Выйдя утром из княжеского нужника, я в очередной раз пообещал себе срочно заняться постройкой нормальной уборной внутри княжеского терема. По примеру того, какой был у меня в Сосновке. Но потом опять закрутился и благополучно об этом забыл. А Ника и не напоминала. Вредина такая.

Умывшись и наскоро перекусив, я вызвал к себе Панкрата Глыбу и велел сделать построение дружины.

— Вот что, орлы! — я шёл вдоль строя бойцов и прикладывал к их амулетам свой кодер, заливая им патч с новыми настройками на энергообмен с их внутренним ядром, от которого и питались все их амулеты защиты. — Через пару дней вернётся воевода Сигурд, и у нас появится много работы. Панкрата я оставлю здесь с его пятёркой, а с остальными пойдём в Киев. Похоже, надо будет на месте разбираться там со всем самому. Так что, готовьтесь к походу. Через седмицу отправляемся.

— А может и мы с тобой, княже? — Панкрат не удержался от вопроса. — Подсобим там, ежели что.

— А Вручий как? Если сюда в моё отсутствие Святополк решит пожаловать?

Десятник кивнул, принимая задачу.

— Пошли пока с тобой план по охране города ещё раз пересмотрим. В связи с последними изменениями надо будет все сторожевики вокруг города обойти вот с этим вот камешком, — я показал ему кодер с модулем патча привязки энергоканалов, — чтобы все работали, как надо. И заодно выдам тебе пару амулетов на самый крайний случай.

Скрытые минные заграждения по периметру перед крепостью я настраивал под себя и Сигурда. Теперь вот под Панкрата переделал привязку активатора. Неприметные камешки с алгоритмами управления атмосферным давлением и регулировкой кислорода в воздухе были инертны под кодом скрыта. То есть найти их по остаточному фону в поле было почти не реально. Но я всё равно прошёлся по ним и пропатчил на изменение контуров питания.

Были у меня определённые сомнения в том, что у Горемысла нету подобных глушилок. Мог ведь от церковников получить. А остаться беззащитным перед превосходящим в живой силе противником мне как-то совсем не улыбалось. Тем более оставлять тут своих людей с такими рисками. Потом ведь опять спасать их придётся…

…

Сигурд вышел на связь только вечером следующего дня.

— Всё хорошо, княже. Нашлись. Через пару дней привезём.

— Добро! Велимира мне дай.

— Тут я, княже! — голос волхва был тихим и уставшим. — Прости, не успел.

— Разберёмся. Главное — все живы. Кто тебя сдал, ты понял?

— Да как не понять. Векша Рябой, у которого я на постой встал. Сразу и сдал. Я ведь уснул с дороги. А проснулся уже — как связали.

— Ты им сказал, что я тебя к митрополиту послал?

— Посмеялись только.

— Ясно. Сам цел?

— Никита плечи вправил. Пока плохо слушаются. А остальное всё хорошо. Пытать обещали только вечером, когда князь Ярослав вернётся. Так что, только немного повисеть пришлось. У них там и без меня работы хватает. У князя Ярослава полна темница.

— Вот даже как? Видел кого-то из знакомых?

— Видел. Был там один десятник из дружины Святополка. Левша звали. Мимо меня пронесли его. Мёртвого.

— Ясно.

Я дёрнул себя за мочку уха.

— Никита!

— Слушаю, княже!

— Вы ведь, когда уходили, трупов после себя не оставили?

— Обижаешь, княже! Мы осторожно. Ну, троим, может, пришлось потом полежать немного, но не насмерть. У нас же обет. Мы христиан не убиваем.

— Ну да… Там у Ярослава есть кому это делать и без вас. Ладно. Жду.

И я отключил связь.

Темница у него полная. Трупы дружинников Святополка выносят. Скорее всего лазутчики — вот и встали они на уши, как про Велимира узнали. Приняли за одного из этих. Вот такое вот недоразумение. Или нет?

…

Это пока я тут в глуши сижу, про меня особо никто не вспоминает. Кроме, может, Горемысла одного, да и тот пока вроде отстал. А как в Киеве объявлюсь, так всё может и совсем по-другому сложиться.

Что я, собственно, знаю про дядю Ярослава? Всё, что Ника рассказала, то и знаю.

Сорок лет. Один из сыновей Владимира от полоцкой княжны Рогнеды. Князь Новгородский. Ну, победит он в следующем году Святополка и сядет в Киеве на княжение надолго. Правда, будет ещё дядя Мстислав Тмутараканский, с которым Ярослав после битвы при Листвене через шесть лет станет делить княжение Киевское, разделив Русь на две части по Днепру. Но это, можно сказать, детали. Вот только непонятно пока, важные они для меня или нет.

Про этого Мстислава Ника мне тоже много чего наговорила. Старший брат Ярослава от другой матери. Владеет сейчас Тьмутараканью (Таманским полуостровом) и Черниговским княжеством. Мужик вроде крутой и отчаянный. Если что, можно будет и с ним как-то попытаться диалог наладить. Далековато, правда, тащиться, но если приспичит…

Есть ещё племянник Ярослава — Брячислав Изяславович. Сын его старшего брата Изяслава Полоцкого. То есть, как бы мой двоюродный брат. Но, учитывая, что у нас с ним были разные бабки, вряд ли этот Полоцкий князь внезапно воспылает любовью к такому родственнику, как я. Даже при всей его нелюбви к родному дяде Ярославу.

Наплодил, конечно, дед Вова многовато сыновей и дочерей за всю свою карьеру князя. Причём от разных женщин. В этом винегрете из родственных связей без Ники я бы точно не разобрался, но она очень подробно и доходчиво мне всё разжёвывала, пока я не взмолился и не бросил заниматься этой ерундой.

В конце концов, мне с ними со всеми разом за одним столом пока не сидеть. А про основных игроков я и так знал уже достаточно подробно.

…

Ожидание прибытия отряда Сигурда немного затянулось. С самого следующего утра повалил снегопад, причём такой, что вытянутую руку с трудом было видно. Зима напоследок решила отыграться по полной, наваливая на землю все остатки снега, которые не успела отдать за последние три месяца.

В городке были даже специальные отряды протаптывателей тропинок, состоящие в основном из ребятни и молодых парней, которые делали дорожки в снегу к домам приглянувшихся им девок. Причём старались наперегонки, дабы показать им свой явный интерес. А к тем домам, к которым тропинок видно не было, либо не было девок, либо они были страшными и никого в округе не привлекали. И приходилось владельцам таких домиков самим корячиться и разгребать деревянными лопатами снег возле крыльца. К колодцу ведь по-другому никак не попадёшь. Да и до ветру ходить в сугроб неудобно очень.

Как только ближе к вечеру снегопад прекратился, я вызвал Панкрата, и мы прошлись по укреплениям крепости. Я почти мгновенно испарял снег перед нами и потом отгонял получившийся туман, но он оседал вдоль дорожек на снегу и тут же превращался в ледяную корку. Что натолкнуло меня ещё на одну мысль, как можно шаткие земляные укрепления превратить в некое подобие ледяной горки. Пока держится мороз, подходы к крепости можно покрыть слоем льда. Всё-таки хоть какая-то помощь в обороне будет.

…

— Вот, княже, вора поймали! — двое старых вояк, из числа бывших защитников крепости в дружине посадника, держали под руки среднего роста мужичка в меховом тулупе, лисьей шапке и лаптях на шерстяных онучах.

Стандартный вид почти любого нынешнего горожанина.

— Прям вора? — я прищурился. Диаграмма матрицы сознания над головой бедолаги переливалась всеми цветами радуги. Мужик был просто вусмерть пьян.

— Так возле погреба поймали. Или украсть чего хотел, или уже украл. Вон, лыка не вяжет, паскуда.

Я оглянулся на Панкрата.

Тот задумчиво почесал в бороде и положил руку на сторожевой амулет на шее. Амулет молчал. То есть несанкционированного прохождения периметра крепости сегодня не наблюдалось. А мужик вот он. Живой, хоть и в зюзю. И как это понимать?

— Ника? Он что, по воздуху прилетел? Или мои сторожевики на пьяных не реагируют?

— Судя по его драному и грязному тулупу — где-то тут есть подземный ход.

— Вот блин… Что-то я про это не подумал.

— Тимофей! — подозвал я посадника, который уже прибежал на шум во дворе. — Ну-ка, давай отойдём, поговорим.

Я сделал десяток шагов в сторону и обернулся к одиноко семенящему за мной мужичку.

— Подземный ход в крепости есть?

— Как не быть, княже! Завсегда так делают. Твой батюшка по нему тогда от Святополка-то и ушёл.

— А чего ж ты не сказал сразу?

— Так ты вроде и сам про него знал. Играл ведь там по малолетству.

— По малолетству всё по-другому было, — я вздохнул, вроде как сокрушаясь о былых беззаботных днях, когда ребёнком бегал под отцовской твёрдой рукой. — Веди давай.

…

Подземный ход был не очень длинным и вёл от скрытого люка в подвале княжеского терема к зарослям ивняка на берегу Норини. Я скинул шубу, чтобы не испачкать её о земляные стены этой кротовой норы, и пролез в отверстие люка, включив перед собой ручной светильник. Ход был узким и грязным. Ползти пришлось на коленях, то и дело откидывая корневища, которые так и лезли в лицо. Никакого тебе каменного свода, никаких поддерживающих балок. Просто нора, которая почему-то до сих пор не обвалилась и не засыпала этот «проход» нафиг. Зачем я сам сюда полез, я так и не понял. Просто какой-то мальчишеский азарт лазанья по подземельям. Хотя вроде никогда дигерством не занимался и даже им не сочувствовал. Лазать по старым ходам городской канализации в грязи и говне мне никогда не хотелось. А тут вдруг вот потянуло как-то.

Уже на второй минуте своего подземного вояжа мне стало скучно.

Потом накатила клаустрофобия, и я ещё шустрее засеменил ногами, продвигаясь к заветному выходу и свежему воздуху.

— Слева, — вдруг подала голос Ника, заставляя меня на секунду перестать мельтешить конечностями и оглядеться по сторонам.

А слева действительно было кое-что интересное. Основательно заляпанная землёй деревянная дверца явно была замаскирована тут не просто так.

…

— Клад⁈

— Хрелад! — в рифму отреагировал я на восторженное замечание Ники. — Прям щас тут сундуки с золотом и каменьями… Небось, хоронили кого-то тут. Например, строителя этого вот земляного хода. Я бы за такое точно похоронил.

— А вдруг!

Я между тем уже пытался как-то нащупать хоть какую-то ручку или щель, за которую можно было бы потянуть или как-то иначе открыть эту дверцу.

Немного отколупав куски осыпавшейся земли, я был вынужден признать, что никакого видимого устройства открытия этой преграды просто нет. И вообще, было ощущение, что это просто большой спил какого-то дуба, единый, без швов и трещин. Причём он упирался по периметру в нехилую такую каменную кладку. Я расчистил немного с краю, чтобы понять, что подкопаться к дверце тоже не получится. Камешки эти тоже основательно так облепили глиной, чтобы создать видимость земляной стенки.

Всё страньше и страньше!

— Что там, княже? — сзади послышался встревоженный голос посадника.

— Ничего, не суйтесь сюда никто. Я скоро.

— Как скажешь, княже. Ты только позови, ежели что.

— Позову, — ответил я и уже тише, почти про себя: — ежели что…

Ерунда какая-то. Кому только в голову пришло, в таком хлипком земляном ходе делать тайный бункер? Завалить же точно могло уже всё давно… Или тут всё-таки есть балки, и земля тут только как маскировка?

Для параноика Святослава вполне себе такая задумка в духе времени.

И ведь даже не размахнуться тут, чтобы попытаться как-то выбить дверцу эту. Да и дуб, с виду, прям окаменелый какой-то. Может, он тут со времён динозавров?

— Ника, ты вместо того, чтобы ехидничать и попусту болтать, лучше бы помогла. Ты же ведь загадки больше меня любишь.

— Любила… когда-то… пока они были…

— Ой, вот только не надо сейчас опять заливать про свой почтенный возраст и обретённое за тысячелетия всезнание. Когда своё ядро восстановишь, тогда и будешь хвастаться своими сверхвозможностями. А сейчас давай помогай с тем, что есть!

— Старушку может обидеть каждый… — пробубнила она, но перед глазами у меня заискрились поисковые руны, ощупывая пространство и объекты на своём пути.

Через секунду в правом верхнем углу деревянной преграды высветилась решётка с модулем идентификации.

Вот ты где спрятался⁈

Я аккуратно расчистил землю и посветил на металлический кружок, вделанный прямо в структуру древесины.

Знакомая штука.

— Ника?

— Пассивный дактилоскопический датчик. Отпечатков нет. Старый очень.

— Защита?

— Каналов не видно, но на то он и пассивный. Пока не активируешь — не узнаешь.

— То есть, чисто теоретически, может долбануть?

— Может. Чисто теоретически. Но тогда тут уже могли валяться трупы желающих, и это рано или поздно привлекло бы ненужное внимание. А тут пусто.

— Умница моя!

— Но, может, тут защита такая, что просто в пепел развеивает. Так что — рано радуешься.

— Блин!

Я проверил работу своей навороченной защитной сетки и, перекрестившись на всякий случай, приложил большой палец правой руки к металлическому кругляшу.

Медальон на моей груди внезапно вспыхнул зелёным светом, на миг ослепив меня больше от неожиданности, чем от интенсивности свечения. Под пальцем тоже закрутились зелёные руны, выстраиваясь в приветливый хоровод.

Внутри двери что-то заскрипело, и я почувствовал себя Ларой Крофт — расхитительницей гробниц. Вот сейчас она откроется, и оттуда на меня набросится сказочное чудище.

Это раньше, сидя на диване и смотря по телеку очередной боевик про поиски сокровищ, я ржал и ехидничал по поводу того, что никакие твари столько времени под землёй не прожили бы. Змеи бы сожрали друг друга и сами сдохли. Тарантулы или какие-нибудь жуки и сколопендры — тем более. Так что, все эти придумки сценаристов — только чтобы пощекотать нервы зрителям. Выглядели прям смешно.

Я сам ненавижу пауков. Но, когда на экране герой внезапно натыкался на кучку этих волосатых восьмиглазых арахнидов, меня обычно пробирал смех. То ли сценаристы так лажали, что неестественность ситуации прям лезла в глаза, то ли это режиссёр с компьютерщиками так коряво лепили образы. Но не страшно же было вообще.

Но тут вот как-то весь мой диванный скепсис куда-то улетучился и остался в прошлой жизни. Не до смеха мне теперь вовсе было.

Я сжал в руке звуковой амулет и приготовился вдарить всем, чем мог.

Если сейчас оттуда, и правда, кто-то вылезет, я, пожалуй, его прям на атомы расщеплю, даже не спросив, как зовут. Даже, если там кто-то с самыми мирными намерениями ко мне обниматься сейчас бросится — трындец ему. Настолько я на нервах уже.

Деревянный круг, который изображал тут простую дверь, внезапно ушёл внутрь сантиметров на двадцать и резко откатился влево, уходя полностью в каменную кладку.

Я ждал чего-то похожего, но от резкого движения всё же вздрогнул. Нервы и впрямь чего-то расшалились. Вдох-выдох-вдох-выдох.

Никто изнутри на меня не прыгнул. Там вообще никакого движения не наблюдалось. Не шевелились страшные щупальца, и не светились красные глаза.

И тишина.

Из темноты дунул ветерок, отдающий запахом плесени и сырости. Трупного запаха я не почувствовал, что немного меня взбодрило.

Если бы я держал в руке свечу или факел, то, наверное, они бы тут и погасли. Но моему камню-светильнику было пофиг на ветер, и я только слегка поправил его, чтобы осветить внутренности открывшегося впереди помещения.

Направленный свет от светильников я пока так и не научился делать, но просто, сделав его немного поярче, у меня получилось расширить радиус светового круга, и тьма отступила ещё на несколько метров вглубь.

И я невольно присвистнул!

…