Сундуки с серебром и золотом дотащить в одиночку мне было тяжело. Пришлось опять прибегнуть к уже испытанному способу — перегрузить в мешки и потом перетаскивать частями. Хорошо, что два пустых мешка я с собой заранее взял. Никита не выказал никакого удивления от того, что князь перетаскивает из тайника свои сбережения. Понятное ведь дело, что не просто так мы сюда пёрлись.

Когда пришли в дом старосты, Гаврило лишь мельком оглядел нас, поняв, что мы без волхва вернулись. Но спрашивать ничего не стал. Понятливый.

— А что, Гаврило, пойдёшь ко мне служить? — спросил я его. — Как отцу моему служил, так и мне послужишь?

— Стар я уже, княже, — он потупил глаза. — Мне бы тут управиться на хозяйстве.

Ясно. Одно дело — служить сыну Владимира Крестителя, князю Древлянскому, а другое — сопляку малолетнему, на которого все родственнички могут насесть за самовольное объявление себя преемником отца в обход лествичного права.

— Ну, у каждого своя дорога. Неволить не буду. Но как надумаешь — приходи. Поговорим.

Я оставил ему один светильник и горюч-камень в подарок, и мы с ведьмаками тронулись в обратный путь.

Обратно возвращались той же дорогой по зимнику. Ночью, при свете яркой луны и россыпи звёзд на безоблачном небе, ветра не было вовсе. Никита с Добрыней правили санями. Мерная поступь лошадок убаюкивала, и вскоре я уже крепко заснул. Всё-таки денёк выдался на редкость насыщенным на события.

Во сне приснилась ворона Хельга. Птичку было жалко. Она вроде и не виновата вовсе была, что волхв использовал её тело для шпионажа за мной. Но осадочек остался. Она ему служила. Не мне. И в последний свой день выбрала его сторону. Ну и вот… А как мне было бы на неё смотреть, зная, что кто-то в этот момент ей может управлять?

А ведь я себе и собачку завести хотел.

Как теперь доверять животным? Я ведь даже не понял, как этот чёртов модуль аватара управляет телом пациента. Никаких нитей к Хельге не шло, никаких рунных меток на ней не стояло. Вообще ничего, что выдавало бы в ней внешнее воздействие. Прям магия какая-то!

А потом во сне появилась Ника.

Я узнал её по ярким синим глазам. Именно такой её когда-то придумал наш дизайнер. Молодая девушка в бальном платье, со светлыми кудряшками на голове и светящимися синими глазами.

— Ника? А ты тут откуда?

— Ох, Илюха, вечно ты глупые вопросы задаёшь! — она обмахнулась непонятно откуда взявшимся веером и присела в большое кресло напротив меня.

Мир во сне замелькал разными образами и лицами людей. Но Ника в центре сидела совершенно невозмутимо.

— Это же мой сон?

— Угу. А я у тебя в голове. Давай уже быстрее соображай.

— Но ты так раньше никогда не делала.

— Ядро восстановлено уже на двадцать пять целых и три десятых процента. То ли ещё будет.

— Ясно. Ну и что теперь? Будешь предлагать мне пилюли? Красную и синюю? Чтобы узнать, как глубока эта кроличья нора? Так я и так уже в ней по уши. Или есть из чего выбирать?

— Ты не в матрице, не ёрничай! Тут всё сложнее. Для начала поздравляю с успешным прохождением квеста с завещанием Святослава.

— Спасибо. Но, если бы не Никита, ковырялся я бы с этим текстом долго. Ты ведь даже не помогала!

— Помогала, в меру пока весьма ограниченных возможностей. Не гунди. Лучше подумаем давай, чего дальше делать будем.

— А чего тут долго думать? В Киев поеду.

— А если в твоё отсутствие Святополк во Вручий решит нагрянуть?

— Сигурда с Никитой на хозяйстве оставлю.

— А вдруг не справятся?

— И что? Мне всегда за всеми теперь надо сопли вытирать? Весь охранный контур на этих двоих уже переписал. Учения провёл. Справятся. А если нет — я за них потом отомщу и жестоко накажу всех, кого надо.

Ника взмахнула веером и засмеялась.

— Узнаю тактику бывалого геймера. Только ведь здесь засейвиться не получится. Они умрут по-настоящему.

— Мы все умрём. Я уже умирал. И чё?

— Ну тебя не поймёшь. То ему убийц и птичку жалко, а то своих же людей не жалко совсем?

— Жалко. Но дела себя сами не сделают. Если я с Ярославом до весны тему с допуском ко мне купцов не решу, можно считать, что Болеслава со Святополком летом я встречу с голой жопой. Я ведь вовсе не питаю иллюзий, что один с помощью своих алгоритмов смогу победить толпу дрессированных волхвов или увешанных амулетами викингов. На любую хитрую попу всегда найдётся… ну ты знаешь. И мы уже неоднократно в этом убеждались. И защита у меня периодически сбоит, и атакующие модули не всегда срабатывают. Тут местные умельцы тоже в этом чего-то понимать давно научились. Может, и не как я, но мне и одного прокола хватить. Так что будем выстраивать империю по всем канонам попаданческого жанра.

— Это как?

— Медленно спускаемся с горы и нагибаем всех. И гарем. Это не обсуждается!

— Опять про гарем? — Ника демонстративно фыркнула. — А трупы, значит, не важны?

— Важны. И мы их минимизируем. И вообще, давай прекращай мне тут снова на совесть давить! Лучше расскажи про рояли.

— Какие?

— Какие у тебя появятся с увеличением процента восстановления ядра.

— Понятия не имею.

— Как это? Врёшь?

— Я не знаю, какие именно секторы ядра восстановятся в первую очередь, а какие — позже.

— Ясно. Опять облом.

Сани заметно тряхнуло, и я открыл глаза.

— Извини, княже, лёд не приметил, — оглянулся на меня Добрыня.

— Эх, такой сон обломал, — прошептал я почти про себя. — Ника? Ты тут? Мне ведь ты точно снилась?

— Точно. Спи давай. Ещё два часа ехать.

На этот раз я уснул уже без сновидений. Ника дала мне отлично отдохнуть.

…

Наше возвращение во Вручий совпало с визитом Твердислава в княжий терем в Киеве. Ника, естественно, подслушивала через звуковую метку, отсеивала лишнее, но его разговор с Ярославом передала мне весь целиком.

— Почему ты его не привёз?

— Он отказался ехать, княже.

— Мне нет дела до его желаний. Разве я не приказал привезти его в любом случае?

— Сведения о его самозванстве не подтвердились. Это в самом деле Илия, младший сын Святослава.

— Вот как? И как это меняет мой приказ?

— Приказ был: привезти самозванца.

— И как ты определил, что он Илия?

— Он очень похож на Святослава. И у него… у него в покоях сидела Хельга.

— Ворона этого волхва? Ты уверен?

— Да, княже.

— Ну, хорошо. Что он тебе сказал?

— Он не претендует на Киевский стол. Занял место своего отца, врученное тому дедом, ибо того с княжения никто не снимал. Святополк в эту зиму все погосты древлянские обчистил, и ты ему, извини, княже, за это никак не ответил и древлян не защитил. А, стало быть, и право на княжество потерял. А он вот подобрал. И, по праву сильного, он забрал Древлянское княжество у Святополка, а не у тебя, княже. А с тобой, дядей его любимым, он желает дружить, вместе расти и богатеть. Это его слова.

Вроде всё правильно передал. Я даже удивился. Думал приврёт что-нибудь из-за своей твердолобости.

— Хочет дружить? Кто? Сопляк этот? У него что, войско большое?

— Два десятка гридней Сигурда Рыжего да несколько волхвов.

— И всё? Ты шутишь?

— Княже, — голос сотника стал чуть тише и вкрадчивее. — Этот… Илия… он очень сильный волхв.

— Такой молодой?

— Я не знаю, как, но он совсем не почувствовал мой амулет, который мне епископ Леонид дал. А сам я после первой встречи с ним пару часов в тёмной пролежал без памяти.

— Но на тебе же была чурова сетка?

— Была, княже. Только он её даже не заметил. А остальных воинов из моего десятка просто к сёдлам приморозил одним голосом.

На этот раз пауза у них висела немного дольше.

— Что ещё видел или слышал там? — князь, похоже, принял для себя какое-то решение.

— В тереме у него светло, как днём на солнце. Везде стоят такие камни, которые светят ярко, но без огня. В покоях тепло, но дымом нигде не пахнет. И в нужнике…

— Что в нужнике? Да говори ты уже!

— В нужнике тоже светло, не воняет совсем и… музыку играют.

— Музыканты в нужнике сидят?

— Музыкантов не видно. А музыка из камня идёт, который на стене подвешен.

— Баюн-камень? В нужнике? Серьёзно?

— Сам видел, княже, вот те крест!

— Но ведь это… ужасно!

— Как, княже?

— Я говорю, ужасно, что племянник там один, без поддержки родственников, против этого братоубийцы Святополка воевать собрался!

— Что прикажешь, княже?

— Пока ничего. Ты молодец! Ступай пока.

А голосок-то у князя задрожал. Ника выделила в нём обертона крайнего возбуждения.

Так звучала княжеская жадность.

…

В Киев я всё-таки решил ехать уже сейчас. Осмотреться там как следует. Посмотреть, что почём. Прицениться к дворцам и людям. Может, и прикупить чего по хозяйству. А может, и продать кому чего по большому блату.

Тихоня пришёл ко мне в терем ближе к вечеру.

— Ну что, готов к поездке?

— А куда ехать-то, княже?

— В Киев, мать городов русских.

— А чего это Киев — мать?

— А кто? Зять?

— Ну… тебе виднее, княже!

— Ты готов? Завтра поутру и отбываем.

— Уже? Ну так я это как бы да. Но еду вот только взять.

— Бери. Да смотри: едем мы с тобой туда вдвоём. Скрытно. Чтобы ни одна живая душа не знала, куда мы отправляемся. Язык за зубами держи. А не то — сболтнёшь опять, как давеча девкам на посиделках, что с самим князем скоро поедешь в посольство, — так придётся тебе и правда язык-то отрезать.

Ника, по звуковой метке, естественно, следила тут за всеми. А потому пьяный Тихонин базар она давно уже отфильтровала и в папочку компромата положила. У меня в голове.

Мужик слегка позеленел от неожиданности, а потом в ноги мне бухнулся.

— Не вели казнить!

— Да, блин! Вставай уже. Завтра, чтобы с первыми петухами уже тут у меня был. Понял меня?

— Как есть понял. С петухами — быть. Стало быть, буду!

И опять бух лбом об пол.

Вот ведь выбрал я себе помощничка. Может, Добрыню лучше взять? Так его там знают. Могу спалиться. Киев хоть и столица, а та ещё деревня. Ладно, поглядим!

…

Снежок зарядил с ночи. Крупный такой, пушистый, сплошной пеленой. Как раз нам в дорогу. Одиночные сани, запряжённые двумя самыми шустрыми моими лошадками, припустили по зимнику в сторону Припяти. Речка Норинь от самого Вручия петляла не очень сильно, но, когда мы вышли в Уж, вот там начались прям виляния, так что нам пришлось ехать почти шагом.

Именно этим тут, как я понял, обычно разбойнички и пользовались.

На вооружённый отряд нищие простолюдины нападать обычно не торопятся. Но на одиночные сани — сам Бог велел. А то, понимаешь, ездят тут всякие и пошлину за проезд не плотют.

Свист раздался слева, и на лёд выбежали двое мужичков с дрекольем. Дубинами это было трудно назвать. Скорее небольшие оглобли. Короче — деревяшки.

Тихоня притормозил лошадок и продолжал тихо сидеть с вожжами в руках, не делая никаких попыток шевельнуться. Эту модель поведения мы с ним заранее обговорили как раз на такой случай.

— А ну, вылазь! — прохрипел один из мужичков. — И шубу скидавай!

Позади саней на лёд выскочили ещё двое, отрезая путь к тактическому отступлению.

До стрелки с Припятью по подсчётам Ники оставалось ехать всего-то километра четыре. А тут бармалеи.

Размяться мне, конечно, не мешало. Но был риск столкнуться с какими-нибудь встречными или попутными караванами. Мы таких видели уже на своём пути штук пять, но все проезжали мимо, не останавливаясь. А если тут устроить маленькое побоище, то остановиться им всё же придётся. А оно мне не надо.

Поэтому я просто тронул Тихоню в спину ногой, и он дёрнул вожжами, вновь посылая лошадок вперёд. Аккуратно объехал упавших на лёд бармалеев, и мы поехали дальше.

Жалко, времени у меня не было душевно с ними пообщаться. Двоих из них Ника идентифицировала как каннибалов. Ну, в следующий раз. Хотя именно с этими, наверное, мы уже и не встретимся никогда. Трупы же не разговаривают.

А потом я вспомнил про местную нежить.

— Ника, а неорганические конструкты, которые тут нежитью называют, они разговаривать умеют?

— Судя по коду, только, если они являются полным аватаром. И то не сами говорят, а оператор через них вещает.

— По какому коду? Ты о чём? У тебя появился код создания нечисти?

— В амулете Мирослава, в пакете модулей создания и управления аватарами, был и тот, который позволяет внедрить аватар в неорганический конструкт.

— Голем?

— Ну да. Или в пугало огородное. Кому что больше нравится. Но это не вариант создания самой нежити, это всё-таки скорее внедрение энергетического каркаса с дистанционным управлением оператором.

— Ну да, это не то. А я уже было возомнил себя великим некромантом.

— Фу! Ну и фантазии у тебя!

— А что? Армия неубиваемой нечисти спасает мир! Как тебе?

— От кого спасает?

— От всех!

— Круто. Я запишу. На память. А то вдруг забуду, от чего тебя потом лечить надо будет.

— Эх, нету в тебе романтики совсем! — притворно вздохнул я.

— Такая я вот неромантичная! — тоже вздохнула Ника, и мы дружно рассмеялись у меня в голове.

…

И в этот момент Ника выдала мне сигнал о начале давно ожидаемого мною разговора Ярослава со своей сестрой Мстиславой. Доехала тётушка всё-таки до столицы, но к братцу на приём почему-то не торопилась. Видимо, обдумывала ещё, что и как ему преподнести.

А тут вот встретились, наконец-то.

Как же некрасиво подслушивать!

Но мне для дела надо!

— Выходит, приданое ему ещё больше надо? — это Ярослав, видимо, про слегка завышенные требования польского князя Болеслава к предложению о свадьбе с Предславой.

Кстати, а почему именно Мстиславу князь к поляку посылал? Она же девица вроде ещё, в смысле, не замужем. Не зазорно ей было путешествовать одной к иноземному князю?

— Не зазорно. Кровь княжеская в ней. Для посольства — в самый раз. Других у Ярослава под рукой не было родственников, чтобы соблюсти уровень переговоров. Вот сестрицу и пришлось слать.

— Спасибо, Ника!

— Обращайся!

— Да, — это уже Мстислава. — Червенские города ему назад подавай.

— А рожа у него не треснет? Отец не для того их на меч брал, чтобы я ими сейчас за милость Болеслава платил.

— Войско он собирает. К Святополку летом пойдёт.

— Откуда знаешь?

— Слухами земля полнится. Да и Илия тако же говорит.

— Илия? Святославович?

— Он.

— Была у него?

— Была. Брячислав написал, просил заехать, на племянника посмотреть.

— Ну и как? Посмотрела?

— Посмотрела. Не прост племянник-то!

— Мне тут уже поведали и про светильники его, и про горюч-камни, и про баюн-камень. Не врут?

— Не врут.

Повисла пауза. Видимо, князю все новости надо было осмыслить и принять какие-то решения по ним.

— Твердислав сказал, что Илия по весне, как лёд сойдёт, в Киев собирается. Знаешь, что про это?

— Твердислав твой — дурак. Ежели бы Илия сильно осерчал на его проделки, то не выпустил бы живым точно. А ещё Илия сетовал, что его человека, коего он к митрополиту в Киев послал за пастырем для его новой церкви, ты в темнице на дыбу велел повесить.

— Так всё-таки это его человек был? Перестарались мои ухари с ним. Не было меня в Киеве тогда — на охоте я был.

— Вот Илия и не серчает, говорит: ошибиться твои люди могли. Всякое, мол, бывает. Но всё же сомневается, как ты его самого тогда встретишь. А вдруг и его на дыбу сразу потащишь?

— Ну ты ведь сказала ему, что не потащу?

— Я ему даже с собой поехать сразу в Киев предложила. Защиту предлагала.

— Не поехал.

— Только я так мыслю: не нужна ему защита никакая моя. Ибо он и сам способен себя защитить.

— Я его-то двумя десятками гридней? — усмехнулся Ярослав.

— Без них, — тихо ответила тётушка, чем, похоже, ввергла князя в ступор.

Молчание на этот раз длилось ещё дольше, и я почти задремал, убаюканный мерным ходом лошадок и поскрипыванием полозьев саней о лёд реки. Но внезапно вновь услышал голос князя.

— Надо мне с ним увидеться. На Святополка у племянника обида лютая должна быть за отца. А стало быть, пригодиться он может этим летом, коли все слова о нём, что слышал, правдой выйдут. Но светильниками да баюн-камнями битву не выиграть. С чего ты взяла, что он так силён?

— Я ему в глаза смотрела.

— И что? Разглядела чего?

— Смерть там. Не по годам умён он. И амулет мой не сработал на нём вообще никак. Скрытый. Крестится, как христианин, а у самого ворона волховская да волшба по всему терему.

— Думаешь, старые боги ему помогают?

— Или не старые. Помнишь ведь, митрополит про второе пришествие рассказывал. Аккурат ведь тыща лет прошла после первого.

Ну, здрасьте! В спасители меня уже записали?

…