Тиун, или даньщик, занимался при посаднике сбором дани на погосте, подсчётом и контролем недоимок со всех подконтрольных земель. Главный налоговый инспектор. Понятно, почему у него дочка такая… гладкая… Ни дня ведь, небось, не работала… И то, как в возраст вошла, надо к новому князю поближе пристроить. Своего не упустит…

— Сколько у тебя людей? — я не стал делать предварительный «массаж груди», а сразу перешёл к делу.

— Так это… сколько посадник даст, те и идут… обычно…

— Нечай⁉ — я покачал головой и щёлкнул пальцами.

Ворона послушно приземлилась мне на плечо.

Хоть одному трюку её научил — и то, вон, какой эффект на окружающих теперь производит. У тиуна аж нижняя челюсть затряслась.

— Ты ведь вроде не дурак. Так отчего же меня-то за дурака держишь? Я ведь не про посадскую дружину тебя спрашиваю, а про твоих людей — кто тебе про дань наушничает и помогает недоимки собирать.

— Ах, про этих… — мужик смахнул каплю пота, скатившуюся по виску. — Так это… две… четы… пятнадцать. Вроде…

— Вроде? Ты считаешь плохо? Как тебя тогда тиуном поставили? Тимофей говорил, ты уже двенадцать зим служишь. Ещё при отце моём, значит, был.

— Так это… — опять заладил он свою присказку. — Был, значит.

— Стало быть, людей из всех деревень знаешь?

— Стало быть, знаю.

— А знаешь такого Говорило, старосту путевого?

По двум свидетелям подписания завещания князя Святослава я у местного посадника уже спрашивал. Он таких не знает. Причём — не врал. Осталась у меня вот ниточка ещё через того, кто дань со всех окрестных деревень собирает и должен точно знать таких.

Тиун думал буквально полминуты, задумчиво разглядывая светильник в углу, откуда зал освещался мягким тёплым светом.

— Есть в одной деревеньке староста Гаврило. И название у той деревеньки — «Путевая».

О как! Казнить нельзя помиловать. С пунктуацией в завещании было так себе, отсюда и «староста путевой» там нарисовался вместо «староста Путевой». Ну, хоть с этим разобрались.

— Знаешь, где это?

— Знаю, — мужик пожал плечами, как о само собой разумеющемся.

— А волхва Родомира, сына Мстиши, знаешь?

На этот раз мужик отрицательно помотал головой и перекрестился. Крещёный, значит.

— Прости, княже, с волхвами дел не имею.

— Ясно. Ладно. До «Путевой» этой долго добираться?

— Если сейчас по льду, то за день можно добраться. Это выше, где Лезница в Норинь впадает.

Значит, километров сорок от силы. Один дневной переход лошади с гружёными санями по зимнику.

С одной стороны, надо бы ехать. Но, с другой — тут порядок надо навести, и как-то себя поустойчивее чувствовать. А то было ощущение, что кто-то из местных уже к Святополку побежал, чтобы на меня наябедничать. Может, и гостей теперь ждать скоро всё-таки? Или это у меня паранойя такая?

…

Запасов еды в княжеском тереме явно было недостаточно на всю мою ораву, и Сигурд решил пополнить их за счёт охоты. Проверенный уже много раз способ пополнения ледников свежим мясом и тут особых сбоев не дал. Только пришлось отойти от городища чуть подальше в лес. В округе уже давно выбили всю дичь, и тут ловить было особо нечего. Зато, когда в ворота детинца въехали четверо саней, доверху набитых свежатинкой, у посадника аж глаза разгорелись.

— Вот оно как, княже? Вои твои — охотники знатные. Понятно теперь, как ты деревни свои накормил.

— А ты думал, я всех прохожих грабил, чтобы еду раздобыть?

— Ну, был грех, думал… Но теперь вижу, что всё то наветы лживые были… — Тимофей потупил глазки и вздохнул.

Но уже через секунду он споро командовал своими мужиками и бабами, чтобы готовили ледник и оттаскивали туши разделывать на мясном дворе. Там и крюки к балкам уже приторочены, и ножи острые с топорами есть, чтобы кости рубить.

— Как прошло? — спросил я у воеводы, спрыгнувшего с передних саней.

— Как обычно, — он ткнул в амулет-манок на груди. — Только кабанчиков мало как-то было, извини, княже. Всего троих завалили, да и то подсвинки. То ли ушёл кабан, то ли не в том месте мы его подманивали.

— Я же говорил, надо было кого-то из местных взять с собой.

— А потом объясняй, откуда лишние слухи пошли? — Он махнул рукой. — Сами управились. Оленей вон шесть штук, да зайцев и глухарей набили пять десятков. На месяц хватит. А там уж и масленица.

— И что?

— Как что? — он уставился на меня удивлённо. — Блины всю неделю есть будем.

— А мука откуда?

— Как это откуда? Бабы найдут.

— Вот ты молодец! Железная логика!

— Чё?

— Говорю, умный ты очень, воевода. Но, видимо, я тут чего-то не понимаю. Или на масленицу чудо какое-то наступает, и мука сама в амбарах появляется из ниоткуда?

— Для масленицы завсегда муку откладывают заранее! — включился в тему Тимофей. — И берегут всю зиму.

— Тимофей, ты вроде христианин? — удивлённо приподнял я на него бровь.

— Одно другому не мешает, — пробубнил он. — Или мешает? Ты скажи, княже: может, надо масленицу отменить?

— Не надо ничего отменять. Кроме человеческих жертвоприношений. Это я запрещаю.

— Давно уже не было, княже. Ну, если только в глухих деревнях где-нибудь…

— А в Сосновке меня самого чуть не принесли в жертву.

— Свят-свят, — мужик перекрестился, уставившись на меня в испуге.

— Вот с тех пор и не люблю я этого… — подвёл я итог внезапному разговору про местные обряды. И тоже перекрестился. На всякий случай.

…

К вопросу обороны городка я подошёл со всем уже накопленным опытом и максимальным вниманием к мелочам. Сторожевые камни на всех подступах были настроены как на одиночных пешеходов, так и на всадников и сани. Причём разная степень тревоги поднималась в зависимости от количества одновременно фиксируемых объектов и от частоты их появления в радиусе действия сторожа.

Переговорные амулеты у Сигурда и десятников были постоянно активными. В случае тревоги сигнальные маяки выдавали точное направление движения вероятного противника и их количество. Попытки настроить сигналки на наличие у объектов оружия пока у меня не увенчались успехом. В качестве оружия тут были настолько разные инструменты, что классифицировать их в единую систему идентификации у меня пока не получилось. Тут и вилы с топорами оружием были, и косы с серпами, и дубины. Ну, не всё сразу.

Зато получилось расставить сторожей и на крепостной стене, и в самом детинце. Причём эти ставил уже на охрану я лично и добавил в них дополнительно парочку убойных модулей из арсенала климат-контроля и звукового манка. Лишними точно не будут.

…

Через пару дней после того, как мы окончательно привели систему обороны городка к понятному мне виду защиты, из Сосновки приехал обоз с камнями и Матрёной. Искать тут булыжники под снегом на месте я не хотел, а в Сосновке уже и целый карьер образовался, где волхвы, под моим чутким руководством, устроили каменоломню. Камешки из-под рунного режущего инструмента выходили все ровненькими, практически одинаковыми, что придавало готовым изделиям вполне узнаваемый вид серийного производства.

— Сколько?

— Пятнадцать.

— И все молодые девки? Я так и знала!

— А ну-ка цыц! — я слегка прикрикнул на разошедшуюся ключницу. — Забыла, с кем говоришь?

— Извини, княже, — она надула губы и уставилась в пол.

— То-то же! — я приобнял её за плечи и усадил к себе на колени. — Значит так. Хозяйство тут большое, не в пример нашему Сосновскому. Людей у тебя в подчинении будет много, но и дел в разы больше. Так что, у тебя задача не только всех по местам расставить, но и контролировать все хозяйственные вопросы. И чтобы я не слышал больше этой дури про ревность! Тут не до игрищ нам всем пока. Того и гляди, гости к нам могут пожаловать незваные. Поэтому ревность убрать и приступать к работе. Ибо доверять могу тут только тебе, и на тебя вся надёжа. Как поняла?

— Поняла, — она шмыгнула носом и уткнулась мне в шею. — Я соскучилась!

— Я тоже, но это всё ночью, — я чмокнул её в нос. — А теперь давай звать Тимофея и дела у него принимать.

…

Под утро в голове раздался тонкий писк. Сквозь сон я дёрнул за мочку уха, активируя переговорный контур, и услышал тихий голос Никиты:

— Князь?

— Говори, — так же шёпотом произнёс я, чтобы не разбудить сопящую рядом Матрёну.

— Они взяли Велимира.

Сон как-то резко у меня пропал. Я приподнялся на кровати и откинул одеяло в сторону.

— Что произошло?

— Мы вернулись в Киев вместе с епископом Леонидом две недели назад. Переговоры с Святополком у них зашли в тупик, и Леонид вернулся на доклад к Митрополиту ни с чем. А тут Велимир как раз приехал в Киев. Он не успел встретиться с Митрополитом, как его взяли сегодня ночью люди Ярослава.

— Почему Велимир не сообщил?

— Его взяли во сне. Два старших брата из личной охраны Митрополита. Нас с Добрыней не привлекали, мы сами узнали только после всего.

— Подробности есть?

— Они применили какой-то артефакт из личного арсенала Митрополита. У Велимира просто выкачали всю энергию разом. У него не было шансов.

Вот тебе и сюрприз от церковников. Подключение к питающим контурам или их полное замыкание. Просто и эффективно. Если только знать, где эти питающие контуры в алгоритмах располагаются. А я ведь этот модуль в своих поделках не менял. Как были они изначально в базовых алгоритмах прописаны, так и использовал. Будет мне, дураку, наука! Теперь срочно надо лепить патч и шифровать структуру питания алгоритмов так, чтобы даже те, кто видит код, в этом ни хрена не разобрались.

— Что с ним сделают?

— Сперва на дыбу. Потом, скорее всего, на костёр. Ярославу донесли, что Велимир — лазутчик от Святополка. То, что он ушёл от Святополка, тут никто в расчёт принимать не будет. Он ему служил долго — значит, язычник и враг. Про тебя и слушать не будут.

Блин. Это я уже налажал. Нафига мне надо было именно Велимира в Киев посылать? И он тоже хорош: все риски ведь знал, а меня не остановил. Хотя я ведь приказ отдал? Кто бы возразил? Идиот я такой.

— Амулеты у него тоже не работают, — продолжал Никита. — И внутренний резерв, наверняка, также погасили. Он теперь ничего не может.

Мозги начали лихорадочно прикидывать варианты, а Ника мне подсовывала расчёты по времени и маршрутам.

От Сосновки до Вручия мы шли на санях лесными тропами и по замёрзшим болотам почти полторы недели. Но отсюда до Киева, если по зимнику идти, можно за пять дней уложиться. Но впереди заставы Ярослава, с которым сейчас вступать в прямой конфликт мне как-то не хотелось. Значит, обходить по-тихому. Это ещё дня два. Итого неделя. Велимира за это время уже семь раз на костре сжечь успеют. Суки!

Я сжал кулаки и почувствовал, как ногти впиваются в кожу ладоней. На голом месте потерять своего человека! Суки!

— Мы можем его вытащить, — услышал я спокойный голос Никиты. — Но тогда придётся уходить всем вместе и, скорее всего, с боем. И наш предыдущий план уже не сработает.

Многоходовка с привлечением «ведьмаков» в переговоры с Ярославом и Митрополитом была одним из важных этапов в моём плане выхода на киевскую верхушку власти.

А и хрен с ней. Придумаю ещё что-нибудь. За свои идиотские решения надо платить.

— Вытаскивайте его. Главное — выбирайтесь все из Киева и выйдите на зимник Ужа. Я пошлю вам на встречу Сигурда с новыми амулетами.

— Всё сделаем, княже.

И «ведьмак» выключил связь.

Давать им инструкции, как именно вытаскивать Велимира из темницы Ярослава, я, естественно, не мог. Они там, на месте, лучше меня во всём разберутся. Остаётся только послать Сигурда и ждать.

Матрёна позади меня тихонько всхлипнула.

Я обернулся к ней и в тусклом свете, проникающем в спальню из маленького окошка, увидел у неё на щеках слёзы.

— А вот подслушивать нехорошо! — покачал я головой.

— Велимир? — она кивнула сама себе. — Я так и знала. Душа у меня прям не лежит к этому Киеву. Все беды от него.

— Киев тут ни при чём. Люди везде разные. Но так сложилось, что из-за моей ошибки может пострадать человек. А я этого не люблю.

Я оделся и вышел из комнаты. Надо делать патч на шифрование каналов питания рунных алгоритмов. И срочно апгрейдить все мои амулеты и бытовые артефакты. На ошибках учатся, но хотелось бы учиться на чужих ошибках. А не как обычно.

…

Вечером того же дня связь снова активировалась. Голос Никиты в этот раз был уже не такой спокойный, как утром.

— Отходим вверх по реке верхами. Но кони, похоже, скоро падут.

— Велимир?

— Жив. В седле сидит. Пока ровно.

— Сами как?

— Немного поцарапали, но не смертельно.

— Далеко ушли?

— Оторвались немного, но погоня идёт по следам. На снегу нас хорошо видно. Как лошади падут — уйдём в лес. Там не достанут.

Я повертел в руке амулет связи, набирая Сигурда.

— Княже?

— Как дела?

— Торопимся, как можем, княже. Как бы лошадей не загнать.

— Они уже вышли. Идут по зимнику верхами. Лошадей не щадят. Как лошади падут — они уйдут в лес. Связь с Никитой я переключил на твой амулет. Три-два-два, запомнил?

— Три-два-два. Запомнил.

Трёхзначных комбинаций в кодировке абонентов мне должно хватить надолго.

— Погоня за ними. Постарайтесь не вступать в бой. Мне трупы среди людей Ярослава ни к чему сейчас.

— Всё понимаем. Постараемся.

— Отбой.

Я выключил амулет связи и посмотрел на игру рун на своей защитной сетке.

Патч шифрования контуров питания для своих амулетов я уже сделал, и за день успел пропатчить все сторожевики в детинце и по периметру городка. Но поменять человеческую природу и убрать местонахождение внутреннего источника из области солнечного плетения куда-нибудь в пятку было просто невозможно. Видимо, это и было основной проблемой в такого рода манипуляциях. А значит, удар по этому ядру практически полностью нейтрализовывал защиту. Главное — знать, куда, чем и как бить. И церковники, похоже, знали. Как они до этого дошли — уже не важно. Но кто-то сильно умный там когда-то понял, как нейтрализовать любое «плетение» рун, просто лишив их энергии.

Ну, и какие мысли есть?

— Ника? Я кого спрашиваю?

— А я откуда знаю, кого? Может, Ворону свою?

— Ага, мысленно и про себя…?

— Ну, мало ли…

— Так! — я уже начал немного закипать.

Ненавижу вот такие вот нерешаемые задачи. И ведь уверен, что решение прям на поверхности где-то лежит, а дотянуться до него не получается. Прям, как слово на кончике языка. И ведь Ника наверняка знает. Но стоило мне у неё напрямую попросить помощи, она опять начинает вот эти вот свои сарказмы и шуточки распускать. Научил, на свою голову!

— Ладно! — примирительно пробурчала она. — Я сейчас подпитываю твоё ядро от своего. Но ты можешь брать энергию у меня напрямую, не трогая своего ядра. Вот тебе и другие каналы, о которых никто не знает.

— Ну, зашибись. То есть, себе я такую защиту поставлю, а с остальными как быть?

— А остальные мне не интересны.

— А мне интересны. Так что давай, шевели своим куском ядра и придумай, как нам выкрутиться.

Она выдержала почти мхатовскую паузу, и потом всё-таки родила ответ:

— Они не «ломают» твою защиту — они делают из твоего ядра батарейку и высасывают её через штатный контур. Ты просто добавь куст дополнительных контуров к ядру и поставь на каждый такой контур рунный автомат: если расход прыгнул выше нормы — щёлк — и ядро отрезано. Пусть сосут пустышку. А твои алгоритмы перескакивают на резервный канал связи с ядром.

— Блин. Так и знал, что так просто. Мог бы и сам справиться.

— Ага, — это сейчас уже опять сарказм? — А про обманный контур подумал? Дай им, что украсть. Сделай ложный контур — толстый, красивый, «вкусный». Пусть их артефакт думает, что нашёл питание, а на деле пьёт из мешка с песком. А ты ему туда и трояна через этот канал подсунь. Звуковую метку, например.

— Ты ж моя умница! Я ведь уже тебе это точно говорил?

— Не помню, — если бы Ника была девкой, щас покраснела бы от удовольствия. Хорошее слово — и Нике приятно.

Ну, держитесь, умники церковные! Вам понравится!

…