Никита с Добрыней тоже с удовольствием присоединились к тренировкам Алёши. Но для них общие нагрузки были явно слабоваты. Ника придумала им особый комплекс упражнений, который тоже выудила из каких-то закромов своей обширной исторической памяти. И теперь они старались по полной. Но по работе явно скучали.

Когда я обломал их в теме по Твердиславу, разобравшись в этом деле сам, парни слегка приуныли. Но потом я их взбодрил, заказав разработку Панаса, сынка новгородского воеводы, который татей на меня натравил, а потом их и упокоил сам в темнице княжеской.

Дело мужики сделали быстро. Раскрутили связи Панаски, проследили за ними до дома Корнея Заболотного и представили мне общую картину.

Оказалось, всё до банального просто. Несколько сотников князя Ярослава, которых он привёл с собой из Новгорода, играли тут свою игру. Они поддерживали Ярослава на Киевском столе, но в то же время мутили с местными волхвами и оппозицией, как я понял, на случай смены власти. По чьему наущению они тут ели хлеб с двух рук, я пока не знал, да и спросить было не у кого. Панаса вместе с двумя новгородцами князь отослал в Новгород, а перехватывать его по дороге я не стал. Не до него пока. После им займусь.

Засиделись опять без дела мои ведьмаки, и потому, когда я их утром предупредил о предстоящем деле, глазки у обоих прям заблестели. Алёшу с собой брать я сразу передумал. Если там действительно ключ власти лежит, то не понятно, как он на синта отреагирует. Поэтому пойдём втроём.

Выдвинулись мы перед самым закатом. Идти было не так уж и далеко, за полчаса управились. Едва дошли до подворья Шишковитого, как тот и сам в одиночестве уже вышел за ворота, не пришлось стучаться.

— Здрав будь, княже! — поклонился он. — А это кто с тобой?

— Мимо проходили да попросились со мной. Ты чего, Еремей, вопросы глупые задаёшь?

— Извини, княже, по тайному делу ведь идём. Ты им доверяешь?

— Доверяю. Веди.

— Ну, тебе виднее, — он пожал плечами и потопал впереди, показывая дорогу.

Мы свернули с подворья Шишковитого в узкий проулок, где между заборами уже была непроглядная темень. Солнце только зашло за крыши домов, и Киев быстро наливался той особой ночной темнотой, в которой всё вроде бы знакомое внезапно начинает казаться чужим. Днём тут, возможно, ещё орали торговки, скрипели телеги и бегала босоногая ребятня, а теперь только по знакомому запаху можно было понять, где ты находишься. Пахло дымом, кислой брагой и навозом.

Еремей шёл впереди, ссутулившись и то и дело оглядываясь через плечо, будто боялся не меня потерять, а передумать. Шагал вроде уверенно, но слишком уж берёг левый бок, и походка у него была чуть деревянная. Я присмотрелся внимательнее и хмыкнул про себя. Под верхней свитой у него явно что-то было надето. Кольчугу под рубаху надел. Вот, значит, как. На важное дело человек вышел, а заодно и от возможной княжьей благодарности решил подстраховаться. Он-то меня не мог считать так, как я его. Рисковый. Один пошёл.

Никита с Добрыней сразу растеклись по бокам, будто сами собой. Со стороны и не скажешь, что охраняют. Просто идут рядом люди, молчат, по сторонам не вертятся. Но я-то уже знал их повадки. Никита держал взгляд на окнах и крышах, цепляя каждое шевеление в темноте. Добрыня больше слушал — и шаги, и собачий брёх, и даже то, как где-то за стеной кашлянул человек. По едва заметным поворотам головы ведьмаков это было вполне ощутимо.

С наступлением темноты в городе обычно все спать ложились как по команде. Но собаки нас сопровождали почти всю дорогу. Сперва одна лениво тявкнула из-за ворот, потом ей ответила другая, дальше подхватила третья, и вскоре по улице будто невидимая перекличка покатилась. Где-то звякнула цепь. За одним тыном что-то тяжело заворочалось и низко зарычало, но наружу не полезло. Слава богу, местные псы людей в тёмное время понимали лучше иных хозяев и без нужды не лезли.

Пару раз мне мерещилось движение впереди — будто тень отлипала от стены и снова сливалась с ней. Но каждый раз это оказывались то сложенные дрова под навесом, то привязанная к столбу телега, то просто чёрный провал между дворами. Ночью Киев был весь из таких обманок. Тут и днём-то шею свернуть можно, а уж после заката и подавно. Под ногами тихо чавкала грязь вперемешку с навозом.

Общее направление нашего движения я уже уловил и не особо ему удивился. Чем ближе мы подходили к Десятинной церкви, тем пустыннее становилось вокруг. Даже собаки отстали. Только ветер тёрся о стены, да где-то вдалеке глухо стукнул ставень. Над тёмными крышами уже проступал знакомый силуэт храма — тяжёлый, широкий, будто выросший прямо из холма. На его фоне люди казались совсем мелкими. Еремей замедлил шаг, поправил ворот кафтана, под которым снова коротко звякнуло железо, и я окончательно убедился, что даже без анализа Ники не ошибся насчёт кольчуги.

Построек вокруг церкви было несколько. Какие-то деревянные клети, пару амбаров и домик с кельями для служителей культа.

К дальнему амбару Еремей нас и привёл.

Обойдя его кругом, мы уткнулись в небольшую дверцу сбоку, которая вела в пристройку, похожую на вход в ледник. Им он и оказался.

Ключ у Еремея был с собой. В тишине, оглянувшись по сторонам, как будто изображая киношного жулика, старейшина одного из самых богатых родов Киева всунул в замок ключ и провернул его до ржавого хруста. Дверь негромко открылась внутрь. Железные петли оказались неплохо смазаны какой-то чёрной смолой.

— Дёготь, — прокомментировала Ника. — Там двое служек вышли из гостевого дома. Вы бы поторопились.

— Заходим быстро, — тихо проговорил я и почти втолкнул стоящего в проходе Еремея внутрь. — Там люди во дворе были, — оправдал я ему на ухо своё такое неприличное поведение, когда мы уже прикрыли дверь за собой.

Он вроде кивнул. В темноте особо было не разглядеть, но я как-то почувствовал. Потом зашуршали складки одежды, и Еремей стал чиркать огнивом, пытаясь разжечь огонь.

— Еремей! Не смешно. — Я вытащил из кармана небольшой светильник и активировал код.

Немного тускловатый свет позволил нам увидеть всё вокруг. Я не стал врубать его на полную, всё-таки щели в двери могли нас выдать.

— Куда дальше? — Я посветил на проводника.

— Туда, — махнул он рукой в нужном направлении. Оно тут было всего одно: вперёд и вниз.

Спустились мы по каменным ступенькам не особо и глубоко. Там действительно был церковный ледник, в котором пока было не так уж и много продуктов. Подъели уже служители церкви всё за зиму и весну. А новые пока не успели затарить.

Еремей подошёл к дальней стене ледника и кулаком несколько раз стукнул в разных местах. Камень глухо отозвался.

— Там, — старейшина уверенно ткнул пальцем в один из камней.

— Ника?

— Там действительно есть большая ниша, а за ней дальше ведёт проход. Судя по эхолокации, метров на сорок куда-то в сторону холма с княжьим теремом. Только до детинца тут метров восемьдесят.

— Резервный подземный ход? А почему в ледник? И почему тогда обрывается посередине, а не в терем ведёт?

— Так откуда ты про это место знаешь? — тихо поинтересовался я у Еремея.

— Камень на строительство церкви и храма в моей земле добывают. Ещё отец мой для твоего деда его сюда поставлял. Трое наших лучших каменных дел мастера тут сгинули, а князь Володимир тогда крепко-накрепко отцу велел про это забыть. А я слышал.

— Подслушивать нехорошо! — Я покачал головой.

— Отец мне то же самое сказал тогда. Но сделанного не воротишь. Это отец слово твоему деду давал молчать. Я такого слова никому не давал.

— Ну, давай посмотрим. — Я махнул рукой ведьмакам, и они вытащили кинжалы из-за пояса.

Еремей отшатнулся, но мужики просто прошли мимо него и начали ковырять раствор вокруг камня.

— Так долго можно провозиться. Раствор раньше на совесть делали. Ника, помоги парням.

— Принято, — прозвучало в голове, и кладка начала слегка трястись от локальных виброударов. Смена давления на высокой частоте разрушала структуру камня, и через пять секунд стенка ледника просто рассыпалась в пыль, открыв большой тёмный провал.

Ведьмаки и Еремей почти синхронно отшатнулись в сторону, с ужасом глядя с черноту провала.

— А что, так можно было? — Я сам с удивлением смотрел на результат выполнения моей просьбы. Я-то думал, она им просто камешки слегка расшатать поможет. Это я теперь так стены любой крепости сломать могу?

— Не отвлекайся! Там внутри есть защитный контур. Вон тот камешек видишь?

Она подсветила мне небольшой валун, торчащий из стенки подземного хода.

— Если мимо просто пройти — обвал будет.

— Какой-то одноразовый проход, получается? Зачем тратить столько усилий на создание таких сооружений, если потом какой-нибудь дурак сюда сунется и всё это засыплет нафиг и с концами?

— Мне вообще иногда ваша человеческая паранойя кажется нормой жизни. Вы все сумасшедшие.

— То есть ты не знаешь ответ и просто начала обзываться? Как-то непрофессионально это!

— Давай сперва посмотрим, что там внутри, а потом уже и выводы делать будем. Но от своих слов я не отрекусь.

Никита уже совладал с собой и сунулся было внутрь, но я остановил его.

— Погоди. Тут подарки от строителей остались.

Я сам сделал несколько шагов вперёд, освещая светильником пространство перед собой. Камешек-сторож был от меня на расстоянии вытянутой руки. Я слегка прищурился и уловил тонкую рунную цепочку от него до противоположной стенки подземного хода. Всего-то?

…

Но алгоритм на камешке был интересный. Я такого тут пока ещё не встречал. После того как будет задета сигнальная рунная нить, у него внутри должна была сработать натуральная бомба, разнеся тут всё к чёртовой бабушке. Без пороха и динамита, исключительно за счёт резкого повышения внутренней температуры камня. Такая термобарическая растяжка.

Я аккуратно вставил в управляющий контур небольшой кусок кода, препятствующий мгновенному срабатыванию алгоритма самонагрева. Я, когда со своими горюч-камнями экспериментировал, и в голову не пришло, что можно эти алгоритмы таким вот способом использовать. Просто нагрев камня не нарушал его внутреннюю атомную структуру. А тут просто скорость и температура нагрева были критическими. И если бы не Ника, то разнесло бы нас тут всех на молекулы.

— Не за что! — скромно прошуршала она у меня в голове.

— Надо будет таких растяжек понаставить у меня на болотах. Поляков порадуем.

— Убийца! — усмехнулась Ника.

— Ой, кто бы говорил!

— Что там, княже? — послышалось у меня за спиной.

Еремей пытался из-за моей спины разглядеть в темноте хоть что-то.

— Пока ничего. Пошли дальше.

Эти игры в кладоискателей меня уже порядком начали утомлять, но, видимо, в этом квесте без этого никак не обойтись.

Мы прошли по подземному ходу шагов тридцать, когда вышли в почти идеально круглую пещеру. Не часовня. Не склад. Не склеп. ПУ-СТО-ТА!

— Ника, это шутка такая? Или тут опять какие-то скрытые ниши есть?

— Нет тут никаких ниш. После камня везде земля на двадцать метров вокруг. Никаких ходов и тайников. Голяк.

— И как это понимать? — это я уже вслух произнёс, оборачиваясь к Еремею. — Это что? Тайная усыпальница, в которую не успели поместить тело усопшего? Где ключ?

Еремей стоял бледный и тряс нижней губой от волнения.

— Я не понимаю, княже! Три мастера! Два месяца тут строили всё. Может, где в стенах или в полу закопано?

— Похоже, обманка это, — задумчиво проговорила Ника, — специально оставлена, чтобы грохнуть самых рьяных искателей ключа.

— Не слишком сложно?

— Владимир, скорее всего, передумал тут ключ прятать, когда узнал, что Шишковитые про схрон этот узнали. Сразу вырезать весь род не стал почему-то. Просто оставил им подарочек на входе.

Блин.

А место хорошее. И от княжьего терема недалеко. Жалко.

Я вздохнул.

— Нет, — я сочувственно похлопал Еремея по плечу и покачал головой. — Нету тут ничего. Мне жаль.

— А мне-то как жаль, — старейшина опустил плечи и чуть не плакал.

— Значит, не судьба нам породниться, — я кивнул ведьмакам на выход.

— Погоди, княже! — Еремей вытер ладонью проступившие у него на глазах слёзы и загородил мне путь. Потом склонился ко мне и тихо прошептал: — Есть ещё один схрон княжий.

— Такой же?

— Другой. Только он в Новгороде.

— Владимир в Новгороде начинал княжить, — влезла с комментариями Ника. — И Елена слышала, как Брячислав Полоцкий тоже рассматривал его как место хранения ключа.

— Откуда на этот раз такая информация?

— Жена у меня из Новгорода. А тесть… он был в ближней дружине Володимира. Как-то в подпитии и рассказал. Я сперва не поверил, а теперь вот… Другого варианта у меня нет.

— А тесть где?

— Так помер он прошлой зимой ещё.

Видимо, всё-таки надо ведьмаков в Новгород посылать. Заодно и с Панасом там поговорят.

— Ладно, Еремей. Будем считать, что пока наш уговор в силе. Но это последнее место. Другого не будет уже.

И мужик пошёл вслед за мной на выход из подземелья, утирая слёзы, которые не переставая лились у него по щекам. Вот вроде матёрый старейшина богатого рода, а ради дочери он тут на кон поставил всё. Откуда только в людях ещё это берётся?

— Вот я и говорю — сумасшедшие вы все тут! — съехидничала Ника.

Отвечать я ей ничего не стал. А вдруг она права.

…

Перед тем как попрощаться с Еремеем, я сказал ему:

— Завтра утром вот эти двое к тебе придут. Им всё про Новгород расскажешь.

Он только молча кивнул и поклонился.

Домой вернулись без лишних приключений.

— Так что, княже? — обернулся ко мне Никита. — В Новгород?

— Завтра утром к Еремею, — я кивнул. — Потом сразу выезжайте. Связь как обычно.

— Княже, — вступил молчаливый Добрыня, — а ты как же? Поляки ведь идут. Может, мы тебе тут подсобим?

— Тут я сам. А вот в Новгород у меня самого сейчас точно ехать не получится. А дело важное. У Колывана завтра денег в дорогу взять не забудьте.

— Мы не подведём, — кивнул за обоих Никита.

…

Я уже прикрыл глаза, пытаясь наконец-то уснуть, когда Ника вдруг внезапно подала голос:

— Илюха, немцы взяли Берестье.

— Чего? Какие немцы?

— Наёмники из Священной Римской империи на службе у польского князя Болеслава Храброго.

— Тьфу ты! Что там?

— Передовой дозор доложил Драговиру только что по амулету. Они там недалеко в распадке втроём дежурят. Войско Болеслава в крепость зашло.

В этот момент у меня завибрировал амулет на табуретке рядом с кроватью.

Я взял его в руку и активировал.

— Как-то быстро они её взяли, — проговорил я в амулет.

— Княже, — раздался оттуда голос Драговира. — Ты уже знаешь?

— Знаю. Придётся нам планы немного поменять. В крепости наши остались?

— Тех, кого сразу не кончили, могут к работам привлекать. Но там венгры с немцами. Эти лютуют хуже ляхов. А конница польская не сегодня-завтра дальше пойдёт.

— Значит, выдвигайтесь уже завтра. Не ждите, когда они в мои земли войдут. Начинайте раньше.

— Сделаем, княже!

И связь прервалась. Всё уже оговорено было не раз. Вот только как-то быстро Болеслав рванул на восток. Я думал, он там хоть неделю в осаде провозится.

— Ника? Что скажешь?

— Эта реальность всё-таки отличается от базовой. Или это твоё присутствие тут уже начало влиять на события.

— Плохо. Проще было бы как-то опираться на уже известную историю. А теперь твоё знание будущего можно в архив пустить.

— Есть ещё анализ вероятностей. Любая реальность, даже синтетическая и основанная на структурах рунного кода, имеет под собой вероятностные модели. Если повысим уровень моего ядра и запустим МПД, я смогу давать прогнозы с максимальной точностью даже при твоём самом активном влиянии на реальность.

— Эх, мечты-мечты…

Я закрыл глаза и заснул.

…