Ульрих громко постучал в ворота и прокричал:

— Отворяй!

— Кого там нелёгкая принесла? — раздалось со двора.

— Князь Илия Древлянский в гости пожаловал!

Через пару минут ожидания ворота всё-таки отворились, и нас впустили на уже знакомое мне подворье к купцу Корнею Заболотному.

— С чем на этот раз пожаловал, княже? — Корней стоял на крыльце и смотрел на мой отряд крайне недоброжелательно.

— И я очень рад тебя снова видеть, Корней, — я вышел вперёд и махнул своим парням, чтобы оставались во дворе. — Угостишь гостя с дороги или так и будем на пороге стоять и в дом даже не пригласишь?

— Проходи, княже. Такому гостю всегда рад, — купец сделал приглашающий жест рукой и сам отошёл в сторону, пропуская меня вперёд.

Сбитня выпить гостю никто не предложил, но я и не настаивал больше. Не пить сюда пришёл.

— Вижу, не вовремя я. У тебя уже гостей полон дом. Или праздник какой отмечаете?

— Так друзья зашли по-соседски. Чарку вина пропустить.

— Друзья — это хорошо, — я кивнул на большую миску на скамье у двери из сеней в дом. В миске лежали амулеты. — Ты тоже украшения собираешь? И у меня коллекция есть знатная. Можем потом обменяться, если у тебя какие лишние будут.

Я вошёл в дверь и оглядел собравшуюся за столом компанию.

— Здравы будьте, люди добрые! — я перекрестился на красный угол.

Сидящий ближе всех к двери Валаам Тихий побелел и закашлялся. А Еремей Шишковитый, который так усердно как-то в церкви пытался ко мне поближе свою дочку подвести, тихо сполз под стол и, похоже, сознания лишился. Амулетов на публике не было. Ника их считывала вообще без всяких проблем. И метки звуковые сразу на всех налепила.

Сзади стукнула дверь. Это Заболотный вошёл вслед за мной в комнату и предусмотрительно дверцу за собой прикрыл. На нём самом сейчас амулетов было раза в два больше, чем на нашей предыдущей встрече. Успел подготовиться, чертяка старый.

Я подошёл к столу и уселся во главе на деревянное кресло. Похоже, хозяйское. Свечи горели ровно, освещая всю комнату. Светильника моего на столе не было. Волхв предусмотрительно убрал его из комнаты, где проводил переговоры. Значит, Горемысл всё-таки предупредил его про мои переговорные амулеты.

В почти осязаемой тишине я оглядел накрытый стол и потом перевёл взгляд на Корнея, по-прежнему стоявшего у порога.

— Вы только начали? Хозяин, налей гостю вина, что ли?

— Ты зачем пришёл, княже? — Корней не сдвинулся с места.

— Поговорить. С тобой. Но так хорошо, что вы тут почти все вместе собрались. Ещё только троих не хватает?

— Как ты узнал?

— Корней, ты вроде не дурак! Так к чему такие глупые вопросы задаёшь?

— Чего ты хочешь? — спросил он, положив руку на свои амулеты на груди и изготовившись к драке.

Я оглядел притихших заговорщиков и потом опять посмотрел на старого волхва.

— Корней, мы вроде в прошлый раз с тобой так душевно поговорили, — обратился я к хозяину дома. — Я думал, мы решили все наши разногласия. А ты опять за старое взялся?

— Не понимаю тебя, княже. К чему этот разговор?

Я вздохнул. Все сидевшие за столом внезапно завалились. Кто головой на стол, кто вбок, а кто и со скамейки упал. Уснули мгновенно.

Волхв было дёрнулся, но я остановил его жестом руки.

— Погоди. Поговорим без видаков.

Я встал из-за стола и вышел на середину комнаты. Сцена чем-то напоминала старый вестерн, когда противники друг напротив друга держат руки над револьверами, готовые в любой момент их выхватить и открыть пальбу. Сейчас бы сюда музыку подходящую, но на этот раз баюн-камня за пазухой у меня не было.

— Я согласился тебя не трогать, если ты оплатишь всё, что должен. Ты оплатил. Я слово держал. А теперь ты решил меня с Ярославом стравить, чтобы нас обоих ослабить? И это перед приходом поляков! Ты ведь знал, что Святополк тестя летом ждёт с войском.

— Не моей волей это, — он уткнулся глазами в пол.

— А чьей? Горемысла? Так мы вроде с ним договорились через седмицу встретиться. Зачем ему раньше времени меня тут пытаться закапывать? Или он так Ярослава удержать хотел от похода на запад?

— То мне не ведомо, — покачал он головой.

— Ясно. Тогда поступим так: ты свою подпольную ячейку закрываешь. Этим, — я мотнул головой в сторону спящих, — говоришь, чтобы сидели теперь тихо и не высовывались. А я, когда в Киев из похода вернусь, тебе отдам всё, что с тебя взял, и ещё заплачу столько же сверху.

— За что ж мне такая милость? — он усмехнулся. Но руку с амулетов так и не убрал.

— Ты умный. А умные мне нужны. Ведь ты тут над всеми волхвами верховодишь. Мне это пригодится.

— Купить меня хочешь? — он покачал головой. — Дёшево даёшь!

— А сколько ты хочешь?

— Боюсь, княже, у тебя столько нету. Я Горемыслу жизнью обязан. И предавать его не буду ни за какие деньги.

— Долг жизни… Мы же с тобой это уже проходили. Всё свою цену имеет.

— Только не для меня. Ты с Горемыслом попробуй за мой долг сторговаться. Если решите — тогда и поговорим.

— Ладно, — кивнул я. — Решим. Но пока я с ним не поговорил, вы тут свою подрывную деятельность прекратите. Ошибкой было бы думать, что моя доброта от слабости проистекает. Моему терпению тоже предел есть. И тогда смерть покажется вам лучшим и самым желанным исходом.

— Ты даже не представляешь, кто такой Горемысл, — волхв опять усмехнулся. — И ты слишком молод, чтобы с ним тягаться.

Захотелось мне в этот момент продемонстрировать ему что-нибудь из моих заготовок, чтобы стереть эту ухмылку с его лица. Но сдержался. Это как раз было бы точно ребячеством. А на «слабо» меня брать бессмысленно.

— Посмотрим, — я пожал плечами. — Если ты, конечно, не будешь упорствовать в этой дури, — я обвёл рукой стол со спящими гостями.

— Хорошо, — наконец мотнул он головой. — До вашей встречи с Горемыслом ты обо мне больше не услышишь. А там видно будет.

— По рукам! — я хлопнул в ладоши, давая заодно импульс в звуковые метки спящих, чтобы они проснулись. — Рад был повидаться! Извини, что не остаюсь на ужин, но я не голоден.

Я обошёл настороженного волхва и вышел из дома.

— Те, что раньше были без метки, — теперь у меня в базе, — подала голос Ника.

— Жалко, что до самого Корнея так просто не дотянешься, — подумал я. — Но ты следи за всеми, на всякий случай. Сам Корней, может, и договороспособен. А вот его подельники не все такие пушистые.

— Само собой, — подтвердила Ника.

…

Когда ворота за князем Древлянским с его головорезами закрылись, Валаам выдохнул и посмотрел на Корнея.

— Что это было?

Поскольку этот вопрос волновал сейчас всех присутствующих, они тоже уставились на хозяина дома выжидательно.

— Это был князь Илия Древлянский, — пожал плечами волхв.

— Ты издеваешься? — Роман Рощин стукнул кулаком по столу. — А то мы его не узнали? Это ты нас усыпил?

— Он, — вздохнул Корней.

— Но как? — Еремей тоже очнулся и теперь ошалело моргал глазами.

— Вот так, — опять пожал плечами старик.

— Беда-а-а-а! — промямлил Валаам. — Это что ж выходит?..

— Ну его к лешему! — Еремей перекрестился на образ в красном углу. — Я в этом участвовать не буду.

— И я, — подхватил Рощин. — Сами с Горемыслом разбирайтесь. А мне так любой Рюрикович за столом Киевским сгодится. Это князья меняются, а на нас вся эта земля держалась и впредь держаться будет.

— А ну-ка сядьте на место! — рявкнул на них хозяин дома. — Забыли, кому обязаны!

— А ты на нас не ори! — взвился Еремей. — Ты сам с ним поди сладь сперва, а потом нас уже стращать будешь! Ты видал, как он может? Раз — и нету нас всех! И это он просто в гости зашёл. А коли осерчает по-настоящему? А мне ещё дочь замуж выдавать!

— Тьфу! — сплюнул волхв. — Да я разве ж против?

— В смысле? — Еремей бухнулся обратно на скамью и снова заморгал глазами. — Ты не против чего?

— Чтобы ты девку свою замуж выдал! — огрызнулся Корней.

— За кого?

— А мне почём знать? Ты чего тут нам про дочку плетёшь, когда мы можем лишиться всего в одночасье⁈ Слыхал: князья дерутся, а у холопов чубы трещат! Мне бы этого Илию и не видеть никогда, а он вот он. Нарисовался — хрен сотрёшь! Хошь, ни хошь, а жить как-то надо. А значит, придётся сторону выбирать. Неможно по-иному! А тут главное — не ошибиться.

— И чего ты предлагаешь? — тихо спросил Рощин, когда все немного успокоились.

— Ждать. Они так или иначе друг друга жрать будут. Кто победит — за того и встанем.

— А Горемысл?

— Илия с ним сам говорить скоро будет. Авось договорятся, — подвёл итог дискуссии волхв и почти про себя прошептал: — Они, похоже, одного поля ягода.

…

Ника выключила трансляцию со звуковых меток заговорщиков, и на последних словах волхва я усмехнулся.

— Не уверен Корней. Не понимает ещё, кто из нас с Горемыслом сильнее. Видать, сумел-таки я его убедить своей наглостью, что тоже чего-то могу.

— Или он действительно теперь будет ждать, — вставила свои пять копеек Ника, — когда вы, князья-пауки, съедите друг дружку.

— Или так, — согласился я. — Зато теперь народ мутить не будут. Какое-то время. А там видно будет.

…

— Это кто?

Я с удивлением смотрел на толпу у моего дома, состоящую в основном из мужиков и молодых парней, вооружённых и одоспешенных как попало.

— Ополчение. — Ульрих развёл руками. — К тебе, княже, хотят под руку идти.

— Зачем? — умнее вопроса я подобрать не смог, глядя на то, как стоящие впереди парни ковыряют в носу, переминаясь с ноги на ногу.

— Воевать хотят.

Попасть в дружину к князю в мирное время было для простого люда практически нереально. А вот во время войны сильные и ловкие мужички могли себя показать, и, если на службу и не попадут, то свою долю с добычи принести могут. А это может быть равносильно их заработку за несколько лет обычной жизни. А при удачливом князе и риск жизни лишиться не особо и большой. Так что желающих дубиной помахать да за правое дело набралось с избытком. Хотя я вроде и не звал никого.

— Ульрих, а Ярослав ополчение не собирает?

— Не объявлял ещё?

— Так я тоже не объявлял.

— Так сказано же было, что ты на войну идёшь. А народу больше и не нужно. Так чего? Гнать их взашей? Всё одно ведь не вои они, так — три калеки да хромой!

— Погоди, давай сперва их проверим. Мне люди всё равно нужны. Вдруг кто дельный есть.

— Как скажешь, княже. Только выпускать их в круг с любым моим гриднем нельзя. Мои парни их зашибут и не заметят.

— Тогда ты сам и займись. Отбери человек десять самых умелых. А я потом на них взгляну.

И я пошёл в дом. А за окнами прибавилось шума. На подворье пускали по одному, и народ в толпе начал очерёдность бурно обсуждать. С матерком да мордобоем.

Стёкла надо будет всё-таки купить. Киев — городишко вроде и не сильно большой, но по утрам да днём шум с улицы всё-таки доставал. Или дешевле над окнами амулеты звуковые повесить, чтобы на противофазе звуковые волны извне гасили?

А если вдруг не услышу чего-то важное?

Тогда не полностью пусть гасят, а снижают кратно.

— Ника, рассчитаешь частоты?

— Уже.

Я зачерпнул из ящика в сенях горсть речных окатышей, закинул на них нужные модули, запитал от своего ретранслятора из Вручия и положил их на подоконники. В комнате стало заметно тише.

Энергоёмкость алтаря на капище возле Сосновка была всё-таки не безграничной. И так понавешал на него всё, что только можно. Как бы в самый нужный момент горшочек не перестал варить. Надо уже пройтись по Киеву и подыскать старые алтари. Ника?

— Я уже четыре локализовала. Два в реке на дне лежат, один у Корнея в доме, а один под Десятинной церковью стоит.

— В смысле? Прям под церковью? И никто о том не знает?

— Ну, служки в церкви, на которых твои метки висят, ничего про него не знают. А на митрополита и Анастаса Корсунянина метки не ставятся. Сам знаешь.

Знаю. У церкви тут свои способы защиты от постороннего вмешательства в их приватность.

Ладно. Тогда поднимем один со дна Днепра.

— Один как раз недалеко от твоей пристани лежит. Там метров пятьдесят всего ниже по течению. Но, по моим подсчётам, он около тонны весит.

— Ясно. Тогда пусть там и лежит. Ретранслятор только к нему прям там, на дне, прилепим. Как время будет.

В этот момент со двора раздался крик.

Я с удивлением посмотрел на окна, к которым только что прилепил камни со звуковыми щитами. Крик всё равно был отчётливо слышен. Кричал Ульрих. Матом. По-датски.

Выйдя на крыльцо, я застал любопытную картину. Мой сотник выбирался из завала дров, в который он явно попал не по своей воле. А вокруг толпились дружинники из дежурного десятка и растерянно переглядывались между собой. Смеяться над сотником они опасались, но ситуация явно на их взгляд была комичная.

Недалеко от них стоял, опустив руки, очередной кандидат на место в моём будущем войске.

Здоровый молодой парень метра под два ростом. Светловолосый и без бороды. Из-под накинутой на него льняной рубахи проступали накачанные мышцы. Да и в целом он производил впечатление эдакого древнерусского богатыря. Илия и Добрыня тут уже есть. Алёша?

На добром молодце никаких амулетов не было. И креста христианского тоже. Не Попович?

Вот только и диаграммы у него над головой никакой не было.

— Ну вот, Илюх. Ты спрашивал, кто такие синты. Познакомься. Синтетическое нанотело. Пустой сосуд для аватара. Легко проникает через границы миров и способно бесконечно долго обеспечивать присутствие архитектора в экспериментальной реальности.

— Ты сейчас серьёзно? Это ведь, блин, ни разу не смешно! Такого же не бывает, чтобы на меня одного валилось столько плюшек в такой короткий интервал времени! Это какая-то подстава? Он должен быть агрессивным и попытаться меня убить?

— Вполне возможно, — обрадовала меня Ника, поддержав мою расшатанную новостями психику.

Ульрих между тем уже поднялся и изготовился снова ринуться на парня.

— Отставить! — громко скомандовал я. — Ко мне его.

Раз визит аватара вышел таким мирным, то стоит поговорить сперва.

Парень вошёл в двери, низко наклонившись. С его ростом по-другому и не получилось бы.

Он встал у порога и спокойно смотрел на меня. Кланяться даже не подумал. И Ульрих, который вошёл вслед за ним, уже замахнулся было, чтобы холопа научить приветствовать князя, но я остановил его и коротко скомандовал:

— Выйди, и никого не впускать.

Сотник скривился, но приказ выполнил.

— Как звать-величать тебя? — Я сделал жест рукой, приглашая гостя присесть на скамью напротив меня.

Он секунду колебался, но потом присел и положил руки на стол.

— Ты чей? — проговорил он вполне нормальным человеческим голосом.

— А ты? — парировал я.

— Тебя здесь быть не должно! — он оставил мой вопрос без ответа.

— Кто ты? — задал я главный вопрос. — Ты бы представился сперва!

— Можешь называть меня Алёша. Ты чей?

Всё-таки не чужда архитекторам тяга к славянскому фэнтези. Я усмехнулся. «Чей холоп, я тебя спрашиваю?» А ничей. Свой собственный.

— Есть доступ, — проговорила Ника. — Ещё пару минут. Я почти закончила взлом управляющего контура.

— Как-то у нас беседа началась коряво, — посетовал я спокойно. — Давай, может, заново начнём? Ты, значит, Алёша? Так чего тебе от меня нужно, Алёшенька? Зачем пришёл и спектакль тут у меня устроил? Мог бы и просто в гости зайти.

— Ты чей? — вновь повторил он.

«Я не узнаю вас в гриме!» — опять будто послышалось мне.

Он всё так же сидел напротив меня, положив ладони на стол, и смотрел без моргания. Спокойно, пусто, как хорошо сделанная кукла, которую невозможно отличить от живого человека. От этого взгляда почему-то было не по себе сильнее, чем если бы он сейчас вскочил и попытался мне шею свернуть.

— Ты чей? — в очередной раз спросил он.

Но ответить я не успел.

— Есть, — быстро произнесла Ника у меня в голове, и в её голосе впервые за всё время прозвучало не обычное ехидство, а сосредоточенное напряжение. — Нашла сервисный хвост. У него контур старый. Погоди… Так, а вот это уже интересно.

Лицо у синта не изменилось, но я вдруг заметил, как под кожей у него на шее будто бы коротко пробежала бледная синяя жилка света. Если бы не смотрел в упор, не заметил бы.

— Что ты делаешь? — мысленно спросил я.

— Лезу к нему в управляющий контур. Не мешай. У него всё завязано на автономный модуль наблюдения, а поверх висит тупой опросник для первичного контакта. Потому он и талдычит одно и то же.

— Приятно слышать.

— Тебе ещё больше понравится. Он не под управлением оператора. Вообще. Канал есть, но там тишина. Мёртвая. Абонент не абонент, а устройство всё ещё честно шлёт отчёты по расписанию.

У меня внутри неприятно похолодело.

— То есть он не аватар архитектора?

— Нет. Синт в автономном режиме. На нём когда-то держали удалённое присутствие, а потом бросили. Сейчас он работает как сборщик данных по аномалиям среды. Фиксирует отклонения, маркирует опасные зоны, отслеживает нестандартные энергетические сигнатуры, попытки пробоя ткани реальности, активность артефактов, внедрения чужеродных протоколов… и всё это годами отправляет вверх по служебному каналу.

— Кому?

— Никому, Илюх. В том-то и прелесть. В мёртвый канал.

Синт вдруг дёрнулся. Несильно. Пальцы его правой руки сжались на столешнице так, что дерево жалобно скрипнуло.

…