В голове гудело, хотя вчера я практически не пил — пара кубков медовухи для согрева не в счёт. Просто вчерашний информационный дамп от Никиты про киевские художества Ярослава и внезапное признание плотника Замяты создали в мозгу избыточное давление.

За окном, затянутым бычьим пузырём, серело холодное февральское утро. Вручий медленно оживал, поскрипывая полозьями саней и переругиваясь голосами проснувшейся челяди.

— Ника, статус системы? — мысленно позвал я, с трудом открывая глаза и оглядываясь по сторонам.

— Ядро восстановлено на 21,63 %. Биометрические показатели пользователя в норме, если не считать повышенного уровня кортизола и лёгкого недосыпа. Доброе утро, Илюха!

— Обойдёмся без протоколов вежливости, — я сел на лавке, сбрасывая тяжёлое меховое одеяло. — Что там по вчерашнему логу? Про второй подземный ход мне не привиделось?

— Запись подтверждена. Объект «Замята» в состоянии средней степени алкогольной интоксикации сообщил о наличии вторичного контура подземелий. Вероятность достоверности — 87 %. Но мог спьяну и перепутать что-то.

Я усмехнулся. Вчерашний вечер в очередной раз доказал: кадры решают всё, особенно если эти кадры — перепуганные вусмерть плотники.

План с походом в Киев придётся всё же отложить на сильно попозже. Совету Никиты можно было доверять: если Ярослав сейчас в режиме «параноидальный деспот», то мой визит туда закончится либо в глубокой яме, либо на плахе. Родственные связи в это время — штука такая: чем они ближе, тем острее должен быть нож у тебя за пазухой.

Значит, пока окопаемся здесь.

Матрёны рядом уже не было. Поскакала по своим делам с самого утра. Поэтому я раскинул руки и глубоко вздохнул последние капли спокойного воздуха. Придётся покорячиться.

Оделся я быстро. Плотный кафтан, волчья шуба — местная мода была на редкость практичной, когда на улице минус двадцать. Выйдя на крыльцо, я первым делом увидел Замяту. Мужик выглядел так, будто его всю ночь жевали собаки, а потом выплюнули за ненадобностью. Лицо серое, глаза красные, руки мелко дрожат, сжимая шапку.

— Здрав будь, княже… — он попытался поклониться, но его качнуло. — Ты это… звал? Или мне причудилось вчера с перепою-то?

— Не причудилось, — я спустился со ступенек, хрустя свежим снегом. — Трезвый?

— Как есть трезвый! — Замята перекрестился, а потом по привычке сплюнул через плечо. — С самого утра только рассолом и спасался. Баба моя, дура, всё ворчала, а я ей — молчи, княжье дело!

— Пошли. Показывай свой «второй ход», тот, про который тебе отец рассказывал.

Мы спустились в подвалы терема. Здесь пахло сыростью, мороженой репой и старым деревом. Десятник Панкрат, стоявший самолично на часах у входа в подвал, молча кивнул и открыл перед нами дверь. Я включил светильник и похлопал по плечу вздрогнувшего плотника, успокаивая и подталкивая вперёд.

Основной подвал, который я уже «минировал» — то есть ставил рунные ловушки на камнях, — сиял моими скриптами. Но Замята вёл меня дальше, в самый дальний угол, где стояли огромные пустые бочки из-под солений.

— Вот тут вроде должен быть, княже… — он натужно отодвинул одну из бочек. — Тятенька мой, когда ход для Святослава бил, наткнулся на камень странный. Сначала думал — скала, не прошибёшь. А потом глядь — а там щель. И кладка не наша. Он испугался тогда знатно. Сказал, что это «чудские могилы» или ещё какая нечисть. Заложил всё по-тихому и сверху замазал. Мне только покаялся аккурат перед тем, как сгинул.

Замята ковырнул ножом слой старой извести. Под ней обнаружился стык каменных плит. И правда — кладка была идеальной. Никакого раствора: подогнано так, что волос не просунешь.

— Ника, анализ кладки.

— Материал: гранит с примесью кварца. Обработка поверхности — лазерная резка или её местный аналог. Возраст… Илюха, тут всё сложно. Поверхностная эрозия говорит минимум о веке, то есть, приблизительно, времена Олега Вещего, но структура камня, похоже, изменена на молекулярном уровне.

— Замята, — я повернулся к плотнику, — теперь слушай внимательно. Сейчас ты идёшь наверх. Панкрату скажешь, что я здесь «молюсь о благополучии города». Ко мне не входить, даже если терем загорится. Понял?

— Понял, княже, — мужик кивнул с такой готовностью, будто я предложил ему не входить в клетку с медведем. — Я это… пойду?

— Иди. И язык за зубами держи, если хочешь, чтобы свадьба сына состоялась, а не поминки по его отцу.

Когда шаги плотника затихли, я приложил ладонь к стыку плит.

— Ника, анализ!

— Тут точно нет датчика с отпечатками пальцев. И на медальон твой ничего не отвечает.

— И чего делать? Кувалдой ломать?

— Есть слабый контур вот тут.

Она подсветила мне небольшую почти квадратную отметину на камне, явно не след от эрозии. Уж больно ровненько она была сделана.

— Надо попробовать энергию подать, — почти шёпотом проговорила она.

— А чего шепчешь? Боишься, кто-то услышит? Ворона наверху осталась.

— Странно это всё. То ничего-ничего — а то прям клады косяками валят.

— Не более странно, чем то, что у тебя вроде бы ядро повреждено, а не база данных, а для тебя постоянно «всё странно». Доступ к данным спонтанный? Ты чего постоянно удивляешься-то?

— Удивляюсь тому, что всё это вообще как-то не соотносится с историческими реалиями, закреплёнными в разных документах этого времени. Да и данные археологических раскопок более позднего времени не давали таких результатов. Поковырялись тут архитекторы основательно.

Я увлечённо осматривал каменный изъян, поэтому последнее высказывание Ники благополучно пропустил мимо головы.

Приложив руку, я послал короткий импульс из внутреннего источника и с удовлетворением почувствовал, как сработал механизм. Глухо, без скрипа, массивная часть стены ушла внутрь и вбок. Технология явно похожая на ту, что была в предыдущем схроне, но дверца тут более массивная оказалась.

— Ого, — выдохнул я, когда светильник осветил открывшийся проход. — Это уже не просто подземный лаз.

Ход был широким — двое здоровых мужиков разошлись бы. Ступени уходили круто вниз, в самую толщу холма. Но самое странное — здесь не было пыли. Вообще.

Я шагнул внутрь. За спиной плита вернулась на место.

Стены были испещрены тонкими, едва заметными линиями. Если бы я не знал, как выглядит печатная плата, я бы решил, что это просто узоры.

Ступени были вырезаны прямо в породе, но с такой геометрической точностью, что любая ЧПУ-фреза сдохла бы от зависти. Я начал спускаться.

— Ника, почему так чисто?

— Система поддержания микроклимата. Похоже, она всё ещё работает в спящем режиме.

Лестница закончилась небольшим залом. Впереди — тупик. Глухая стена, покрытая странными знаками. Это были руны, но не те, что я видел на идолах или в коде местных структур. Эти напоминали сложнейшую вязь микросхем или какую-то шумерскую клинопись, доведённую до совершенства.

— Ну вот. Пришли, — констатировала Ника.

— Это, по-твоему, из эпохи Олега Вещего? — спросил я, подходя ближе.

— Похоже на штатный терминал аватара архитектора.

— Ника, напомни мне потом запытать тебя до смерти вопросами про этих чёртовых архитекторов, про которых ты постоянно не к месту вспоминаешь.

— Принято, заметка сохранена в календаре на неопределённое время.

— На сегодня, как только мы отсюда уйдём.

— Я так и сказала — на неопределённое время.

— Ладно, — покачал я головой. — Как открыть? Ты ведь понимаешь, что тут написано?

— Это изначальный код, — проговорила Ника. — Без «индийских» правок и посторонних вмешательств. Чистый системный софт высшего уровня.

Я не стал больше дожидаться объяснений, просто протянул руку и коснулся плиты. Кожа ощутила лёгкое покалывание, а перед глазами мгновенно развернулось каскадное меню из красных рун вполне понятного мне алфавита:

[ОБНАРУЖЕНО ПЕРИФЕРИЙНОЕ УСТРОЙСТВО: NIKA_CORE_21 %]

[СТАТУС: КРИТИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ ПОВРЕЖДЕНИЙ]

[УРОВЕНЬ ДОСТУПА: ОГРАНИЧЕННЫЙ ДОСТУП]

[ПОДТВЕРДИТЕ ЛИЧНОСТЬ АДМИНИСТРАТОРА]

— Ника, ты это видела? — отдёрнул я руку.

— Видела! — прошептала она. — Илюха, подключай меня!

Я снова прижал ладонь к плите. Вспышка боли в висках была короткой, но яркой.

Стена разошлась, открывая небольшую комнату. В центре, на постаментах, лежали плиты. Они были небольшими, размером с планшет, из тёмного полупрозрачного материала. Внутри каждой мерцали рунные цепочки.

— Это аппаратные артефакты! — в голосе Ники послышалось неприкрытое возбуждение. — Ну, такие усилители мощности! Если я смогу интегрировать их в мою сеть, радиус моего сканирования увеличится в десятки раз.

Я огляделся. Комната отличалась от первого схрона, где мы нашли иконы и сундук с серебром. Здесь не было материальных ценностей в понимании местного жителя. Только плиты, странные стержни и огромный чёрный куб в углу, покрытый рунами-печатями.

— А это что? Похоже на алтарь.

— Это не алтарь. Это — МПД. Модульный программный дистрибьютор. Или, говоря, по-вашему, по-новославянски, — аккумуляторная станция на стероидах. И она заряжена и запечатана. Похоже, это был когда-то источник питания для всей локации Вручий.

Я коснулся одной из плит на пьедестале. По руке прошла волна тепла, а в голове защекотало и запульсировало.

— Я получила доступ к драйверам, — голос Ники звучал теперь гораздо чётче, объёмнее. — Скорость восстановления ядра возросла… 22 %… 23 %… Илюха, это не просто усилитель. Это бэкап терраформирующего модуля.

Я заглянул в «код» алтаря. Он был запечатан сложным паролем, состоящим из динамически меняющихся рунных цепочек.

— Можем взломать?

— Сейчас — нет. Нам не хватит вычислительной мощности. Но мы можем использовать эти плиты как ретрансляторы для моих сенсоров. Мы сможем взять под контроль всю ландшафтную сетку в радиусе минимум пяти километров. Я буду видеть каждого зайца в лесу, каждую стрелу, выпущенную в сторону крепости.

Я задумчиво огляделся вокруг, пытаясь оценить масштаб проблемы. Но внутри меня разгорался азарт.

Везение? Возможно. Или же этот мир сам подсовывает мне инструменты, понимая, что текущая «администрация» в лице грызущихся князей ведёт систему к полному краху. 1018 год — время великого перелома. Либо Русь превратится в единый механизм, либо её разберут на дрова соседи.

Похоже, я здесь не просто «попаданец с ИИ». Я — системный инженер, которому подсунули работающую серверную в заброшенном офисе. И какая задача? Не дать этот офис снести?

— Значит, это наш серверный зал, — подытожил я. — Вход замаскировать надо ещё лучше.

Но додумать план Ника мне не дала.

— К Вручию приближаются всадники, — Ника вывела на мой интерфейс уведомление. — Кажется, твой аудит прерывается официальным визитом. Судя по количеству железа в коде и метрикам — кто-то из вояк Ярослава.

Я повернулся к выходу.

— Похоже, пора играть роль благочестивого племянника.

Выходя из подземелья, я обернулся. Кладка стены плавно сошлась за моей спиной. Теперь у меня был сильный козырь в рукаве, но в мозгу корябалась мысль, что уж как-то всё вовремя у меня тут происходит. Будто кто-то специально мне решения подсовывает в нужный момент. Кто же тут у нас такой читер?

Быть марионеткой в чьих-то руках мне воспитание и гордость не позволяют. Предпочитаю жить, как сам решу. Но пока приходится плыть по течению.

Наверху меня уже ждал Сигурд. Лицо воеводы было мрачным, как туча.

— Княже, там это… — он замялся, потирая эфес меча. — Гости из Киева. От самого Ярослава. Похоже, за нами по следам шли. Прости, притащил, выходит, я хвост за собой.

— Поговорим, а там посмотрим, — я натянул на лицо маску спокойной уверенности.

Я шёл по коридору терема к пиршественному залу, а перед глазами всё ещё бежали строки изначального кода. Вручий перестал быть для меня просто старой деревянной крепостью. Теперь это был Узел силы. Мой Узел. И я не позволю никому выдернуть шнур из розетки.

Пока я шёл, Ника продолжала что-то шептать в голове:

— Обнаружены фрагменты защитных контуров городища… Синхронизация… Статус: ожидание команды.

— Подожди, Ника, — подумал я. — Не нагнетай. Сначала посмотрим, какую версию прошивки нам привезли из Киева. Может, удастся обойтись без жёсткой перезагрузки.

Дорогих гостей по моей команде уже впустили в ворота, и перед крыльцом в княжий терем сейчас стоял всадник на породистом жеребце. Богатая шуба, уверенная посадка, холодный взгляд. За его спиной — десяток гридней в кольчугах, сверкающих на зимнем солнце. И у одного из них в руке было поднято копьё со стягом князя Ярослава.

— Илия Святославович? — голос всадника был сухим и хриплым.

— Князь Илия Святославович, — поправил я его. — Он самый, — я остановился в нескольких шагах, засунув руки за пояс. — А вы кто такие, и с чем пожаловали в наши лесные края?

— Князь Ярослав приказывает тебе…

Я не дослушал до конца: Ника уже сканировала гостя.

— Внимание! У него в нагрудном амулете — активный скрипт подавления воли. Пытается авторизоваться в твоей защитной сетке. Атака заблокирована.

— И отправляй сразу ответный пакет, как готовили, — мысленно приказал я. — Пусть сразу поймёт, кто тут хозяин.

…

Матрёна наводила порядок в вверенном ей хозяйстве железной рукой.

В кухне стоял густой пар и пахло не привычной гарью и тухлятиной, а чистотой и свежевыпеченным хлебом. Илья называл это «санитарными правилами», а Матрёна — просто «княжьей прихотью», которую, тем не менее, следовало исполнять неукоснительно. Иначе князь серчал, а когда он серчал, в глазах его начинали бегать те самые искры, которых боялись даже суровые дружинники.

— Руки показывай! — Матрёна грозно нависла над молодой девкой, приставленной к разделке мяса.

Девчонка, испуганно шмыгнув носом, вытянула ладони. Матрёна придирчиво осмотрела ногти. Чисто. Илья заставлял их не просто мыть руки, а скоблить их с песком и особым мыльным корнем, который сам же и велел заготовить в огромных количествах.

— Маланья, ты сегодня на кухне последний день. Завтра пойдёшь в прачечную, а оттуда — в терем, пыль гонять, — Матрёна с трудом выговорила про себя длинное слово, которое Илья вбивал ей в голову всю прошлую неделю. — Вза-имо-за-меня-емость. Вот.

Слово было корявое, как старый пень, но смысл Матрёна уловила: каждый должен уметь всё. Чтобы, если одна занеможет или, не дай бог, задумает пакость, другая могла встать на её место без заминки.

В теремную прислугу она отбирала девок по особому принципу. Илья велел: «Тех, что поскромнее лицом». Матрёна, впрочем, поняла это по-своему — тех, что пострашнее. Чтобы не крутили задами перед дружиной и не отвлекали князя от его важных дум. Красавицы же отправлялись в прачки: там, за тяжёлыми лоханями, спеси поубавится, а пар и щёлок любую кожу сделают одинаково красной.

На кухонных столах вместо открытого огня теперь стояли «горюч-камни», которые Матрёна привезла с собой из Сосновки. Илья тогда лишь вздохнул, сказав, что тащить их сюда никакого смысла не было: он бы и тут их сделал. Но Матрёна была запасливая. Да и незачем князя лишний раз по пустякам беспокоить.

Стоило коснуться горюч-камня в нужном месте, как вода в горшке на нём закипала за считанные минуты. Князь строго-настрого запретил пить «сырую» воду — только кипячёную, «чтобы букашки невидимые в животе не заводились». Матрёна букашек не видела, но воду кипятила исправно: животы у челяди и правда перестали болеть.

— И помните, — Матрёна обвела девок строгим взглядом, — если увижу, что кто пальцем в горшок полез или, упаси Макошь, тряпкой грязной стол обтёр, — высеку лично. У князя порядок должен быть!

Закончив с «аудитом» кухни, она накинула платок и вышла во двор. Мороз тут же ущипнул за щёки, выбивая из головы кухонный чад. Матрёна шла через детинец к амбарам, когда тяжёлые ворота крепости с натужным скрипом начали открываться.

В проём въехал отряд — десяток всадников. Кони под ними были добрые, сытые; подковы звонко цокали по укатанному снегу. Впереди ехал мужик в богатой шубе из лисьего меха, с надменным лицом и холодными, прищуренными глазами. Он оглядывал двор крепости с таким видом, будто приехал покупать старую клячу на убой.

Матрёна замерла у крыльца амбара, прикрыв глаза рукой от яркого солнца. Тот, что был в лисьей шубе, на секунду повернул голову в её сторону.

Сердце Матрёны пропустило удар, а потом заколотилось так, что стало больно дышать. Она знала это лицо. Знала этот шрам, тонкой ниткой уходящий под меховую шапку, и эту привычку кривить рот в презрительной усмешке.

Этого не могло быть. Просто не могло. Последний раз она видела его семь лет назад, в тот страшный день, когда горела её родная деревня под Киевом, а её, ещё совсем девчонку, прятали в стогу сена. Этот человек тогда отдавал приказы. Он не был простым воином.

«Твердислав… — пронеслось в голове холодным вихрем. — Племянник воеводы Вышаты. Что он делает здесь, да ещё и под знамёнами Ярослава?»

Мужчина не узнал её — для него она была лишь одной из многих баб в княжьем дворе. Он проехал дальше, к крыльцу терема, где уже выстроились гридни Сигурда, и стоял сам князь.

Матрёна медленно опустилась на перевёрнутую колоду, чувствуя, как мелко дрожат колени. Вручий перестал быть безопасным местом. Если этот человек здесь, значит, прошлое, от которого она так долго бежала, наконец-то настигло её. И Илье это явно не понравится.

…