Обед у князя был не сказать, что прям богатый, но вполне сытный. Я, по старой памяти, ждал икры и осетров, но, видимо, на обед их тут не подавали. Может, на ужин будут? Но напрашиваться на ужин я пока точно не буду. Скромнее надо быть.

А потом началось самое интересное. Князь подсел ко мне, и я начал показывать ему, как привязывать к себе камешки и как ими управлять. Тётки и святые отцы тоже внимательно слушали, изредка перебивая меня вопросами типа: «А что ещё он петь умеет?», «А если сильно светло, как убавить огонь-то?», «А в баню такой можно, чтобы аж до костей хрустело?».

Показал и рассказал всё подробно. А когда мёда уже выпито было достаточно, то и музыку включил повеселее.

На княжье веселье начали и слуги стекаться: всем же интересно, кто там у него в покоях так лихо играет да песни такие заводные поёт.

А потом в дверях появился грустный Панаска, и у князя сразу всё веселье пропало.

— Не вели казнить, княже! — Панас упал на колени.

— Говори, — князь подошёл поближе к стоящему на коленях мужику в богато́й собольей шубе.

— Кончились злыдни. Видать, отраву какую проглотили загодя. Едва огонь подоспел, как они и отошли уже. Все трое. Прости, княже, не доглядели.

— И не сказали ничего?

— Не успели.

— Ясно.

Ярослав обернулся ко мне. Я усмехнулся и слегка кивнул головой.

Князь действительно не был дураком. Сложить два и два тоже умел. А то, что в его окружении был кто-то, кто и устроил покушение на меня, он уже давно не сомневался. Вот только приказ о том, чтобы меня к нему привели, он отдавал в очень узком кругу. А именно — ровно среди тех, кто сейчас за столом с нами и сидел.

Он посмотрел на епископа. Тот, видимо почувствовав вектор расследования, истово перекрестился и замотал головой. Да, похоже, и алиби у него было. Никуда он не отлучался из княжеских покоев всё это время. Даже по нужде не выходил. Это Ника точно фиксировала через звуковую метку Мстиславы. И Ярослав это тоже знал. Выходит, где-то между князем и Кнутом утечка была. Или кто-то под дверьми подслушивал. А слуг в тереме было много — за всеми не углядишь.

Князь опять повернулся к так и стоящему на коленях Панасу.

— Эх, Панас. Не был бы ты сыном новгородского старейшины Любомира, висеть бы тебе сейчас на дыбе. Ступай! — И он махнул рукой.

Потом посмотрел на меня и пожал плечами.

Я тоже пожал. Ну не говорить же ему о том, как этот Панаска сам отраву в рты злодеям вливал, да приговаривал: «Пей, пей, скоро всё закончится, и я вас освобожу!». Хотя Ника и могла эти файлы через те же баюн-камни транслировать, но пока рановато ещё было кому-то о таких моих роялях знать.

Придётся самому с этим Панасом разобраться.

Тётка Мстислава всё сидела и загадочно улыбалась, поглядывая, как её братец со своими новыми игрушками развлекается. Я ведь в звуковой модуль баюн-камня ещё контур с «избранными» воткнул. И теперь, прослушивая мелодии, можно было нажать на камне на определённую точку и отложить мелодию в отдельный плейлист. Вот князь и тренировался, перелистывая треки туда-сюда и выбирая те, которые особенно понравились.

— А у меня так не может, — пожаловалась мне Мстислава на бедный функционал моего первого подарка. — Слушаю всё подряд.

— Это поправимо. Вот позовёшь меня как-нибудь в гости — там и сделаем.

Глазки у тётки опять засверкали. Чувствую, завтра я обедать буду у неё.

Предслава тоже проявляла повышенный интерес, но как-то без огонька — вроде как за компанию с братом. Хотя, когда пошли плясовые, она тоже активно ногами стучала по полу.

Ярослав при расставании долго меня обнимал и лез целоваться. Звал жить у него в гостевых покоях, но я отбрехался хозяйственными хлопотами.

Митрополит чинно благословил меня на дела и подвиги, крепко прижимая светящуюся икону к себе.

А епископ Леонид тихонько стоял в сторонке. С этим епископом мы ещё даже и не начинали разговор, но я уже чувствовал, как у него накипело. Надо будет с отцом Анатолием про него ещё раз поговорить. Если в их братстве Леонид и правда большая шишка, то надо будет что-то быстро с ним решать. Братство с его ведьмаками мне ещё пригодится.

Обратно до своего постоялого двора меня провожали снова два десятка княжеских дружинников. Кнута на этот раз с ними не было — видимо, князь его ещё опрашивать собирался по факту инцидента с нападением. Дошли без приключений, но, едва шагнув в ворота, я махнул Ульриху рукой, чтобы поднимал десяток. Пойдём смотреть отцовский дом, который мне Ярослав отдал с поистине княжеской щедростью.

…

Бывший столичный домик князя Святослава, как бы моего папы, был большим. Я уже обходил его как-то стороной, но особо не приглядывался. После смерти отца его забрали в казну и, судя по неухоженному виду, с тех самых пор он и стоял запертым. Может, и была охрана у него какая-то, но внешних признаков она не подавала. Окна, затянутые бычьим пузырём, не светились, собака во дворе не лаяла. И тишина.

Я громко постучал в дубовые ворота.

— Открывай, сова, медведь пришёл! — проговорил я про себя.

А сам покосился на Ульриха, который со своими бойцами в этот раз сопровождал меня сам.

К моей охране в этот раз варяг подошёл более основательно. Не желая повторения утренней трагедии, я, едва вернувшись с обеда у Ярослава, вручил ему десяток своих защитных амулетов, чем поверг бравого воина в натуральный шок.

…

Корней Заболотный, как и было оговорено, прислал всё сразу после полудня. Поэтому, ожидая возвращения молодого князя на подворье постоялого двора, Ульрих мучился в сомнениях относительно условий найма. С одной стороны, Ивор их не предупреждал, что охранять будут целого князя. С другой — тут вот прибыла целая куча явно серебра и рухляди, следовательно, князь далеко не бедный. Можно и побольше плату запросить. А когда на подворье пришли раненые гридни и сообщили о нападении, то в мыслях у десятника уже начали крутиться совсем другие суммы — на порядок выше той, которая была оговорена с Ивором изначально.

Но вот то, что князь по возвращении из детинца выдал ему защитные амулеты, в корне поменяло его отношение к происходящему. Для воина доспехи — это не просто красивый наряд. Это жизнь. А князь сказал, что амулеты эти дают почти полную защиту.

Ульрих не первый день жил на этом свете, и повидать ему пришлось разное. И волхвов он видел, и жрецов разных богов, и даже шаманов с востока. Но никогда не слышал ни от кого из них об оберегах полной защиты. Потому и не поверил сразу. А потом проверил. И растерялся. Самое странное, что князь ведь даже ни словом не упомянул, сколько теперь он сам и его люди ему будут обязаны. Ведь не просто же так такое сокровище молодой князь раздаёт всем его воинам! О всех своих вопросах относительно доплаты за риски он тут же благополучно забыл. Как бы ещё и самим им не несколько лет расплачиваться за такой подарок.

Но спросить прямо тогда у него не получилось. Сперва шок помешал, а потом как-то не до этого было. Молодой князь едва вернулся от Ярослава и заторопился куда-то снова. И вот теперь варяг сильно мучился в неведении: во что же он вляпался?

…

— Дозволь мне, княже!

Ульрих прошёл вперёд и забарабанил в ворота посильнее.

За воротами послышался наконец-то чей-то голос:

— Пошли вон! Княжье дело! Не велено никого впускать!

— Открывай, шельма, хозяин пришёл по указу князя Ярослава.

В воротах открылось смотровое окно, и оттуда на нас высунулась давно немытая и нечёсанная физиономия.

— Открывай, говорю, а то ворота снесём. Князь Илия Святославович вернулся. Его это дом теперь.

— Ох, ты ж, леший мне в бок, да как же ж? Неужто и вправду?

— Дозволь, княже, я этого тупого домового на мелкие части порублю? — Ульрих демонстративно схватился за меч.

Значит, не мне одному показалось, что эта физиономия похожа на домового из старого мультика? Или тут домовыми просто таких вот временных сторожей называют?

Ворота между тем отворились, и перед нами предстал тот самый «домовой». Мужичок неопределённого возраста с сильно заросшим лицом действительно очень напоминал сказочного персонажа. Но Ника его идентифицировала как самого обычного живого мужика.

Пятёрка Ульриха быстро зашла внутрь, и только после доклада о безопасности моего нового жилища я и сам уже вошёл на подворье.

Мда… Пойду-ка я обратно на свой постоялый двор. Тут не то что конь — тут целый табун не валялся.

— Ника?

— Да ищу, — пробубнила она. — Снаружи ничего нет. Надо смотреть в погребах или скрытые подземные ходы искать.

— Эй, мохнатый, — я подозвал жестом домового. — Погреб или подземные комнаты в доме есть?

— Погреб с ледником вон там, — он указал рукой куда-то в сторону. — Только там пусто всё.

— Веди.

Логика у меня была простая: если у отца во Вручии были подземные объекты, то в столичном доме наверняка тоже было что-то припрятано из разряда артефактного хранилища. Не терминал аватара, может быть, но что-то, что как-то меня подвигнет к раскрытию тайны ключа власти. У меня в голове уже даже сложилась такая идиллическая картинка, что я вот прям тут натыкаюсь на клад с ключом, иду в детинец, нахожу там вход в местный терминал и активирую им большой модульный программный дистрибьютор и поднимаю защитный периметр вокруг всей локации этой Киевской Руси. Шах и мат! И я тут сразу царём сделаюсь! Круто? Ну а чем ещё может быть этот ключ власти? Не кольцом Саурона? Да тут и хоббитов никаких нет. Или есть?

— Нет, — отрезала Ника. — И прекращай уже ерунду всякую выдумывать. Нету тут ни эльфов, ни гномов. Драконы только были… Но это было давно. Ещё в мезозое. Вы их динозаврами называли.

— А ты и там была?

— Была. Я везде была. Не отвлекайся! Светильник зажги — там темно и сыро. И под ноги смотри. Крысы там.

Я опустил глаза, вовремя одёрнув ногу от промелькнувшего под ней длинного хвоста.

Крыс я не люблю. Надо будет манок поставить в доме, чтоб от живности избавиться.

Я осмотрел внутреннее убранство землянки, в которой был дополнительный подземный уровень с ледником. Там действительно было пусто. Льда даже не заготовили в эту зиму. Ну это и понятно, раз хозяина в доме не было. Странно только, почему за три года отсутствия хозяина дом не передали никому из ближних людей князя.

— Передавали, — Ника, наконец-то, выдала мне краткую справку, явно из подслушанного у кого-то. — Сперва Святополк передал дом своему сотнику Вышате, потом Ярослав, когда в Киев пришёл, передал его своему сотнику Любомиру. Но тот полгода назад погиб. А наследников у него не было. Вот с тех пор и пустует. Тебя ждал.

— Вышате? Тому самому?

— Тому самому.

— А чего Твердислав не выпросил у князя дядькин дом для себя?

— К тому времени у Твердислава уже свой дом в Киеве стоял.

Я спустился по шаткой лесенке в нижнее помещение, где был оборудован ледник. Сыро и пусто. На полках только крысиный помёт.

— Ника?

— Нету тут ничего.

— Ты уверена? Может, мне тут стены все простучать?

— Уверена. Я их уже просканировала и звуком на отражённый сигнал пробила. Пусто.

— Блин. А такая идея классная была!

— Идея хорошая. И, возможно, верная. Только вот объект для поисков выбран не тот…

— А ты на холме, где терем княжий, тоже сканировала уже?

— Да. Там есть остатки защитного контура, такие же, как во Вручии. И тоже битые.

— То есть терминал тут где-то всё-таки должен быть?

— Если только этот контур не питался когда-то от какого-то автономного источника, не завязанного на МПД. На алтарь какой-нибудь. Тут ведь до крестителя одни капища понатыканы были. Потом на их месте церкви ставить начнут.

— Ника! Тут столица. Тут Владимир сидел. Наверняка и терминал тут должен быть.

— Ну, тебе виднее. Ты же у нас мастер по прохождению квестов.

— Ой, давай вот только без этой грубой, неприкрытой лести. Я её люблю, конечно, но в меру.

Я вылез из-под земли, обстучал о притолоку сапоги и отряхнул шубу.

В конце концов, никто ведь мне и не говорил, что будет всё просто. Значит, пойдём длинным путём. Так даже интересней.

…

— Бориса Лютого? Купца? Знаю, конечно! — Ульрих усмехнулся.

Мы сидели в моей корчме после возвращения из отцовского, теперь уже моего, дома и ужинали чем Бог послал. Обсасывая тощую заячью ногу, Ульрих сыто рыгнул и вытер усы.

— Довелось как-то его караван от половцев отбивать. Мы тогда как раз из Царьграда шли, а на порогах с его ладьями и пересеклись. Много у него тогда людишек степняки повыбили. Вот он нас и нанял — до Киева обратно дойти. Плохой год у него был тогда. А купец так-то богатый. Нас тогда не обидел, рассчитался честь по чести. Даже бочонок мёда сверху дал.

Он прищурился.

— А что? Али интерес у тебя к нему какой торговый?

— Да не то чтобы прям торговый. Он тут у нас с Ивором намедни в торгах участие принимал, да не смог купить ничего. Другие купцы его ставку перебили. Вот и подослал ко мне тут троих дружинников княжих, кои решили тут у меня обыск провести.

— Обыск? У князя? Это как?

— Ну, я же только сегодня объявился князем, а до того не назывался никак. Вот они и решили, что простого корчмаря щипать пришли.

— И как? — он опять усмехнулся. — Пощипали?

— Сами без перьев ушли. Но я не про них сейчас. Борис этот как-то неправильно себя повёл. Северянин его как дорогого гостя пригласил, встретил, товар показал. А он решил, что сможет или склад товаров наших себе присвоить, или выяснить, откуда у Ивора товары такие. Я понимаю: конкуренция, жадность, обида, что не смог купить. Но мог бы и поговорить просто сперва. Зачем же сразу вояк присылать? Правильно?

— Ты чего от меня хочешь-то, княже?

— Завтра утром пойдёте с Колываном в княжий терем. Отнесёте для князя ящик с подарками. Потом Колывана проводишь до моего нового дома. Там оставишь пятерых — для порядка, а сам вернёшься сюда, и мы пойдём в гости к этому Бориске.

— Бить будем?

— Зачем? Поговорим. Только уже как князь, а не как корчмарь. Глядишь, он осознает. Но если, как ты говоришь, он с вами честен был, то, может, и образумится — и мы с ним поладим. Мне не его голова нужна. Мне нужны его деньги и связи.

— Кстати о деньгах, княже, — Ульрих закашлялся и погладил бороду. — Ивор же нас подрядил только корчму охранять. А тут такое…

— Новый уговор хочешь?

— Да надо бы…

— Ну смотри, варяг, — я положил руки на стол и пристально посмотрел в его диаграмму матрицы сознания, фиксируя все колебания эмоций.

Наличие у него на груди моего собственного защитного амулета, само собой, меня в этом не останавливало. Я ведь в них уже и переговорный контур встраиваю теперь сразу. А чего тут амулеты плодить? Тем более камешки зарядные в них на тот самый год работы и рассчитаны.

— Воеводой у меня ныне Сигурд Рыжий. Во Вручии сейчас он. И здесь он пока мне без надобности — у него и там дел хватает. Но охрана мне тут, в Киеве, нужна. Могу предложить тебе и твоим людям ряд со мной на год заключить. Платить буду как княжьим гридням — по гривне кун в год, с полным коштом. Да защитные амулеты мои после года службы вашими останутся. Не знаю, что там через год будет, но если хорошо и верно служить будете, то сверх того ещё по гривне все получите — и сможем опять ряд заключить.

Ух, как у него над головой полыхнуло! Похоже, нарисованные мною перспективы его сильно взволновали.

— То есть эти амулеты и вправду навсегда теперь наши? — он даже дыхание задержал, ожидая моего ответа.

— А что, уже распробовали? — я усмехнулся. — Небось и мечами, и топорами бить друг дружку пытались? А в воду с ними не ныряли?

У него глаза стали прям как блюдца — круглыми.

— Да-да, и в огне не горит, и в воде не тонет — это теперь про вас.

— Да это ж… — варяг чуть не захлебнулся от восторга. Вскочил с лавки и попрыгал на месте, чтобы унять дрожь в ногах. Потом уселся и глаза закрыл. Глубоко вздохнул. — Мы согласны.

— Даже у парней своих не будешь спрашивать?

— И так знаю, что скажут. Это лучший ряд за всю нашу жизнь. Даже в Царьграде такого не предложат. От такого не отказываются.

— Ну тогда по рукам? — и я протянул ему руку.

— Дозволь, княже, ещё один вопрос? — пожимая мне руку, проговорил варяг.

Я кивнул.

— А откуда у тебя столько диковин таких волшебных? — он показал рукой на светильники на стенах.

Уф… И этот туда же.

— Ты вот, Ульрих, всю жизнь учился людей убивать, чтобы при этом и самому не пораниться. А я вот другие науки постигал. Кто на что учился.

Ульрих понятливо кивнул и пошёл сообщить своим бойцам, что теперь они все княжьи люди и завтра поутру будут ряд со мной заключать. Так что у них есть ещё время передумать. Но, судя по реакции самого Стивенсона, никто из них не передумает.

…