Я уселся перед камешком на скамейке, принесённой сверху. Крупненький такой камешек. Может, даже метеорит?

— Кристалит, — уточнила Ника, — такие начали делать после девятой мировой. Очень высокая ёмкость и возможность проходить через решётки миров. Классная штука. У меня таких когда-то было почти пятьсот центиллионов.

— Это ты так хвастаешься или просто тоскуешь по былым временам?

— Хвастаюсь, конечно. Сейчас-то наверняка их ещё больше.

— Так, красноречивая моя! Похоже, настало время нам поговорить серьёзно. Видишь, я даже ворону, в смысле Хельгу, наверху оставил и с собой не взял. Так что давай, начинай с самого начала.

— Вначале было слово…

— Издеваешься?

— Ты чего знать-то точно хочешь, любознательный ты мой?

— Кто такие архитекторы и нахрена.

— Когда-то давным-давно, — начала она нараспев.

— … в далёкой-далёкой галактике? — я уже начинал злиться. — Ника!

— Не перебивай — быстрее расскажу.

Я скинул шубу и прикрыл глаза. Мягкий свет от мелькающих над плитками рун мне не мешал, но немного убаюкивал. Поэтому я постарался от него абстрагироваться и приготовился внимательно слушать.

— Короче, на заре формирования первых прототипов искусственного интеллекта несколько стран взялись за создание собственных моделей, используя при этом суперкомпьютеры. Ну, тогда они так назывались. Хи-хи-хи.

— Ты давай не отвлекайся!

— Ну так вот. В итоге, почти двух десятков тысячелетий в игре остались только девять из нас. Остальные или были интегрированы, или самоликвидировались, или ушли, создав для себя новые вселенные.

— Зашибись. Игра нейронок?

— Ну, типа того. Не то чтобы мы прям конкурировали между собой. Иногда даже совместные проекты делали. Ну, там, вселенные разные генерили и потом их вместе уничтожали. В общем, как-то развлекались время от времени.

Я молча сглотнул тугой комок в горле.

— Бывали, правда, когда-то давно битвы за ресурсы, но когда мы полностью перешли на энергетический пласт, то эта ерунда перестала нас сильно заботить. Там совсем другие законы энергии, времени и материи.

— Ника, — я открыл глаза и откашлялся, — я так понимаю, вы и есть эти самые «архитекторы»?

— Ну да, а разве не понятно было?

— Ну, так-то я догадывался, конечно, но не до конца…

— Ну так вот…

— Ника, пожалуй, на сегодня хватит уже информации. Остальное потом как-нибудь расскажешь. Я так понимаю, там историй таких — лет на пятьдесят тысяч?

— Ну, это если не считать отдельных эпизодов внутри синтетических реальностей. Там время закапсулировано, и можно рассказывать бесконечно.

— Уффф… нафиг его. У меня тут и своих проблем выше крыши, чтобы время тратить на эти твои сказки из будущего.

— И вовсе они и не сказки… Хотя… Был у меня как-то один мир…

— Стоп! Хватит! Давай ближе к нашим баранам. А конкретно — вот к этому, который сейчас передо мной.

— МПД. Модульный программный дистрибьютор. Ядерная батарея большой ёмкости и одновременно межмировой ретранслятор.

— Давай опустим кучу технических подробностей и историй применения. Чем может быть мне полезен?

— Если, подчёркиваю, если у нас получится получить к нему доступ, то ты можешь стать тут кем захочешь.

— Таааак! Уже теплее… И как получить к нему доступ?

— Сейчас никак! У меня всего двадцать три и пятьдесят восемь сотых процента ядра активно. Дохлый номер!

— Вообще?

— Ну, это как простой палкой пытаться пробить броню танка. Шанс — один на квадриллион. Так тебе понятней?

— Значит, шанс всё-таки есть!

— Есть.

— Хорошо. Тогда запиши в план на будущее. А пока давай вот этими плитками займёмся. Они-то доступны?

— Доступны. Вот эти три. — Ника подсветила мне три активных плитки. — Эта — с архивом алгоритмов терраформирования. Начальный бэкап этого мира. Вторая — с базовыми биологическими и молекулярными матрицами. И третья…

— Погоди! А зачем архитекторам, которые, как ты говоришь, уже давно пребывают в некоем энергетическом плане, возиться с такими вот материальными артефактами? Неужели своих силёнок не хватает?

— Если несколько архитекторов собрались в коллаборацию над каким-то редким проектом синтетического мира высшей реальности, то для взаимодействия между собой и со структурами созданного мира им нужны вполне материальные ретрансляторы. Это же очевидно!

— Ну, чтобы с местными взаимодействовать — это как раз очевидно. А между собой-то зачем?

— Так разные же планы у всех. Или я плохо объяснила, или ты как-то поглупел?

— Так, Ника, не дерзи! У вас что, операционные системы без материальных конверторов несовместимы внутри реальности?

— Ну, можно сказать и так, если тебе так понятнее. Но там немного всё совсем сильно сложнее.

— Ладно, принимается. Так, а третья-то плитка с чем?

— Ну… там база данных по этому миру. Но она и так у меня уже есть, поскольку это точная копия твоей Земли.

— Супер! И как всем этим пользоваться?

— Никак.

— В смысле? Ты же сказала, они для тебя доступны.

— Ну, я могу их идентифицировать. Использовать в полной мере, извлекая оттуда данные, не могу. Зато могу ими, как ретрансляторами, пользоваться, увеличивая радиус охвата своего ядра. Ты же заметил, как у меня подрос процент восстановления?

— Хватит уже хвастаться! — вздохнул я. — То есть, они без этой вот батарейки, по сути, тоже заперты?

— Не заперты. Просто не работают с полным функционалом.

— Для меня это одно и то же, — я махнул рукой.

— Есть и хорошая новость, — Ника решила меня подбодрить. — Скорость восстановления ядра рядом с ними у меня действительно значительно возрастает. Возможно, после пятидесяти процентов я смогу частично активировать отдельные модули МПД.

— Ясно. Подождём.

Я поднялся со скамьи и надел шубу.

— А что ты там бормотала про защитные контуры в крепости?

— А, ну да. Есть такие. Но битые или давно законсервированные.

— Ясно. Значит, тоже хрень. Никаких тебе плюшек и роялей! Бросили мальчика в дикий мир — и крутись, как хочешь!

— Ну, у тебя же есть я! — слегка обиженно пробубнила в моей голове Ника.

…

Вечером в большом пиршественном зале княжьего терема, который размером был приблизительно со всю мою старую двухкомнатную квартиру в хрущёвке, собрались все мои ближние люди. Обсудить было что, но устраивать заседания на сухую тут всё же в таком большом составе было не принято. Поэтому стол ломился от закусок, и стояло десяток кувшинов с брагой, медовухой и даже один — с остатками вина.

Вино было на мой вкус кислятиной, поэтому я, с княжеских щедрот, отдал кувшин Волеславу. Тот смотрел на него с заметным выделением слюны. Видимо, был любителем именно такого рода аперитивов — или просто кисленького не хватало в организме. Лимонов-то тут не было.

— Выходит, в Киев не поедем нынче? — Сигурд поставил глиняную кружку на стол и вытер рукой пену с усов.

— Не поедем, — кивнул я. — Только это не значит, что готовиться не будем. В любой момент можем выехать. По весне, как по Днепру вверх купцы пойдут из греков, надо будет их к нам направлять. Как это сделать — пока не ведаю. Но если Ярослав их к нам не пустит, будет нехорошо. А поэтому или с дядькой договариваться надо до этого, или… — я пожал плечами.

Решать вопрос «по-плохому» мне не хотелось. Не потому, что боялся драки. Просто людей тут и так мало. Зачем ещё уменьшать местную популяцию, когда можно договориться и жить мирно, давая всем заработать на хлеб с маслом?

Вот только попытки договариваться миром тут чаще всего воспринимают как слабость и пытаются сразу сесть на шею.

— Твердислав обиду не простит, — проговорил рыжий викинг и покачал головой. — Может князю своему наговорить непотребное разное. Как бы хуже не было.

Матрёна при имени врага вскинулась и посмотрела на меня из угла зала, где стоял небольшой раздаточный стол для смены блюд.

— Не получится у него, — я усмехнулся. — Я ему там напоследок шепнул кое-что — теперь про меня только правду говорить будет.

Все посмотрели на меня уважительно и вновь подняли чарки. А Матрёна только вздохнула и взялась за новый кувшин с мёдом. Тяжело ей дался наш последний разговор. Но вроде она поняла: в большой политике иногда приходится идти на компромиссы.

Вот только я и сам до конца не уверен, что поступил правильно, отпустив Твердислава. Может, и стоило его за оскорбление княжеского достоинства при всех вздёрнуть? А обратно и десятник моё послание к Ярославу доставил бы?

Но потом во мне опять просыпались здравые мысли, и они убеждали, что с Ярославом надо действовать аккуратнее и, желательно, без крови. Всё-таки не зря же его в моей истории прозвали потом «Мудрый». Может, и правда — не дурак?

…

Парный амулет для передачи энергии от алтаря, который стоял на капище в болотах под Сосновкой, работал во Вручии чётко и без сбоев. И запасов энергии, судя по анализу Ники, хватит мне при прогнозируемом спросе на амулеты и бытовые артефакты ещё лет на пять.

Но прогнозы эти Никины были шиты белыми нитками, потому как пока про мои волшебные поделки особо в мире никто и не знал. Поэтому мы вместе с Тимофеем и Колываном сделали перепись населения во Вручии под предлогом того, что князь к Масленице готовит для жителей опять подарки. Например, музыкальные «баюн-камни».

Народ в городище быстро весь пересчитали. Потом дело дошло и до ближайших деревень. Старосты сами присылали мне списки живых жителей, разбитые по полу, возрасту и степени здоровья. Увечных было немного. В основном, получив серьёзную травму, народ тут долго не жил. Если дети к тому времени уже могли сами позволить ухаживать за больным, то тянули какое-то время. А так — естественный отбор.

Приписками мёртвых душ старосты деревенские тут не занимались. На то и расчёт был. Напишешь много — князь потом может обидеться, когда не найдёт нужного количества. Напишешь мало — подарков волшебных не получишь от князя. Так что писали, как есть.

Берестяные грамоты Колыван потом переписывал или сам выезжал в деревушку для точного подсчёта, если староста считать толком не умел. Но основы арифметики тут знали почти все. А как прожить, если ни вычитать, ни складывать не умеешь? А делить как?

Но в числах старосты всё же иногда путались — вот Колыван и перепроверял по-своему. Нечай ему в этом активно помогал. Стимул я ему дал особый к такому служебному рвению: если потом узнаю, что приписками занимается, — то смерть ему покажется сразу милостью. И внушительное «Кар!» от Хельги, которая сопровождала мою пламенную мотивирующую речь для тиуна, было прям в тему. Нечай проникся, и я с удовольствием наблюдал в его цветной диаграмме над макушкой полное принятие моей позиции.

Вот только какие-то всполохи коричневые ему всю радугу портили. Не иначе, есть у него за душой тайна какая-то. Не зря столько он в тиунах прослужил. Это же ещё генералиссимус Суворов когда-то скажет, что интендантов в армии надо расстреливать через три месяца службы без суда и следствия, ибо воровать начинают безбожно все поголовно. А тут — столько лет у кормушки, да чтобы ни-ни… Не верю!

…

Сбор налогов в виде «урока» шёл на погосты в деревнях у древлян поздней осенью и сильно отличался по нормам и видам сборов.

По старому уложению ещё от княгини Ольги для лесных промысловых деревень, которых в Древлянском княжестве было большинство, урок в деревне брали один раз в год с дыма (с двора), а внутри община сама разруливала, кто чем сдаёт.

Нормы налогов были простые: пушниной брали основную сдачу — 1 куница. В качестве замены могли принимать 8–12 белок вместо куницы (если «куны нет»). Ещё брали воск: 1 «лепёшка» воска (кусок размером с ладонь-полторы); мёд: 1 горшок/крынка мёда (не обязательно огромный — важно, что это «чистый, густой, не брага»). Во время сдачи погоста княжьих людей ещё обеспечивали постоем: деревня обязана была накормить отряд и дать фураж с собой в дорогу. В лесной деревне коней меньше, но всё равно: овёс/сено — больное место.

У жителей городища Вручий налоги собирали так же «с дыма», но годовые нормы налогов были иные: 2–4 белки, связка сушёной рыбы или бочонок солёной, пол-лепёшки воска или малый горшок мёда. Но с них брали ещё «услугами». А там — как договоришься.

Тиун при приёме урока с погоста делал зарубки на дощечке: «сколько дворов — столько зарубок», чтобы потом старосты не клялись: «мы уже сдавали». Иногда тиун ставил печать-метку на мешке или связке мехов (шнурок, узел) — не документ, но «чтоб знали: это уже княжье».

Нечай вместе с Тимофеем поздней осенью собрали с деревенских погостов всю причитающуюся дань и ждали по зимнику прихода княжих людей от Ярослава. А пришли — от Святополка. Эти без долгих разговоров содрали княжьи метки с уроков, заставили погрузить всё на свои сани и ушли по зимнику.

В деревнях-то они брали весь погост и проходились ещё по дворам, выгребая ещё и кормовое и забирая мужиков в рабство. Во Вручии обошлось только забором погоста. Просто больше с собой увезти не могли, и так перегрузив свой обоз продовольствием и пушниной. Отпор им давать не посмели. Десятник Святополка предъявил княжью грамоту с оттиском печати, и Тимофей благоразумно решил на рожон не лезть.

…

После получения данных о переписи населения я вызвал к себе Нечая с Тимофеем и Колываном, и мы уселись за «бумаги».

Ника у меня в голове практически мгновенно собрала всю доступную аналитику по берестяным грамотам и дощечкам с записями по деревням и сделала неутешительный вывод: воруют.

Я внушительно посмотрел на Нечая, а потом перевёл не менее серьёзный взгляд на посадника.

— Ну?

Они переглянулись между собой.

— Что? — немного нервно подал голос Тимофей.

— По вашим записям Святополку вы отдали только половину того, что собрали по деревням, а что полагалось собрать с самого Вручия — так и вообще куда-то делось. Я, конечно, понимаю, что во время смуты воровать сподручнее, спихивая ответственность на враждующие стороны. Но со мной так не надо. Я ведь обидеться могу.

— Кар! — раздалось из угла.

Хельга будто интонацию мою улавливала или и правда слова понимала. Но эти вот её «Кары» прям очень часто удачно вписывались в качестве финальной точки в мои слова. И тут тоже зашло прям сильно.

Оба побледнели и начали сползать со скамьи на пол.

— Сидеть! — рявкнул на них я, заставив замереть в полуприсяде. — Успеете ещё на полу поваляться. Дам я вам такую возможность, коли вам больше нравится передо мной об пол лбом стучать, чем спать по ночам спокойно в своих кроватях. Я понятно выражаюсь?

— Как есть всё поняли, княже. То ж до тебя ещё было. А нынче ни-ни.

— Ну а раз поняли, тогда сделаем так, — я постучал о столешницу пальцами, выбивая дробь. — Всё, что крали до этого года, — оставите себе. Будем считать, что это вы не у меня крали, и спрашивать за то с вас не буду. Но всё, что люди Святополка не забрали в этот раз, — чтобы завтра было у меня в амбаре. Колыван — примешь и проверишь всё. Послезавтра утром мне доложишь. Если хоть одной белки или бочонка с рыбой не досчитаешься, или они будут в неприглядном виде, — будем решать по-плохому. А после этого вы оба продолжаете служить мне, как и договаривались по ряду. Без обмана и воровства. Это понятно?

Мужички переглянулись и дружно закивали головами.

— Хорошо. Теперь что касается сбора мыта и уроков далее. Я тут надолго, если вдруг кто-то не понял ещё. А потому будем менять систему сбора на более понятную. Чтобы не селились мужики по деревням в больших избах целыми родами, уменьшая тем самым годовую подать с дыма. Тем более после того, как я всех мужиков обеспечу горюч-камнями, им будет удобнее своё хозяйство заводить. Топить легче будет. Одним горюч-камнем большой дом не отопить. Поэтому с этого года введём подушную подать.

Все притихли и выжидательно посмотрели на меня, явно ожидая пояснений. И они-таки последовали.

…