В субботу на службе в церкви народу было не протолкнуться. Такой наплыв паломников в очередной раз подталкивал митрополита к тому, чтобы завести с князем Ярославом разговор о скорейшем окончании строительства Софийского собора. Всех желающих Десятинная церковь уже просто не могла вместить не только в своих стенах, но и на прилегающей к ней площади.

Отсюда и понятен был выбор: или князю Илие отдать тысячу гривен серебра, чтобы он побыстрее на войну ушёл, или храм достроить быстрее. И выбор церкви был очевиден.

Выстояв положенное время на проповеди и потом причастившись у Анастаса Корсунянина, мы с князем Ярославом вышли опять через заднюю дверь и пошли в детинец. Дядюшка хотел мне что-то показать, ну и отказываться мне было вовсе не с руки.

Войдя в терем, Ярослав первым делом направился к небольшому письменному столу и взял с него свёрнутый лист серой бумаги.

— Читай, — протянул он мне его. — Думаю, тебе это интересно будет.

— От кого послание?

— От Брячислава из Полоцка.

Ярослав улыбнулся уголком губ.

— Тоже племянник, да вот только своенравен больно.

Я между тем уже развернул свиток и вчитался в корявые строки. Буквы были написаны с узорами и без пробелов между словами, но Ника быстро разложила мне суть.

— Отдать ему Новгород за помощь в войне со Святополком?

— Каков наглец, а? — Ярослав треснул кулаком в столешницу и уселся на деревянное кресло, потирая ушибленные костяшки пальцев.

Помнится, Ника рассказывала, что в базовой версии истории в 1021 году Брячислав с войском внезапно нападёт на Новгород, захватит город, возьмёт богатую добычу и множество пленных. Потом на обратной дороге в Полоцк его вроде бы догонит Ярослав и надаёт крепких люлей, отобрав всё назад. А потом, правда, замирятся, и Брячислав получит городки Витебск и Усвят. То есть в целом племянник не такая уж и сволочь окажется, раз Ярослав его в той истории окончательно не допинал, а даже жили потом как-то долго и счастливо.

— А что тут особенного? — я пожал плечами. — Просто Брячислав со своего места оценивает необходимую тебе помощь в весьма большую сумму и в качестве компенсации предложил такой вот обмен. Нормальная торговая сделка. Что не так?

— Ты издеваешься? — Ярослав опять вскочил с кресла. — Мне его батюшка пожаловал. Как можно отдать его?

— Ну раз дело только в цене, так предложи свой вариант. Если, конечно, ты считаешь, что его помощь тебе так необходима.

Ярослав уставился на меня, как на врага народа.

— А она точно не понадобится? — он хмуро посмотрел мне в глаза.

— Всё в руках Божьих, — пожал я плечами, и мы перекрестились. — Но если спорить на исход нашей с Болеславом встречи, то я бы поставил на себя.

— Предлагаешь биться об заклад, что ты победишь? — Он усмехнулся. — Лучше тогда я тоже на твою победу поставлю.

— Тогда нам вдвоём придётся со Святополком спорить, а его тут нету, — я тоже усмехнулся.

— Ладно, пошутили и будет, — он посерьёзнел и уселся обратно, сделав мне рукой жест, чтобы я тоже на ногах не стоял. — У тебя войска сколько?

— Двести человек, — не стал скрывать я. — Но думаю, половину во Вручии оставить. Зачем лишний раз людей гонять по лесу?

Ярослав схватился за голову.

— Ой, дурень! Да ты знаешь ли, сколько Болеслав с собой ведёт и сколько ещё у Святополка воинов есть?

— Мы уже говорили про это. Я справлюсь.

Он опять с опаской посмотрел на меня, видимо, выискивая в глазах безумие. Но я сидел напротив него спокойно, без дёргающегося глаза и трясущихся рук.

— Терять мне всё равно нечего, — пожал я плечами. — Впереди враг, позади Киев. И с нами Бог!

Я опять перекрестился.

Ярослав тоже повторил жест.

Мандражирует князь. Оно и понятно. Сидит тут такой молодой и донельзя странный безусый племянник и вещает про чудеса воинского искусства, а у самого ещё молоко на губах не обсохло. А на кону великокняжеский киевский стол. Тут странно, что у него у самого ещё глаз не дёргается.

— Значит, решено! — стукнул он опять по столешнице рукой и поморщился от боли в пальцах. — Хрен ему, а не Новгород.

Только как бы Брячислав не поторопился и сам туда раньше времени не пошёл. Надо быстрее с поляками кончать и в Новгород ехать. Если Владимир и правда там ключ власти спрятал, то братцу двоюродному его отдавать точно нельзя.

…

Ближе к вечеру через переговорный амулет пришло известие, что разведчики вычислили Болеслава вместе с его воеводами. Вместе с конными отрядами он ушёл по тракту на Ковель. То есть ничего в наших планах менять не придётся. Он идёт туда, куда мне надо.

С этими приятными мыслями я и заснул.

А ночью меня разбудила Ника.

— Фиксирую проникновение в дом. Охрана спит. Резких движений не делай. Он уже в спальне.

Я тихо открыл глаза. Через окна без стёкол свет луны проникал в комнату беспрепятственно, но рассмотреть что-то в тёмных углах комнаты было всё равно трудно. Пока Ника не подсветила мне тень. Она была небольшой. Будто ребёнок напялил на себя тёмный маскхалат и притаился рядом с дверным косяком.

— Это что?

— Судя по сигнатуре — нежить. Неорганический конструкт с модулем внешнего контроля и управления.

— А чего он ждёт?

— А я его вырубила. Зациклила принимающий контур сам на себя.

— Так просто? То от тебя помощи не дождёшься, и приходится самому воевать, а то вдруг сама взяла и остановила вражину? С чего такая избирательность?

— Это не живой организм, а конструкт. Как и у синта, у него есть внешние контуры управления. Я просто провела через них захват и перекодировку стандартного модуля. Это как отмычкой дверь открыть. А с людьми так не выйдет.

Я включил светильник и встал с кровати.

— И, кстати, — пробубнила обиженно Ника, — не так и просто его хакнуть было. Хорошо, что у меня алгоритмы нужные в базе уже есть. А так, конечно, повозиться пришлось бы. И неизвестно, успела бы я ещё до того, как он начал бы активно действовать.

Подойдя почти вплотную к стоящему без движения существу, я осмотрел его внимательнее. Невысокий мужичок, лохматый, с синюшным лицом, явно имеющим признаки разложения тканей. Глаза впалые и безжизненные. Реально упырь какой-то.

— И чем он от синта отличается?

— Синты — продукт технологий вне этой реальности. Они могут спокойно проникать через границы миров, чем крайне полезны как материальный инструмент для архитекторов. Выращивать клонов внутри реальности или использовать живых людей в качестве аватаров всегда сложнее и менее надёжно. А такие конструкты — это нечто среднее. Создают их уже внутри реальности из местных материалов и структур. Иногда с использованием органики в качестве оболочки. В основном для конкретных задач, после чего их уничтожают. Из-за специфики строения материи им свойственно саморазрушение со временем.

— Дохнут быстро?

— Разлагаются. Просто чаще всего для их создания используются трупы животных или людей. Поэтому в качестве аватаров они не годятся. А вот послать кого-нибудь убить — это идеально.

— Ты скопировала уже все его структуры?

— У нас уже было почти девяносто процентов их имеющегося. Но в оставшихся десяти есть кое-что интересное.

— Не томи уже!

— У него на груди камушек зарядный висит, который его и подпитывает. Помнишь, как на алтаре энергия смерти животных преобразовывалась в базовый формат энергии структур этого мира? Так вот, у него в камешке стоит обратный декодер. Поэтому неорганика и двигается.

— Я теперь смогу оживлять мёртвых?

— Не оживлять. Ты себя уже великим некромантом вообразил опять? Забудь. Во-первых, он заряд этого камешка потребляет как не в себя, а во-вторых, у таких конструктов программы на выполнение задач не держатся больше нескольких часов. Механизм разложения материи никто не отменял. А если его заморозить, то толку от обездвиженного конструкта будет мало.

— А ты раньше мне всё это рассказать не могла?

— Если я начну просто рассказывать тебе всё то, чего ты ещё не знаешь, то у нас на это сколько времени уйдёт?

— Ну да… много, наверное. Ладно. Ты можешь отследить оператора?

— Нет. Он сразу отключился, как зафиксировал обрыв связи.

— Надо было сперва отследить, а потом уже канал блокировать.

— И дать ему на тебя напасть?

— На мне же сетка стоит.

— Не смешно. Он охрану усыпил, которая под твоими защитными амулетами, между прочим, была.

— Блин. Это как?

— Гипноз. Непрямое ментальное воздействие через оптические нервы.

— Он им картинку с вращающейся спиралью показал или медальоном на цепочке перед глазами поводил?

— Что-то типа того. Навёл оптическую иллюзию. Но не прямо в мозг, а через глазные нервные окончания.

— Зашибись. Опять баг в защите нашёлся. Сколько можно уже? Ты можешь уже наконец-то нормально профиксить мои защитные модули на предмет всех возможных способов их обхода?

— Сложно. На каждую хитрую жопу… Ну ты знаешь. А код здесь очень разнообразен. Это хорошо, что мы пока ещё с аватарами ни разу не встретились. Может, и не встретимся, — она изобразила тяжкий вздох, — если тебе повезёт.

— А как он через охранный периметр пролез? У нас ведь стоят модули защиты от нежити? Или опять какой-то подземный ход есть?

Ника на секунду подвисла, анализируя варианты, а потом выдала:

— Судя по ошмёткам грязи на нём — действительно, подкоп сделал. Выходит, не весь периметр у нас под защитой от такого проникновения. Где-то лазейку нашли и подкопались. Или, что более вероятно, подкоп делали люди, а этого активировали уже внутри охранного периметра, протащив тело конструкта под забором.

— Суки хитрожопые! — я даже восхитился такой изворотливости ума местных душегубов. — И как нам такое было предусмотреть? Точнее, не так: Ника! Твою ж мать! Ты совсем мышей не ловишь? Я благодаря тебе считаю, что я прикрыт со всех сторон, а на самом деле сижу на еже голой жопой? Сперва они вот так легко проходят через забор, начинённый «по самое небалуйся» разными защитными алгоритмами, потом какой-то упырь спокойно усыпляет моих людей, которые, опять-таки, увешаны моими амулетами? Как будто у нас день открытых дверей в дурдоме? Заходи кто хочешь, бери что попадётся?

Я реально взбесился и бегал по комнате, размахивая руками и выкрикивая это всё не в уме, а прямо ртом и в воздух. Добавляя через слово нецензурные выражения из далёкого будущего.

Немного отдышавшись, я уселся на край кровати и, положив руки себе на колени, закрыл глаза и попытался успокоиться.

Век живи, век учись — а помрёшь дураком? Хорошо бы как-то уже начать учиться на чужих ошибках, а не на своих! Облом прям кармический! Я тут, весь из себя такой крутой и увешанный роялями, считаю, что мне и море по колено, а выходит, что меня и соплёй перешибить можно? Прям жёсткий удар по самолюбию! Так и до паранойи недалеко. Ведь если я теперь каждый раз буду думать, что в моей защите всё равно есть дыра, то как дальше спать спокойно?

— Илюх, успокойся, — голос у Ники был ровный и убаюкивающий.

Только мне вот, блин, было ни разу не спокойно сейчас!

— Я тебя сразу предупреждала, что на каждую хитрую задницу всегда найдётся кто-то похитрее. У меня ядро уже на тридцать два и три сотых процента восстановлено. Потерпи ещё немного, и будет тебе счастье.

— А пока ты предлагаешь мне ходить и оборачиваться?

Я и сам понимал, что истерика мне сейчас точно на пользу не пойдёт. Но, видимо, просто накипело уже. И вся эта нервная ситуация вокруг не сильно способствовала моему успокоению. Да и за парней своих я теперь переживать начал по-настоящему. И за тех, кого так самонадеянно отправил к печенегам в тыл, и за тех, кто сейчас по лесам рассредоточился в ожидании подхода противника. А если там такие вот упыри толпами полезут?

— Не полезут, — опять попыталась успокоить меня Ника.

— Откуда ты знаешь? Или брякнула, просто чтобы меня успокоить?

— У каждого такого конструкта есть оператор. И держать под контролем он может только одного. Так что большого наплыва нежити не предполагается. Слишком штучный товар.

— А если без контроля? Ты сказала, они энергию из камней жрут быстро? Надолго её хватит?

— На пару часов. Но потом они смогут впитывать энергию смерти напрямую от жертв.

— Ну вообще, зашибись, успокоила!!! То есть, если такую тварь выпустить на свободу, то, пока она будет убивать, хрен её остановишь?

— Теоретически, если убрать контроль оператора, у конструкта останется только единственная цель — пополнение запаса энергии, — подтвердила мне Ника. — Это обеспечит ему двигательные функции, но не останавливает процесс деградации тканей. Так что через некоторое время он всё равно разложится.

— Ты ведь понимаешь, что своими уточнениями ты ещё больше меня в депрессию вгоняешь? — я встряхнул головой, пытаясь как-то привести мысли в порядок. — Лучше бы сказала, как с ними бороться, чтобы вставить это в защитные амулеты моим людям и в мой собственный контур.

— Охранный периметр вокруг дома я просканировала. Нашла ещё пару мест, где теоретически подобное проникновение было возможным. Надо будет тебе усилить там артефактами. Тут не Вручий, я не могу сама удалённо взять на контроль весь периметр. Так что придётся самому, по-старинке. Есть ещё вариант проникновения с воздуха. Если это будет аватар птицы, я смогу зафиксировать такое проникновение, но ликвидировать угрозу придётся всё равно твоим бойцам. А летать люди тут пока не научились. Во всяком случае, я о таком тут ни от кого не слышала.

— А баба Яга в ступе? А ведьмы на мётлах? А летучий корабль? А Вакула на чёрте? А сами черти, в конце концов?

— Это всё сказки.

— Да неужели? Тут куда ни плюнь, везде одни сказки и персонажи из них. Вон, упырь стоит у двери, тоже сказочный злодей!

— Ну хорошо, убедил. От массированной атаки чертей с воздуха мы защиту пока не имеем. Успокоился теперь?

— Ну, хоть какая-то перспектива. А если змей Горыныч прилетит?

— Илюха! Харэ себе нервы раскачивать! Тут максимум что — это катапульты со скорпионами есть. И то не тут, а чуть южнее. Тут их замучаешься по болотам и лесам таскать.

— И требушетов нет?

— Точно нет.

— Значит, ступы Баб Яг взлетают не путём их подброса вверх, — уверенно подвёл я итог нашим успокоительным дебатам. — Надо будет искать лесные аэродромы со взлётной полосой.

— Шутка? Юмор — это хорошо. Значит, уже не так сильно и переживаешь.

— Да куда уж больше-то?

— Ну и согласись, был бы ты тут таким бессмертным неубиваемым имбой — как бы скучно тебе жилось! А тут веселуха: сколько ни защищайся, а прилететь всё равно может знатно.

— То есть ты считаешь, что Кощей Бессмертный тут просто с тоски помер давно?

— Опять юмор? Ха. Ха-ха.

— Ладно, — я ударил себя ладонями по коленям и встал с кровати. — А с этим делать что будем? — я посмотрел на так и стоящего у двери упыря. — Кто его послал-то?

— Подкоп делали явно под каким-то модулем скрыта. Твои артефакты их не зафиксировали.

— То есть могли и просто в ворота зайти? — я опять начал заводиться.

— Тут, видимо, другие алгоритмы работали. Против них антивируса пока нет. Так понятнее?

— Ой, давай только без этого твоего ликбеза! Я ведь не идиот, просто нервы уже ни к чёрту, вот и истерю потихоньку.

— Женщину тебе надо, Илюха! Для мужского здоровья полезно, — сочувственно проговорила она. Но явно с сарказмом!

Я не стал ничего отвечать на эту провокацию, поэтому медленно выдохнул и спросил:

— Как найти оператора?

— Я уже ищу. Алёша по следам идёт. У синта есть и запаховые модули, и электроволновые. Лучше любой собаки.

— А может, тогда в защитный контур периметра встроить эти самые алгоритмы из его модулей? Чтобы нюхали и смотрели в ультрафиолете?

— А говоришь, паранойя вредная? Видишь, какие идеи со страху родиться могут! Сейчас доработаю код сигнальных модулей, и можно будет загружать в артефакты.

Я довольно ухмыльнулся. И правда ведь, чего только со страху не придумаешь. Вон как креатив подстёгивается, когда жареный петух клевать мозг начинает. Или это Ника, засранка такая, меня так плавно подвела к этой идее, чтобы я себя опять на коне чувствовал и успокоился окончательно? С неё станется! Та ещё психолог, блин.

И тут Ника меня вновь отвлекла от ненужных мыслей о её хитром функционале:

— О, Алёша их нашёл.

…