С Шастуном мы проговорили почти до полуночи. Информация о походе в тангутское царство за шёлком его сильно возбудила. Изначальный план с маршрутом до Трапезунда пришлось корректировать основательно. Но никакого отторжения у волхва новый вариант не вызвал. Глазки вон как горят.

Про опасности пути он был прекрасно осведомлён. Но тут было существенное отличие от всех караванов, которые по этому пути ходили ранее. Он повезёт товар, который никто ещё не видел и не понимает его ценности, пока сам Шастун камешки не активирует для покупателя. Для всех остальных, включая и разбойников, и таможни правителей на Шёлковом пути, — он везёт простые камни.

— Там тоже не дураки живут, — покачал головой волхв. — Увидят, что камни все по размеру одинаковые да с изображением на них, сразу поймут, что это амулеты. При торговле это хорошо будет, а если разбойники нападут?

— Для разбойников у тебя другие амулеты будут. Один мешок с зарядными камнями ты с собой возьмёшь. А другой Остромиру оставишь.

— Так они не со мной пойдут?

— До порогов. А там расстанетесь. Дальше Михаил своих воев на твои струги посадит.

Шастун слегка приуныл, но потом задал более насущный вопрос:

— Выходит, я один на себе всю тяжесть торга нести буду?

— Двадцать процентов?

— Тридцать.

— Двадцать пять.

— По рукам!

Вот теперь лицо у него сияло в улыбке.

— И ещё, княже, просьба у меня к тебе есть, коли позволишь!

— Говори.

— Дом я купил тут, в Киеве. Но оставлять в нём добро пока побаиваюсь. Можно у тебя пару сундуков на хранение оставить? Пока не вернусь.

— Приноси, чего уж там. Сам понимаешь, гарантии сохранности дать не могу, но будут стоять вместе с моими.

Волхв заулыбался ещё шире. Таких «негарантий» для него было вполне достаточно.

А утром после этого разговора Шастун привёз на телеге четыре здоровенных сундука с рухлядью и предметами быта. Поклонился мне при встрече и виновато, пряча глаза, спросил:

— Княже, а можно и я в товар вложусь? А то Ивор с Михаилом вон и свои доли в товаре имеют, а я только как караванщик служу.

— Ты, Шастун, ныне главный караванщик Древлянского князя. Так что не прибедняйся! Двадцать пять процентов с продажи моего товара ты получишь. С товара Ивора тебе обычные десять процентов пойдут. А Михаил сам будет торговать. Если хочешь свой товар в мой караван вложить, десять процентов от него мне заплатишь.

— Так я ведь те же твои камни повезу.

— По пять гривен серебра за камень, — озвучил я ценник для своих. — Плюс полгривны с каждого за участие в караване.

Волхв вздохнул. Тяжко так, с надрывом. Будто я ему только что диагностировал страшную болезнь в терминальной стадии.

— Вот я эти два сундука и привёз сразу. Серебро там. И солиды, которыми ты, княже, со мной за генуэзских купцов расплатился.

Прибыль ещё когда будет, а расставаться с деньгами всегда тяжело.

…

Сразу как принял от Шастуна его сокровище и приказал Колывану разместить всё в моём хранилище под домом, собрался идти к князю Ярославу. Вот только Ника вовремя предупредила, что тот сразу после заутренней на охоту уехал. Вепря какого-то ему там загнали знатного. Вот он и рванул.

Эта страсть местных к охоте меня как-то обошла стороной. Я понимаю, когда пропитание я для деревни добывал, там и охота была не для удовольствия, а по нужде. А тут кровь ему разогнать захотелось. А то, что на Киев поляки идут, — это как-то пресно уже ему?

Дёргать его по переговорному амулету я не стал, пусть себе отдыхает князь. А сам занялся подготовкой Остромира к рейду по печенежским тылам.

Мохнатки мне уже пошили, и теперь два десятка из четырёх примеряли на себе новый наряд.

— Как лешие, ей-богу, — Остромир перекрестился. — Но в таких точно не заметят. Если с подветренной стороны подходить. Собаки у печенегов злые.

— Против собак манок используешь. Им же табуны уведёте.

Я показал ему, как активировать звуковой амулет. Лошади в конюшне дико заржали и принялись рваться с поводьев. Выключил.

— Им же отработаешь, когда на вас нападут. Только уже вот этим сигналом, — я показал, куда нажать на костяном кругляшке, — он лошадей в бешенство приведёт. Только направляй в этот момент его в сторону врагов на лошадях. Не дай Бог на своих лошадок попадёшь.

— А если на нас не нападут? — Остромир взял амулет и повертел в руке.

— Тогда будешь действовать по плану «Б». Лошадок приманите и верхами до первого стойбища доскачите. А там точно нападут.

— Эх, княже, надо было лучников нам всё же с собой взять хоть десяток.

— Зачем? — удивился я.

— Так можно было бы стрелами огненными стойбище издали закидать. А как утекать начнут, то и бегать сильно за ними не пришлось бы. Можно было бы издали пострелять.

— Остромир! Я понимаю, от старых привычек быстро не отойти. Но ты всё-таки постарайся мыслить уже по-новому. На тебе и твоих парнях защита стоит моя. Амулеты звуковые я тебе на всех дал и показал, как заряжать их, когда заряд весь израсходуешь. И, как метки звуковые ими ставить на врага ты уже знаешь. Просто вот так проводишь рукой с зажатым амулетом, глядя на врагов. А дальше можешь просто сказать вслух: «спать». И они все уснут.

— Прям все сразу?

— Все, у кого амулетов защитных нет, — я кивнул.

— А если, — фантазия у десятника сразу же разыгралась, и в глазах заблестели искры, — сказать «умри», они все и сдохнут?

— Зачем? Поспят пару часов, пока вы их там вязать будете. Давай жертв по минимуму будет в этот раз.

— Ну так враги же.

— Нет, — твёрдо припечатал я и покачал головой. — Просто усыплять будешь. Если на ком амулеты защитные будут, под теми лошадок взбесишь и потом уже обработаешь, как они с них упадут. И раздевайте их там всех. Для степных батыров оно как-то унизительней будет — потом голыми проснуться.

— А баб тоже раздевать?

Я пару секунд подумал, а потом кивнул.

— На твоё усмотрение. Но, чтобы без членовредительства.

Хорват сперва завис в задумчивости, а потом как-то плотоядно усмехнулся. Чувствую, натюрмортов он там из голых степняков понаделает красочных. Как бы батыры потом сами себя не кончили от такого позора.

— Главное — послание моё до них доходчиво донести. Чтобы там все прониклись и запомнили надолго.

— А Драговир с поляками так же воевать будет? — видимо, фантазия у него всё-таки была куда заковыристей. Судя по ухмылке, он, похоже, уже представлял, как ненавистные ляхи тоже просыпаются в самых изощрённых позах.

— Там сложнее. Много пеших войск у него идёт. И защиты у него больше. Не отвлекайся! Ты понял, как надо действовать?

— Понял, княже, всё сделаю. А Алёшу нам в помощь не дашь? Больно ловко он с парнями нашими управляется.

— Пока не дам. У него и тут дел много. Сами управитесь. Идите теперь с парнями тренируйтесь маскироваться и амулетами работать. Разделишь их поровну и будете по очереди изображать стойбище печенежское.

— А как же мы друг дружку усыплять-то будем? Потом два часа ждать, как проснутся?

— Скажешь «не спать» — проснутся сразу. Только от города отойдите подальше, чтобы лишнее внимание не привлекать. На всё про всё у вас седмица. В следующую субботу выходить будете. Вы у порогов должны быть не позже, чем через две седмицы. И обратно через месяц буду вас ждать. Но смотри, Остромир, я следить буду!

— Не сомневайся, княже, всё сделаем! — он вытянулся с улыбкой. — С такими амулетами это ж как у дитяти свистульку отобрать. Хана кочевникам.

— Ты сильно-то не храбрись, идучи на рать! Храбрись, идучи с рати! Так что аккуратнее там. И ребята пусть не расслабляются. Если вдруг увидишь, что кто-то из них в падучей бьётся с пеной у рта, — стало быть, я недоволен его службой. Можешь такого прям там и оставить.

Десятник слегка побледнел, но только поклонился в ответ и вышел. Побежал приказ исполнять.

— Ника!

— Да поняла я всё. Метрику с них снимаю онлайн, — начала перечислять она этапы задачи. — И звуковые метки, и амулеты контролирую. Как амулеты разряжаться будут, дам сигнал. Все помеченные объекты в базе фиксирую. По команде Остромира вырубаю на пару часов. Всё просто.

— Умница!

— Рада стараться, ваше княжеское величество! — лихо отрапортовала она.

— И сводки мне по ним почаще давай.

— Принято, — уже тише подтвердила Ника.

…

Вчерашняя толпа желающих послужить молодому князю сегодня уже рассосалась. То ли мужички поостыли, то ли бабы им за ночь по мозгам поездили и от этой дури отговорили. Ведь вчера кроме Алёши никого больше и не приняли. С самого утра приходили только посыльные от купцов с торга, с которыми сговорились по снаряжению моих стругов для дальнего похода. Борис Лютый струги продал мне даже без запасного паруса. И вёсел только один комплект дал. Жмот. Но формально претензий у меня к нему не было. Комплектация судёнышек была стандартной. Только для дальнего похода требовалось оснастить их получше. Вот с ними Шастун с Ивором и договаривались.

А ближе к обеду в ворота моего дома постучали.

Когда дневальный из варягов доложил мне о приходе гостей, я сперва даже не понял, о ком он говорит. Этих гостей я точно сегодня не ждал.

Выйдя на крыльцо, я действительно увидел во дворе озирающихся по сторонам Романа Рощина и Валаама Тихого рядом с несколькими телегами, гружёнными каким-то скарбом. И эти ко мне на хранение что-то привезли?

— Ника, а чего ты меня не предупредила?

— Похоже, с них Корней звуковые метки твои снял. У него этот обряд очищения очень эффективен оказался против внешнего ментального воздействия и чужого кода.

— Поставь на мониторинг все действующие метки по твоей базе и пингуй их каждый час. Чтобы неожиданностей таких больше не было.

— Я так и делаю. Правда, раз в сутки. Поправка принята: тайминг пинга изменён на раз в час.

Я спустился со ступеней крыльца и приветственно расставил руки.

— Какими судьбами, гости дорогие? Если опять по поводу ваших дочерей-красавиц — так недосуг мне ныне. Война на пороге.

Они оба поклонились мне и переглянулись.

— Прости, княже, что без приглашения пришли, — вперёд выступил Рощин, как-то излишне нервно поглаживая бороду правой рукой.

Он покосился на моих дружинников в центре двора, где Алёша расставил их попарно и отрабатывал приёмы рукопашного боя и уклонения от холодного оружия.

Я тоже развернулся к ним, удивлённо глядя на выполнение ими упражнений.

Мальчики сильно вспотели, но упорно повторяли все движения мастера. А Ника в образе Алёши явно во вкус вошла. Хотя я и сам не был знатоком боевых искусств Востока, фильмов в своё время насмотрелся, чтобы чисто внешне приёмы отличать. Но то, чему она их учила, — выходило в моём понимании за все рамки виденного когда-то по телеку.

— Это боевое комбо для специальных подразделений гиблых пустошей из двадцать восьмого века, — похвасталась она у меня в голове. — Очень эффективная система для выживания и взятия пленных живыми. Там тогда как раз начала снова процветать работорговля, а дикие кланы после девятой мировой остались без огнестрела.

— Ника! Ты только не переусердствуй! Они мне ещё живыми понадобятся.

— Всё под контролем. Я же их считываю полностью. Это пока разминка. Вот когда перейдём к отработке тактических приёмов одиночного и группового боя, там да… — мечтательно проговорила она. — Но больше, чем осилят, я им не дам.

Я снова повернулся к переминавшемуся с ноги на ногу Рощину.

— Вчера у Корнея как-то нехорошо всё вышло, — начал старейшина рода. — Толком и не поговорили ведь.

— Так мы с Корнеем вроде всё обсудили. Или у вас какие-то вопросы остались?

— Остался, княже, всего один вопрос, — подхватил тему Тихий. — Ты на нас зла не держишь?

А сами так выжидательно смотрят на меня, словно я им сейчас откровение свыше дам.

— Так, а чего мне зло на вас держать, когда вы ещё против меня и нагрешить не успели? — я пожал плечами. — Вот кабы сегодня народ подняли да бузить начали — тогда да. А ныне, я так понимаю, вы с миром пришли?

— Истинно с миром, княже, — оба опять поклонились. — Не гневись, ибо не ведали мы, что творим.

— А в телегах у вас что? — поинтересовался я, хотя Ника всё уже просканировала и выдала мне полный расклад.

— Так то в дар тебе, княже, — старейшины махнули рукой своим возничим, и те начали шустро откидывать рогожки с телег. — Прими от чистого сердца, не побрезгуй!

Телеги были полны провизии. Похоже, еды для отходного пира у меня теперь будет с запасом. А вон те шматы копчёного сала я парням Остромира и Шастуну с собой в дорогу дам.

Придётся теперь уважить старейшин и пригласить к своему столу.

— Благодарствую, почтенные! — и я сделал приглашающий жест руками. — Заходите в дом, отобедаем, чем Бог послал!

…

Еремей Шишковитый услышал, что Рощин с Тихим посетили подворье князя Илии, от своего двоюродного брата уже ближе к вечеру. Никанор просто проходил мимо, когда оба старейшины выходили из ворот дома князя с пустыми подводами.

— Точно тебе говорю, они это были. И довольные такие, — Никанор вытер усы от пены и снова присосался к кружке с мёдом.

Дядька Еремея, Митря, когда-то помог будущему главе рода Шишковитых с женитьбой на дочке богатого новгородского купца. Живут они теперь уже четверть века душа в душу. Вот в благодарность за это, когда Еремей стал главой рода, он и принял к себе на постой Никанора. Тяга братца к спиртным напиткам вызывала в роду разные кривотолки, и ему особо не доверяли. Мало ли чего тому спьяну померещиться могло.

Но Никанор тряс своей козлиной бородкой и божился, что ясно видел Романа и Валаама.

— А телеги точно пустые были?

— Пустые. Точно. Клянусь Перуном!

— Да тихо ты, — шикнул на него глава рода. — Крестись лучше! Или вообще молчи! Как нажрёшься, так вечно старых богов поминаешь!

— Так говорить или молчать?

— Что ещё видел, говори, — старейшина покачал головой. — А богов не упоминай боле.

— Так я и говорю, иду я, значит, от Варвары… Ох и горячая баба, скажу я тебе, братец!

— Фу! Да леший с этой твоей бабой! Ты про Рощина с Тихим глаголь дале!

— А ну да… Ворота открываются, и телеги сперва выезжают. Я посторонился, знамо дело, а им во след выходят они. И улыбаются так.

— Как?

— Будто князь их золотом осыпал. Так и светятся оба. Ну, я, само собой, отвернулся, чтобы рожей своей не светить им. А то подумают, что догляд за ними держу.

— Это ты молодец! — похвалил старейшина брата. — А не слышал, что они там говорили промеж себя?

— Рощин вроде сказал, что теперь князь точно согласится. А Валаам ему вторил, мол, теперь всё хорошо будет.

Суки.

Еремея аж холодный пот прошиб.

Договорились ведь, что они все будут сидеть тихо и не высовываться, пока князья между собой усобицу не закончат. А эти двое, значит, решили вдвоём свою игру затеять? А Любава его будет и дальше томиться без мужа? А ведь ей шестнадцать. Скоро уже и не посмотрит в её сторону никто. А выбирать жениха для дочки из всякой шушеры ему, старейшине одного из самых именитых киевских родов, не пристало!

Но раз вы так, то мы чем хуже?

…

В воскресенье утреннюю службу в Десятинной церкви вёл епископ Анастас Корсунянин. Хор сегодня пел особенно торжественно во славу воинства христианского в его праведной битве с полчищами басурманскими.

То, что поляки, шедшие ныне на Русь, тоже в большей части были христианами, никого особо не волновало. Так церковь тоже в меру сил пыталась поднять патриотический дух в массах верующих. Правда, песнопения были на греческом, а их мало кто из присутствующих в храме понимал, но певчие очень старались брать за душу именно чистотой голосов.

Еремей Шишковитый просочился ближе к нише, где стояли князья. Его никто не одёрнул и даже косо не посмотрел. Всё-таки старейшина именитого рода — известная в Киеве личность.

Подойдя почти вплотную к Илие, тихо стоящему рядом с княжной Мстиславой, Еремей прошептал еле слышно, одними губами:

— Важный разговор есть, княже.

Илия удивлённо обернулся на него и приподнял одну бровь. Узнал. Медленно моргнул и кивнул. Потом так же тихо, чтобы не нарушать лишними звуками торжественную литургию, прошептал:

— У меня в полдень.

…