Я открыл дверь и уткнулся в двух дружинников, спящих на полу. Так-то сон на посту — это практически сразу волчий билет на вылет из дружины. Но тут парни не виноваты. Это просто их слишком самоуверенный князь накосячил с защитными амулетами.

— Хорошо, что не убил, упырь проклятый. Точнее, его оператор, но тоже тот ещё упырь. Видимо, торопился до меня добраться. Ника, дай-ка парням в метки будильник.

Бойцы на полу встрепенулись от небольшого импульса прямо в кости и тут же вскочили с пола, пытаясь сориентироваться в пространстве.

— Спокойно, парни, — я поднял руки. — Учебная тревога! Хвалю за стойкость!

— Благодарствуем, княже! — оба вытянулись, но продолжали недоумённо переглядываться.

— Там у меня в спальне труп лежит. Тоже учебный. Вынести и закопать где-нибудь подальше.

— Будет сделано, княже, — на этот раз они уже смотрели на меня увереннее. Раз задачу поставил, значит, не злюсь, что нашёл их валяющимися на полу.

Я похлопал по карману, куда положил снятый с упыря зарядный камень, и пошёл дальше по стрелочке, которую мне Ника выводила на сетчатку. После снятия с груди конструкта энергоэлемента тот рассыпался почти на глазах, превращаясь в бесформенную груду частей тела. Видимо, всё-таки не очень свежий труп оператору попался.

На воротах охрана не спала. Я кивнул парням и приказал открыть калитку.

— Княже? — десятник Роговолд подскочил, едва услышав, что я собираюсь выйти наружу. Луна закрылась тучками, и на улице за воротами была жуткая темень.

— Ничего, я быстро вернусь, — попытался успокоить я его.

Но тот уже свистнул, и из амбара, который я приспособил под казарму для дежурного десятка, шустро выбежали бойцы, взяв меня в коробочку.

Сам ведь научил, теперь вот без охраны никуда.

— Ладно уж, — махнул я рукой. — Пошли все вместе.

И мы вышли за ворота.

…

Интересно, а ведьмаки, которых Леонид приставил следить за моим домом, тоже проворонили злодеев или специально их пропустили?

Я огляделся по сторонам в поисках ответа на вопрос.

— Вон, за углом лежат, — прошелестела Ника. — Не спят. Бдят. Молодцы.

— Понаберут по объявлению, — буркнул я вслух, — а потом князья страдают…

— Что, княже? — Роговолд подошёл ближе.

— Ничего. Быстрее пошли.

Я ускорил шаг, и мы припустили почти бегом в темноте в известном только Нике направлении.

За три дома от моего забора в переулке стоял Алёша. У его ног лежали два тела.

Я включил прихваченный из дома светильник и поднял его повыше, чтобы осмотреть общую картину. Охрана сразу же окружила нас, выставив перед собой копья и с опаской вглядываясь в окружающую темноту.

— Живы? — поинтересовался я.

— Один жив, — подтвердила Ника словами Алёши. — Второй уже труп. Этот его и порешил. И даже начал уже поднимать. Но я вовремя успел.

Я оглядел сперва мертвеца, а потом перевёл взгляд на оператора. Убил специально, чтобы потом поднять и погоню с помощью этого зомби задержать? Или чтобы свидетелей не оставлять?

— Забирайте их и пошли обратно. Дома поговорим.

Алёша взвалил тело на плечо. Второго подхватили парни Роговолда. И мы быстрым шагом пошли обратно.

— А ты как тут оказался-то? — услышал я за спиной тихий шёпот одного из гридней с вопросом к Алёше.

— Служба у меня такая, — сухо ответил Алёша. Хотя я ожидал услышать что-то типа: «Стреляли», но Ника явно была не настроена сейчас шутить.

Войдя в ворота, труп сразу замотали в мешковину и отнесли в сарай. Потом с ним разберусь. Сейчас интереснее было поболтать со вторым злодеем-некромантом. Амулеты все с него Алёша уже снял и выложил передо мной на столе. А самого терпилу привязали к скамейке. Ника отслеживала его жизненные показатели, но я и сам видел, что мужик уже очнулся и просто продолжает притворяться бесчувственным.

Небольшой инфразвуковой удар по костям скелета быстро привёл его в чувство, и он забился в конвульсиях, широко раскрыв глаза.

Пытать людей я никогда не любил. Всегда всё повторялось по одному и тому же сценарию. Сперва отнекиваются, потом врут, потом клянутся, потом снова врут. Скукота.

— Как тебя зовут? — спросил я, пытаясь подавить зевок. Всё-таки выспаться нормально мне так и не дали.

— Ермолай, — сквозь зубы выдавил злодей.

— Врёшь, — всё так же тоскливо проговорил я. — Но мне это и не важно. Важно другое: хочешь ты жить или нет? Или предпочитаешь сдохнуть, а потом подняться в виде упыря? Желаешь сам занять место своих игрушек?

Он закатил глаза и начал шептать какую-то молитву. Или заклинание? Вокруг его головы появились обрывки рун, которые начали хоровод. Но как-то вяленько. Без огонька. Я даже разбираться не стал, чего он там такое кастовать удумал. Просто поломал его код, убрав оттуда ключевые руны. И покачал головой.

— Откуда ж такой идиот на мою голову взялся? Вот хоть бы раз кто-нибудь чисто ради разнообразия сразу же сотрудничать согласился! Обязательно надо повыкобениваться и силой поменяться? Может, просто поговорим?

— Не о чем мне с демоном говорить. Будь ты проклят, слуга Сатанаила нечестивого! Против силы Бога тебе не совладать!

Ну, это уже кое-что. Не наврал Лёня. Богомильцы по мою душу пожаловали.

— А вот скажи мне, Ермолай, в чём сила? Я вот думаю, что сила в правде! Вот если вы верите, что всех людей Сатанаил создал, а не Господь Бог, а вы такие противники этого вашего создателя, то по вашей правде вам всем надо повеситься на первом же суку, дабы ему удовольствия вашими грешными телами не доставлять. А вы с какого-то перепугу ещё живы. Да удумали мертвецов поднимать и злодеяния их руками совершать. Как-то не по-божески это. Выходит, нет в вас правды? А?

— Есть! — выплюнул он, при этом сильно покраснев от напряжения мысли. — Есть в нас Бог. Душа от Бога нам дадена. И только она одна важна! А коли Господь забрал её из тела, то и потом управлять им нам завещал, как инструментом в руках его. Дабы карать отродья Сатанаиловы его же созданиями.

О, как загнул! Не первый раз, наверняка, истину эту вещает — прям от зубов отлетают слова заученные.

— И это сам Господь вас, таких праведных, надоумил своих же братьев по вере ножами резать, дабы их тела использовать потом как эти самые инструменты?

— Хулишь слово Божие, лишь истинным праведникам открытое? Гореть тебе вечно в огне гнева Господня.

Мда-а-а, не получится у нас, похоже, разговора по душам. Фанатик.

Значит, пора уже и поспать.

— Ника, чисто для профилактики, до утра его попытай. Только без увечий и чтобы умом не тронулся. Может, поразговорчивее утром будет.

Стоящий рядом Алёша молча коротко кивнул и поднял богомильца на ноги. После чего одним слитным движением взвалил его на плечо и понёс в тот же сарай, где до этого трупу голову отрезал. Зачем отрезал? А на всякий случай. Чтобы вдруг не вскочил и не стал убивать тут всех подряд.

…

Поспать нормально в эту ночь мне так и не дали. Едва глаза прикрыл, Ника тренькнула, привлекая моё внимание и прогоняя остатки сна уже насовсем.

— Десяток Мирко на ночёвке попытались манком лошадей увести у поляков. Только они все стреноженные были или привязанные у коновязей. Далеко лошадки не ушли.

— Сами как?

— Ушли. Но поляки сильно всполошились.

— Блин. Ну, первый блин комом. Это всё-таки не печенеги в степи, где лошадки на вольном выпасе ночью ходят.

Я взял в руку переговорный амулет и набрал Мирко.

Десятник ответил сразу.

— Княже? Мы…

— Знаю. Подманить не получилось. Вы далеко ушли?

— Пару поприщ. Собак у них нет.

— Возвращайтесь обратно и попробуйте теперь дискотеку. Поменьше поспят — поменьше пройдут.

— Понял, княже. Дискотека.

Я услышал, как он там аж хрюкнул от удовольствия.

Когда я показывал им этот трюк, двое из его десятка обделались прямо на плацу в детинце. Но над ними никто и не вздумал смеяться.

А когда я приделал к стреле наконечник из запрограммированного баюн-камня и запустил его в лес рядом с крепостью, все заранее присели и зажали уши, уже наученные горьким опытом. Обделаться никто не хотел.

Парни сперва было возмущались, что так издеваться над честными воинами грешно. Лучше просто убить. И при этом никто почему-то не разделял моего искреннего человеколюбия и христианской любви к ближнему. Коситься начали, как на зверя страшного. Будто это я там сам орал для устрашения врагов.

Я не знаю, откуда Ника откопала этот звук, больше похожий, в моём понимании, на рёв тираннозавра, но она почему-то называла его брачным зовом какого-то там саблезубого оленя. С добавлением инфразвука эффект слабительного на близкой дистанции был почти стопроцентным. А те, кто не обделывался сразу со страху, долго потом трясли челюстями и крестились.

Раз уж я толком не поспал, то и вам приятного сна, паны интервенты!

…

Рассвет я встретил в хорошем настроении. Ника сообщила, что пленный богомилец готов покаяться и рассказать всё как на духу. Учитывая, что никаких криков из сарая ночью никто не слышал, я сделал вполне естественный вывод, что он просто сам одумался и взялся за ум. А не Ника через Алёшеньку и звуковую метку пытала его самыми ужасными способами, не давая даже пикнуть от боли и ужаса. Хотя… Мне было откровенно пофиг. Я его не просил устраивать на меня охоту с использованием зомби. Так что кто не спрятался — мы идём к вам!

Я спокойно доел утреннюю яичницу с салом, посыпанную сверху зелёным лучком. Запил её горячим отваром из какого-то Матрёниного травяного сбора. Встал из-за стола и только после этого велел Нике привести ко мне злодея для душевной беседы.

— Демон! Убей меня! — сходу взмолился бедолага. — Я всё равно умру скоро. Только душу мою пожалей, смилуйся!

— Во дурак! — опять вздохнул я. — Алёша, где покаяние? Ты чего его привёл? — обратился я к синту. Но, естественно, чисто для антуража.

— Каюсь! — заорал богомилец как оглашенный и бухнулся на колени. — Всё скажу! Только душу не забирай!

Он со страхом покосился на Алёшу, который стоял невозмутимо чуть позади него и даже не сделал попытки поднять его обратно на ноги. Я такой команды не давал.

— Ника, ты его чем так напугала-то? Он же вон мне сейчас весь пол заляпает своими штанами обоссанными.

— Ну, подумаешь, пару раз цвет глаз Алёши поменяла. Чисто по приколу.

— Это на светящиеся в темноте которые? Вот ты садистка!

— Ой, и пошутить нельзя? Он никому не расскажет.

Я вздохнул. Увидеть ночью Алёшу со светящимися красными глазами — даже я бы испугался сильно. А тут — расшатанная психика религиозного фанатика. Жуть просто!

— Кто приказал упыря ко мне послать? — спросил я, как можно жёстче глядя ему в глаза. Я не знаю, как они там промеж себя ходячие трупы называют, но некромант меня понял и не переспрашивал.

— Старец Афтандил. Он и ритуал показал, и амулет дал нужный.

— Где он сейчас?

— Упырь? — богомилец подвис на секунду. — Так это… тут где-то.

— Старец твой где?

— Аааа… так это… не ведаю я.

— Алёша! — позвал я синта.

— Аааа… — уже с совершенно другой интонацией заверещал убийца. — Скит есть на болоте в пяти днях пути на восход.

— А конкретнее? Мне его по всем окрестным болотам бегать искать?

— Зачем бегать?

— Чтобы фотокарточку отдать, блин! — тихо проговорил я. А потом уже громче: — познакомиться хочу. Вдруг он меня на путь истинный наставит!

— Старец Афтандил наставит! Он и тебя, и этого твоего вия, — он кивнул в сторону Алёши, — вмиг представит на суд Божий!

— В смысле — убьёт?

Убийца закивал и улыбнулся.

— Ника, ну я же просил, чтобы не сбрендил он раньше времени! Блин.

— Не-не, Илюх. Это у него нормальное состояние. Он по жизни такой идиот. А может, это так влияет код слияния матрицы сознания с нежитью, — задумчиво проговорила она. — Чем больше оператор рулит упырём, тем быстрее его собственный мозг деградирует? Надо будет потом за тобой понаблюдать, если вдруг попрактиковаться с новыми модулями захочешь.

— Ну его нафиг, эти твои новые модули! — меня аж передёрнуло всего. — Чего мне с ним делать-то теперь? И правда бегать по болотам и искать скит этих богомильцев? Дел у меня мало, что ли?

— Ну, подожди, пока ещё кто-нибудь от них не появится и не попробует опять тебя убить. Может, тот больше знать будет.

— Ну… в принципе мысль вполне здравая. Плюнуть и забыть… Тоже вариант.

Я посмотрел на улыбающегося некроманта и махнул рукой.

— Прощай, Ермолай!

— Я Ропша, — ответил он. — Это отец у меня Ермолаем был. Убил я его.

Ну вот нахрена мне ещё подробности его семейной трагедии? Чтобы я ещё больше убедился, что оставлять в живых его нельзя? Так я и так уже не сомневаюсь в этом.

— Ника.

— Принято.

И Алёша вновь взвалил на плечо уже мёртвого убийцу и вынес за дверь. По-христиански этих богомильцев хоронить как-то неправильно, а сжигать — это ж вонь на всю улицу будет. Камень к ногам — и в Днепр. Быстро и без изысков.

…

Утренняя воскресная служба в Десятинной церкви прошла без особых приключений. Только уже в конце митрополит вдруг вспомнил, что ни разу меня не исповедовал. И пристал с этим: якобы перед походом на войну прям необходимо душу очистить, чтобы, значит, Господь в битве помог, если что. Людей убивать помог? Христиан? Но, стоя в церкви, настаивать на своей точке зрения на степень участия Господа в моих предстоящих баталиях я не стал. Ну, надо так надо.

Отойдя в сторонку, уже после того, как все прихожане покинули церковь и подались по своим воскресным делам, митрополит возложил на меня какую-то тряпку, красиво расшитую золотыми нитями, прочитал короткую молитву и приготовился слушать мои откровения.

Ну, значит, так как-то исповедь звучать должна:

— Убил я тут намедни одного упыря, некроманта и его помощника. Хотя нет, вру. Помощнику я только приказал голову отрезать уже мёртвому, а убил его тот самый подлый некромант. Который оказался из секты каких-то богомильцев. Еретик, короче. Так что вроде как и нету на мне греха никакого? Аминь!

Я пытался мысленно репетировать, но едва открыл рот, как митрополит меня перебил:

— Ведаю я, что на зимнике по дороге в Киев ты четверых людей смерти предал. И кто-то тут слухи распускал, что, дескать, то были старцы праведные и что икону ты чудотворную у них отобрал.

— Епископа Антиохия точно кто-то ввёл в заблуждение, — тихо ответил я. — Икона эта отцу моему Святославу Володимировичу принадлежала.

— Только её никто никогда до тебя во Вручии не видел, — блеснул своими знаниями митрополит. — Епископ Анастас людей во Вручий специально посылал, чтобы разузнать там побольше об иконе чудотворной. А там все ни сном ни духом про то.

— Так ведь хранилась она в семейной часовне, которую батюшка аккурат перед смертью построил.

— И где же та часовня стоит? В крепости никто про то тоже не ведает.

И что сказать?

— Ника, помогай давай! Видишь ведь, не вывожу я один такой допрос!

— Скажи, что это не его собачье дело!

— НИКА! Не время для шуток!

— Ну так и скажи правду. Что в этом такого страшного-то? Там всего шесть икон осталось. И та, с Еленой твоей во всей красе, с синим нимбом.

— Место то тайное. Только для членов семьи доступное, — попытался перефразировать я Никину откровенно хреновую подсказку. Рассказывать про подземную часовню митрополиту точно не стоило. Прицепится ведь, потом не отстанет.

— Тайное? — уточнил митрополит, пытаясь рассмотреть выражение моего лица под тряпкой на голове. — А ещё что там было?

Ну вот! Я же говорил! Точнее, думал.

— Больше ничего, отче. Я потому и взял её с собой в Киев, что это единственное послание мне от покойного отца досталось.

— Похвально, сын мой, что ты так об отцовском наследии озаботился. И ещё более похвально, что не стал его таить, а явил люду киевскому, дабы и они могли прикоснуться к святыне.

Уффф! Отмазался?

— Есть ли грехи за тобой вольные или невольные, о коих ты у Господа прощения просить хочешь? — вернулся он к основной линии исповеди.

Речь про упыря и некроманта как-то уже для меня перестала быть актуальной. Поэтому я просто склонил голову и проговорил:

— Уверен, отче, что Господь всевидящий лучше меня самого знает о всех грехах моих. Я их все осознаю и молю Господа простить мне все пригрешения!

Митрополит на секунду завис, видимо пытаясь понять, как ему поступить с отпущением безымянных грехов оптом. Но потом всё же не стал жестить и перекрестил меня.

— Ступай с Богом, сын мой, и не греши! — он снял с меня тряпку и слегка поклонился.

Я тоже перекрестился и тихонько вышел из церкви.

Отмазался.

А с Капитошей, он же епископ Антиохий, он же главный ведьмак всея Руси, он же сплетник и стукач, надо будет всё-таки мне поговорить по душам. Я про него ведь уже и думать забыл. Но если уж и митрополит тему завёл через столько времени, то явно слова этого ведьмака ему сильно запали. Или просто так совпало, что людишки Анастаса из Вручия вернулись и доклад ему сделали про все странности с моей иконой? Ох, и не верю я уже давно в такие совпадения.

…