Мстислава отложила вилку и ждала ответа, заметно нервничая от моего долгого молчания.

— Если смотреть по правде, то я забрал земли отца не из-под руки Киева, а у Святополка-братоубийцы. Тот уже наложил на них свою руку, когда обчистил все погосты и разорил деревни древлянские, на что дядька Ярослав из Киева пока никак и не ответил. Стало быть, и претензий ко мне у него быть никаких не может. Я пока в своём праве.

— А когда Святополк уйдёт…

— Если, — я перебил её и внимательно посмотрел в глаза, — если уйдёт, тогда и поговорим. А ныне я по праву сильного у Святополка земли свои забрал.

— Сильного? — тётка усмехнулась, блеснув ровными зубками. — С десятком гридней занять пустой острог много силы не надо. Ты попробуй всю землю эту под собой удержать. Тут ведь не один Вручий оборонять придётся.

— Не больно-то дядька Ярослав его оборонил, под своею рукой-то держа. А я вот тут сижу ныне. И далее сидеть собираюсь.

— А Ян, брат твой, что по этому поводу думает?

— Помер братец, — я вздохнул. — Горячка унесла.

— Вот оно как? Не знала! — она тоже вздохнула. — Так как же обороняться-то думаешь? Может, Ярослав поможет?

— Да были тут недавно посланцы от него. Какой-то сотник Твердислав приезжал и грозился меня силой в Киев притащить как самозванца. Мол, Святополк всё семя Святославово изничтожил, стало быть, я самозванец и есть. Дурень какой-то.

— И что ты с ним сделал?

— Да ничего. Поговорили — он обратно в Киев и уехал.

— А Ярославу ты написал что?

— Ты имеешь в виду, написал ли я ему, что землю древлянскую под себя взял и своей считаю?

Она кивнула и опять выжидательно уставилась на меня.

— Не написал. У него сейчас и без древлян есть о чём голове болеть. Летом Болеслав на Киев пойдёт.

— Откуда знаешь?

— Так Святополк в Мозе не просто так зимовать остался. Ждёт по весне тестя с войском, чтобы вместе на Киев идти.

Она задумчиво подняла чашку и отпила глоток. Поставила чашку обратно на стол и посмотрела на Хельгу.

— Да, умён ты не по годам. И тщеславен. Мог бы к Ярославу в Киев прийти и там с ним договориться, как на земле вместе стоять. А ты вот сам решил на гору влезть.

— А послушал бы меня дядька? — я усмехнулся. — Вот то-то и оно, что не послушал бы. Кто я таков для него без войска и силы? А показывать ему свою силу я пока не хочу. Пусть сперва с братоубийцей спор за Киев решит сам.

— Не ошибся, значит, Брячислав в тебе.

— Это в чём же?

— Похожи вы с ним. Тот тоже молод и горяч не по годам, но ума хватило в спор дядьёв не лезть и ничью сторону не держать. Оттого и крепче стал в своём Полоцке.

— Ты чего от меня хочешь-то, тётушка? — похоже, пришло время уже и на чистоту поговорить.

— Поехали со мной в Киев? Расскажешь Ярославу, что знаешь про Святополка и Болеслава. Попросишь у него в кормление пару городков. Глядишь, полюбовно всё и решите?

— Да я бы с радостью! — я развёл руками. — Да только мало мне пары городков. Не из жадности, а из справедливости. Дед мой, когда отца ставил на Древлянское княжество, доверил ему и землю эту, и народ. А чем я хуже?

— Молод ты ещё. А ну как не сдюжишь?

— Ты меня сейчас пугаешь, что ли? — ухмыльнулся я. — Так это ни к чему вовсе. Я ж и сам боюсь. Но глаза боятся, а руки делают. Я ведь с дядькой Ярославом ссориться вовсе не хочу. Не потому, что я молодой и слабый, а потому, что мне и древлян хватает, и на Киевский стол я вовсе не зарюсь. Пусть он сам уж там разбирается с ним, а мне и тут дел хватит.

— Вот и я о том же говорю! А ну как с делами и не справишься? Без помощи-то!

— Поживём — увидим! — я пожал плечами.

Я почувствовал, что с этим разговором уже надо заканчивать. Она уже всё сказала, что хотела по этой теме, и я тоже чётко высказался по своей позиции. Пора было переходить к десерту.

…

— Хочу тебе, тётушка, подарок сделать. Дабы ты в дороге не скучала и потом в покоях своих в Киеве могла время приятно проводить.

Я встал и потянулся к полке, на которой стоял небольшой, аккуратно выпиленный из кварца баюн-камень. Такие красивые звуковые амулеты я уже начал готовить для массового распространения после того, как в карьере у Сосновки начали точить камешки на продажу.

Музыка заиграла сразу, на заранее выставленной мною громкости, и поплыла по залу, чаруя волшебными звуками. Ведь таких музыкальных инструментов тут пока точно ни у кого нет.

Мстислава замерла и, похоже, даже дар речи потеряла.

Я вернулся к столу и спокойно продолжил трапезу, с усмешкой посматривая на неё.

Женщины вообще реагировали тут на музыку особенно остро. Пели практически все, причём очень мелодично. Поэтому она и встала тут сразу в стойку, как сурикат в саванне. Знал я, чем её можно пронять.

— Опять волшба? — она, наконец-то, смогла выдохнуть, и в слегка затуманенных музыкой глазах снова появилась осознанность.

— Совсем немного. Для создания хорошего настроения.

— Дорогой подарок! — она призадумалась, и, видимо, где-то там, вдалеке её умной головы, начало рождаться прозрение. — Погоди… ты сам их делаешь?

Я приподнял брови и отсалютовал ей поднятой чаркой. Пять баллов за сообразительность!

— И много таких…? — она запнулась, посмотрела по сторонам и вновь удивлённо уставилась на меня.

Я опять приподнял брови и склонил голову набок, улыбнувшись её догадливости.

Она медленно перекрестилась, не спуская с меня удивлённого взгляда.

— Ну да, — не стал отрицать я, — и светильники эти тоже. А ещё горюч-камни, и хлад-камни тоже. И много ещё чего.

— Но откуда? Ты всё-таки продал душу врагу рода человеческого?

— Ой, при чём тут дьявол? Это всё наука, — я тоже демонстративно перекрестился.

— Потому и смелый ты такой? — она задумчиво постучала пальцами по столешнице. — Только боюсь, для церкви одних твоих слов будет недостаточно. Могут и на правёж потребовать.

— С церковью надо дружить. Я вот у себя в Сосновке решил храм построить. Послал даже человека в Киев к митрополиту, чтобы прислал мне священника для служения в храме том.

— И что, прислал?

— Нет. Не захотели слушать его. Сразу на дыбу поволокли. Так и провисел мой человек в темнице у князя на дыбе почти целый день.

— Умер?

— Спасли. Вытащили.

— Из темницы княжеской?

— Угу.

— Но как?

Я покачал головой.

— Вопрос в другом. Я как бы не в обиде пока — бывают же ошибки. Может, люди князя Ярослава этого моего человека за кого-то другого приняли, оттого и не слушали. Но готов ли будет дядька со мной говорить, если я к нему сам приеду? Или и меня в темницу, на дыбу, сразу вешать поспешит?

— Так поехали со мной? Никто тебя там не тронет. Слово даю!

И такая в её голове и глазах уверенность была в собственных словах, что я почти поверил. Если бы не видел цветные полоски над её головой.

Врала тётка-красавица мне на голубом глазу, как сивый мерин.

…

В этот момент из камешка полилась другая мелодия. Что-то инструментальное и жутко лирическое. По-моему, Ника опять откопала саундтрек из какого-то любовного сериала.

Я хлопнул в ладоши, и в дверях тут же появилась Матрёна. Явно подслушивала под дверью, силясь понять, что за красивая баба к её князю с таким сопровождением пожаловала. Но, судя по выражению её лица, родственную принадлежность гостьи она уловила, поэтому была вполне спокойна, а не искрила от ревности.

— Матрёна, проводи княжну в уборную да покажи там всё.

Мстислава в удивлении уставилась на меня. Но без лишних разговоров встала и пошла. Ведь ей действительно уже давно хотелось. Ника сразу заметила эту нервозность в её поведении и идентифицировала её как позыв «по-маленькому».

Когда женщины вышли, я посмотрел на Хельгу.

— Ну что скажешь? Как тебе этот спектакль?

Хельга промолчала, повернувшись ко мне другим боком и сверкнув глазом.

— Ника, а ты чего молчишь?

— Так ты у вороны своей спрашиваешь, а не у меня.

— Теперь у тебя.

— Засада.

— Это понятно. Но стоит ли мне ехать вместе с ней?

— А Путевая? С завещанием не будешь квест проходить до конца?

Сундук мертвеца в пещере. Ё-хо-хо и бутылка рому…!

— Надо съездить за сундучком, — тряхнул я головой. — Я ж потом изведусь весь от неизвестности.

— Ну вот тебе и ответ.

В дверь вошла обалдевшая Мстислава. Видимо, то, как я сделал уборную в этом теремке, её потрясло не меньше, чем светильник и поющий камешек.

Она уселась на прежнее место в глубокой задумчивости.

— Так что ты решил? Едем?

— Да я бы и рад, но дела у меня тут есть неотложные. Так что, как лёд сойдёт, так и приплыву.

— Ну, как знаешь, — она махнула рукой.

Потом посмотрела на мой подарок и улыбнулась.

— А плясовые он играть умеет? Или только так?

…

Едва гости скрылись за изгибом реки, уходя по зимнику в сторону Киева, как Ника включила мне прямую трансляцию звуковой метки тётки в её закрытом кузовке.

— Не прост, крысёныш.

Это Мстислава.

— А я тебе что говорил?

Это, похоже, тот самый мужик, который тогда ринулся ей дверку открывать. Теперь он ехал вместе с княжной.

— Ты даже и малой части того, что он мне сказал, и представить не можешь.

— Даже так?

— Гляди.

Заиграла музыка.

Я прослушал «Зиму» Вивальди практически до конца, когда вновь раздался мужской голос:

— Колдун! Дьяволово отродье! Выбрось это!

— Сдурел? — Мстислава аж зашипела, и музыка прервалась. — Ты представляешь, сколько это стоит? А у него таких чудес — полон терем. В нужнике тоже музыка играет. И светло, как днём, везде. И тепло, а нигде дымом не пахнет.

— Дьявол! А я тебе говорил!

— Да что ты всё заладил… Говорил он…

Возникла пауза.

— Он про Болеслава знает. Что войско собирает и на Киев летом пойдёт.

— Откуда?

— Не знаю. И ведь даже глазом не моргнул, когда я амулетом его просветила.

— А я говорил!

— Ещё раз так скажешь — велю язык отрезать! — голос у Мстиславы был тихий, но решительный.

— Прости, княжна!

— Делать что будем? Он сказал, что как лёд сойдёт — так в Киев приедет.

— Как и намечали. Ярославу всё расскажем про Болеслава.

— А Илия?

— Как в Киев приедет, так и спросим уже.

— Как бы он сам первый с тебя не спросил. Человека своего он недавно из темницы княжеской как-то вызволил.

— Выходит, не привиделось мне. Никита там у терема его стоял.

— Тот самый?

Молчание. Видимо, мужик просто головой кивнул в ответ.

— Стало быть, за ним Царьград стоит? Тогда понятно, откуда у него всего столько. А ты всё про дьявола заладил…

Дальше опять молчание.

Я отключил канал и вздохнул.

Странный какой-то мужичок. С княжной прям как родной говорит. Но ведь не родственник? И акцент у него явно польский.

— Ника?

— Понятия не имею. Его никто ни разу по имени не называл.

Всё страньше и страньше!

— Ладно. Поставь на прослушку всех.

— Само собой.

— Матрёна! — позвал я ключницу. — Никиту мне позови.

Надо уже себе секретаря какого-нибудь нанять. А то постоянно приходится искать, кого по мелкой надобности послать.

Через пять минут в дверях возник ведьмак.

— Собирайтесь с Добрыней, — сказал я ему. — Поедете со мной и со старостой из Путевой к нему в деревню. Провизии на три дня берите. И это… — я задумался на секунду, — возьмите с собой всё, чего надо. Мне терять людей больше не хочется.

— Будет исполнено, княже! — он поклонился и, лихо развернувшись, исчез за дверью.

…

Выехали мы ещё засветло. Свежие, отдохнувшие лошадки лихо везли по льду двое саней. Я всю дорогу пытался думать о странном визите Мстиславы, но к однозначному выводу так и не пришёл. И Ника даже не помогала. Сама не в курсе была.

Если я угадал, и Ярослав посылал её к польскому князю для сепаратных переговоров о мире, предлагая в жёны свою сестру Предславу, то почему Ника не нашла этого нигде в хрониках основной исторической линии? Тайные переговоры? Выходит, не договорились они. И Болеслав всё равно на Киев пойдёт летом.

И что это мне даёт?

А Брячислав Полоцкий тут при чём, про которого она мне там брякнула… Этому я на кой сдался?

Я просто рассуждал про себя, но Ника восприняла это как вопрос лично ей.

— У Брячислава через десять лет должен будет родиться сын. Всеслав. По прозвищу «Чародей» или «Волхв». Ну, вряд ли же это совпадение?

— То, что все местные князья имеют прямое касательство к рунному кодированию, — это я уже догадался. Святослав вон тут наворотил подземную часовеньку непростую, так ещё и крепость у него на месте какого-то древнего терминала стоит. Медальончик этот, — я потрогал свой золотой кругляш на груди, — тоже не простой золотой ключик. Волхвы постоянно кругом крутятся и в свои игры играют. Ведьмаки церковные за волхвами бегают, как волки за зайцами. Сотники княжеские с амулетами ментального воздействия мимо проезжают и выёживаются, как будто сами князья знатные. Княжны красивые падают, как снег на голову, и амулетиками разными хитрыми в меня тыкают. А тут братец двоюродный, Полоцкий, ещё какой-то интерес проявляет нездоровый.

Я вытер каплю под носом и шмыгнул соплями. Ветер бил прямо в лицо. И хотя температура воздуха была не такая и низкая, мне надоело ловить ртом снежинки, и я включил климат-контроль.

— А может, у них тут секта какая-то? Рюриковичи? Потому и Русь под себя подмяли, что не простые они людишки-то вовсе! А? А кто?

— Кто? — шёпотом переспросила меня Ника, видимо боясь услышать от меня какую-то очередную чушь.

— Ино-пла-не-тя-не. Ре-пти-ло-и-ды, — по слогам проговорил я вслух.

— Тьфу ты! — Ника тихонько засмеялась. — Инопланетян не существует.

— Как это? — я даже чуть не поперхнулся. — А я? Я же тут как бы он и есть⁉

— Ты иномирянин. Это другое.

— Да? А по мне так одно и то же. Ну так как тебе моя теория?

— Мстислава — обычная баба. И матрица сознания у неё местная. Да она и скрыть её даже не пыталась, так что с кодингом у неё всё тоже хорошо. В смысле — никак. Пользуется амулетиком опознания просто, как научили. Тырк — и видит твою матрицу в течение пары секунд. Волеслав такой промт на одном своём источнике держит, а она через амулет просто. Ничего удивительного.

— А может, у них тут вырождение произошло. Рюрик был самым главным волхвом или этим, как его, аватаром архитектора? А потом детишки уже мельчать стали. Сперва просто волхвы, потом пожиже, а потом и вообще опростолюдинились вконец? Бухали, может, сильно.

— Очень смешно! Это так не работает.

— В смысле?

— Аватары архитекторов свою структуру и матрицу сознания не передают по наследству. Это же очевидно.

— Ах ну да! Я и забыл. Ведь у меня же где-то красный диплом по аватароведению завалялся! Ника⁉

— Ладно! Поняла! Короче, аватар — это биологическая структура с собственной матрицей сознания, управляемая напрямую оператором. Ну, то есть никакой своей силы или каких-то дополнительных способностей матрица сознания реципиента при этом не получает и, следовательно, по наследству передать ничего такого не может.

— Ну вот теперь ясно. А то мутишь тут воду, понимаешь!

— Ничего я не мучу! Ты вопросы правильно научись задавать!

— А ты мне на что в голове сидишь? Сама знать должна, чего я спросить хочу!

— Я в чужие грязные мысли без спроса не влезаю.

— Ой, да кто бы говорила⁈ Постоянно подслушиваешь! Думаешь, я не чувствую, как ты там неровно дышишь, когда я с Матрёной того…

— Ой, да больно надо! Эка невидаль! Да я этого добра за все свои миллионы лет, знаешь, сколько навидалась?.. Ой!

— Ага! Прокололась, старушка дряхлая моя! — я аж рот открыл. И если бы не купол климат-контроля над санями, то точно сейчас снега встречного наглотался бы по самые гланды. — А то заливает она мне тут, что ей и пятидесяти пяти тысяч лет ещё нету, и на пенсию ей рано! Брехло!

— Сам такой!

Ника замолчала, и следующие полчаса мы ехали в мысленном молчании.

— Ладно, извини, — первым не выдержал я. — Но ты сама виновата!

— Ладно, и ты меня извини, — тихо проговорила она. — Просто мой внутренний субъективный возраст не соответствует тому времени, которое я провела в твоём мире. Успела я погулять ещё… И не всегда было весело. Пришлось даже десяток миллионов лет из одной чёрной дыры выбираться. Мы тоже, к сожалению, не всесильны пока.

— Ну, не переживай! Нет предела совершенству! Вот вырастешь — и как покажешь ещё этой чёрной дырке, где раки зимуют!

— Вот за что тебя люблю — за хорошее чувство юмора. Этого там сильно не хватает!

— Ладно, давай больше не будем о грустном. Так что там у нас по рептилоидам?

— Ну, пытались как-то… блин, ты опять шутишь?

— Гы-гы-гы!

— Короче. Если при князьях и были сильные юзеры, то у Брячислава, возможно, или у самого талант к этому делу, или рядом с ним волхв какой-то заныкался и в уши ему про тебя дует. Я подозреваю, что те попытки выйти на связь могли быть как раз им инициированы.

— Почему именно им?

— Ну, а кем ещё?

— Это прям железный довод! Да кем угодно!

— Ну или так, — спокойно согласилась ИИ уровня «Бог» с моей базовой логикой нижнего порядка.

Ох уж эти женщины!

…

Мы уже подъезжали к Путевой, когда наперерез нам из-за деревьев на лёд вышел человек. Он просто стоял не двигаясь, ожидая, когда наши сани подъедут поближе.

Хельга у меня на плече внезапно расправила крылья и резко взмыла в воздух с громким карканьем. Сделав пару кругов над нами, она спикировала на незнакомца и вцепилась ему когтями в руку.

Я хлопнул Гаврилу по плечу, чтобы он остановил лошадь, и с удивлением посмотрел на странного улыбающегося мужика.

— Ну, здравствуй, Хельга! Я тоже соскучился! — донеслось до меня надо льдом.

…