Я ещё раз проглядел маршрут, который Остап обозначил на карте. Похоже, что дорога, или скорее тропа, по которой лес везли из Аббатства в Бракмур, проходила в опасной близости от дальней делянки у Хольца.

— Допустим, поставки леса могли задержать из-за оскверненных зверей в лесу, — предположил я. — Из Аббатства есть иные тропы?

— Это основная, — сказал Остап. — Скорее всего, есть ещё несколько мелких троп, но по ним вряд ли получится провести телеги.

— Трактирщик из «Угла» жаловался, что поставки мыла тоже встали, — вспомнил я. — Выходит, что и обычные торговцы туда не лезли уже как седмицы две или три, если не больше.

— Последним туда ездил один из купцов Компании. Как там его уж звали… — Остап почесал голову и задумался.

— Ной? — предположил я.

— Точно, — кивнул староста. — Ко мне он не заходил, да и переживать тогда было особо не о чем. Так что я не знаю, что именно он встретил на своем пути. Но в Бракмур он вернулся целым и здоровым.

Учитывая информацию от Марьи о том, что один из купцов работает в тесной связке с соседним баронством, и постоянные недостачи и перебои в снабжении Ноя, выводы напрашивались неутешительные. В лучшем случае он пытался переманить аббата Джошуа на свою сторону. В худшем — мог как-то повлиять на нынешнюю отстранённость Кримвальда по отношению к барону Шторрену.

— Мне всё ясно, — произнёс я. — Если на этом всё, мы вернёмся к выполнению контракта. Сам понимаешь, дело это безотлагательное.

Я намеренно не стал делиться с ним своими опасениями. Моя добрая воля закончилась, а практической пользы от того, что Остап будет знать больше, не было никакой. Вопрос с возможным предателем-торговцем нужно было отдельно обсуждать с бароном.

Остап сложил руки за спиной и повернулся ко мне.

— Как дела обстоят на границе? — спросил он.

— По этому вопросу ты Шторрену не писал? — ответил я и зашагал к выходу.

Остап хмыкнул, но остановить нас не пытался. Райнер молча проводил нас взглядом, и вскоре мы снова оказались снаружи.

Мимо нас прошёл первый патруль за то время, что мы шли от ворот. Это была парочка молодых ребят в кожаных жилетах и с дубинками на поясе. Вместо ламп, которыми в ночное время освещали дорогу раньше, у них были обычные факелы. Хотя сумерки постепенно спускались на Бракмур, вокруг ещё было достаточно светло, и в том, чтобы их зажигать, пока не было никакого смысла.

— Как прошло? — с интересом спросила Векс, появившись из-за угла.

— Остап прагматик, — негромко произнёс я, чтобы Райнер внутри нас не слышал. — Он и сам прекрасно понимает, что подставил нас с бароном.

— И это значит, что… — протянула Векс, склонив голову набок.

— Я немного надавил на него, и теперь он нам должен, — закончил мысль я.

— Я бы посмотрела, как ты это делаешь, — блеснули глаза демоницы из-под капюшона.

— Я уже жалею, что вписался в контракт, — покачал головой я. — И я совсем не про барона.

— Ты можешь и дальше обманывать себя, — усмехнулась Векс и нетерпеливо закачалась из стороны в сторону. — Куда нам дальше?

Вместо ответа Бертран мученически вздохнул и выразительно посмотрел на меня. Вообще не понимаю, чего он так настроен насчёт Ефросиньи. Хозяйка кузницы показалась мне адекватной и добродушной.

— К Ефросинье, — коротко бросил я.

По внешнему виду Бертрана можно было подумать, что я забил последний гвоздь в крышку его гроба.

В итоге наш отряд двинулся в сторону кузни, и совсем скоро мы стояли на пороге пышущей жаром мастерской.

— Напоминает дом, — тихо прошептала Векс.

— Чего мнётесь на пороге⁈ — раздался громкий окрик из глубины кузни. — А ну заходите давайте!

Второго приглашения я ждать не стал. Оно вполне могло оказаться и не таким вежливым. Я зашёл в вотчину Ефросиньи и почувствовал, что с прошлого раза внутри стало ещё жарче. Сама хозяйка тут же появилась из одного из рабочих помещений в правой части здания. Её волосы были заплетены в тугой пучок.

— Чертовка Шу про вас уже растрепала, егоза непутёвая, — упёрла руки в бока Ефросинья и грозно на нас посмотрела. — К кому вы там по гостям шастали вперёд меня?

Самый суровый взгляд был направлен на Бертрана. Я впервые видел, как крепкий стражник визуально сжался под напором своей родственницы.

— Ты уж не серчай, Ефросинья, — сказал я и вытер ладонью пот со лба. — К Остапу заходили. Сама понимаешь, что сейчас на границе творится.

Ефросинья наконец смогла повнимательней нас разглядеть в полумраке кузни: её глаза остановились и на забинтованной голове Лазаря, и на моём перевязанном колене, и на подвешенной на перевязь руке Берта.

— Ну ладно, — выдохнула она, и черты её лица заметно смягчились. — Скидайте броню и умывайтесь с дороги. А я пока на стол соберу. Вода у меня всегда горячая.

Ефросинья показала комнаты, где нам предстояло заночевать. Хотя их было три, а не пять, мы быстро рассортировали вещи и побросали их на пол. Я поторопился скорее снять с себя кольчугу. Хотя эта часть дома была чуть прохладнее, даже в наступающих сумерках тут было жарко, как в Бездне. Хоть я там никогда и не бывал.

— Кир, а можно… — взмолился Лазарь, которому предстояло делить комнату с Бертраном.

— Ни в коем случае, — покачал головой я, припоминая, как по ночам храпит Берт. — Отдельная комната положена только командиру.

Лазарь выдохнул и поплёлся разбирать вещи. Пока отряд собирался, я забрал кольчугу и бригантину и отнёс их к верстаку.

— Чего ты там шоркаешься? — выглянула из столовой Ефросинья.

В руках она держала пузатый кувшинчик, крепко запечатанный пробкой.

— Поломалась, что ль? — с тревогой во взгляде спросила она, завидев кольчугу.

Ефросинья подошла ближе.

— Нет, с кольчугой всё в порядке, — покачал головой я. — Хочу тебе ещё одну работёнку подбросить.

Ефросинья поставила кувшин на край верстака и взялась рассматривать бригантину.

— Всё-то о работе да о работе, — запричитала она. — Такие молодые, а продыху не знаете. Нет чтобы о семье подумать…

За несколько мгновений она оценила доспех и аккуратно вернула его на верстак.

— Составной доспех хошь? — тут же разгадала мою задумку она. — Да так, чтоб под гамбезон?

— Читаешь меня как открытую книгу, — улыбнулся я.

— Ты говори, говори, да не заговаривайся, — хохотнула Ефросинья. — У меня заказов полно, да ещё кой-кому по работе кой-чего надобно. Вот как пить дать егоза…

— Я заплачу, сколько скажешь, — предложил я. — Нас на границе потрепали знатно. Без доброго доспеха дальше никак. Иначе из следующей схватки я могу и не вернуться.

— Ну так я вижу, что окромя рогатых вы с краусскими пересеклись, — кивнула головой на бригантину тут же посмурневшая Ефросинья. — Чай, не первую такую в руках держу…

Она задумалась и почесала голову.

— … Ладно, сделаю. Чай, не чужие люди, — вынесла вердикт она. — Только вы тогда и на вторую ночь останетесь.

— Так не выйдет, — покачал головой я. — Завтра утром мы уходим в Хольц, оттуда в Аббатство. Барон дал нам слишком мало времени, чтобы мы могли задержаться дольше, чем на день

— Вот ведь хрыщ, — тяжело вздохнула Ефросинья. — Сам пузо отъел, что бочка бездонная, а другим покоя не даёт. А ведь раньше был худосочный, как ваш лекарь.

Я постарался не задерживать в голове картинку худого барона Шторрена. И не думать, насколько важной была работа Ефросиньи, что она могла вот так отзываться о бароне, хотя и в шуточной форме. Она взяла кувшин с верстака и мягко направила меня в сторону столовой.

— Ладно, придумаю чегой-нибудь, — сказала она и слегка насупилась. — Если денег мне предложишь, за порог выгоню.

Я пожал плечами и вместе с ней подошёл к столовой. Внутри уже сидела Айрис с завязанными в хвост волосами. Она сидела босиком на теплых досках, а ее щёки порозовели от жара. Смотрела волшебница куда угодно, только не на меня.

Бертран и Лазарь сидели на лавке и ждали, пока Ефросинья расставит на стол еду. Не хватало здесь только Векс. Я повернул голову и увидел два алых глаза, скрывающихся в коридоре. Я взглядом показал демонице на столовую, но та не сдвинулась с места.

— Да скажи ты ей, нехай прятаться, — произнесла Ефросинья, выставляя на стол миску с солёными огурцами. — Я чай в Пределе не первую зиму, насмотрелась уже на всякое.

Слова хозяйки кузни были обращены ко мне настолько же, насколько и к Векс. Но идти ужинать та всё равно не спешила.

Я тяжело выдохнул и подошёл к демонице. Она всё ещё была в плаще, прикрывающем голову, но её лицо и руки были открыты. Под плащом её облегающая рубаха была влажной от пота.

— Пойдём ужинать. Это приказ, — сказал я. — Если решишь убежать, я затащу тебя в столовую за рога или за хвост.

— Хотела бы я на это посмотреть… — тихо произнесла Векс.

Недавнего задора в её голосе уже не было.

— Я понимаю, что это всё для тебя в новинку, — наклонился ближе и прошептал я. — Но если откажешь Ефросинье в гостеприимстве, она тебе этого не простит.

— Я просто… — попыталась возразить Векс.

Я взял её за плечо и подтолкнул к столовой.

— Иди давай. Или будешь спорить со своим великим покровителем?

Векс фыркнула, но осторожными шагами зашла внутрь. Ефросинья ни на секунду не остановилась и продолжила бегать куда-то в соседнюю комнату и выносить всё новые и новые яства. В итоге Векс устроилась на самом краю скамейки, поближе к открытому настежь окну.

Я же сполоснул руки и лицо в стоявшем в коридоре тазике с очень горячей водой, а затем присоединился к отряду. Я обогнул стол и сел рядом с Айрис.

На столе у каждого лежали аккуратно сложенные чистые тряпки, чтобы вытереть руки. При этом сам стол уже ломился от еды: на нём стояла деревянная доска с горкой ржаных сухарей, посыпанных солью. Вокруг расположились глиняные плошки с соленьями: огурцы, крупно нарезанный лук, посыпанные травами грибы. Рядом с ними было нарезанное полосками сало с жирком, а на чистых тряпицах с двух сторон стола хозяйка разложила вяленое мясо и рыбу. Но центральное место занимал небольшой деревянный ковш. Пока пустой.

Тут же Ефросинья вынесла пышные дымные лепёшки только с огня, а вслед за ними принесла увесистый котелок, который держала прямо голыми руками.

— Чем богаты, — произнесла хозяйка и тут же начала разливать по мискам густую похлёбку.

Запах от всего этого стоял такой, что живот сводило от голода. Когда она расставила горячее каждому, включая себя, то упёрла руки в бока и посмотрела на Бертрана.

— А ты чего расселся? — по-хозяйски спросила она. — Чай разливать в Шторрене не разучился. Или коли с бароном теперь знаешься, тебе вино подавать?

Бертран обречённо потянулся к кувшину и откупорил его с громким хлопком. По комнате тут же разошёлся пряный перечный запах. Берт налил выпивки в ковш, но Ефросинья цокнула и покачала головой.

— А ну до краёв наливай, чай не голодаем, — потребовала она.

Берт долил в ковшик и хотел протянуть его хозяйке.

— Гостям положено первым, — покачала головой Ефросинья и показала взглядом на меня.

Я принял посуду и поднялся на ноги.

— Благодарим за гостеприимство, хозяйка, — произнёс я и поднял ковш. — Пусть всем нам сопутствует удача во всех делах.

И первым приложился к ковшу. В нос ударил острый запах, а в горле разлился жар похлеще того, что стоял сейчас в кузне. Я протянул ковш Айрис, и та неохотно его приняла. Сам я в это время потянулся за огурцом. Уж очень забористая оказалась хреновуха.

Айрис сделала маленький глоток и тут же закашлялась и чуть не выронила ковш. Ефросинья засмеялась, подхватила ковш и передала его дальше, в сторону Векс. После того как все приложились к выпивке, мы накинулись на еду.

Какое-то время за столом стоял только хруст еды, изредка нарушаемый клацаньем клыков Векс. Едва мы успели подкрепиться, как Ефросинья кивнула Бертрану. Тот вновь потянулся к пузатому кувшину.

— Я, пожалуй, откажусь, — произнесла Айрис, чьи щёки раскраснелись пуще прежнего.

Она ела медленно и с достоинством, в то время как мы были похожи на банду оголодалых псов, наконец добравшихся до еды.

— Эн-нет, отказ сегодня не примется, — покачала головой Ефросинья и первой протянула ковшик Айрис.

Бертран, в отличие от волшебницы, хоть и активно жевал, но старался лишний раз не шевелиться и не привлекать внимание. Будто если он будет поменьше двигаться, Ефросинья его не заметит и пропустит его черёд.

Я потянулся к грибам, которые закончились у Айрис, и положил ей еще немного.

Айрис покосилась на меня, но тут же опустила взгляд вниз. И всё же поддалась на убеждение хозяйки. Она сделала глоточек ещё меньше, чем в первый раз. Но сейчас она даже не закашлялась.

— Поешь больше хлеба, — тихо подсказал я, принимая из её рук ковш. — Иначе к концу вечера тебя совсем унесёт.

— Угу, — что-то пробурчала Айрис, забавно морща носик.

Я сделал большой глоток и закусил куском тёплой лепёшки. Она оказалась солоноватой на вкус. Затем ковш отправился к Векс и снова завершил круг на хозяйке.

После того как мы ещё слегка подкрепились, Ефросинья произнесла:

— Эх, не дождусь я зим, что ты перестанешь бродяжничать, — она покачала головой и посмотрела на Бертрана. — Чем тебе Бракмур не мил? Живи себе да частокол карауль…

— Мы уже много раз с тобой об этом беседу вели, — пожал плечами Бертран. — Чего по десятому кругу всё то же гонять.

— Аннушка нашла бы к тебе подход, — с грустью в голосе сказала Ефросинья.

— Ну так коли бы нашла, то и в Пределе меня бы не было, — усмехнулся Бертран и отправил в рот горсть сухарей.

А затем неминуемый ковш пошёл через стол по третьему кругу. К тому времени как похлёбка кончилась, а я разделил последнюю лепёшку напополам между собой и Айрис, диспозиция за столом уже поменялась. Бертран сидел ближе к Ефросинье, а Лазарь пытался объяснить хозяйке кузни что-то про температуру плавления. При этом он говорил ещё быстрее, чем обычно, но временами делал паузу, чтобы икнуть. Векс уже куда-то скрылась, а Айрис клевала носом.

— Пойдём? — предложил волшебнице я.

Она кивнула, и я взял её под руку. Когда она поднялась на ноги, то опасно качнулась, и я покрепче прижал её к себе, чтобы она ненароком не свалилась через скамейку. Мы вместе вышли в коридор и дошли до входа в комнату, где располагались они с Векс. Дверь была приоткрыта, и демоницы внутри не было.

Айрис остановилась в дверях, сцепила руки за спиной и посмотрела мне прямо в глаза, чуть склонив голову набок.

— Я не хочу об этом говорить, — тихо произнесла она.

Её волосы чуть растрепались, а щёки, уши и шея были красными то ли от жары, то ли от выпивки.

— О чём? — не понял я.

Айрис подалась вперёд и взяла меня за руку. Она подняла мою ладонь выше и повернула тем местом, где красовался укус Векс.

— Об этом, — прошептала Айрис.

— Тогда не будем, — ответил я.

Я взял её руку, и она слегка заметно вздрогнула.

— Можно… Можно я… — неуверенно произнесла она.

А затем в её фиалковых глазах блеснул огонь, и Айрис поднесла мою ладонь ко рту. Прежде чем я успел что-то сказать, она укусила меня рядом с тем местом, где до этого отметилась Векс.

Айрис отпрянула, а её щёки и вовсе запылали. Она расслабила завязки платья, и оно предательски съехало на бок, оголяя ключицу и плечо.

Я прильнул к ней и впился губами в алые губы Айрис. Волшебница ответила на мой поцелуй и тихо простонала. Я подхватил её на руки и внёс в комнату, ногой захлопнув дверь. И хотя окно внутри было открыто, мне стало ещё жарче, чем до этого.

Мои пальцы уже нащупали завязки платья, и я резким движением их дёрнул.

— М-м-м, — простонала Айрис, но я проигнорировал её возмущение.

Вместо этого платье свалилось на пол, а я опустил Айрис на кровать. Её бледная кожа горела, а ноги крепко обвивали меня, будто она боялась, что я могу исчезнуть.

Я оторвался от её губ только для того, чтобы скинуть с себя рубаху. В этот момент я на полсекунды уловил за окном две точки алого цвета. Но Айрис жадно притянула меня к себе, и под её нежные стоны по комнате заплясали фиолетовые искры. В какой-то момент мне показалось, что вместе с пламенем волшебнице по кузне зазвучали удары молота.

Если и так, то такого жара, как этой ночью, кузница Бракмура ещё не видала.