего источника не доберутся. А тут такое цунами. Все амулеты тоже в ноль разряжены.

Забирать энергию у трупов как-то западло. Как бы потом не привыкнуть и не стать энергетическим вампиром. Я понимаю, что не я их убил, но всё равно внутри прям кошки скребутся, как подумаю, что я тут из них души высасываю.

После того как я размазал упыря, увешанного боевыми амулетами, у старого волхва мог и приступ случиться. Он ведь с ним в жёсткой связке как с аватаром выступал. Хоть бы, хоть бы! Но надеяться на инсульт для старичка не приходится. Надо всё равно разбираться с ним самому.

Итак, если я поверну к Вручию. Во-первых, этот старый козёл Горемысл может послать погоню. А у меня сейчас энергия ядра почти на нуле. Во-вторых, Святополк точно ударит по Киеву, не дожидаясь уже своего тестя. Тем более наверняка ведь уже как-то знает, что войск у того не осталось. И Горемысл с ним. Тварь такая! Впрочем, одних рисков первого варианта мне вполне достаточно. Надо плыть к алтарю, который в будущем Чернобыле стоит.

Я кивнул подбежавшим ко мне двум взъерошенным гридням на тело Алёши.

— Этот жив, но крепко спит. Тащите в лодью его.

И уже глядя в спину гридням, нёсшим тушку синта, я вспомнил про баюн-камень, который отправил старому пердуну в подарок. Наверняка ведь он его с собой в сундуке таскает, а там энергии ещё дохрена. А связаться с ним я могу и через Нику.

…

Из Мозы до стрелки с Днепром плыть по течению Припяти на лодьях было не больше двух суток. А потому и отплытие дружины князя Святополка Горемысл оттягивал до последнего, чтобы подгадать к оговорённому с князем Илиёй времени встречи.

На ночь причалили к берегу и приготовились ко сну. Плыть в тумане по извилистой протоке было небезопасно. Но для старого волхва это было вполне ожидаемо.

Повесив амулеты на труп Елисея, которого сам день назад и убил ещё в Мозе с соблюдением всех ритуалов, Горемысл уселся поудобнее в лодье, приказав своим личным холопам к себе никого не подпускать. Даже если сам князь придёт и потребует встречи.

Активировав руны управления нежитью, он вошёл в транс и поднялся уже в теле упыря. Легко запрыгнул в лодку и, миновав предупреждённые заранее дозоры, начал грести вниз по течению. Упырю не нужно было отдыхать и даже дышать, поэтому уже к рассвету лодка была на месте.

Едва вступив на берег, он сразу же запустил «дыхание Бога» в сторону стоящих на берегу Илии и какого-то здоровенного парня. Оба уже упали через несколько секунд, но амулет быстро разрядился, вложив всю свою энергию в этот один удар.

Но Илия почему-то был ещё жив.

Подойдя к нему ближе, Горемысл с удивлением посмотрел на совсем ещё молодого парня, который странным образом смог противостоять его амулету. Волхв через упыря отчётливо ощутил запах смерти, который начал растекаться в стороны из лагеря Илии. Там точно все были мертвы. Но ни князь, ни его спутник такого запаха не источали.

Илия даже заговорил с ним, пытаясь оттянуть свою неминуемую кончину. Но когда Горемысл поднялся, чтобы наконец добить дерзкого юнца, всё вдруг закончилось. Связь прервалась внезапно, и, открыв глаза, он увидел себя сидящим в лодье, всего измазанного собственной блевотиной. Управление нежитью всегда давалось ему нелегко, и всегда он блевал. Но тут из-за такого резкого разрыва у него сильно закружилась голова, и его снова стошнило.

Как так? Что произошло?

Он ведь точно чувствовал, что энергии в парне не осталось совсем. Как тогда он смог?

Горемысл с трудом поднялся на ноги, пытаясь утереть губы, мокрые от рвоты, и привести в порядок голову.

Силён, мальчик!

А ведь когда два его ученика, Никодим и Левша, прислали ворона с сообщением о почти полном разгроме войска польского князя, Горемысл сначала не поверил.

Они писали, что какая-то девка устояла под их совместным ударом «десницы Сварога» и даже умудрилась запустить в них какой-то свой звуковой артефакт страшной силы. Болеслава с той бойни спасти им удалось только чудом. Левша успел активировать свой звуковой амулет, и им внезапно стало легче под его прикрытием. Часть разрушающего сознание звука утратила свою силу, и они смогли уйти. Но войско погибло, уничтожив само себя.

А сейчас Горемысл вспомнил ту девку.

Чернявая, стройная, красивая.

А ведь у него тогда мелькнула было мысль, что девка эта та самая. Кто ещё мог пережить удар «десницей Перуна»? Но она ведь была в ученицах у Корнея. А тот ему ничего не сказал. Не может быть, чтобы Заболотный его предал.

Но складывать в уме два плюс два волхв умел. Если Илие служит та самая девка, которая вроде бы как погибла при пожаре в деревушке под Киевом семь лет назад, то это многое объясняет. Ведь не зря же он тогда все деньги и силы бросил на её поиски. И в долги влез такие дикие, лишь бы найти её, последнего аватара греческой богини Победы, которая, по слухам, была живым хранителем того самого ключа власти князя Володимира.

В эту легенду волхв верил. Сам допрашивал многих из тех, кто видел ту девку с синим нимбом над головой. Вот только когда встретил, нимба не разглядел. Потому и оплошал.

Выходит, Илия нашёл ключ? А к чему тогда все эти ненужные пляски? Мог бы просто закрыть княжество от ворогов и спокойно править в Киеве самому. Выходит, не нашёл? Или не знает, как пользоваться? Он ведь где-то в глуши рос, некому его учить было. Мирослав сгинул после смерти князя Святослава. Радомир тоже куда-то пропал. Стало быть, та девка его всему и научила? Только вот про ключ пока почему-то не сказала?

Не сходится как-то.

На берегу уже вовсю шевелилось войско, грузилось на кораблики и плоты. Подошедшее недавно подкрепление от тестя Святополк тащил за собой по воде именно на плотах. Вниз по течению это было легко, но требовало определённой координации действий с лодками, которые шли впереди.

Перекусывали на ходу, князь торопил сильно. Он ведь ещё не знал, что от войска его тестя остались только несколько человек живыми. И никакой подмоги с запада уже не будет. Если только печенеги успеют подойти к шапочному разбору. Но на них тоже особой надежды не было.

Горемысл вдруг отчётливо осознал, что ничего хорошего их впереди на ждёт. Если у этого древлянского сопляка в помощницах аватар древнего бога, то скорее всего у Святополка ничего не получится. Даже с его помощью. Илия умеет обороняться от «дыхания Бога» и «десницы Перуна», а это значит, что простым смертным сладить с ним будет невозможно.

Как только ветерок разогнал туман с реки, все уже готовы были к отплытию.

От тяжких мыслей волхва отвлёк окрик Святополка:

— Ну что, Горемысл, пора отчаливать? — князь ступил в лодью и махнул рукой гребцам.

И в этот момент из сундука, где волхв схоронил подарок того самого молодого князя, баюн-камень для разговоров на расстоянии, послышался громкий и отчётливый смех.

Толстый слой рухляди, которой Горемысл прикрыл этот камешек, абсолютно не помешал всем, кто был в лодье, услышать этот издевательский хохот.

Князь Святополк обернулся на волхва и удивлённо приподнял бровь, пытаясь угадать источник шума.

— Ну что, волхв, раз ты не последовал моим словам, то теперь настала моя очередь шутки шутить! Передавай привет моему дядюшке и своим старым богам, старый ты хрыч! — громко проговорил князь Илия из недр сундука. А потом опять засмеялся и прокричал: — А теперь ДИСКОТЕКА!

…

…