— Никого я к тебе, княже, не посылал ни с каким посланием, — епископ Леонид ушёл в отказ, и это заставило меня задуматься о том, кем же был тот монах, который пытался использовать амулет ментального воздействия на моих дружинниках.

— Ну, может, перепутали чего, — я пожал плечами.

Ну а какой смысл был сейчас выпытывать у Лёни подробности того, чего не было.

— Так вы готовы отвечать на мои вопросы? — я уселся на скамейку и положил руки на стол.

В келье на подворье братства передо мной сидели трое: епископ Леонид, отец Анатолий и третий. Мне его пока не представили, но я и так уже знал, что это их местный глава «инквизиции», то есть боевого отряда братства, отец Капитон. Главный «ведьмак» всея Руси. Суровый дядька, который смотрел на меня сейчас так, словно искал, куда бы сподручнее в меня нож воткнуть.

Отец Анатолий при этом выглядел как побитый пёс. Он вздыхал и обильно потел. Держать в себе мою тайну ему было крайне тяжко. И он как бы молча извинялся за своих товарищей, которые в своём слепом неведении так дерзко могли разговаривать с посланцем самого Господа.

— А что ты хочешь знать, княже? — епископ даже не представил мне никого и начал первым задавать вопросы.

— А вопрос у меня был пока один: что вы знаете о местонахождении ключа власти моего деда, князя Володимира?

— Ничего, — просто ответил он мне, усмехнулся и замолчал.

— Ну, тогда и говорить не о чем, — я встал и развернулся, намереваясь выйти в дверь.

— Погоди, княже, — на этот раз голос подал Капитон. — У нас к тебе разговор есть.

— Не интересно, — проговорил я через спину и потянулся к дверной ручке.

— Про братьев Никиту с Добрыней вопросы тебе хотим задать, — продолжил ведьмак.

— А с чего ты взял, Капитоша, что я на твои вопросы отвечать буду, если вы на мои отвечать не желаете? — я остановился и опять развернулся к ним.

Мужик слегка побледнел и посмотрел на епископа. Тот отрицательно помотал головой. Отец Анатолий повторил за ним.

— А откуда ты, княже, знаешь, как меня зовут? — ведьмак покашлял, выражая некоторое волнение от осознания того, что его инкогнито тут так быстро раскрыто. Ведь сам он всем представлялся как епископ Антиохий.

Я покачал головой и вздохнул. После чего опять отвернулся и вышел в дверь. А Ника через амулет на отце Анатолии продолжала мне транслировать всё происходящее в келье после моего ухода.

— Это как? — отец Капитон, видимо, был не на шутку взволнован. — Если вы ему ничего не говорили, откуда тогда он меня знает?

— Может, Никита с Добрыней ему тебя описали? — высказал предположение Леонид.

— Они тоже меня как отца Антиохия знали.

— Тогда не знаю, — подвёл итог размышлениям на эту тему епископ. — Меня другое больше волнует. Откуда он про ключ власти узнал?

Пауза. Видимо, переглядываются там они.

— И что нам теперь делать? — это опять Леонид.

— После явления иконы чудотворной народ явно за Ярославом идти готов. Если уж и Илия с ним, — это Капитон. — Может, тогда нам не стоит слушать Горемысла и поддерживать Святополка в его притязаниях на киевский стол?

А митрополит, интересно, знает, что братство ранее за Святополка тему тянуло? Или его в неведении держали?

— У Болеслава войско — не чета Ярославову. Если битва будет, поляки точно верх возьмут. Тут Горемысл прав, — продолжил Леонид. — Если только Ярослав не успеет новые отряды варягов нанять для защиты Киева.

— Погоди с Ярославом, что нам с Илиёй делать? — опять вступил Капитон. — Ты амулеты на нём видел?

— И что? Обычные старые обереги.

— В том-то и дело, что не обычные. Отец Анатолий? А ты чего молчишь? Ты же у нас видящий! Что скажешь?

Пауза. Видимо, старец пытается как-то сформулировать мысли так, чтобы и меня не подставить, и самому не подставиться.

— Князь Илия — очень необычный молодой человек, — наконец выдал он. — Я бы советовал к нему прислушаться.

А вот это уже было лишним. Совета по этому поводу от него, похоже, никто не ожидал.

— Ты, отец Анатолий, в братстве уже давно и иногда даже дельные мысли излагаешь. Но кого нам слушать, а кого нет, мы сами решать будем. Твоё дело — видеть суть человека. Врёт он нам или нет, — епископ Леонид говорил хоть и спокойно, но явно был раздражён.

— Так а что он там соврать-то мог, коли он на ваши вопросы и не отвечал вовсе?

Опять пауза. Все пытались, видимо, заново переосмыслить нашу беседу. Отвечать вопросом на вопрос я тоже хорошо умею.

…

Я вышел на улицу, и вокруг меня сразу сомкнулись мои провожатые. Народ на улице расступался и кланялся. Некоторые крестились при виде знамени, которое впереди нас нёс прапорщик. Варяг был безмерно горд порученной ему задачей и не собирался передавать стяг никому другому.

Значит, пока с братством не договорился. Ну, не беда. Главное — процесс уже пошёл, и в Киев, по слухам, начали стекаться паломники из окрестных деревень, дабы прикоснуться к иконе чудотворной. А там и у братства по отношению ко мне мнение поменяется. И не нужно будет никому опять никакие печати Творца демонстрировать, дабы не вызывать лишний религиозный ажиотаж.

Только вот ажиотаж, похоже, уже возник и так.

У ворот моего постоялого двора скопилась небольшая толпа весьма таких хорошо одетых мужиков и баб. Никак, гости пожаловали с визитом вежливости. Ну и что, что не званые. Тут с этим было проще. Не надо даже напрашиваться — просто пришёл и всё. А принять гостя — дело богоугодное. Так что придётся как-то выкручиваться.

Едва завидев издали мой кортеж, толпа зашевелилась, и вперёд вышли двое ярких представителей старых родов, которые совсем недавно на пиру у князя поднимали тосты за моё здоровье. Может, они просто опохмелиться зашли? Но нет, вон и девок с собой притащили. Дочерей, похоже. Свататься, что ли, привели? Или сперва просто чисто посмотреть?

Я всем приветливо улыбнулся и помахал рукой. А сам лихорадочно соображал, чем мне их кормить и поить. Корчма же у меня не работает пока. Только дружина да работники мои там питаются. А тут гости не простые, их обычной кашей не покормишь, обидеться ещё могут.

— Колыван, — проговорил я тихо в амулет, незаметно зажав его в руке. — Ты видел, что к нам тут гости пожаловали дорогие? Чем кормить будем?

— Княже, — прошуршало из амулета, — я уже послал на торг за двумя поросями, скоро будут. А пока сбитнем можем их угостить и калачами медовыми.

— Ну, хоть что-то!

Я улыбнулся и пошёл по рукам. В прямом смысле, руки пошёл пожимать гостям дорогим. А они и впрямь мне дочек своих представлять начали наперебой. А я всё пытался вспомнить, когда это я вчера на пиру у князя сболтнул, что не женат и ищу себе невесту. И не вспомнил.

— Не говорил ты ничего такого, — подтвердила мне Ника. — А вот князь сболтнул, находясь уже в подпитии, что за такого молодца теперь надо обязательно «прынцессу заморскую замуж звать». Это прям цитата, если что.

— Ну, дядя, угодил. И как теперь от них отмахиваться? Обидятся же?

— А ты женись сразу на всех. Тогда никто и обижаться не будет.

— Очень смешно! — я вздохнул и сделал широкий жест рукой, приглашая всех в корчму.

— Ульрих, — подозвал я десятника, — никого больше не пускайте. И за порядком следи.

— Само собой, княже, — кивнул варяг и пошёл расставлять людей.

Ну, значит, сегодня делаем день открытых дверей. Придётся корчму раньше времени запускать в работу.

…

Я сел за дальний стол, по-прежнему мило улыбаясь. У меня как будто юбилей был, все такие радостные и отзывчивые вокруг. И девки такие румяные и аппетитные во всех местах, и глазки мне так строят.

Городской старейшина Валаам Тихий с женой и тремя дочерьми периодически метал из глаз молнии в сторону Романа Рощина, одного из богатейших мужей Киева, который тоже решил подсуетиться и протолкнуть хотя бы одну из двух своих великовозрастных дочек поближе к княжьей постели. Конкуренты так и сверлили друг друга недоверчивыми взглядами, пока представляли мне своих красавиц, и подарки дарили. А красавицы были как на подбор: бровями чёрные, косами длинными, румяные, как «Марфушеньки-душеньки», и талиями в два обхвата. Прям кровь с молоком. По местным представлениям о красоте и достатке у меня просто не было никаких шансов отказаться от такого заманчивого предложения.

Потом я вдруг встретился глазами с выглянувшей из кухни Еленой. Матрёна с её ревностью как-то сразу вышла в аутсайдеры этой гонки за моё мужское достоинство. Подумалось, что Елена ведь так хорошо умеет работать ножами… Я встряхнул головой, отгоняя это жуткое наваждение, и опять улыбнулся гостям. Но уже как-то без прежнего благодушного настроения. Ничего личного. Это политика.

Девки Ваньшины из кухни уже натаскали на столы кружки и разлили сбитень. А красавицы румяные потянулись за свежими кренделями с мёдом.

— Дорогие мои! — я встал наконец из-за стола и обратился к гостям, которые расселись за разные столы и продолжали играть в гляделки между собой. — Благодарю вас всех за такое внимание ко мне и моему скромному вкладу в лоно нашей матери-церкви во славу Господа.

Все дружно перекрестились.

— Хочу поблагодарить хозяина этой уютной корчмы, что собрала и приютила нас всех вместе сегодня, за веру в то, что все, кто сегодня посетил это заведение в день его открытия, будут приходить сюда часто и станут здесь самыми щедрыми желанными гостями.

Я и так хотел постоялый двор Колывану отдать в качестве подарка на их с Матрёной свадьбу. А теперь уж и деваться некуда.

— А теперь, пока нам готовят горячее к нашему сегодняшнему праздничному столу, хочу показать вам одну заморскую диковинку и приглашаю всех потанцевать!

На стенах зала одновременно загорелись восемь ярких светильников, а под потолком заиграла плясовая.

Все почти синхронно заозирались по сторонам и начали креститься. Какая всё же у них тут одинаковая реакция на чудеса.

Я махнул рукой, и четверо моих охранников скинули с себя перевязи с мечами и вышли в центр зала. Как ранее и репетировали, они начали выделывать лихие коленца в такт музыке. До парней Сигурда, которые во Вручии уже давно в этом деле сильно поднаторели, им было, конечно, далеко. Но основной посыл гостям они дали знатный, выведя их из ступора и заставив отчаянно топтать пол ногами в заводном ритме «народной» песни. К началу третьей композиции народ уже разошёлся вовсю. Девки поскидывали с себя шубы и начали наперебой вертеться и двигать всеми частями тела, вызывая у их пожилых отцов приступы отчаянного стыда за такое распутство. Ровно до того момента, пока они сами не затаскивались бабами в пляс.

Я сидел на скамье и только постукивал ладонями по столешнице, фиксируя, как Ника вешает на кого может звуковые метки и тут же снимает с них жизненные и эмоциональные показатели с матриц сознания. На обоих отцах семейств висели защитные амулеты с чуровыми сетками. А бабы и девки пришли без волховских гаджетов, но это не значит, что они были бедными и незащищёнными. Просто идти на смотрины к князю, выражая ему свою добрую волю и при этом прикрываясь волшбой, некоторые для себя посчитали невместным. И правильно делали. Они ведь наверняка уже наслышаны были про то, что князь Илия и сам в этом деле не прост. Вон, какие амулеты у него у самого на шее висят… В смысле — у меня…

После третьей плясовой я выключил баюн-камень и пригласил распаренных танцами гостей обратно к столам, на которые Матрёна с девками уже вынесли горячие блюда из рыбы и птицы.

— Ух, княже, хороша диковинка, — Валаам едва отдышался. — Это тот самый баюн-камень, о котором столько слухов по городу ходит?

— А что за слухи? Я и не слышал.

— Ну как же? Сказывают, у князя Илии, кроме иконы чудотворной, ещё чудес всяких множество. И светильники эти, — он махнул рукой на стены, — и горюч-камни, и баюны. Мне дочери чуть всю плешь не проели от любопытства, пока не согласился нарушить твой покой и не прийти сюда. Ты уж извини, княже, что так мы зашли без спросу, сам понимаешь — молодым девкам страсть как хотелось поближе с тобой познакомиться.

— И мои всё твердили, — вступил Рощин, — что уж и спать не могут, всё о тебе, княже, думают.

Ну, понеслась!

Девки зарделись, тяжело дыша после танца, а сами так глазками в мою сторону и сверкают.

И как теперь выкрутиться, чтобы не обидеть никого? Подарки всем подарить? Так завтра тут целая толпа набежит на халяву камешки мои требовать.

И Ника молчит.

— А что я тебе тут подскажу? Жениться на всех девках ты же не хочешь. Сам теперь выкручивайся!

Спасение пришло внезапно, откуда не ждали.

В корчму зашёл Ульрих, поклонился и объявил:

— Княжна Мстислава Володимировна к князю Илие Святославовичу.

И тут же вслед за ним в дверях показалась тётушка. Румяная и улыбчивая.

Спасительница моя!

…

Вот вроде и амулетов понаделал разных защитных, и свою личную защиту выстроил с учётом максимального количества угроз здоровью. А против женского насилия ни одного алгоритма так и не нашёл. Окрутят, охомутают, запутают и виноватым сделают. И никакие чуровы сетки не помогут. Пусть они хоть десятикратно комбинированные и навороченные.

В голове уже начинали метаться разные варианты выхода из этой засады, где меня со всех сторон офлажковали, как волка, и выхода не оставили, как только признать полную капитуляцию и выбрать кого-то из местных красавиц. Я и срочное дело придумал, по которому мне надо внезапно выйти на улицу… и пропасть с концами. И даже на войну уже почти собрался. Пока не придумал на какую, но точно далёкую и кровавую. Лишь бы выпустили из Киева…

Но тётка разрулила всё сама быстро и очень ловко. Просто подсела ко мне и завела разговор о погоде и предстоящих планах на торговлю волшебными камнями.

Перебивать княжну никто не посмел. А болтать тётка умела долго и ни о чём, постепенно снижая накал страстей и напор девок в мою сторону. А потом и поросят принесли. Румяных, да с яблоками мочёными прошлогодними. Ну народ и захрустел челюстями, уже смирившись, что бабская атака на князя в этот раз у них сорвалась, не достигнув нужного результата.

А тётушка только посмеивалась и поглядывала на гостей время от времени, наслаждаясь моей неловкостью и смущением.

Когда остатки поросят уже были обглоданы полностью, гости, так и не дождавшись ухода Мстиславы, сами начали откланиваться.

— Ну что, племяш, — она вновь улыбнулась. — Не ожидал, что насядут на тебя так сразу?

— Не ожидал, — я развёл руками и вздохнул. — Благодарствую тебе, тётушка!

— Им палец в рот не клади, руку всю откусят сразу. Это хорошо, что только двое пока так быстро сообразили и место это нашли, где ты проживаешь. А ещё пятеро ведь к твоему отчему дому пошли.

Блин. Во где реальная засада была!

Это я ещё легко отделался, получается?

— Только они ведь тебя в покое не оставят, — Мстислава покачала головой. — Надо тебе невесту срочно выбирать.

— Прямо срочно? — я как-то приуныл.

— Всегда так было: кто из родов к князю в род входит, у того и выгоды больше. Ты думаешь, почему отец мой, князь Володимир, на царьградскую принцессу позарился? Уж точно не из-за её красоты неописуемой. Страшная она была, жуть. Но зато меж родами своими разлада больше не было. Но как она умерла, всё опять тогда вернулось к прежнему. Ведь отчего Брячислав до сих пор на Киев косо смотрит?

— Отчего?

— От того, что князья Полоцкие после свадьбы отца стали не главными в роду Рюриковичей.

— Но ты ведь тоже из полоцких. Да и Ярослав. Чего им с Брячиславом делить?

— Ну, если только власть, — она усмехнулась. — Ты ещё слишком юный, чтобы влезать во всю эту семейную политику. Но иногда мне кажется, что ты задаёшь слишком взрослые вопросы.

Я посмотрел на неё внимательно.

— Пожалуй, ты права.

— Женишься?

— Обязательно, — кивнул я. — Когда-нибудь. На княжне заморской. Обязательно красавице и с огромным приданым. А пока и других дел полно. Ты есть хочешь? А то за этими разговорами я тебя и не накормил толком. Надо же мне как-то тебя за спасение отблагодарить.

Она вытащила откуда-то из складок своего сарафана баюн-камень.

— Ты обещал его переделать, чтобы можно было песни выбирать из тех, которые любы. Вот, принесла.

Я с улыбкой положил на камешек руку.

— Готово. Как пользоваться, помнишь?

— Как такое забыть? — она опять улыбнулась.

Повезло мне с тёткой. И умна, и красива, и с чувством юмора всё в порядке.

Я встряхнул головой. На тётках тут жениться не принято ещё. Тут вам не будущая просвещённая Европа с её папской диспенсацией, разрешающей браки между близкими родственниками царских кровей. Там и испанские Габсбурги, и королева Виктория отличились. Я помню ещё сильно удивлялся, когда читал, что наши Николай II и его жена были троюродными братом и сестрой. Вот ведь угораздило. Тьфу-тьфу-тьфу!

Я посмотрел в сторону кухни. Ленку не увидел, но она точно была где-то там. И, наверняка, всё слышала.

…

…