-1-
Когда Вайеррэн, задыхаясь, подбежала к заостренной каменной арке, удивляясь, как она могла так опоздать, по лестнице к ней слетела взволнованная дама, одной рукой придерживая вуаль на остроконечном головном уборе, а другой подобрав платье.
- Где ты была, Вайеррэн? Она без конца спрашивает о тебе! Свадебное платье опять не такое, как надо!
Вайеррэн уставилась на обеспокоенное лицо дамы.
- Сири!
Дама рассмеялась:
- Почему ты все время коверкаешь мое имя? Я леди Сильвия. Но пойдем.
Она развернулась и поспешила обратно наверх по каменной лестнице.
Вайеррэн последовала за тянущимся шлейфом платья дамы, в то время как ее сознание шаталось под безумной смесью надежды, горя и изумления. Это в самом деле была Сири. Кузина, которую, как ей казалось, она придумала для Чела. Означает ли это, что Баннус каким-то образом сотворил чудо и привел на Землю большую часть ее семьи? Или это другие люди – замаскированные, чтобы заставить ее так думать?
- Ты моя кузина? – бросила она вслед Сири.
- Нет, насколько я знаю, - ответил знакомый голос Сири.
Это подтверждение или нет? Вайеррэн размышляла над этим, когда они добрались до каменной лестничной площадки, и Сири – леди Сильвия – очень осторожно и тихо раздвинула портьеры на дверях так, чтобы они могли заглянуть в комнату невесты.
Моргана Ла Трей возвышалась в центре комнаты посреди толпы других леди, стоявших на коленях вокруг нее и пришпиливавших части платья. Красивая комната со множеством дверей и окон, со сводчатым потолком и гобеленами приглушенных цветов, скрывающих грубость каменных стен. Потрясающее платье – белое, покрытое блестящей жемчужной вышивкой, с шлейфом в несколько ярдов длиной. Моргана Ла Трей выглядела в нем чудесно. Но глаза Вайеррэн пропустили всё это и скользнули к богато одетому молодому человеку, прохлаждавшемуся возле подоконника позади Морганы Ла Трей.
- Подхалим с ней, - прошептала Вайеррэн. – Подождем.
Она ненавидела сэра Харрисоуна почти так же сильно, как не любила сэра Четра. Сэр Четр хватал в охапку каждую даму, которую заставал одну, но сэр Харрисоун умудрялся ловко лапать любую особу женского пола, которая оказывалась рядом с ним, одна она или нет. И он пресмыкался перед Ла Трей, а она бессовестно использовала его во всех своих заговорах. В этот момент она говорила:
- И если ты можешь убедить сэра Борса прочитать королю проповедь, желательно насчет греха, сделай так, чтобы он сказал, что эти изгнанники – наша кара или что-нибудь в этом роде. Это пойдет на пользу делу.
- Несложная задача, м’леди, - засмеялся сэр Харрисоун. – Этот Борс проповедует, даже если просто просит передать соль.
- Да, но помни: важно, чтобы начальником экспедиции король назначил сэра Четра, минуя сэра Бедефера. Пусть люди надоедают ему по этому поводу. Не оставляй его в покое. Бедный дорогой Амбитас ненавидит, когда ему докучают.
Сэр Харрисоун встал и поклонился.
- Вы знаете вашего жениха вдоль и поперек, не так ли, м’леди? Хорошо. Ради вас я позабочусь, чтобы ему надоедали.
Он ухмыльнулся и лениво вышел в одну из дверей. Резкие выдохи и подпрыгивания среди коленопреклонённых дам свидетельствовали, что сэр Харрисоун повел себя с ними по обыкновению распущенно.
Моргана Ла Трей по обыкновению проигнорировала это, повернувшись к занавешенной арке:
- Вайеррэн! Я вижу, как ты прячешься там! Иди сюда немедленно. Это платье всё еще не сидит как следует.
До свадьбы Морганы Ла Трей и короля Амбитаса оставалось всего три дня. Вайеррэн подумала, что Моргана Ла Трей ужасно нервничает по этому поводу, потому что знает: Амбитас снова отложит свадьбу, если обнаружит хоть полшанса сделать это. Похоже, она старалась не давать королю думать о свадьбе, устраивая интриги против сэра Бедефера и сэра Четра. Хитрая леди, Ла Трей. Но такой она была и в качестве Властительницы Третьей.
«И я этому содействую, - подумала Вайеррэн, становясь на колени там, где остальные дамы освободили ей место. - Что бы Баннус ни творил с нашими сознаниями, я всё еще знаю, что могу разрушить иллюзию, если сумею убедить нужных людей. Но зачем? Здесь в замке всё прогнило». Когда Вайеррэн протянула руку за подушечкой для булавок, которую ей передала одна из дам, она обнаружила, что ее рука испачкана, а под ногти забилась земля. «Интересно, как я это сделала?» – подумала она. Она вытерла руку о свое синее платье, прежде чем взять булавки. Эта грязь – будто символ жизни в замке. Нечистота налипает на тебя. Когда Вайеррэн взяла четыре булавки, которые ей понадобятся, зажав три из них во рту наготове, ее поглотила величайшая грусть. Она вспомнила, как они с Челом впервые увидели замок – точно бледное видение за озером, которое обещало красоту, храбрость, силу, приключение, все роды чудес. Тогда ей тоже захотелось плакать.
Возможно, видение вызывало такую грусть, потому что даже тогда она знала, что здесь вовсе нет ни красоты, ни храбрости, подумала она, умело втыкая первую булавку в пояс платья. Как весело было бы случайно – или намеренно – воткнуть булавку во Властительницу Третью, если не считать того, что тогда ее жизнь здесь станет невыносимой. «Я знала, что это иллюзия, придуманная Баннусом. Возможно, красота и храбрость всего лишь притворство, и таких чудесных вещей не существует ни в одном из миров».
Слезы встали на пути второй булавки. Вайеррэн пришлось прерваться, чтобы вытереть их. Одновременно она в поисках поддержки попыталась связаться со своими четырьмя голосами. И как всегда в замке, голоса не отвечали. «Проклятье!» – подумала Вайеррэн, быстро вставляя вторую и третью булавки. Эти четверо – хорошие люди. Они существуют. И это наглядно показывает, что делает замок. Внезапно, будто у нее прояснилось голове, она ощутила уверенность, что чудесные вещи существуют на самом деле. «Даже если они только в моем сознании, - подумала Вайеррэн, - они есть, и за них стоит бороться. Я не должна сдаваться. Я должна выждать, а потом сражаться».
Она воткнула последнюю булавку и встала.
- Вот, миледи, если вы пришьете так, будет идеально.
Она не ждала, что Ла Трей поблагодарит ее. И она не поблагодарила. Невеста короля просто величаво вышла из комнаты, чтобы переодеться в более обычное платье.
-2-
Весь тот день по замку летали слухи. Говорили, будто сэр Бедефер на коленях умолял короля отправить его армию против разбойников. Сэр Четр вмешался, заявив, что разбойники не представляют опасности, и сэр Харрисоун согласился с ним. Но большинство чувствовало, что прав сэр Бедефер. К изгнанному рыцарю сэру Артегалу теперь присоединилась толпа мятежников из деревни под предводительством виллана по имени Стэвели, и вполне вероятно, они вдвоем планировали нападение на замок. Известно, что преподобный сэр Борс целый час говорил об этом с королем.
В середине дня стало известно, что Амбитас сдался. Пажи и оруженосцы носились туда-сюда, а из внутреннего двора, где солдаты готовились к войне, доносился мощный стук. Однако объявили, что Амбитас еще не решил, ни сколько человек он пошлет, ни кто будет ими командовать. Он сообщит о своем решении за ужином. Новость вызвала некоторую растерянность, поскольку все понимали: это означает, что сэр Бедефер и сэр Четр будут соревноваться за звание командира, а все в замке – за исключением Амбитаса – знали, что здесь не может быть и сравнения. Сэр Бедефер являлся единственным верным выбором. Люди собрались в большом зале на ужин в состоянии великого сомнения и ожидания.
- Амбитас – слабовольный дурак, - пробормотала Вайеррэн леди Сильвии, когда они цепочкой вошли за Морганой Ла Трей и заняли свои места в конце верхнего стола.
- Всё дело в его ране. Он плохо себя чувствует, - прошептала леди Сильвия.
- И меня дрожь пробирает при мысли, насколько хуже всё станет, когда Ла Трей выйдет за него замуж. Не будь глупой блондинкой, Сири. Обычно ты не такая.
Леди Сильвия хихикнула.
- Ты опять исковеркала мое имя. Шшш!
Внесли Амбитаса, и всем пришлось встать.
Пока короля Амбитаса устраивали на подушках, Вайеррэн смотрела на Сири – леди Сильвию. Сири была умна. У этой же девушки, похоже, мозги отсутствовали совсем. Однако Вайеррэн помнила слова Яма, что Баннус не может принудить человека или машину поступать вопреки своей природе. Возможно ли, что Сири всегда в тайне жаждала не быть столь же умной, сколь красивой? Или же Баннус просто сделал одолжение Вайеррэн, воспроизведя кузину, о которой она рассказывала Челу? Леди Сильвия выглядела настоящей. Возможно, она была совершенно другой девушкой. О, как это сбивает с толку!
Как только король Амбитас удобно устроился, он слабо махнул всем:
- Садитесь. Мы живем в тяжелые времена. У меня есть объявление, которое поднимет вам настроение, - он глотнул вина, чтобы прочистить горло, все встревоженно ждали. – Я решил, что мы не должны начинать есть, пока не появится чудо.
Все были озадачены.
- О, только не снова! – простонал сэр Четр.
Шеф-повар, который входил в зал с кабаньей головой, развернулся и унес ее. Сэр Четр с сожалением проводил его взглядом.
- Это развлечение? – пробормотала Вайеррэн, уставившись в свою пустую тарелку.
- Уверен, нам не придется долго ждать, верные подданные, - сказал король.
На его розовом лице появилась плутовская гримаса, обращенная к сэру Харрисоуну. Эти двое явно что-то знали.
Головы всех с нетерпением повернулись, когда герольд Мэдден распахнул громадные главные двери зала и прошел по проходу между длинными столами.
- Ваше величество, - произнес Мэдден. – Имею громадное удовольствие объявить о прибытии в замок великого мага, мудреца и лекаря, который жаждет чести предстать пред вами. Соблаговолите ли вы принять его в ваше королевское общество?
- Пожалуйста! – ответил Амбитас. – Скажи ему, чтобы входил.
Мэдден отошел в сторону, поклонился и звонко объявил:
- Предстань пред королем, маг Эйдженос!
Высокий мужчина в коричневой одежде и плаще шагнул внутрь, неся посох с подпрыгивающим на его конце таинственным голубым огоньком. Он изящно поклонился и сильно ударил посохом по плитам. Его помощник – столь же высокий юноша в потрепанной синей одежде – вошел, таща тележку в виде лодки, в которой лежала серебряная человеческая фигура с розовыми глазами.
Вайеррэн подавила вскрик. Мордион! С Челом и Ямом! Похоже, они приделали к лодке Чела колеса. Она теперь напоминала роликовые коньки каменного века, которые Чел сделал, когда был маленьким. И как Чел вырос! Сердце Вайеррэн колотилось в груди. Она скользнула взглядом по верхнему столу, посмотреть, узнал ли кто-нибудь великого мага. По крайней мере, ему хватило благоразумия назваться Эйдженосом. Судя по тому, что сказал тот безумный монах, все в зале вспомнят имя Мордион.
Амбитас явно не знал Мордиона. Он выглядел как ребенок в ожидании фокусника. Сэр Четр немного нахмурился, но быстро сдался. Его разум сосредоточился на отсроченном ужине. Странно, что сэр Бедефер почти нетерпеливо наклонился вперед, точно увидел старого друга, а затем озадачено сел на место. Но взгляд Вайеррэн устремился к Моргане Ла Трей, стройной и красивой в фиолетовых платье и головном уборе, сидевшей рядом с королем. Лицо Ла Трей побелело, а глаза ослепительно сверкали. Вайеррэн не могла понять, узнала Ла Трей Мордиона или нет, но в ее взгляде читалась чистая ненависть. Похоже, сэр Борс испытывал те же чувства. Он сделал знак Ключа и, казалось, пришел в ужас.
- Желает ли ваше величество, чтобы я продемонстрировал вам моего удивительного механического человека и множество других чудес? – спросил Мордион.
- Демонстрируй, великий Эйдженос, - восторженно ответил Амбитас.
Остальные предпочли бы сначала поужинать. То, что Мордион сумел следующие двадцать минут держать всех в зале зачарованными, многое говорило о его умении произвести эффект. Он заставил Яма встать из лодки и танцевать вокруг, делая вид, будто ведет его посохом. Он заставил Яма сгибаться и выкручиваться, как может только робот. Затем, прежде чем люди перестали поражаться этому, Мордион сделал жест Челу. Чел вынул свою костяную флейту и заиграл, извлекая стаю бабочек, которых Мордион превратил в птиц, а птиц раскрасил в голубой, в белый, в цвета радуги. Он жестом отправил шумную стаю наверх к балкам, а потом заставил их осыпаться водопадом бумажных лент, испускающих сладкий аромат. Спустившись вокруг плеч Мордиона, ленты превратились в разноцветные шелковые платки, которые Мордион раздал как сувениры людям, сидевшим за ближайшими столами. За исключением одного белого, который он вытянул в линию маленьких флажков и отправил обратно к флейте Чела, снова превратив в бабочек. Все захлопали. Умно, подумала Вайеррэн, хлопая вместе со всеми. Это было так безобидно и красиво, что она поспорила бы на большие деньги: большинство людей в зале считали, будто Мордион на самом деле использует ловкость рук фокусника, а вовсе не магию. Если бы они случайно связали его с предателем, о котором предупреждал монах, они бы не поняли, что Мордион способен защищаться с помощью сильной магии, и у него была бы возможность уйти. Но она должна предупредить его о том, как смотрит Моргана Ла Трей.
Теперь Мордион двинулся вдоль прохода к верхнему столу.
- Для следующего номера, - сказал он, - мне нужна помощь молодой леди.
«Вот мой шанс предупредить его! – подумала Вайеррэн. – Узнает ли он меня?» Она вскочила со стула.
Но леди Сильвия вскочила рядом с Вайеррэн, воскликнув:
- Да, я помогу вам!
Тогда Вайеррэн устроила с леди Сильвией совершенно неподобающую дамам потасовку, наступив ей на ногу и повиснув на ее руке. Леди Сильвия победила отчасти из-за того, что была выше и сильнее, а отчасти из-за того, что ее кресло стояло ближе к внешнему краю стола. Она спрыгнула с помоста, оттолкнув Вайеррэн назад, и поспешила к Мордиону.
- Я здесь! – воскликнула она, смеющаяся и раскрасневшаяся от борьбы.
Чел в упор уставился на нее. Что касается Мордиона, он восхищенно склонил голову на бок – Вайеррэн часто видела, как люди так реагируют, впервые встречая Сири, – и признательная улыбка осветила его лицо.
- Не могли бы вы одолжить мне на пять минут ваш прекрасный пояс, миледи? – попросил он.
У Вайеррэн подогнулись колени. Она села, странная боль сжала ее внутренности, а дыхание прервалось. Она могла бы радостно убить Сири – Сильвию, – которая теперь протягивала украшенный драгоценностями пояс и жеманно улыбалась – да, жеманно улыбалась! – пока Мордион разрезал его ножом надвое. Зал потемнел в глазах Вайеррэн, и ей больше не хотелось есть.
«О, проклятие! – подумала она. – Я влюблена в Мордиона. О, проклятие!» Может быть, поэтому видение замка когда-то почти разбило ей сердце. Она, должно быть, знала тогда, столь же ясно, как сейчас, как это безнадежно – любить Мордиона.
-3-
«Мне не нравится атмосфера в этом замке, - подумал Мордион, когда они с Челом сели за один из самых скромных столов, и ужин наконец был подан. – Слишком сильно напоминает о… о…» На краю сознания Мордиона вертелось название «Дом Равновесия». Он оттолкнул его назад в забвение. Все здесь старались получить выгоду, строя заговоры, чтобы обойти кого-то другого, и центром всего была темная женщина в фиолетовом. Демонстрация заклинаний помимо того, что обеспечила им эффектный вход, была спланирована так, чтобы Мордион мог беспрепятственно прочитать мысли. Заговоры не выходили за рамки того, что он ожидал, какими бы удручающими они ни были.
Пока Чел рядом уплетал лучшую еду в своей юной жизни, Мордион объяснил оруженосцам за их столом, что серебряный человек ненастоящий и не нуждается в еде, и продолжил разбираться в ситуации.
Разбойники, о которых говорил Ям, похоже, представляли собой реальную угрозу. Большинство разговоров вертелось вокруг ренегата Артегала и виллана Стэвели и вокруг того, кого король пошлет против них. И король, видимо, со дня на день собирался жениться на даме в фиолетовом. Король явно не понимал, как он дошел до жизни такой. Очевидно свадьба была решением дамы. Сделав такой вывод, Мордион с изумлением услышал свое имя. Загадочный монах появился во время Баннусарий и обвинил Мордиона в предательстве, а потом прикоснулся к Баннусу и исчез в огненном шаре. Это, как понял Мордион, случилось совсем недавно. Все прекрасно помнили его имя. Он переглянулся с Челом, предупреждая, чтобы тот продолжал звать его Эйдженос. И поблагодарил свои звезды за странное предчувствие, которое заставило его сказать тому рыжему сенешалю, что его имя Эйдженос.
Когда тарелки опустели, все замерли в ожидании. Кто-то на помосте дал сигнал, и двое самых крепких оруженосцев из-за стола Мордиона бросились туда, чтобы поднять Амбитаса на его подушках так, чтобы все в зале могли его видеть.
- Мы решили, - объявил Амбитас, - отправить войско отобранных людей против разбойников, которые так бесчестно угрожают нашему королевству. Войско будет состоять из сорока всадников отряда сэра Бедефера и отправится завтра на рассвете. Им будет командовать наш Чемпион – сэр Четр.
Он лег обратно на подушки, выглядя нездоровым, и сделал знак оруженосцам уносить его.
Поднялся гвалт.
- Сорок человек! – услышал Мордион. – Это безумие! Разбойников несколько сотен!
Пока стоял гвалт, сэр Бедефер встал и вышел. Сэр Четр посмотрел ему вслед, сочувствующе покачав головой со сдержанной улыбкой хорошего, скромного человека. Эта улыбка изо всех сил старалась не превратиться в ухмылку. Кивнув своим дамам, Моргана Ла Трей с холодным презрением посмотрела на сэра Четра и выплыла из зала. После того, как она ушла (но не раньше), некоторые стали говорить, что решение короля – дело ее рук и ничего хорошего из этого не выйдет. Ее явно сильно боялись.
В этот момент возле локтя Мордиона появился оруженосец и вызвал его к королю.
- Отведи Яма в ту комнату, которую нам выделил сэр Харрисоун, - велел Мордион Челу.
Ям лежал в лодке возле стены, делая вид, будто он неживой. Многие пытались ткнуть его, чтобы проверить, не является ли он переодетым человеком. Чел кивнул и поспешил к нему, когда Мордион последовал за оруженосцем.
Его провели в богатую спальню со сводчатым потолком, где в просторном камине полыхал сильный огонь. Амбитас лежал, подпертый подушками, на вышитой кушетке рядом с очагом. Мордион заинтересовался, как король выносит такую жару. Сам он взмок, еще стоя в дверях.
- Мне необходимо тепло из-за моей тяжелой болезни, - объяснил Амбитас, кивая Мордиону приблизиться.
Мордион ослабил воротник своей куртки и отбросил назад плащ.
- Чем могу служить, ваше величество? – спросил он, приблизившись к огню настолько, насколько мог выносить.
Формулировка вопроса вызвала у него неприятный приступ боли. Он посмотрел на заурядное розовое лицо короля на фоне освещенных огнем подушек и задумался, как кто-то вообще может служить такому посредственному человечишке.
- Дело в моей ране, - дрожащим голосом произнес Амбитас. – Как известно, ее нельзя исцелить. Мне сказали, ты великий лекарь.
- Я обладаю некоторым мастерством, - довольно правдиво ответил Мордион.
- Ты определенно выглядишь таковым, - заметил Амбитас. – Вроде как… э… клинический взгляд – без обид, мой дорогой Эйдженос, – хирургический, можно сказать. Мог бы ты осмотреть мою рану, возможно, использовать бальзам? Ну, знаешь… поскольку приближается моя свадьба… - он замолчал и с беспокойством посмотрел на Мордиона.
- Конечно. Если ваше величество будет столь любезно разоблачить пораженную часть, - ответил Мордион и задумался, что он будет делать, если болезнь окажется за пределами его способностей.
Возможности магии, как он обнаружил, пытаясь сделать Чела настоящим, ограничены.
- Да, да. Приносим нашу благодарность.
Очень медленно, постоянно бросая на Мордиона нервные взгляды, Амбитас поднял вышитую золотом тунику и батистовую рубашку под ней, чтобы открыть свой пухлый розовый бок.
- Каков твой вердикт? – с тревогой спросил он.
Мордион уставился на широкий фиолетовый синяк на ребрах короля. Из фиолетового он уже становился желтым, красным и коричневым – приобретая радужную расцветку, как обычно бывает, когда синяк начинает заживать. Мордион изо всех сил старался не засмеяться. Ему пришло в голову, что прежде не раз случалось, когда ему хотелось посмеяться над подобными людьми, но у него стояло что-то вроде физического блока – резкая тошнота, которая не давала ему даже улыбнуться. Теперь блок исчез, и ему пришлось приложить немало стараний, чтобы сохранить невозмутимое лицо. Также, к своему удивлению, он вспомнил, как Амбитас получил эту так называемую рану.
Они вошли в фермерский дом – Мордион и этот коротышка, и еще один, более высокий. И внезапно столкнулись с юношей – тем самым рыжим юношей, которого теперь звали сэр Харрисоун, – замахнувшимся на коротышку громадным мечом. Мордион прыгнул, чтобы остановить меч. «Ну, любой бы прыгнул», - смущенно подумал он, вспомнив неумеренный, необоснованный, тошнотворный стыд, который он испытал, когда, оказалось, что сэр Харрисоун появился ровно с противоположной стороны. Как будто Мордион видел нападение в зеркале. Он почувствовал настоящее отчаяние, оттого что его провели. Он помнил, как меч плашмя ударил Амбитаса. Он помнил, как развернулся. А потом ничего. Это сбивало с толку.
- Ужасная рана, не правда ли? – поторопил его Амбитас, неправильно истолковав причину растерянности Мордиона.
По крайней мере, в этой части дела Мордион разобрался.
- Действительно, ваше величество, - произнес он, сильно прикусив щеку, чтобы остановить смех, начавший прорываться в его голосе. – В моей сумке есть бальзам, который может облегчить ее, но могу сказать наверняка: от такой раны вы не исцелитесь.
- Но ввиду моей приближающейся свадьбы… - снова подтолкнул его Амбитас.
- Было бы нечестно по отношению к вам и вашей леди жениться прямо сейчас, - согласился Мордион.
Ему пришлось важно погладить бороду, чтобы скрыть, как его губы пытаются растянуться в улыбке. Хотел бы он рассказать об этом Энн!
- Ввиду серьезности того, что я здесь вижу, я бы советовал вам отложить свадьбу по крайней мере на год.
Амбитас вытянул обе руки и вцепился влажными ладонями в запястье Мордиона.
- Год! – восторженно воскликнул он. – Как долго ждать! Мой дорогой маг, как я могу тебя вознаградить за столь профессиональный совет? Назови любой дар, какой желаешь.
- Мне ничего не надо. Но мой юный помощник хочет учиться на рыцаря. Если ваше величество…
- Согласен! – воскликнул Амбитас. – Я немедленно отдам Бедеферу приказ на этот счет.
Мордион поклонился и практически спасся бегством из жаркой королевской спальни. Некоторое время он сражался с рвущимся из него смехом. Остатки приличия говорили ему, что не следует смеяться над королем. Кроме того, он должен найти Чела и передать ему хорошие новости. Но вскоре Мордион уже не мог идти, поскольку его начало шатать. В итоге ему пришлось упасть на первый же пустой лестничный пролет, до которого он смог добрался, и сев на каменных ступенях, он почти взвыл от смеха. Ему казалось, что никогда в жизни смех не доставлял ему столько удовольствия.
-4-
Моргана Ла Трей стояла в найденной ею комнате в башне, которую она приберегала для себя. Оккультные символы, нарисованные на стенах, мерцали в свете окружавших ее черных свечей. Миска с углем дымилась в центре комнаты, наполняя ее дымом и запахом горящей крови.
- Баннус! – позвала Ла Трей. – Явись мне. Баннус, я велю тебе явиться!
Она ждала в удушающем дыме, распространявшемся из миски.
- Я приказываю тебе, Баннус! – произнесла она в третий раз.
Позади дыма возникла яркость – яркость, которая была очень чистой и белой, но отбрасывала тусклое красное свечение на своды потолка. Красноту, похоже, вызывала алая ткань, покрывавшая большую плоскую чашу, парящую позади дыма.
Моргана Ла Трей победоносно улыбнулась. Она сделала это!
Сияющие ароматы майских цветов и лесных колокольчиков поглотили дым и смрад. Под красной тканью четко просматривался замысловатый узор на чаше, ослепляя своей красотой. Заговорил голос – слишком низкий для женщины и слишком высокий для мужчины, и столь же прекрасный как чаша:
- Зачем ты призываешь меня, Моргана Ла Трей?
Ее охватило почти благоговение, однако она ответила:
- Мне нужна твоя помощь, чтобы разобраться с врагом. Он восстал из могилы, чтобы снова преследовать меня. Сегодня вечером он прибыл в замок, притворяясь магом, и сейчас он с королем, настраивая его против меня.
- И какой помощи ты хочешь от меня? – спросил прекрасный голос.
- Я хочу узнать, как убить его – окончательно на этот раз.
Последовала пауза. Чаша задумчиво покачнулась.
- Существует яд, - наконец, произнес голос, - прозрачный как вода, без запаха – одно его прикосновение может стать роковым для тех, кто жил так долго. Я могу рассказать тебе, как его сделать, если желаешь.
- Расскажи.
Баннус говорил, а она при его свете лихорадочно записывала ингредиенты и способ приготовления. Пока писала, Моргана Ла Трей заметила, что он парит только там, где она не может до него дотянуться. Она улыбнулась. Она знала, что всегда может призвать его снова. Но прежде чем схватить Баннус и взять на себя командование надо закончить с другими делами.
-5-
Сэр Четр и его команда выехали на следующий день вскоре после рассвета, представляя собой прекрасное зрелище развевающихся знамен – золото на зеленом и красное на белом, – когда прогромыхали по деревянному мосту через озеро. Чел и Мордион наблюдали за ними с крепостных стен вместе с большинством остального населения замка.
- Хотел бы я поехать с ними! – воскликнул Чел.
- Я рад, что ты не можешь. По-моему, их слишком мало, - ответил Мордион.
- Конечно, их слишком мало! – сказал стоявший рядом мужчина. – Даже если разбойники не организованы, а это не так, они могут задавить их численностью.
Мордион обернулся. Это оказался сэр Бедефер, в светло-коричневом одеянии выглядевший простоватым здоровяком. Сэр Бедефер стоял, широко расставив ноги, и осматривал Мордиона. Обоим понравилось то, что они увидели.
- Разбойники не любят нас, - сэр Бедефер снова повернулся, чтобы наблюдать за солдатами, которые сверкали среди деревьев на другой стороне озера. – Мы совершали на них набег, чтобы получить еду. Будь моя воля, я бы не стал этого делать, но меня никто не спрашивал, - затем резко, что, по-видимому, было его обычной манерой, он сменил тему: - Этот ваш серебряный человек… вы его создали?
- Переделал, на самом деле, - признался Мордион. – Чел нашел его поврежденным, и я его починил.
- Искусно, - заметил сэр Бедефер. – Я хотел бы взглянуть на него, если не возражаете. Он сражается?
- Не слишком хорошо. Ему запрещено причинять вред человеку, - ответил Мордион, бросив взгляд на Чела. Видя, что Чел начинает злиться, он добавил: - Но он разговаривает.
- Почему-то меня это не удивляет, - сказал сэр Бедефер.
К этому времени последние солдаты исчезли среди деревьев. Сэр Бедефер посмотрел на Чела.
- Это тот парень, который хочет стать рыцарем?
Чел покраснел и кивнул.
- Тогда пойдем со мной и определим тебя на обучение.
Они вместе прошли вдоль крепостных стен к ступеням, которые вели вниз во внешний двор.
- Думаете, он справится? – тихо спросил сэр Бедефер, кивнув на Чела.
- Думаю, он зря тратит время, - честно ответил Мордион, - но это то, чего он хочет.
Сэр Бедефер приподнял брови.
- Звучит так, словно вы говорите по собственному опыту, маг. Вы когда-то обучались, не так ли?
Проницательный человек, сэр Бедефер. Мордион осознал, что снова смешивал свои чувства с чувствами Чела – именно тем образом, который не одобряла Энн. Если бы Чел вырос в кого-нибудь вроде сэра Бедефера, это было бы неплохо – вот только сэр Бедефер, возможно, тоже зря тратил здесь время.
- Да, я обучался, - ответил он. – Это не принесло мне пользы.
По ступеням начала спускаться стайка дам.
- Так я и думал, - произнес сэр Бедефер, когда они вежливо отступили, чтобы пропустить дам, и добавил, кивнув на них: – Очаровательное зрелище, правда?
Зрелище действительно было очаровательным – тонкие талии, парящие головные уборы и платья разных цветов. Мордион вынужден был признать, что в лесу такого не встретишь. Пока девушки, разговаривая и смеясь, шуршали мимо, он заметил среди них хорошенькую блондинку, которая одолжила ему пояс. Чел пялился на нее точно так же, как прошлым вечером, и казался пораженным до крайности. Следующая проходившая мимо леди была ниже, полнее, с выступающими скулами.
- Энн! – воскликнул Мордион.
«Он узнал меня!» Вайеррэн развернулась и встретила изумленную и изумительную улыбку Мордиона. Резкая боль внутри нее распалась от растекающегося безграничного тепла.
- Меня зовут Вайеррэн, - она чувствовала, как расплывается в такой же улыбке.
- Мне всегда казалось, что имя должно быть длиннее, чем Энн, - ответил он.
Остальные незаметно обошли их, оставив стоять наверху лестницы.
- Откуда оно взялось? – спросил Мордион. – Имя. Баннус придумал?
- Проклятый Баннус. Я сведу с ним счеты, когда поймаю!
У нее вертелось на кончике языка сообщить ему точные причины, но, посмотрев ему в лицо, она поняла, что он всё еще не знает. Улыбавшийся ей человек был не Слугой, но и не совсем Мордионом из леса. «Но он двигается в нужном направлении, - подумала она. – И я ни за что не испорчу такой момент!» Вместо этого она спросила то, что вдруг показалось ей не менее срочным:
- Как думаешь, сколько мне лет?
Мордион окинул ее взглядом с ног до головы. Вайеррэн рада была заметить, что это доставило ему удовольствие.
- Сложно сказать, - ответил он. – Ты выглядишь моложе в этих прелестных одеждах. Но я всегда считал, что тебе около двадцати.
- Двадцать один, на самом деле, - Вайеррэн вспыхнула при воспоминании о том, как сидела на том дереве как на насесте. – Ты знаешь, сколько тебе лет?
- Нет.
Вайеррэн знала, что Слуге двадцать девять, но не стала говорить ему об этом. Она подобрала шлейф прелестного платья – которое было ужасно неудобным, но если Мордион нашел его прелестным, оно того стоило – и начала спускаться.
- Вас просто поместили в замок, как меня? – спросила она.
- Нет, нам пришлось сюда добираться. Ям возражал, конечно же. И… О, нас могут здесь подслушать? Это невероятно смешно.
Они огляделись и обнаружили, что остались одни, так что, пока они медленно спускались по лестнице, он рассказал ей о знаменитой ране короля Амбитаса. К тому времени, как они дошли до внутреннего двора, оба не могли говорить от смеха.
Они провели вместе остаток дня – или, может быть, несколько дней. Как обычно с Баннусом, сложно было сказать. Иногда они гуляли, но большую часть времени сидели вместе на скамейке возле стены в зале замка, где Вайеррэн могли найти, когда ее требовала Моргана Ла Трей. Эти вызовы к Ла Трей ужасно раздражали Вайеррэн. Для нее жизнь сосредоточилась на скамейке в зале, где всё становилось лучше и лучше, и радостнее, двигаясь к чему-то еще более великолепному – хотя Вайеррэн и не смогла бы облечь это в слова. Она просто ждала, затаив дыхание.
Снова плетясь заняться свадебным платьем, она пребывала в состоянии анабиоза.
- Сосредоточься на том, что делаешь! – рявкнула Ла Трей.
- Простите, миледи, - пробормотала Вайеррэн с булавками во рту.
- Ты потеряла голову из-за этого мага, да? Не трудись отвечать. Я знаю. Как далеко тебе хватило глупости зайти, вот что я хочу знать. Ты собираешься за него замуж? Маги вообще женятся?
Жар волнами накрыл лицо Вайеррэн. Кажется, она сегодня весь день только и делает, что краснеет. Она опустила голову, чтобы скрыть это, и обдумала вопрос. Ла Трей вела себя как стерва. Но как Властительница Третья она, возможно, на самом деле пыталась выяснить, выполнила ли Вайеррэн приказ Властителя Первого. Мордиону безмерно помогло бы, если бы оба Властителя потеряли к нему интерес. И это случится, если они будут думать, что на подходе новые Слуги. И Баннус подарил Вайеррэн способ одурачить их. Чел. Вайеррэн выплюнула булавки на ладонь и подняла голову. При мысли о том, что она собирается сделать, ее лицо стало таким красным, что шея будто распухла. Но какая разница, если это поможет Мордиону.
- У нас с Эйдженосом будет ребенок, миледи, - торжественно сообщила она.
- Ну ты и дурочка! Уходи и не возвращайся до тех пор, пока не сможешь сосредоточиться.
Когда Вайеррэн уходила, Ла Трей улыбнулась, и Вайеррэн не была уверена, что ей нравится эта улыбка.
Вернувшись в зал, Вайеррэн застала там Чела. В течение дня он время от времени появлялся там, одетый в плащ оруженосца и тунику того же блеклого сине-фиолетового цвета, который носил всегда. С каждым своим появлением он казался более крепким и сухощавым, словно провел в тренировках несколько дней. В тот момент Чел представлял для Вайеррэн больной вопрос. После своего признания Ла Трей она чувствовала себя потрясенной, осушенной и раздражительной. Она угрюмо осмотрела зал и увидела, что Чел снова мечтательно околачивается рядом с леди Сильвией. Похоже, у него на это хватало времени. Леди Сильвия, как человек добрый и взрослый, держала Чела на расстоянии, не раня его чувства. Мило с ее стороны, раздраженно подумала Вайеррэн. Но опять же у Сири – если уж не у леди Сильвии – было немало опыта в этом отношении.
- Сколько длится сегодняшний день? – спросила Вайеррэн Мордиона, скользнув на скамейку рядом с ним.
- Слишком долго, - ответил он, озадачившись, что с ней такое. – Баннус порой любит устраивать перемотку вперед. Похоже, мы в кои-то веки поймали его на этом.
- Или он позволил нам увидеть это, - с сомнением ответила Вайеррэн.
Если бы только она могла связаться с голосами, чтобы проверить, сколько времени прошло! Но они молчали, создавая ужасную пустоту в ее сознании. Поняв, что забыла предупредить Мордиона насчет Морганы Ла Трей, она повернулась к нему, задумавшись, как это сделать, не признаваясь в том, что только что сказала Ла Трей.
- Ваш парень довольно неплохо справляется, - рядом с ними на скамейку сел сэр Бедефер. – И у меня с вашим серебряным человеком состоялся интересный разговор. Надеюсь, вы не против, что я отыскал его в вашей комнате. Он много знает, правда?
Мордион повернулся, чтобы со всей возможной осторожностью поговорить о Яме, хотя с большей охотой выяснил бы, что так беспокоит Вайеррэн. Вайеррэн слушала их и пыталась быть терпеливой. Им обоим нравился сэр Бедефер, вот в чем проблема. Однако в последствии Вайеррэн была уверена: именно нетерпение заставило ее сказать то, что она сказала.
- Я спрашивал вашего… робота, так вы говорили он называется? – начал сэр Бедефер. – Как он считает, есть ли хоть капля правды в том, что рассказал нам тот безумный монах. Знаете, он болтал, будто за звездами у нас есть повелители, или какую-то похожую ерунду. Назвал их Властители и сказал, что они управляют Землей. И ваш человек-роберт…
- Но это правда, - не подумав, произнесла Вайеррэн. – Властители существуют. Только они не управляют, они эксплуатируют. Они берут с Земли кремневую гальку, а вы не поверите, насколько она ценна, и ничего не платят за нее, и нарочно держат Землю на низком уровне развития. А владение Колдолесье на Земле продает аборигенам оружие.
- О, нет, мы не продаем, - так же не думая, ответил сэр Бедефер. – Я предпочитаю действовать по закону.
Он моргнул и явно озадачился тем, что на него нашло сказать такое.
Вайеррэн обеспокоенно посмотрела на Мордиона. Он сидел очень прямо и очень неподвижно. «Ну вот и всё! – подумала она, чувствуя себя несчастной. – Конец хорошим временам, и я могу винить в этом только себя!»
-6-
Мей Пендер проголодался. Надоедливые кислоты жгли его пустой желудок. Дискомфорт становился столь невыносимым, что он был вынужден прервать медленное, осмотрительное продвижение к врагу и повернуть громадную голову, вынюхивая ближайшую добычу.
А! Люди. С расстояния в несколько миль против ветра пришел аппетитный, похожий на карри запах множества мужчин, вспотевших от каких-то трудов. Еще лучше: он смешивался с более сочным ароматом женщин и прогорклым, мясистым амбре лошадей. Мей повернулся и зазмеился среди деревьев в том направлении, двигаясь теперь быстрее, а на открытых пространствах помогая себе громадными, сильными крыльями. Он приблизился к реке, текущей в глубоком ущелье, и спланировал через нее. Почти долетев до другого берега, он едва не снизошел до старого человеческого тела, болтавшегося там на мелководье, но труп был слишком прогнившим, чтобы удовлетворить его, когда поблизости ждала свежая еда. Он заскользил дальше.
Еда находилась на дальнем берегу в довольно открытом лесу за подлеском. Мей свернул крылья, выпустил когти и бесшумно приземлился в подлеске, разрывая почву. Он осторожно прополз среди деревьев и, будучи уверен, что его пестрая зелено-коричневая чешуя послужит маскировкой, ловко притаился в кустах на краю.
До него донесся соблазнительный медный запах крови. Там происходило сражение. Множество плохо вооруженных пеших мужчин и женщин сражались с небольшой группой всадников. К его досаде, война достигла той стадии, когда все рассыпались на небольшие отдельные сражающиеся кучки, не оставив Мею крупной или легкой цели. Мей повел громадными желтыми глазами туда и сюда, решая, какую добычу выбрать. Здесь всадник хрустел распустившимся папоротником, поворачивая и поворачивая свою лошадь, чтобы пронзить копьем двух пехотинцев, пытавшихся стащить его на землю. Здесь другой всадник с глухим топотом бросился за несколькими женщинами с луками. Здесь несколько пехотинцев использовали ближайшие деревья как укрытие, с хрустом пробираясь в ежевике, пытаясь одновременно отбиваться от отряда атакующих всадников и собрать вокруг своих людей. Их хриплые, визжащие крики раздражали слух Мея.
Однако оба кричавших мужчины были высокими и мясистыми, а остальные бежали к ним. Там же находилась пара мальчиков, у одного из которых рука болталась на перевязи. Легкое нежное мясо на закуску. Мей решил, что эта группа подойдет. Он медленно, медленно вышел из кустов и, крадучись, пополз к ним, сглатывая голодную слюну.
Глотательный звук его и выдал – или, возможно, его выдало легкое дребезжание крыльев или чешуи на волочащемся хвосте. Мей забыл, что во время сражения люди бывают аномально бдительны. Белые капли лиц повернулись в его сторону. Высокий мальчишеский голос закричал:
- Дракон!
Голос был пронзительным как труба и долетел до всех остальных. Битва остановилась, когда другие лица повернулись в сторону Мея.
Мей бросил осторожность и прибавил скорость, извиваясь по направлению к выбранной группе, открыто изрыгая свой голод в виде горячих, вонючих голубых облаков. Но они бросились врассыпную. Его еда по всему полю битвы бросала оружие, подстегивала ржущих лошадей и обращалась в бегство. Он сорвался в галоп и взревел от разочарования.
Однако один из всадников – и только один, – блестевший сталью и носивший на себе много зеленого, кажется, посчитал приближение Мея вызовом. Он натянул вожжи, поворачивая свою перепуганную лошадь, жестко удерживая ее под контролем, вонзил шпоры ей в бока и с громким воплем: «Четр, Четр, вперед!» - галопом помчался прямо на Мея, наставив на него свой жезл.
Мей остановился. Он едва мог поверить в свою удачу. Еда сама неслась ему в пасть. Он подождал, пока галопирующий человек оказался в нескольких ярдах от него, и засмеялся – засмеялся от удивления и презрения, выплюнув длинную разворачивающуюся струю пламени. Волосы и кожа загорелись. Мей лениво отступил в сторону и позволил дымящимся телам прокатиться по инерции. Они упали именно там, где он хотел: рядом с его громадными когтистыми лапами. К его досаде, всадник внутри почерневших доспехов всё еще шевелился. Кажется, он даже пытался встать на ноги. Мей положил этому конец, откусив ему голову вместе со шлемом и с лязгом отбросив ее в сторону.
В этот момент в него вонзились два копья. Мей встал на дыбы, вытянув громадную шею, шипя от возмущения, и грохоча чешуей, чтобы сбить штуковины. Когда копья упали, он высмотрел тех, кто их бросил – двое высоких мясистых мужчин торопливо отступали с обеих сторон. Мей опустил голову и испустил им вслед два вала огня – влево и вправо, – что заставило обоих нырнуть в укрытие. Он пополз вперед и выпустил еще громадную дугу огня, чтобы отбить у остальных охоту беззастенчиво подкрадываться к нему. Двое оставшихся бросились прочь с самой удовлетворительной скоростью.
Мей вернулся, чтобы угоститься подожженной лошадью. Удовольствие выбирать кусочки мужчины из раковины его доспехов он оставил на второе, когда будет не так голоден и сможет насладиться им. Когда он, наконец, выпустил коготь и подтащил к себе лакомство, его взгляд привлекли яркие цвета на щите рыцаря, который оказался под ним и только слегка опалился. На зеленом поле блестели две неравномерно сбалансированные золотые чаши. Мею почудилось, что они должны что-то значить для него, но его разум всё еще был поглощен едой. Он раздраженно огляделся в поисках оторванной головы – самой лакомой части. А, вот она.
-7-
- Слушайте, слушайте! – крикнул герольд Мэдден, стоя на ступенях, ведущих к залу. – Знайте, что наш добрый король, великий Амбитас, снова вынужден отложить свою свадьбу с леди Морганой Ла Трей. Поскольку рана страшно мучила его, король воспользовался советом благородного лекаря Эйдженоса и по совету этого самого Эйдженоса теперь объявляет, что, к его громадному сожалению, свадьба откладывается на год и день.
Моргана Ла Трей выслушала новости, высунувшись из окна своей башни. Она позволила ярости проявиться лишь в медленной улыбке, не размыкавшей губ.
- Дураки! – сказала она. – Оба. Они дали мне повод, в котором я нуждалась.
Едва герольд убрался со ступеней, как ворота распахнулись, позволив двадцати восьми оставшимся от экспедиции сэра Четра лошадям прогромыхать внутрь. «Бедные лошади», - подумала Вайеррэн. Школа верховой езды фермы Колдолесье – откуда, должно быть, они взялись – после этого не досчитается двенадцати лошадей.
- Выглядит именно так плохо, как я опасался, - произнес сэр Бедефер и бегом спустился в передний двор.
Обменявшись парой слов с лейтенантом, он поспешил отвести его к королю.
- Хуже, чем я опасался. Дракон, - сообщил он Мордиону и Вайеррэн, когда, широко шагая, проходил мимо, таща за собой уставшего лейтенанта.
Ликующая Моргана Ла Трей сбежала по винтовой лестнице. Сэр Четр не вернулся! С одним разобрались, остались трое. Она схватила сэра Харрисоуна, без дела слонявшегося в прихожей, и они первыми добрались до короля.
Сэр Бедефер вернулся от короля, поджав кривящиеся губы и сердито сузив глаза. Его просьбу взять большой отряд и разобраться с драконом отвергли. Следующее, сделанное от отчаяния, предложение заключить перемирие с разбойниками и попросить их убить дракона в обмен на оружие было встречено пораженной подозрительностью. Амбитас выразил сомнения в верности сэра Бедефера.
- В моей! – бурно высказал сэр Бедефер Челу. – Пусть посмотрит на кое-кого другого!
Чел кивнул, пребывая в недоумении и не желая разочаровываться в жизни в замке. Вайеррэн перевела взгляд с него на Мордиона и подумала, что у него и сэра Бедефера одинаково мрачный вид. Хотела бы она знать, о чем думает Мордион.
О непреодолимом отвращении, сказал бы ей Мордион. О чем-то еще помимо этого он не мог и пока не собирался думать.
Несколько минут спустя герольд Мэдден снова появился на ступенях, ведущих к залу.
- Слушайте, слушайте! Знайте все, что наш благородный Чемпион, сэр Четр в эти дни принял доблестную смерть от гнусного дракона. Наше самое великодушное величество, великий Амбитас, настоящим приказывает всем в замке отдать должные почести благородному сэру Четру. Каждой душе в этих стенах повелевается под страхом смерти немедленно и как можно скорее выйти на поле перед замком, чтобы устремить взор на запад, где покоится благородный сэр Четр, пока преподобный сэр Борс будет руководить пением и молитвами в память об означенном сэре Четре.
- Лучше пойти, - сказала Вайеррэн Челу и Мордиону.
Они присоединились к толпам, устремившимся из ворот на закат. Мордион шел бледный и прямой, борясь с наплывом мыслей, которые всё время угрожали, если он им позволит, превратиться в пробудившиеся воспоминания. Хуже всего, подумал он, пытаясь не смотреть на Вайеррэн, что под влиянием Баннуса он совершенно сбил ее с толку. Она понятия не имела о тех ужасах, которые он скрывал.
Толпа рассыпалась в громадный полукруг рядом с берегом озера: пажи, повара, оруженосцы, посудомойки, солдаты, горничные и дамы – всё население фермы Колдолесье, с гримасой подумала Вайеррэн, – освобождая место у ворот для знати, хора, короля и сэра Борса. Хористы (некоторые из них, на ходу натягивая на себя стихари) поспешили через ворота. Сэр Борс, стоявший под аркой, последовал за хором, чтобы занять свое место, когда его остановила Моргана Ла Трей. Она протянула ему маленькую золотую фляжку.
- Что это? – спросил он.
- Святая вода, преподобный. Чтобы вы побрызгали на того, кто, как мы оба знаем, в сговоре с дьяволом.
Сэр Борс давно подозревал, что Ла Трей сама в сговоре с дьяволом. Все говорили, она ведьма. Он поднял фляжку к свету и, с сомнением рассмотрев ее, обнаружил, что она украшена эмблемой Ключа из чеканного золота. Его сердце успокоилось. Никто в сговоре с дьяволом не смог бы держать в руках такую вещь. Он поблагодарил Ла Трей и засунул фляжку в передний карман мантии. Он знал, что должен делать.
Моргана Ла Трей задержалась под аркой, чтобы усилить воздействие на сэра Борса, вызывав поле Баннуса и манипулируя им. Она ничего не собиралась оставлять на волю случая. Затем она степенно вышла, чтобы занять свое место рядом с сэром Харрисоуном и сэром Бедефером. Амбитаса поднесли к ней, и служба началась.
«Это будет так утомительно!» - подумала Вайеррэн после первых же нескольких изречений. С тоскливым состраданием она вспомнила о своем Короле, которому так часто приходилось терпеть подобное, и в сотый раз пожелала, чтобы ее голоса могли поговорить с ней. Ей было так скучно! Она заняла себя, как могла, любуясь приятной рябью на озере или глядя на замковых людей и размышляя, кем они на самом деле были в ферме Колдолесье. Некоторые из солдат странным образом напоминали охранников, которых она видела в Доме Равновесия. А еще разбойники. Они кто? Не говоря уже о хоре, подумала Вайеррэн, когда хористы начали первый из несомненно многих, многих гимнов. В двух улицах от Лесной располагалась большая церковь. Возможно…
Кто-то мягко потянул ее за рукав.
Вайеррэн повернула голову и обнаружила, что смотрит на темноволосого потрепанного мальчика с длинной царапиной на одной стороне лица. Он был незнакомым. И всё же она прекрасно его знала. Кто?..
- Мартин! – не подумав, громко воскликнула она.
Мартин быстро предупреждающе покачал головой.
- Что ты здесь делаешь? – прошептала Вайеррэн, когда Чел и Мордион повернулись, чтобы посмотреть, что происходит.
- Я пробрался внутрь на лошади позади одного из солдат, - прошептал Мартин в ответ. – Папа велел мне попытаться. Папа и мама хотят, чтобы ты была с ними в лагере разбойников.
Услышал это, Мордион снова повернулся лицом к сэру Борсу и сделал вид, будто внимательно слушает следующую молитву, но Чел остался стоять, наполовину развернувшись, глядя на Мартина с озадаченным, оценивающим, дружелюбным интересом. Вайеррэн приросла к месту, терзаемая сомнениями. «Это же не в самом деле мать и отец, - подумала она. - Ведь так? Мне необходимо понять. Но Мордион…»
- Я должен передать тебе, что в замке небезопасно, - прошептал Мартин. – Они нападут на него завтра.
К несчастью, производимое ими легкое волнение привлекло блуждающее внимание сэра Харрисоуна, который, как и все остальные, скучал. И что еще хуже: развернувшись, Чел оставил промежуток, сквозь который сэр Харрисоун мог видеть Мартина. Он пристально уставился на него, смутно вспоминая овощной магазин.
- Боже! Ты рискуешь! – прошептала Вайеррэн, заколебавшись. – Слушай, если я пойду, могут ли Чел и Мордион…
Верная связь щелкнула в мозгу сэра Харрисоуна. Он сорвался с места и спикировал в промежуток, оставленный Челом.
- Разбойник! – проревел он, схватив Мартина за руку. – Здесь отвратительный маленький шпион разбойников!
В качестве протеста Чел пихнул сэра Харрисоуна, и тот ударил его коленом в пах.
- Берегись разбойников! – прорычал сэр Харрисоун, в то время как Чел беспомощно сложился пополам.
Когда Чел упал, в атаку ринулся Мордион. Он рубанул по запястью сэра Харрисоуна, освобождая Мартина, и перекинул сэра Харрисоуна через бедро. Тот скатился на дерн, все еще вопя:
- И Эйдженос – еще один шпион! Эйдженос шпионит для разбойников!
Солдаты и слуги толпой понеслись на Мордиона. Мордион улыбнулся. Он не сомневался, что справится сам. До известной степени борьба стала облегчением, хотя без магии он будет сильно стеснен, поскольку не желал никого убить. Больше никаких убийств, никогда! Как бы то ни было, он использовал посох в качестве оружия и в качестве силы, держащей на расстоянии самых опасных из атакующих. Одного из солдат, который, как помнил Мордион, являлся одним из самых жестоких охранников в Доме Равновесия, он повалил шипящей голубой стрелой. Он не видел, как сэр Борс в ужасе уставился на эту голубую стрелу, а затем начал пробираться сквозь битву. Однако нанося удары, уворачиваясь, пиная и снова нанося удары, Мордион сумел выделить достаточно внимания, чтобы посмотреть, что случилось с Мартином. Вайеррэн, устроив артистичный переполох, нелепо трепеща и глупо пугаясь, умудрилась своими юбками перегородить дорогу преследовавшим Мартина солдатам. Мартин как угорь проскользнул сквозь толпу, проталкиваясь и ныряя, пользуясь тем, что большинство до сих пор не знало, что происходит, и Мордион потерял его из виду.
Пока Мордион смотрел, один из слуг воспользовался шансом схватить его посох. Мордион улыбнулся еще шире и повалил слугу, после чего повернулся, чтобы помериться силами с двумя солдатами. Посох ничего не значил – просто полезный канал для магии. Он видел, как Вайеррэн побежала помочь хромавшему Челу убраться подальше от сражения. Чел был весьма раздражен и изрыгал ругательства – Мордион даже и не подозревал, что он такие знает. Потом на Мордиона устремилась новая толпа слуг.
Сквозь их неистово машущие конечности Мордион разглядел, как Мартин вырвался из толпы, спустился и побежал вдоль озера, где не было выхода. «Как глупо!» – подумал Мордион. Мост подняли, и через воду не осталось пути. Хуже того: многие теперь уловили, что происходит. Мужчины с нижних краев толпы побежали с обеих сторон, чтобы отрезать Мартину пути отступления. Мордион отшвырнул от себя остававшихся солдат, свалив их в кучу, и использовал метательную силу, которой когда-то разрушил водопад, чтобы мгновенно перенести Мартина как можно дальше. К несчастью, за озеро его перенести не вышло. Мордион поместил Мартина позади замка – так далеко, как смог. Одновременно он театрально воздел руки и призвал шипящую молнию на место, где за секунду до того находился Мартин. Если повезет, люди подумают, будто Мартин стал невидимым и станут искать его не там, где надо. Сделав это, Мордион озадачился вопросом, почему он вообще старается ради Мартина. Он понятия не имел, кто этот мальчик – за исключением того, что Вайеррэн заботилась о нем. «Я всегда защищаю детей», - подумал он, глядя, как толпа отшатывается от вспышки молнии.
Он повернулся, столкнувшись лицом к лицу с сэром Борсом. Тот дрожал и являл собой картину воплощенного ужаса.
- Мерзость! – выкрикнул сэр Борс и вылил содержимое золотой фляжки на голову Мордиона.
Мордиона немедленно опутала прочная сеть боли. Сеть росла и росла, и он рос вместе с ней, корчась, разбухая, извиваясь, вздымаясь, свертываясь, скребя, царапая – пойманный, не в силах освободиться. Он смутно слышал, как сэр Борс кричит:
- Смотрите! Ваш тайный враг разоблачен! Вот мерзость, убившая доброго сэра Четра!
Пока не отключился, охваченный агонией.
Толпа шарахнулась назад от громадного блестящего черного дракона, который вздымался и катался, вырывал когтями полосы дерна, выплевывал бешеный огонь, вскипятивший озеро до того, что от него пошел пар, пока наконец не лег неподвижно на краю озера.
Моргана Ла Трей наблюдала, как люди бегут мимо нее в замок, спасая свои жизни.
- Не понимаю, - пробормотала она самой себе. – Он умер?
- Нет, - ответил красивый голос Баннуса ей на ухо. – Ты должна была заставить его выпить яд.
В этот момент черный дракон очнулся и пополз вверх по склону к воротам замка. Амбитас неистово закричал своим носильщикам, которые бегом внесли его обратно. Моргана Ла Трей вошла с ними, но остановилась, чтобы посмотреть, как остальные вокруг и позади них толпами втекают внутрь. Одной из последних оказалась Вайеррэн, плачущая и истерически отбивающаяся, так что новый юный оруженосец в синем был вынужден практически нести ее.
- Ну хоть что-то, - удовлетворенно произнесла Ла Трей.
Ворота в дикой спешке захлопнулись позади нее – буквально в нескольких дюймах перед пустыми широко распахнутыми глазами дракона.