Княжеские покои, в которых меня принимал Ярослав, представляли из себя большую, богато обставленную комнату в деревянном тереме. Ковры на полу и стенах. Кресла и лавки, укрытые тоже коврами и подушками. В окнах стояли стёкла — дорогой эксклюзив из Царьграда, — поэтому в комнате было достаточно светло, но душновато. Окна явно не открывались. На столе и на полу в высоких подсвечниках горели свечи. На стены свечи тут не вешали — велика была вероятность пожара.

В углу была сложена большая кирпичная печь. Первый раз тут такую видел. Даже в княжьем тереме во Вручии такой не было. А вот топили печку, похоже, из соседнего помещения, поэтому кислород она не выжигала, и дымом особо не пахло. Только воском свечным и какими-то благовониями.

Ничё так, уютненько. Я бы даже немного расслабился от этой домашней обстановки, если бы не лица встречающих меня персон.

Раньше никогда не был я ни на каких светских приёмах и не ручкался с сильными мира сего. Но наглости мне всегда было не занимать, а потому смотрел я на всех присутствующих открыто и даже с некоторой долей превосходства. Надо же было себя правильно тут поставить сразу. Князь я или не князь⁈

За большим столом тут уже сидели две княгини Володимировны, митрополит и мужичок в монашеском наряде. Епископ Леонид, тварь такая, собственной персоной. Его присутствие для меня не было никакой неожиданностью: всё-таки Ника внимательно подслушивала их беседу с самого прихода к ним в тусовку тётки Мстиславы.

Я вошёл в палаты первым, раз уж князь меня вперёд пропустил, перекрестился на красный угол и вежливо всем поклонился.

— Здрав буде, княгини-тётушки Мстислава и Предслава, и ты, владыко Феофилакт. А тебе, отче, — я повернулся к мерзкому интригану, — коего Леонидом зовут, здоровья желать не буду. Не обессудь.

Епископ побледнел как мел, пока на него все таращились в недоумении.

Атаку я спланировал ещё по дороге сюда. Опыта разборок из девяностых я по моему малому возрасту не имел. Потому в своё время успешно пропустил их мимо своего образования. Но курсы классической и прикладной демагогии, которые в универе читал Веденин, я посетил почти все. Поэтому, как наезжать на оппонента одними словами, знал очень неплохо. А тут мне и кулаки не потребуются вовсе.

Присутствие на княжьем совете этого упыря мне портило все карты, и надо было сразу вывести его из строя. Иначе торговаться с князем у меня точно не получится. Задавит Лёня меня своей церковной софистикой. Ну, или постарается. Но для меня это всё равно будут лишние потери времени в отстаивании собственного авторитета, который и так тут пока ниже плинтуса.

Ярослав тихо кашлянул за моей спиной и, пройдя вперёд, развёл руками.

— Ну, я так понимаю, представлять тут никого не надо. Присаживайся, племяш, мы как раз тут о тебе речи ведём.

— Благодарствую, княже, за приглашение! — я ещё раз поклонился и уселся на скамью рядом с тёткой Мстиславой, которая мне ласково улыбнулась и кивнула.

— Как доехал, всё ли по здорову у тебя, Илия Святославович? — князь уселся на большое деревянное кресло во главе стола и завёл вполне дружеский разговор, демонстративно игнорируя мимику сидящего рядом с митрополитом епископа.

А тот уже все стадии от удивления до принятия, похоже, прошёл и теперь сидел, надувшись, как индюк, но в разговор вступать не спешил.

— По здорову, дядюшка! Хвала Господу!

Все дружно перекрестились.

— Я слышал, брат твой Ян от горячки преставился. Вот ведь беда какая!

— Все мы под Богом ходим, — опять я его упомянул. Вроде бы прям к месту. — Кому что Господь отмерил, тем и живы.

Такая вот прям духовная беседа. Все озабоченно покивали головами.

— А ты, стало быть, древлян решил под свою руку взять? — князь опять покачал головой. — Почто же у меня сперва дозволения не спросил?

Вот так вот прям в лоб.

— Так ведь Святополк, дозволения у тебя не спросив, их себе забрал. А у него спрашивать — мне честь не велит. Враг он мне, хоть и дядька по крови.

— Но после смерти отца твоего земля та по праву отошла к Киевскому столу.

— Так это когда было-то? — я усмехнулся. — А после того как Святополк все погосты древлянские обнёс, то по праву силы он себе её разве не забрал? Оттого и не пойму я тебя, Ярослав Володимирович: али я тебе что плохого сделал, когда у братоубийцы земли батюшки своего назад себе вернул?

— Я и не говорю, что плохое в твоих действиях усматриваю. Но порядок наш отец на земле сей завёл, коему и мы следовать должны.

— Я только за порядок и стою, — я кивнул. — Оттого и приехал к тебе, княже, с подарками да доброй вестью.

Глазки у присутствующих загорелись, а Мстислава, лукаво улыбнувшись, мне даже подмигнула. Подарки тут любили все.

Вот только епископ Леонид даже слегка позеленел от злости.

— Прикажи людей моих впустить с дарами, — поклонился я князю.

Князь кивнул двум рындам у дверей, и уже через три минуты в комнату входили мои носильщики с заветным сундучком. Поставили его рядом со мной и удалились прочь.

Мне даже интересно стало, почему сундук от пока непонятного племянника князь пустил в свой терем даже без предварительного досмотра? А если рванёт? Или у них тут так не принято? Или он не боится, потому как сеточка на нём уже комбинированная стоит? А если у меня там отрава какая? Напялит так князь на себя для примерки шапку соболью — и окочурится тут же. Или через месяц.

— Ну, давай, племяш, показывай дары, — Ярослав только что ладошками не потирал. — Наслышан я уже о твоих камешках волшебных. Небось их и принёс?

Вот оно что! Он просто уже их ждёт с нетерпением. И как мне после такого спойлера подарками удивлять?

— Ничего от тебя не скроешь, дядюшка, — я вздохнул. — Есть у меня камешки те. Но не только они. Дозволь всё по порядку?

Князь кивнул, а все присутствующие вытянули шеи, стараясь разглядеть, что же там такое я в том сундучке приволок.

…

Естественно, я приготовил подарки с запасом, в последний момент накидав в сундук камушков из расчёта на всех присутствующих. Для Леонида только ничего не принёс. Обойдётся.

— Прими, княже, от меня в дар десять светильников, десять горюч-камней, десять ледников и десять баюн-камней. Все эти камни после ритуала привязки будут служить тебе верой и правдой непрерывно в течение трёх месяцев. Потом в них можно будет заново вдохнуть жизнь — и снова на три месяца непрерывной работы. Привязать их надо к тебе, но по твоему желанию ты можешь передать право владения ими любому, кому пожелаешь.

Я, пока говорил, выкладывал на стол последовательно четыре образца, чем вызвал вздох удивления у всех присутствующих. Даже у тётки Мстиславы, которая раньше уже видела их в действии. Видимо, щедрость подарка слегка превысила уровень ожидания и князя, и его ближайшего круга.

А у митрополита аж руки затряслись.

В полной тишине только слышно было, как скрипят зубы у епископа Леонида.

Но я на этом останавливаться не стал. Дотронулся до светильника — и комната озарилась мягким тёплым свечением. А потом и баюн-камень заиграл приятную медленную мелодию, наполняя воздух чарующими звуками в исполнении Лондонского симфонического оркестра, которого тут ещё отродясь не было.

Может, князь и слышал про мои камешки волшебные, но живая демонстрация всё-таки производила совсем иное впечатление.

Все сидели с открытыми ртами, а Мстислава опять мне подмигнула и кивнула на митрополита. У того почти уже инсульт случился. Старик мелко подрагивал руками, и нижняя губа тоже им подыгрывала в такт.

— Тётушкам, — я продолжал аттракцион невиданной щедрости, — тоже по одному камню такому достанется.

Я поклонился отдельно Мстиславе и Предславе.

— А тебе, владыко, — я поклонился митрополиту, — позволь поднести икону с ликом пресвятой девы Марии, оклад у которой и тепло даст храму, и светом истинно верующих в молитве озарит.

Иконку я во Вручии из подземной часовеньки взял самую простую, а вот оклад у неё мастерил уже тут сам, накрутив на него и модули климат-контроля, и светильника с датчиком движения одновременно. Причём привязку делать не стал совсем. Пусть попробуют украсть. У меня для воров там специальный сюрприз припасён. Я туда ещё и модуль амулета связи присобачил. Ника будет мониторить. Ну да, молитвы подслушивать — это прям зашквар. Но мне для дела надо, а не любопытство своё потешить.

Хотел ещё встроить звуковой модуль с церковными песнопениями, но потом решил — не всё сразу. Будет ещё возможность митрополита побаловать.

Митрополит протянул руки к иконе, оклад которой в этот момент начал светиться.

Все вокруг опять дружно перекрестились. И я тоже — как только икону Феофилакту лично в руки отдал.

Князь глядел на икону с явным нескрываемым чувством зависти. Но я поймал его взгляд и медленно кивнул, слегка прикрыв глаза. Для князя тоже икона такая будет. Но не сразу. А если договоримся.

Едва отдышавшись от пережитого удивления, князь наконец-то смог и слово сказать.

— Ну, племянничек, удивил! А много ли у тебя таких диковинок имеется?

— Про то, княже, дозволь с тобой наедине разговор вести. Ибо весть моя будет для тебя и приятна, и полезна.

Ярослав посмотрел на сестёр и митрополита с тихо сидящим рядом с ним епископом. Крякнул в усы и поднялся из-за стола.

— Пойдём, Илия, выйдем. А гости дорогие пусть тут пока нас подождут, — он взглядом всех пригвоздил к скамьям. — Будет о чём мне потом с ними потолковать.

Все дружно кивнули, пребывая ещё в сладкой эйфории от вида чудесной иконы. Митрополит прижимал её к себе так, будто хотел слиться с ней в едином божественном экстазе.

…

Вышли мы с князем в другую дверь, попав в небольшую горницу перед княжеской спальней. Тут сидели две дворовые девки, что-то перебирая в корзинах с бельём. Ярослав на них цикнул, и они, почти синхронно поклонившись, тут же убежали.

— Я так понимаю, разговор у нас теперь по делу пойдёт? — князь уселся на лавку и похлопал ладошкой рядом с собой, приглашая и меня опустить туда задницу.

А глаза у него стали как прицелы лазерные — у меня аж в затылке зачесалось.

— Лукавить с тобой не буду, — кивнул я, — я тут в Киеве не первый день, успел уже присмотреться я и к тебе, и к окружению твоему. Хочу говорить с тобой открыто, как кровь от крови князя Володимира. Святополк порушил все законы родственной связи и убил братьев своих в погоне за властью. Я готов помочь тебе, чем могу, в борьбе против него.

— Что предлагаешь? — он был короток и сосредоточен.

— Деньги. Много и долго. Ты ведь уже знаешь, почём я такие камешки купцам местным продал намедни? А ежели иноземным купцам втридорога продать? Коли вместе торговлю развернём, то и войско нанять сможешь против Святополка, и Киев с Новгородом процветать будут. А за ними и вся Русь подтянется.

— Гладко стелешь, племяш. Так много ли у тебя таких камней?

— А ты не понял ещё, дядька Ярослав? Я ведь сам их и делаю. А потому будет их у тебя столько, сколько захочешь. Если договоримся.

— Если — хорошее слово! — а глазки-то вон как заблестели. — Говори дальше.

— Всё просто. Продаём через купца Ивора Северянина: у него уже и покупатели, и связи есть по обе стороны пути из варяг в греки. Все уже на торге в Киеве знают, что у него такой товар появился. Я ещё из Генуи купцов подтяну. Летом сами караван в Царьград ещё отправим. Весь барыш с тобой делим ровно пополам. На том и крест целовать будем. Ну, — на закуску добавил я в конце, — и княжество Древлянское — моё по праву крови будет. Надо же мне где-то столоваться. А для скрепления нашего родственного союза я ещё триста штук амулетов тебе передам, таких вот, который на тебе сейчас висит, но с улучшенной защитой.

Князь потрогал свой защитный амулетик. Он-то, небось, думал, что удивляться ему уже нечему будет. А тут вдруг — вишенка на торте.

— Стало быть, и амулеты делать можешь.

Это он не спрашивал. Просто задумчиво размышлял вслух.

— А ещё что есть?

— Тебе этого мало что ли? — я в удивлении приподнял брови.

— Много. Но ведь наверняка у тебя ещё что-то припасено интересное?

— Ну хорошо, — решил я идти ва-банк до конца. — Есть ещё амулеты. Разные. Но это потом. Сперва с основной нашей темой решить надо. Так как? По рукам?

— Амулетов защитных с чуровой сеткой тысячу хочу, — решил-таки поторговаться князь.

— Триста, — я покачал головой. — Пока больше нет.

— Ты ведь знаешь, что у Святополка Горемысл служит? Думаешь, с тремястами гриднями его взять можно будет?

— Не знаю. Но Горемысла ты мне оставь. Есть у меня к нему вопросы, которым он явно рад не будет.

— Неужто сам воевать пойдёшь? — князь уже немного пришёл в себя и даже усмехнулся.

— Ну, война ещё не скоро. Полгода ещё будут они с Болеславом собираться на Киев. А там видно будет. Может, и воевать уже нам не с кем будет.

Ярослав задумчиво посмотрел мне в глаза.

— Права Мстислава: не прост ты, племянничек. Отца твоего я не очень жаловал. Но ты заставил меня сильно задуматься, — он вздохнул. — Но я почему-то тебе верю.

Он протянул мне руку.

— По рукам!

Я крепко пожал ему руку, слегка придержав её в своей.

— А для начала я хочу тебе, княже, ещё один подарок сделать.

И я вытащил из-за пазухи тяжёлый золотой крест на золотой же цепочке.

— Если вдруг захочешь со мной поговорить, прикоснись к камешку вот этому в навершии трижды — и мы услышим друг друга.

Шок — это по-нашему! А у князя, похоже, и правда уже не было сил ещё больше удивляться.

Ярослав надел на себя крест, перекрестился и поглаживал теперь его время от времени.

— А что у тебя с епископом за разлад?

— Ничего особенного. Просто он вместе с Горемыслом меня убить пытался не раз уже.

Поглаживания креста прекратились, и князь уставился на меня вопрошающе.

— На князя руку поднять? Ты уверен?

— Да куда уж больше быть уверенным? Двое из его братства, коих он с Горемыслом ко мне убийцами подсылали, теперь у меня служат.

— Это те самые, которые твоего человека у меня из тёмной вытащили? — Ярослав усмехнулся. — Ловкие, черти. Мне бы таких на службу.

Я пожал плечами.

— Стало быть, Леонид к Святополку ездил не только дабы попытаться наше с ним дело миром решить, а и свои козни плёл, — он задумчиво почесал бороду. — Ладно. Я с этим потом разберусь. А ныне он мне человек нужный. Так что, ты не особо гоношись. А я за ним сам присмотрю.

— По мне, так лучше бы его рядом и не было. Но коли тебе он нужен — пусть живёт.

Ярослав опять расплылся в улыбке.

— Вот вроде ты и годами мал, а мысли мудрые изрекаешь.

Потом прищурился и, пристально глядя мне в глаза, спросил:

— Откуда у тебя всё это?

— Кто на что учился, — пожал я плечами.

…

Вышли мы обратно, мило улыбаясь друг другу.

— Ну что, сестрицы, довольны подарками? — князь, казалось, был в прекрасном настроении. — Вот уж угодил племяш! Владыко, отпусти ты уже икону. Не отберут её у тебя.

Лица у всех, кроме епископа, были явно довольные.

— А мне и отдариваться особо нечем, — сокрушённо взмахнул руками князь. — Если только стол Древлянский за Илиёй утвердить, да подворье в столице, кое отцу его принадлежало, вернуть сыну единственному. А также с сего дня объявить, что князь Древлянский Илия, сын Святославов, вхож ко мне в любое время дня и ночи.

Я скромно потупился и даже ножкой пошаркал. Хорошо бы ещё шубу с княжьего плеча, но донашивать за родственниками я как-то не привык. Сам себе шубу справлю. Теперь уже можно особо не прятаться.

— Благодарствую, княже! — проговорил я и поклонился. Политес надо было соблюдать.

— А не пора ли нам по такому случаю и пир закатить? — и Ярослав хлопнул в ладоши.

И как в том старом фильме, один из рынд выглянул в дверь и проорал:

— Князь обедать желает!

Ну и минут через пять, пока мы вели за столом ни к чему не обязывающие разговоры о погоде и планах на ближайшее время, начали выносить закуски. На стол накрывали быстро и сноровисто. Девки и парни дворовые метались на кухню и обратно, заставляя наш не очень большой столик разносолами и блюдами с горячим мясом и птицей.

Я не мог прочитать диаграмму Ярослава из-за его защиты, которую, я так понимаю, кто-то сильно умный умудрился вставить в его княжеский медальон. Хотел было ему в крестик вставить жучок в режиме постоянной передачи, но, если в его окружении есть кто-то видящий, как отец Анатолий, это обернётся для меня лишними неприятностями и недоверием князя.

Поэтому я сделал проще. Повесил звуковые метки вообще на всех встречных, на ком чурова сетка не стояла. Включая девок и парней дворовых. Когда-то слышал, что сильные мира сего особо к прислуге не приглядываются, считая её чем-то вроде приложения к мебели. И разговоры могут при ней вести самые разные. А Ника потом отфильтрует. Так ведь?

— Принято! — коротко отрапортовала моя помощница.

…