— А вот сейчас он понял, что его щупают, — хмыкнула Ника. — Не он сам, конечно. Защитный контур. Примитивный, но стойкий. Так… Убираем…

Парень напротив замер, а потом очень медленно повернул голову набок, будто прислушиваясь к чему-то далёкому.

— Внимание… — проговорил он ровным голосом. — Неавторизованный доступ…

Его зрачки расширились, а потом схлопнулись до точек.

Я невольно напрягся, готовясь в любой момент опрокинуть стол ему под ноги.

— Ника? — я дал волю нервам. И так в напряге уже сижу, а тут прям где-то в копчике у меня зачесалось. Не к добру.

— Тихо.

Мне показалось, что даже воздух в горнице стал плотнее. Звуковые щиты на окнах глухо загудели, как пчёлы в стеклянной банке. На миг вокруг головы синта дрогнула едва заметная рябь, словно жар над костром.

— Нашла источник, — процедила Ника. — У него управление не сверху вниз сейчас идёт, а по кольцу. Сам себя опрашивает, сам себе подтверждает целостность и сам же поднимает тревогу при любой несостыковке. Умно для автономки. Но не идеально.

— И что ты с этим делаешь?

— Вру ему.

— В смысле?

— В самом прямом. Подсовываю ему результаты проверки, будто всё штатно. Параллельно глушу телеметрию и вырубаю модуль тревоги. Старый добрый принцип: если сторож смотрит в журнал — надо вовремя подменить журнал.

Синт снова открыл рот:

— Канал связи… недоступен. Повторная попытка… Канал связи… недоступен. Повторная…

— Вот же упёртая железяка, — проворчала Ника. — Всё, дорогой, отдыхай.

Парень осёкся на полуслове.

Секунду он сидел неподвижно, потом взгляд его погас окончательно. Тело качнулось вперёд. Я едва успел подхватить его за плечо, чтобы он не впечатался лбом в стол.

Тяжёлый, зараза. Как дубовый шкаф.

— Он живой хоть? — настороженно спросил я.

— Ну… да. Синты не дохнут. Они выключаются. Так что не переживай за него, он не умер.

— Да я как-то больше за себя переживаю. Как бы не вскочил и не отоварил меня по полной.

— Не ссы, не вскочит. — Ника замолчала секунд на десять. Потом выдала: — Так. Я в него вошла.

— Звучит как-то двусмысленно, — потянул я. — Чем-то смахивает на межвидовой секс.

— Иди к чёрту. Лучше послушай. База у него огромная. И по объёму, и по сроку. Он тут очень давно. Десятилетия, если не больше. Может, и века, если ему выставляли коррекцию по местному времени криво. Записи циклические, с дублированием, больше половины пакетов битые, но кое-что читается.

— Например?

— Карта некоторых аномалий. Есть маркеры на артефакты, типа алтарей, и на людей. На тебя, между прочим, тоже есть.

— Спасибо, порадовала.

— Не благодари. Но интереснее другое. Последние полноценные команды извне он получал очень давно. Потом был короткий период хаоса: экстренные опросы, аварийные пакеты, запросы подтверждения… а потом тишина. Полная.

— То есть местные архитекторы в какой-то момент исчезли?

— Или потеряли доступ. Или их отключили. Или там наверху всё так сильно навернулось, что уже некому было принимать сводки. Я пока не могу сказать точно. Но это не похоже на штатную консервацию. Ему бы отдали команду свернуться, стереть часть журналов и уйти в гибернацию. А этот бедолага годами долбился в пустоту, как идиот, и исправно собирал мусор по округе.

Я посмотрел на лежащего головой на столе синта.

— Аварийные пакеты про что были?

— Сейчас… Есть обрывки. «Потеря целостности». «Нарушение маршрутов передачи». «Множественные несанкционированные проникновения». «Риск каскадного схлопывания экспериментальной ветви»… О! А вот это совсем нехорошо.

— Что ещё? — я мысленно перекрестился, ожидая худшего.

Ника помолчала буквально секунду, не заставляя меня пережить мхатовскую паузу.

— Есть упоминание внешнего события. Не локального. Не внутри этой реальности. Что-то вроде удара по самой сетке. Будто тряхнуло не один мир, а сразу кусок системы. После этого и пошли массовые сбои, пропажа операторов и обрыв прямых каналов. Похоже, та катастрофа, после которой я здесь так криво закрепилась, была не местной бедой. Это был общий обвал. Может, война. Может, авария такого масштаба, что посыпались сразу несколько контуров с экспериментальными реальностями.

— А архитекторы?

— Либо просто бросили тут всё, как неудачный эксперимент, либо сидят где-то в изоляции и до сих пор не могут дотянуться до своих игрушек. Но второй вариант мне нравится меньше. Я же как-то дотянулась. Значит, и остальные могут.

Я медленно выдохнул.

До этого момента вся возня с местными аномалиями, старыми терминалами архитекторов и непонятными совпадениями казалась мне чем-то вроде игры в сказку. Опасной, иногда неприятной, но всё же ограниченной пределами этой реальности. Ну, эксперимент пошёл не туда. Ну, какие-то умники сверху недосмотрели. С кем не бывает.

Теперь же выходило, что у нас тут, возможно, не испорченный уголок чужой лаборатории, а один из кусков кем-то разрушенной вселенной. И внутри этого куска мы бодро копошимся, спорим за княжества, режем друг друга мечами и думаем, будто кто-то наверху ещё присматривает за нами.

А наверху, может быть, уже много лет никого нет.

— Забираем? — опять спросила Ника, имея в виду, конечно, синта.

Как будто у меня был выбор.

Я ещё раз посмотрел на тело напротив меня. Полезная штука, спору нет.

— Ну ты посмотри, какой красавец! — Ника будто на торге мне жеребца нахваливала. — Почти неуязвимая оболочка, невосприимчивая к обычному ментальному давлению, способная таскать на себе тонну груза и пережить то, от чего обычного человека по стенке размажет.

Но вместе с тем — чужая технология и совсем не нулевая вероятность, что в самый неподходящий момент над этой светловолосой тушей вдруг кто-то перехватит управление.

— А использовать его я смогу? — вздохнул я, уже подозревая положительный ответ. А иначе зачем бы Ника тут так распылялась.

Она пару секунд пошуршала у меня в голове, изображая бурную аналитическую работу. Потом выдала:

— Ну, конечно, сможешь. Я уже взломала не только его управляющий контур, но и модуль управления энергоблоком. Хорошо, что он сейчас в автономном режиме работал. Если бы было прямое управление архитектором, хрен бы чего у меня получилось с таким моим уровнем целостности ядра. Так что тебе повезло. Только надо будет сразу перехватить внешний контур и не дать ему связаться с предыдущим оператором. Ну, ты и сам всё это знаешь. Компы и смартфоны не раз взламывал чужие.

— Это было давно и неправда! — возмутился я. — Нечего мне тут грехи бурной юности припоминать.

Хотя и правда, логика была знакомая. Любая железка безопасна ровно до того момента, пока у неё нет связи с хозяином. А если связь есть, то это уже не твоя железка, а временно потерянная чужая.

— Ну, если хочешь, я тебе подскажу, — смилостивилась моя шиза. — Да я и сама бы справилась.

— Мне и самому интересно. Это ж натуральный терминатор у меня теперь свой будет.

— Это не боевой синт, — огорчила меня Ника. — Максимум будет выполнять простейшие задачи. Хотя, если ты его своим аватаром сделаешь… Есть варианты.

— Это как в «Суррогатах»? — опять вспомнил я старый фильм. — Смогу в битвы ходить, оставаясь дома?

— В битвы… — усмехнулась она. — Он и в постели тебя заменить сможет, если надо.

— Так, отставить шуточки! — я притворно нахмурился. — Бери контроль над ним и будешь им сама управлять. Ты ведь сможешь?

— Смогу. Алгоритмы там на базовом коде реализованы.

— Ну вот и давай. Вперёд.

Синт Алёша открыл глаза и повертел головой.

— Ну как? — проговорил я. — Не чувствуешь себя трансгендером?

— Такая себе шутка, — ответил Алёша-Ника. — Принадлежность тела к гендеру для меня значения не имеет.

— Для тебя — может быть. Ты только не вздумай при всех ляпнуть что-нибудь в женском роде.

— Не учи учёного, — синт усмехнулся.

Странное было ощущение. Будто кто-то взял кусок чужой давно забытой войны, отряхнул от пыли и положил мне на стол со словами: пользуйся, раз нашёл. И ведь самое поганое — я уже понимал, что отказываться не стану. Не в моём положении разбрасываться терминаторами, даже если этот терминатор пока умеет только людей расталкивать да грузы таскать.

Вопрос был не в том, брать или не брать.

Вопрос был в другом: кем именно станет для меня эта синтетическая оболочка — оружием, инструментом, запасным телом для Ники… или ещё одной проблемой, которая однажды встанет у меня за спиной и спросит всё тем же ровным голосом:

«Ты чей?»

От этой мысли меня аж передёрнуло всего.

— А ты можешь одновременно и в нём, и у меня быть?

— Конечно, — отозвалась Ника у меня в голове. — А ты чего такие глупые вопросы задаёшь?

— Да кто вас, архитекторов, знает. Может, у вас какие-то ограничения есть на многозадачность.

— Нет у нас ограничений. — ответил мне Алёша. — Но у меня пока ядро не полностью восстановлено, так что лучше бы ты больше синтов не искал.

— Так невиноватый я — он сам пришёл! Кстати, а чего он пришёл-то?

— Всплеск аномальной активности населения вокруг тебя засёк. Вот и пришёл убедиться. А тут ты такой весь закрытый во всех диапазонах. Вот он и врубил программу идентификации аватаров.

— Так он меня за аватара принял?

— Ага.

Я завис буквально на секунду, обдумывая эту мысль.

— А интересно, много тут ещё таких? У него в базе есть?

— Нету. Или стёрто давно, или архитекторы не особо делились друг с другом наличием своих аватаров в этой реальности. Скорее второе.

— А заряжаться ему надо?

— Не надо. У него внутреннее ядро больше чем наполовину заполнено.

— То есть ни жрать, ни пить ему не надо?

— Может. Но чисто для вида. У него строение внутренних органов даже совпадает полностью. Просто атомный состав иной. Синт. Их создали для замены устаревающих клонов через двадцать тысяч триста восемнадцать лет после твоей смерти. Ой.

— Да ладно тебе, — я махнул рукой. — Я же не окончательно умер… Или как?

— Илюха, не бери в голову. Потом как-нибудь пофилософствуешь. Сейчас давай Алёшу введём в штат.

— Так и будешь Алёшей?

— А что? Имя как имя.

— Мне на ум почему-то Аника пришёл. Был такой богатырь вроде в древних легендах. И тебе созвучно.

— Аника-воин был балабол. Его имя тут уже стало нарицательным для обозначения хвастливого и самонадеянного человека, который храбрится только вдали от опасности, а при реальной угрозе проявляет трусость. Оно мне надо?

— Ну да… Хрень.

— Так что Алёша — в самый раз.

— Ладно. Ульрих! — громко позвал я сотника.

…

Ульрих вошёл, едва я только окликнул его.

— Значит так. Этот парень, Алёша, теперь будет при мне неотлучно. Одеть. Обуть. Накормить. Много он не ест. Так ведь? — я обратился к Алёше.

— Точно так, княже, — поклонился синт. — Благодарствую!

Ника идеально сходу вписалась в образ, я даже чуть не присвистнул от удивления. Молодой увалень, будто только из деревни в Киев приехал. Даже лёгкую неуверенность и подобострастие добавила во взгляд.

— А то ж, — промурлыкала она у меня в голове, глядя мне в глаза из тела Алёши. — Не лаптем щи хлебаем!

— Ну пошли, что ль, — неласково обратился сотник к моему новому воину. — Покажу, где спать и столоваться будешь.

Алёша вышел в дверь, предварительно опять мне поклонившись, а Ульрих повернулся ко мне и уточнил:

— А он кто?

— Вместе учились. Он как брат мне. Нашёлся вот.

— Радость-то какая! — проговорил Ульрих совсем не радостным голосом. — А я его по двору валять хотел.

— Повезло тебе, — я хлопнул варяга по плечу. — Его волхвы учили. Повалял бы он и тебя, и дружину мою всю, и поодиночке, и всех сразу.

— Ника, ты ведь моих парней теперь и тренировать сможешь?

— Я так и знала, что работу мне сразу найдёшь!

— А чего хорошему инструменту простаивать зря? Вот и будет ему первое применение.

Я задумчиво посмотрел на сотника и кивнул ему:

— Он вас учить будет.

— Чему?

— Как чему? Людей убивать. И не только.

— Зачем? — Ульрих хлопал глазами, всё больше офигевая от привалившего ему и парням счастья.

— Затем! — подвёл я итог нашему диалогу.

После чего слегка подтолкнул его в сторону двери.

— Ступай. Я скоро выйду и посмотрю, как вы его науку принимать будете.

Я ведь, когда Горемыслу говорил, что на стрелку не один приду, имел в виду десяток лучших парней Ульриха. А тут вот так планы меняются, что теперь можно одного Алёшу с собой прихватить.

И опять на ум пришло, что такие своевременные подгоны мне жизнь тут делает уже не первый раз.

— Ника, а может, Алёшу всё-таки кто-то подослал специально?

— В логах у него ничего такого нет, — тут же успокоила меня Ника.

Ладно. Но где-то глубоко в душе искорка моей любимой паранойи снова вспыхнула. Верить в случайность таких совпадений я уже давно перестал.

Как-то быстро и легко у Ники синхронизация с этим синтом прошла. Не то, что с Еленой.

Но пока приходится «улыбаться и махать». А там видно будет.

…

Я сходил в уборную. Потом умылся и постарался привести мысли в порядок. Как-то слишком много на меня тут всего опять навалилось.

— Не жалеешь ты себя! Отдохнуть тебе надо! — ехидный голос Ники в голове был странно похож на какого-то телевизионного персонажа.

— Издеваешься, — вздохнул я даже без вопросительной интонации.

— Вот ещё! Может, пир отходной забацаешь? Князя пригласишь, дружину. Вино, танцы, девочки… А? Князь ты или не князь?

— Ника, ты, как тело получила, совсем охренела, что ли?

— А что не так?

— Тут война на носу, а я пиры буду закатывать?

— А выпить с князем Ярославом на ход ноги!

— Это другое! Да и уезжаю я не завтра.

— Я серьёзно! — Она поменяла тон с игривого на действительно серьёзный. — Такие пиры не быстро готовятся. Тут ритуал особый нужен. Князь на войну собирается.

— Да? Чё-то я об этом не подумал. Спасибо за подсказку!

— Обращайся.

Я позвал Колывана и начал ставить ему задачу по подготовке встречи князя. Вопрос с его приглашением к себе в дом я решил не затягивать и уже завтра оговорить с ним этот момент.

А с улицы опять донёсся крик. Да не один.

— Ника?

— Всё нормально! Меня тут в воинское братство принимают. Мальчики развлекаются перед началом тренировок. Травм не будет. Я аккуратненько.

Блин. Ульрих всё-таки решил Алёше проверку устроить. Но, с другой стороны, пусть. Алёша всё-таки не боевой синт.

Но в нём ведь Ника сейчас. Блин!

Я поднялся из-за стола, отослал Колывана и вышел во двор.

Десяток дружинников лежали вповалку на досках двора, еле шевелясь. В дальнем углу у стены на бочке сидел Ульрих и ошалело глядел на своих парней. А в центре этого натюрморта спокойно стоял Алёша и поглядывал на всех с усмешкой.

— Алёша, — крикнул я ему, чтобы все во дворе слышали, — ты, как наиграешься, займись их подготовкой. Ульрих, построй парней, как очухаются.

Алёша только поклонился в мою сторону и взглянул на сотника вопросительно.

— Сделаю, княже, — отозвался сотник и потом закашлялся. Видимо, в горле у него пересохло.

— Ника, ты мне только авторитет Ульриха не роняй.

— Всё будет в лучшем виде, — ответила она мне. И тут же я услышал голос Алёши:

— Прощения прошу, господин сотник. Но вот эти двое, — он указал на лежащих без чувств двух гридней, — ножи вытащили вопреки вашему приказу. А ведь приказ княжьего сотника воям надо исполнять точно и быстро.

Ульрих косо посмотрел в мою сторону, подходя к месту побоища.

— Всё так говоришь, Алёша! Ты молодец! — сотник опять покосился на меня. — А ну, олухи, встаём и строимся! А кто в следующий раз приказа ослушается, того сразу из дружины попру. Все слыхали?

…

По-хорошему, этих двоих уже сейчас стоило бы выгнать взашей. Но варяг решил не жестить. Он ведь и сам уже было за мечом потянулся, когда увидел, как его парней по доскам разматывает этот малый. Но теперь он посматривал на него с особым уважением. Силу варяги ценят. А этот здоровяк себя уже показал.

Вот только в Алёше было что-то такое, что заставляло бывалого воина отворачивать взгляд. Ведь на него будто сама смерть смотрела из глубины глаз этого монстра в человеческом обличье.

…

…