-1-

На следующее утро Энн держалась своего решения. Теперь Ям присматривает за Челом, сказала она себе. Очевидно, он и был тем ненастоящим человеком, которого она попросила поле дать Челу, когда Мордион этим заниматься не собирался. Но Баннус сотворил немало причудливых фокусов, чтобы заставить Энн поверить, будто она оказалась в две тысячи каком-то году, и еще более причудливо поработал над мужчинами в доспехах. Похоже, он наслаждался, пугая людей и заставляя их чувствовать себя неуютно.

- Хватит с меня этой машины! – заявила Энн своему зеркалу.

Тот факт, что она всё еще видела в нем над своим левым плечом серую машину, припаркованную в тупике, только укрепил ее решение.

В любом случае, была суббота, а у них с Мартином по субботам имелись определенные обязанности. Мартин ездил с папой в фургоне – сначала к поставщикам, а потом доставить фрукты и овощи в мотель. Энн ходила по магазинам. Чувствуя себя очень добродетельной и решительной, Энн отрыла в кухонном шкафу старую коричневую сумку для покупок и зашла в магазин, чтобы получить от мамы деньги и список. Мама выдала ей обычную вереницу инструкций, отвлекаясь на заходящих покупателей. Это всегда занимало много времени. Пока Энн стояла у прилавка, ожидая следующего маминого изречения, Мартин как молния промчался мимо навстречу Джиму миссис Прайс.

- Отметь мелом неделю, когда мне не придется заниматься этим вместо тебя, - сказал он, просвистев мимо.

Бедный Мартин, подумала Энн. Последние несколько суббот, должно быть, были тяжелыми для него. Она не задумывалась об этом, когда лежала в постели.

- И не забудь газеты, - заключила мама. – Вот еще десять фунтов оплатить счет, хотя и не думаю, что столько понадобится, даже учитывая новый комикс, который Мартин получил за то, что ходил по магазинам вместо тебя. Я хочу увидеть сдачу, Энн.

«Вот и верь Мартину! – подумала Энн. – Мой брат берет взятку за всё». Что будет, когда Мартин вырастет и станет командовать округой? Выходя из магазина, она улыбалась. Всё было восхитительно нормально, безопасно банально, вплоть до брызг мелкого дождика. Улица была благополучно серой. Остальные люди, ходившие за покупками, выглядели раздражительными, что вызвало у Энн еще большее чувство безопасности, потому что именно этого следовало ожидать. Она даже смогла терпеливо выслушать болтовню миссис Прайс, пока покупала газеты. Миссис Прайс тоже вела себя совершенно обычно.

Довольная, Энн подняла наполненную сумку и направилась обратно к дому.

И снова опустила сумку на мокрый тротуар, уставившись на человека с мешком, идущего ей навстречу.

Сначала Энн подумала, что это монах. Но коричневая мантия была недостаточно длинной, а под ней виднелись узкие брюки. И высокая фигура казалась кривобокой из-за свернутого плаща на одном плече. У него была чудная прогуливающаяся походка. И Энн знала эту походку.

Мордион улыбался сам себе на ходу. Энн видела, как остальные покупатели реагировали на его улыбку. Некоторые были встревожены, некоторые смотрели подозрительно, но большинство улыбалось в ответ, будто не могли устоять. При виде Мордиона здесь, на Лесной улице, субботним утром Энн испытала причудливое потрясение, пробежавшее по ее коже болезненной дрожью.

- Что ты здесь делаешь? – обвиняюще спросила она, встав у него на пути.

Улыбка Мордиона стала шире и теперь предназначалась исключительно ей.

- Привет, - ответил он. – Мне было интересно, встречу ли я тебя.

- Но что ты здесь делаешь? – повторила Энн.

- Хожу за покупками. Этой зимой нам сильно не хватало еды – пока мне не пришло в голову, что я могу купить еды здесь.

«Этой зимой?» - подумала Энн. Она бросила быстрый взгляд на левое запястье Мордиона. Порез зажил не больше, чем ее колено. Баннус снова играл со временем.

- Но чем ты платишь?

- Не проблема. У меня, похоже, много денег.

Видимо, на лице Энн отразилось недоверие, поскольку Мордион добавил:

- Смотри. Я покажу тебе.

Он положил свой мешок рядом с сумкой Энн: один из тех блестящих зеленых мешков с сеткой внутри, в которых в их магазин привозили брюссельскую капусту. Рассеянный взгляд Энн скользнул по картофелю, моркови, луку, бараньим отбивным внутри него, пока не переключился на кожаный бумажник, который Мордион доставал из кармана.

- Вот, - сказал он и открыл бумажник, чтобы показать ей толстую пачку десятифунтовых банкнот.

Энн вдруг почувствовала острое смущение, стоя посреди тротуара, когда ей показывают бумажник – будто она полицейский, спрашивающий удостоверение личности. Она видела, как люди таращатся. Она как раз собиралась попросить Мордиона, чтобы он всё убрал, когда ее взгляд упал на кредитную карту, выглядывавшую с другой стороны бумажника. «Ага, - подумала она. – Я могу выяснить, кто он такой на самом деле!»

- Эта карта, - указала на нее Энн, - еще лучше, чем деньги. Ты…

- Да, я знаю. Я испробовал ее в винной лавке. На ней даже есть моя подпись. Видишь?

Он протянул ей маленький пластиковый прямоугольник. «Поверить не могу!» - подумала Энн, уставившись на рельефные буквы на нем: «М. Эйдженос» и адрес в Лондоне. Энн внезапно разозлилась. Она посмотрела в улыбающееся бородатое лицо Мордиона – будто святой Франциск, за исключением ныряющего крыла его единой брови. Он выглядел таким невинным, точно святой или дитя.

- Ты знаешь, что потерял память? – сказала она. – Вини в этом Баннуса, если хочешь, но это правда! А теперь посмотри. Вон туда.

Она взяла его за толстый шерстяной рукав и повернула лицом к парковочному тупику на той стороне улицы.

- Вон та машина. Большая серая. Ты приехал на ней. Я видела.

Мордион посмотрел на машину с вежливым интересом, но не так, как если бы она что-то для него значила.

- Как скажешь, - согласился он. – Как-то же я должен был сюда попасть.

По крайней мере, подумала Энн, он вроде больше не считает, будто спал несколько веков. Уже прогресс.

- Тебе не кажется, что есть люди – семья, – которые могут искать тебя? – спросила она.

- Нет. Я знаю, что у меня нет семьи, - ответил Мордион. Его улыбка погасла, и он повернулся и подобрал свой зеленый мешок. – Мне надо возвращаться. Чел умирает от голода.

Энн вцепилась в его рукав и попыталась снова:

- Тебе не надо жить в лесу, Мордион. Если бы ты захотел, ты мог бы появляться здесь в обычной одежде.

- Мне нравится эта одежда, - Мордион осмотрел себя. – Стиль и цвет кажутся… правильными для меня. И, знаешь, мне нравится жить в лесу. Даже если бы не приходилось думать о Челе, я, вероятно, остался бы там. Это красивое место.

- Оно ненастоящее, - отчаянно произнесла Энн.

- Это не совсем так, - Мордион поднял мешок на руки. – Тэта-пространство обладает истинным бытием, даже если никто точно не знает, что оно из себя представляет. Приходи повидать нас там, - добавил он через плечо, когда двинулся по дороге. – Чел спрашивал о тебе.

Подобрав свою сумку, Энн смотрела ему вслед. Он шел очень быстро, несмотря на кажущуюся ленивой походку.

- Мне хочется его потрясти! – воскликнула она.

В магазине мама пребывала под впечатлением от странного покупателя, которого только что обслужила.

- Думаю, он монах или что-то в этом роде, Энн. Какая очаровательная улыбка! И какая забавная одежда! Странно видеть, как такой человек покупает лук.

- Полагаю, у него не все дома, - сварливо пробурчала Энн.

- О, нет. Он не был дурачком, Энн, или сумасшедшим. Но в некотором смысле ты права. Что-то с ним не так. У меня возникло ощущение ужасной грусти.

Энн вздохнула и выгрузила покупки на кухонный стол. Мама была права. Но она тоже была права. С Мордионом происходило нечто очень неправильное и очень грустное. Казалось, он состоял из нескольких кусочков личности, которые не сочетались друг с другом. А вздыхала Энн, потому что поняла: ей снова придется пойти в лес – не из-за Чела, а из-за Мордиона. Она нужна Мордиону, чтобы продолжать вдалбливать в него истину.

-2-

Энн шла быстро. «Засеките мне время, - сказала она своим воображаемым друзьям, когда проскользнула мимо большой серой машины. Вся ее гладкая крыша теперь покрылась розовой шелухой от почек. – Мне надо знать, как долго я буду там».

«Попробую, - сказал Узник, - но у меня не слишком хорошее чувство времени».

Раб и Мальчик были заняты, но Король сказал, когда Энн шла по тропинке между домами: «Я засеку время. Кстати, тебе удалось еще раз посмотреть на тот фургон?»

«О, да. Я и забыла, потому что за нами гнались люди в доспехах, - ответила Энн. – Это весы. Фирма называется «Владение Колдолесье».

«Мои худшие страхи подт…» - голос Короля в голове Энн прервался.

Сначала Энн подумала, что пересекла границу созданного Баннусом тэта-пространства. Но поняла, что этого не могло быть. Она видела перед собой выглядевший как всегда лес Баннерс и сквозь редкие деревья дома за ним. Поскольку была суббота, повсюду играли маленькие дети, бегавшие по грязным тропинкам и кричавшие, когда под их ногами поворачивалось упавшее дерево, по которому они традиционно перебирались через ручей. Здесь были Мартин и Джим Прайс, удобно усевшиеся на ветках самого подходящего для лазания дерева. Но, будучи старше, они сидели там, просто разговаривая. Мартин показал Энн большой палец, когда она прошла под ними, но ни на секунду не прервал разговор с Джимом.

«Возможно, Короля просто отозвали из-за какого-нибудь кризиса, - подумала Энн. - И я не смогу попасть в это как-его поле сегодня. Лес слишком многолюден».

Она почти спустилась к ручью и проходила мимо желтого пакета из-под крендельков, который находился внутри пустого дерева уже около года. Бесполезно, подумала она. Но продолжала идти, и ей понадобилось больше времени, чем она ожидала, чтобы добраться до ручья. Дойдя, она оказалась наверху высокого земляного откоса. Внизу ручей, усиленный водопадом справа от нее, пенился, точно река, и мчался вокруг большой коричневой скалы, рядом с которой Энн раньше перебиралась.

Энн хихикнула. Соскальзывая вниз по насыпи, она подумала: «Снимаю перед Баннусом шляпу! Он так плавно и постепенно вводит поле, что просто не замечаешь».

Карабкаясь по скалам на другом берегу, она на мгновение подумала, что никого не найдет возле пещеры. Но оказалось, все трое просто были заняты. Чел писал – очень старательно, высунув язык, стоя на коленях возле бумаги, расстеленной на ровном камне, используя обогревшую палочку вместо ручки. Энн была разочарована, обнаружив, что он по-прежнему малыш. Позади Чела располагалось отлично обустроенное кострище, над которым с треножника из прочных веток свисал старый котелок, издавая дымный, но соблазнительный запах. Железная сковорода и некоторое количество горшков, будто из Каменного века, стояли на углях.

У жилища появились стены из ивового плетения, смазанного грязью. Самодельная лестница вела на крышу. Она выглядела ужасно шаткой и к тому же скрипела, но, видимо, была прочнее, чем казалась, поскольку Ям как раз взбирался по лестнице на своих больших пористых ногах, неся мощную связку тростника. Мордион находился наверху, закрепляя меньшие связки тростника, чтобы сделать крышу.

- Вижу, ты все-таки решил мошенничать, - крикнула ему Энн.

- Лишь немного, - ответил Мордион, - и только в том, что касается горшков для готовки.

- Чел должен быть обеспечен регулярным питанием, - заявил Ям.

Энн едва расслышала его, поскольку в этот момент Чел бросил свою обожженную палочку и поскакал ей навстречу, крича как обычно.

- Энн, Энн, иди посмотри, как я пишу!

Энн подошла, с готовностью посмотрев на беловато-коричневую бумагу, в которую обычно заворачивают рыбу и чипсы. Чел написал две строчки каракуль и под ними: «Ям на крише. У него лесница». Буквы были корявыми, но довольно-таки разборчивыми.

- Очень хорошо, - похвалила Энн и указала на написанное: - Но не думаю, что вот это буквы.

- Буквы, - крикнул Мордион с крыши. – Он изучает хамитское и всеобщее письмо, так же как и ваше альбионское. Ям настоял. Ям, скажу я тебе, просто издевается над нами.

- Человек должен поддерживать свой уровень, так же как и ребенок, - произнес Ям. – Эта охапка разбросана неэффективно, Мордион. Если его предоставить самому себе, Энн, Мордион сидит и унывает.

- Я не унываю, - возразил Мордион. – Мне нравится сидеть, чтобы солнце светило в спину, и рыбачить. И думать, конечно.

- Ты бездельничаешь, - сказал Ям, - и спишь.

Он склонил голову к Энн. Его лицо смялось рядом со сплошным ртом, и она предположила, что он улыбается.

- Нарисуй мне картинку, Энн! Нарисуй для меня, как Мордион! – потребовал Чел.

Он перевернул бумагу. На другой стороне Мордион нарисовал красивую кошку с маленькой головой, крадущуюся за мышью, реалистичную лошадь – у Энн лошади никогда не получались правильно – и еще более реалистичного дракона. Каждая картинка была подписана тремя видами письменности.

Энн почувствовала величайшее уважение.

- Я не умею так хорошо рисовать, Чел, но я попробую, если хочешь.

Чел хотел, так что Энн нарисовала ему корову, и слона, и Яма на лестнице – Ям вышел слишком уж коренастым, но Чел казался довольным – и подписала каждый рисунок на английском. Рисуя, она слушала, как Ям говорит что-нибудь вроде:

- Ты должен завязать здесь снова. Плохая работа пропустит дождь.

Или:

- Этот колышек не по прямой.

Или:

- Ты должен взять нож и подровнять эти края.

Мордион никогда не спорил. Энн подивилась, каким счастливым и покорным он казался. Ям так помыкал им, что Энн не была уверена, что стала бы это терпеть на его месте.

Примерно через час Мордион вдруг спустился с лестницы и потянулся.

- Осталось сделать еще полкрыши, - сказал Ям.

Энн не понимала, как ровный голос робота может звучать с таким упреком.

- Вот и делай, - возразил Мордион. – С меня пока достаточно. Я из плоти и крови, Ям. Мне надо есть.

- Тогда заправляйся, конечно, - любезно позволил Ям.

- Так ты все-таки немного сопротивляешься? – заметила Энн, когда Мордион подошел и поболтал железную кастрюлю.

Мордион посмотрел на нее исподлобья.

- Я сам навлек это на себя. Я спросил Яма, знает ли он, как строить дом.

- Но я бы не вытерпела такое, даже если бы Ям был человеком! – воскликнула Энн. – Неужели у тебя нет ни капли самоуважения?

Мордион выпрямился над кастрюлей. В это мгновение Энн поняла, что имеется в виду, когда говорят, что кто-то возвышается в гневе. Она отступила.

- Конечно, я… - начал Мордион.

Потом он замолчал и задумался, его бровь выгнулась над носом, будто Энн спросила его нечто очень сложное.

- Не уверен, - сказал он. – Считаешь, мне следует поучиться самоуважению?

- Э… что ж… Я бы не позволила машине вот так помыкать мной, - ответила Энн.

Мордион с этой смесью гнева и покорности встревожил ее так сильно, что она посмотрела на часы и обнаружила, что время ланча.

Но когда она попрощалась и преодолела половину расстояния к реке вниз по скале, ей пришло в голову, что Баннус – машина, и она уже несколько дней позволяет ему помыкать собой. Чья бы корова мычала, а ее бы молчала! Она бы вернулась и извинилась, только вот уже не в силах была выносить этот бред.

-3-

Энн прошла мимо желтого пакета из-под крендельков в пустом дереве, уверенная, что в любую секунду выйдет к маленькому мутному ручью. Но, когда она приблизилась к воде, та оказалась рекой. Осторожно перебираясь через нее с одного сколького камня на другой, Энн видела Яма наверху утеса напротив, сидевшего, положив серебряный подбородок на серебряную руку, умудряясь выглядеть печальным. К тому времени, как она добралась до тропинки, которую Мордион и Чел протоптали, спускаясь к реке, чтобы мыться, она заметила, что Ям настолько же помятый, насколько печальный. Как будто прошло несколько лет.

- В чем дело? – спросила Энн.

Глаза Яма мрачно сверкнули на нее.

- Я этого не хочу. Это вопреки моему мнению. Правильной процедурой было бы использовать антибиотик.

С другой стороны дома доносился необычный чирикающий звук – пронзительный и пульсирующий. Энн обошла вокруг стен – с тех пор как она была здесь в последний раз, у дома добавилась комната – и вышла на ровное пространство рядом с кострищем, обнаружив Мордиона и Чела, стоявших на коленях лицом друг к другу, окруженных маленькими глиняными горшками и линиями, нарисованными в пыльной земле. Звук исходил от штук, похожих на флейты, в которые оба дули: белые трубки с вырезанными на них круглыми дырками, сделанные будто из кусочков костей. Борода Мордиона стала на несколько дюймов длиннее, хотя волосы, так же как у Чела, отрезаны по плечи. Энн настолько ожидала именно этого, как и того, что Челу будет около двенадцати лет, что она задумалась об этом только гораздо позже. Сейчас она просто заткнула уши от жуткого визга трубок.

Чел заметил ее движение и бросил на нее приветливый взгляд между двумя пульсирующими нотами. Один его глаз, сильно покрасневший и слезящийся, был меньше другого. Энн не была уверена, ожидала она этого или нет. Глубокие светлые глаза Мордиона обратились к ней. В следующую секунду Энн обнаружила, что отступает назад от места в воздухе, где возникали маленькие прозрачные завихрения, словно бугорок на лице вселенной.

- Если Ям послал тебя, чтобы прервать нас, - произнес завихряющийся бугорок голосом Мордиона, - пожалуйста, не надо.

- Я… Я не собиралась.

- Тогда просто постой там тихо минут пять, - ответило прозрачное место.

- Хорошо.

Во время этого диалога Мордион ни на секунду не переставал играть, так же как и Чел. Охваченная любопытством, завистью и тоской, Энн встала возле хрупкой стены новой части дома. Эту часть обучения Чела она больше всего хотела разделить с ним. Она смотрела, как еще одно завихряющееся прозрачное место начало формироваться между двумя кричащими флейтами. Оно было длинное и тонкое, точно колеблющаяся восьмерка. Когда штука полностью сформировалась, Мордион с Челом наклонили к ней свои трубки, выдувая изо всех сил, и аккуратно перевели, чтобы она вертелась над одним из маленьких глиняных горшков. «Будто заклинают невидимую змею!» - подумала Энн, когда трубки перевели завихрение к следующему горшку, и к следующему. Вскоре оно посетило каждый горшок в круге. Мордион и Чел снова сели на пятки, теперь свистя очень тихо, и наблюдали, и ждали. Завихрение зависло на мгновение, а потом решительно метнулось к одному из маленьких горшков. Энн не была уверена, что произошло после. Завихрение внезапно исчезло, но тот горшок каким-то образом стал выделяться из остальных.

Мордион положил свою трубку.

- Одно сделано.

Он поднял горшок и аккуратно помазал больной глаз Чела зеленоватым жидким месивом из него.

- Сморгни, - велел он. – Не сильно жжет?

- Нет, нормально, - Чел энергично моргал. – Успокаивает.

- Значит, чары работают. Хорошо. Спасибо за терпение, Энн.

Энн осмелилась отойти от стены дома и приблизиться к кострищу.

- Хотела бы я научиться так воздействовать на паратипичное поле! – жадно произнесла Энн.

- Мы этого не делали, - ответил Чел. – Мы применяли чистую магию. Смотри.

Он выдул щебечущую гамму на своей костяной флейте, и стая птиц, словно мыльные пузыри, вылетела с ее конца и умчалась на ветки сосны.

- Ничего себе! – воскликнула Энн и спросила Мордиона: - Настоящая магия?

- Думаю, да. У Чела, похоже, хорошие способности к ней.

- У Мордиона тоже, - сказал Чел. – Лесная магия, магия трав, магия погоды. Ям ее ненавидит. Пойду скажу Яму, что он может вернуться, ладно?

- Если он не дуется до сих пор, - Мордион посмотрел на Энн, и она едва заметно кивнула.

Она привыкла к этому. Мордион хотел поговорить с ней наедине. Чел знал об этом и выразил готовность уйти, чтобы дать Энн понять, что он тоже хочет поговорить с ней. Странно, подумала Энн, когда Чел ускакал. Они оба, похоже, считали ее кем-то вроде советчика.

- Что с его глазом? – спросила она, как только Чел оказался достаточно далеко, чтобы не услышать.

- Не уверен, - ответил Мордион. – Он такой уже некоторое время. Ты должна была заметить. Думаю, он неправильно растет. У меня ощущение, что я напортачил с этим глазом, когда создавал его. Не прощу себе, если он вырастет с одним глазом.

- Иногда ты словно наседка, Мордион. Он был абсолютно в порядке, когда был старше… младше… в общем, большую часть времени. Почему ты считаешь, что напортачил? Гораздо больше похоже на то, что, живя здесь в лесу, он подхватил заражение из-за нехватки витаминов. Ну или что-то в таком роде.

- Ты правда так думаешь? – спросил Мордион с громадным облегчением.

- Уверена, - объявила Энн.

Мордион поднял глиняный горшок и повертел его в руках.

- Думаю, мы нашли нужную траву, чтобы вылечить его. Существовало девять возможных. Магия любит девятки. Я продолжу пользоваться ей.

- Можешь обучить меня лесной магии – или что ты сейчас делал? – спросила Энн.

- Я хотел бы, но… - Мордион поразмышлял, вертя горшок. – Чтобы изучать этот вид магии, ты должна быть уверена, что приняла лес – носить его на себе, словно плащ, – а ты не принимаешь.

- Иногда я могу воздействовать на поле Баннуса, - возразила Энн.

- Это другое. Здесь существуют два – нет, три – вида паратипичного поля. То, которое создает Баннус. То, которое создает лес, с сопутствующей ему природной магией. И есть еще магия чистого сознания, хотя подозреваю, все три довольно часто взаимодействуют. У тебя есть способности к магии сознания, Энн, и ты не нуждаешься во мне, чтобы учиться ей. Так ты правда думаешь, что глаз Чела не моя вина?

Энн снова заверила его, что нет. «Хотя знать бы, почему он верит мне на слово в этом вопросе!» - подумала она, когда Ям обошел вокруг дома, неся двух мертвых кроликов.

- Ну, наконец: закончился фокус-покус. Вот немного пушистого топлива.

- Пойдем играть, Энн, - позвал Чел, прыгая следом за Ямом.

Энн охотно встала и пошла с ним. Чел постарше очень ей нравился. Они бежали и прыгали вверх по реке туда, где земля под холмом обычно становилась ровной, где они нашли Яма.

- Лес снова изменился, - крикнул Чел через плечо.

- Как? – выдохнула Энн.

Единственным недостатком этого возраста Чела было то, что он бегал гораздо быстрее нее. Она полгала, это из-за того, что он живет дикарем.

- Возле реки появилось новое место, - крикнул Чел, удаляясь. – Я покажу тебе.

Они прибыли на место в нескольких излучинах выше, и оно было прекрасно. Берег реки выравнивался и сбегал к воде под мощными лесными деревьями, словно зеленая лужайка. Река здесь становилась широкой и мелкой и текла, мерцая, среди множества маленьких камней. Прямо-таки недвусмысленное приглашение снять туфли и пошлепать по воде. Энн и Чел сбросили обувь на короткую траву и помчались в воду. Она была ледяной, а камни больно впивались в ноги, но это не помешало им плескаться и веселиться. Когда ноги Энн слишком онемели, чтобы продолжать, она рухнула на склон-лужайку и лежала, вглядываясь в небо – неправдоподобно голубое между восхитительной молодой зеленью листьев над головой. Не удивительно, что Мордион так любит этот лес.

Чел, который редко сидел на месте, если это зависело от него, занял себя вытаскиванием из воды больших упавших веток и сваливанием их в кучу.

- Я собираюсь построить лодку, - объяснил он, - и лучше запастись материалом, пока можно. Я чувствую, лес готов снова измениться.

Энн подумала, что именно это Мордион имел в виду, когда говорил о том, чтобы носить лес, словно плащ. Она не чувствовала ничего, кроме умиротворения. Громадные старые деревья вокруг нее будто стояли здесь веками и простоят еще века. Изменения казались невозможными. Нечестно, что Чел мог чувствовать приближение изменений.

- Я не стану, - пробурчала она, - повторяю: не стану – помогать тебе тащить эту кучу к дому.

- Часть леса вокруг дома – единственная, никогда не меняющаяся, - Чел бросил последнюю ветку в кучу. – Но наслаждайся. Я могу привлечь Яма, хотя это означает, что придется целый час спорить с ним, чтобы не дать ему порубить ветки на дрова. Давай залезем на дерево.

Они залезли на гиганта, под которым Энн лежала, вскарабкались по большой склонившейся ветке, пока не оказались прямо над водой, где удобно уселись, разговаривая – почти как Мартин с Джимом Прайсом, смутно припомнила Энн.

- Как выглядит мой глаз? – спросил Чел.

Энн внимательно осмотрела глаз, удивленная тем, как Чел встревожен.

- Лучше. Во всяком случае, далеко не такой красный.

Он всё еще оставался меньше другого, но она не собиралась беспокоить Чела, сообщая ему об этом.

- Слава Богу! – благоговейно произнес Чел. – Не знаю, что с ним не так, но было бы ужасно, если бы он ослеп. Никто не может стать настоящим фехтовальщиком с одним глазом.

- Почему ты хочешь стать фехтовальщиком? Если бы у меня были твои таланты к магии, я бы не стала терять время на что бы то ни было еще.

Чел отмел магию, как нечто слишком заурядное.

- Я должен буду убить этих Властителей для Мордиона, когда достаточно повзрослею, - объяснил он.

- Но ты легко можешь сделать это с помощью магии, - заметила Энн.

Чел нахмурился, широко растянув рот так, что его высокие щеки выдавались, и задумчиво наблюдая, как ползают по ветке мокрицы.

- Не думаю. Мордион прав, когда говорит, что использование магии для убийства вредит человеку. У меня есть ощущение, когда я творю магию, что она станет неправильной, если я попробую что-нибудь в этом роде. А я должен ради Мордиона сделать всё правильно и по-настоящему освободить его. Я не хотел бы обнаружить, что использовал магию, чтобы превратить проклятие в нечто худшее.

Энн вздохнула.

- Как Мордион?

- Он беспокоит меня, - честно ответил Чел. – Поэтому я и хотел поговорить с тобой. Я даже не осмеливаюсь больше читать его сознание.

Энн снова вздохнула.

- И в этом я тебе завидую.

- Ты понимаешь чувства людей. Это так же… нет, лучше! Тебе не надо заглядывать внутрь и… но я больше не стану этого делать после того вечера.

- Что ты имеешь в виду?

- Ну, знаешь, как Ям вечно ворчит, что Мордион ленится. Из-за того, что Мордион уходит и просто сидит где-нибудь, и мы часами не можем найти его. Ну, Ям просто машина. В последний раз, когда нам пришлось искать Мордиона, он сидел на тех высоченных скалах вниз по реке от дома и выглядел кошмарно. И стало еще хуже, когда он попытался улыбнуться мне, чтобы заставить меня поверить, будто всё нормально. Я глубоко вдохнул. Знаешь, как приходиться набираться храбрости, когда хочешь сказать Мордиону что-то личное…

- Еще бы мне не знать! Я никогда не могу сказать ему что-нибудь личное, если прежде не разозлюсь.

Только гнев мог заставить ее забыть о раковине боли, в которой закрывался Мордион.

- Да, мне тоже частенько хочется его потрясти, - согласился Чел, не совсем поняв ее. – Но это не был один из таких случаев. Я вдохнул и спросил его напрямую, в чем дело.

- И что он сделал? Послал тебя во тьму кромешную?

- Я… почти. Только это сделал я. Я думал, он не скажет мне, так что я решил посмотреть его сознание. И… - Чел согнул палец и щелкнул по мокрице, отправляя ее в воду. – Это было словно… Можешь представить настолько темное место, что тьма будто ревет, и можно ее видеть, и она словно худший порез или царапина, что у тебя когда-либо были, так что ты чувствуешь, как тьма причиняет боль? Вот как это было. Только в гигантских размерах. Мне пришлось немедленно перестать. И я уже хотел уйти, но тут Мордион заговорил. Он сказал: «Я чистое зло, Чел. Я думал о том, чтобы броситься со скалы в стремнину». И я снова вдохнул и спросил его почему. Это было так ужасно, я… мне будто пришлось сделать это. И он сказал: «Только Великое Равновесие знает почему». Как думаешь, что он имел в виду, Энн?

- Не знаю, - Энн слегка вздрогнула, когда перед ее внутренним взором промелькнул голубой логотип на ржавом белом фургоне. – Возможно, это имеет какое-то отношение к проклятию.

- Да. Так что ты понимаешь, почему я должен уничтожить проклятие для него, - согласился Чел. – Но, конечно, я не мог тогда сказать ему об этом. Он даже не рассказывал мне о проклятии или о том, как он создал меня, чтобы уничтожить его. Я откуда-то знал, что он точно прыгнул бы со скалы, если бы я заговорил об этом в тот момент.

- И что ты сделал?

Чел ухмыльнулся.

- Я схитрил. Я сделался таким эгоистичным и… и таким ребенком, каким только мог, и я захныкал – на самом деле, я, возможно, распустил нюни, – что он не может бросить меня в лесу одного с его трупом. Снова и снова, - он стыдливо поерзал на ветке. – Я испугался. Я чувствовал себя эгоистом. И это сработало. Я ужасно себя чувствовал. Мордион спустился и сказал, что он был эгоистом. Он сказал, что я – то, единственное хорошее, что Рок позволил ему сделать.

- Нечто похожее он говорил и мне, - заметила Энн. – Но, Чел! А что если бы ты не нашел его вовремя!

- Я использовал лесную магию, - признал Чел. – Он назвал бы это мошенничеством, но я знаю: это экстренный случай, и потом, пока я работал, лес вроде как сказал мне, что я правильно поступаю. А после я пошел сказал Яму, чтобы он больше никогда не называл Мордиона лентяем, и велел ему присматривать за Мордионом, когда меня нет рядом.

- Так Ям сейчас присматривает за ним? – спросила Энн – знать это было облегчением после того, что рассказал Чел.

- Да. Ям занят и не может перетащить ветки к дому. Так что у тебя есть выбор. Либо ты помогаешь мне перетаскивать их, либо я сталкиваю тебя с ветки в воду.

Он начал подпрыгивать, раскачивая большую ветку, на которой они сидели – сначала медленно, а потом быстрее и быстрее, пока молодые листья на ее конце не начали окунаться в воду при каждом прыжке. И Энн закричала, и умоляла, и начала бешено карабкаться обратно к берегу.

Само собой разумеется, она помогла Челу перетащить его лесоматериалы к дому.

-4-

В том месте, что начиналось после желтого пакета из-под крендельков в пустом дереве, вроде бы изменений в лесу не наблюдалось, и Энн всё еще слышала крики маленьких детей, пытавшихся не упасть с поворачивающегося дерева, перекинутого через ручей. Но сама она почему-то никак не доходила до ручья. Вместо этого крики стали более хриплыми, и она вышла рядом с домом на другой стороне реки. Кричал преследуемый Мордионом Чел, нарезая круги вокруг кострища. Мордион держал деревянный меч. Чел в эти дни стал высоким, с длинными ногами – заметно выше Энн. Но и у Мордиона были длинные ноги, и он догонял Чела.

- Эй, стоп! – сказала она. – Что происходит?

Мордион остановился. Она не могла понять, веселился он или сердился. Чел очевидно склонялся к последнему, поскольку, воспользовавшись вмешательством Энн, забрался на соломенную крышу. Он взлетел наверх двумя мощными длинными бросками и припал к крыше, готовый снова спасаться бегством, если Мордион последует за ним.

- Вот что, - указал Мордион деревянным мечом.

Энн обернулась, обнаружив Яма, криво прислонившегося к охапке дров – серебряная кожа свисала вокруг колен, и была видна громадная часть его механизма.

- Это была случайность, - произнес Ям. – Я недостаточно быстрый. Счастье, что я не человек.

- Если бы ты был человеком, Чел получил бы, что заслуживает, и был бы пронзен, - сказал Мордион.

- А вот и нет! – возмущенно крикнул Чел с крыши.

- А вот и да. Ты слишком привык пользоваться тем, что Ям не может причинить тебе вред, - парировал Мордион. – Спускайся сюда и посмотри, на что способен настоящий человек.

- Что ты имеешь в виду? – осторожно спросил Чел.

- То, что сказал. Ям увидел, что может ранить тебя, и остановился. Ты дождался этого и вспорол его. Если бы ты сражался со мной, я бы не остановился. Так что слезай, и я покажу тебе.

- Хочешь сказать, ты… - Чел явно был поражен.

Как и Энн. Никто из них никогда не видел, чтобы Мордион делал что-либо хоть отдаленно воинственное.

- Я серьезно, - Мордион нагнулся и подобрал меч с земли – длинный, серый, опасный клинок.

Он протянул его эфесом к крыше. Энн заинтересовалась, откуда меч появился. Возможно, Чел манипулировал полем Баннуса?

- Вот, - сказал Мордион. – Ты можешь пользоваться этим, а я возьму деревянный меч Яма, и посмотрим, что будет. Или ты боишься?

Чел немного переместился, припав к карнизу крыши.

- Ну… я… да. Я не хочу убить тебя.

Мордион засмеялся. И смеющимся Энн Мордиона тоже никогда не видела.

- Это было бы невероятным везением! – сказал он. – Спустись и попробуй.

- Хорошо, - Чел перевернулся на живот и соскользнул вниз, легко и изящно, к зависти Энн, приземлившись перед Мордионом.

- Уверен? – спросил он, берясь за эфес меча.

Мордион кивнул. Чел сделал нерешительный выпад. Мордион быстро отбил металлический меч своим деревянным и нанес решительный удар в голову.

- Берегись. Я уже убил тебя. Или скальпировал.

Чел проглотил это и снова начал наступать – гораздо осторожнее. Молниеносный удар – ДЗЫНЬ. Металлический меч упал на землю, и Чел получил еще один карающий удар, на это раз в ногу.

- Снова убит, - сказал Мордион. – Если и не потерял бы ногу, то умер бы от потери крови. Ты приобрел весьма легкомысленные привычки, Чел.

Чел нахмурился. Он подобрал меч и напал на Мордиона в третий раз. На этот раз Энн видела, что он по-настоящему старается. Он продержался немного дольше. Они кружились, прыгая и сплетаясь, с молниеносными выпадами время от времени, за которыми Энн не могла уследить. Чел избежал двух первых, но третий сильно ударил его в ребра. Он отшатнулся назад.

- Третья смерть, - весело заявил Мордион. – Хочешь остановиться?

- Нет! – сквозь зубы процедил Чел.

Он бросился на Мордиона и снова получил удар. На этот раз Мордион не спросил, хочет ли он остановиться. Они просто продолжили – в бешенном ритме. Энн прокралась вокруг кострища на другую сторону и укрылась рядом с Ямом. Она никогда не видела ничего подобного, особенно со стороны Мордиона. Он был так быстр!

- Уй! – прошептала она, когда деревянный меч снова ударил Чела, шлепнув по плечу.

- Это в некотором роде несправедливый способ наказать Чела, - тихо произнес Ям. – Пострадала только моя оболочка, и ее легко починить.

Энн бросила взгляд на Яма, и у нее возникло невольное ощущение, что он выглядит неприлично, когда видно все эти вертящиеся серебряные механизмы.

- Думаю, - она поморщилась от еще одного шлепающего удара, - с Чела нужно сбить спесь.

- Но не так. Ясно, что Мордион прекрасно владеет мечом.

- Да. Он наслаждается.

Сражаясь, Мордион улыбался – широко и язвительно. Чел напротив него обнажил зубы, но не в улыбке. С него струился пот.

Потом всё закончилось. Еще один выпад, и Чел упал на колени, а деревянный меч Мордиона прижался к его шее сзади.

- На этот раз ты остался без головы, - сообщил ему Мордион и отступил назад, чтобы позволить Челу встать.

Чел едва не плакал. Он медленно поднялся, чтобы дать себе время оправиться, и принялся деловито отряхивать колени.

- Свинья! – пробормотал он.

- На самом деле, ты был бы довольно хорош, если бы не был так беспечен.

- Я хорош! – сердито сказал Чел. – Я достал тебя однажды. Посмотри на свое левое запястье.

Мордион посмотрел на не-совсем-недавний красный порез.

- Достал. Но ты не так хорош, как думаешь.

- Иди и… прыгни в реку! – огрызнулся Чел и побежал прочь от дома.

Мгновение Мордион стоял, глядя на едва заживший порез. Как и Энн. «Ага! - подумала она. – Сколько времени прошло? Явно немного».

Между тем Мордион пожал плечами и прислонил деревянный меч к дому так аккуратно, словно он был настоящим.

- Ям, впредь не позволяй ему сражаться с тобой, - сдержанно и холодно велел он. – Лучше я сам буду учить Чела, хотя…

Он замолчал так надолго, что Энн решила, он больше ничего не скажет. Она направилась к кострищу. Мордион посмотрел на нее так, будто до сих пор не подозревал о ее присутствии.

- У меня ужасное отвращение ко всему, связанному с убийством, - закончил он.

- Но ты наслаждался сражением! – возразила Энн.

- Знаю. И не могу понять. Энн, мне надо снова починить Яма. Не могла бы ты найти Чела и убедиться, что он не наделает глупостей?

- Хорошо, - согласилась Энн, надеясь, что Чел не ушел слишком далеко.

Он нашелся довольно близко – всего лишь внизу крутой тропинки к реке. Энн ясно видела его (внизу было непривычно светло), грустно сидевшего в построенной им лодке. Это была на удивление хорошая лодка с плоским дном и обшитыми внакрой боками – совсем не такая, какую можно ожидать от мастерства мальчика. Но Энн едва заметила ее из-за нового странного вида реки. Знакомый водопад исчез. Река теперь текла ровным потоком белой воды, разделенная надвое зазубренной скалой, и довольно сильно ревела там, где смыкалась позади нее. Самодельные поплавки верш Мордиона отчаянно подпрыгивали в этом месте, словно тонущие крысы. Река была широкой, бурной и прямой. Крутые утесы на обоих берегах оказались вырыты, точно здесь взорвалась бомба. Энн посмотрела, проковыляла полпути вниз и снова посмотрела.

Она была слишком поражена, чтобы считаться с душевным состоянием Чела.

- Что такое случилось с водопадом? – спросила она, дойдя до гальки рядом с лодкой.

- Не делай вид, будто не помнишь! – проворчал Чел и сразу перешел к своей обиде: - Мордион – настоящая свинья! Какое право он имел так поступать со мной? Какое право? И ухмыляться во весь рот в процессе! Очень смешно!

Энн поняла, что ей лучше забыть о реке. Гордость Чела была ранена.

- Ну, он вроде как твой опекун, Чел. Он вырастил тебя.

- Он не имеет права! – в его голосе звучал гнев, которого Энн прежде у него не слышала. – Опекун, вот еще! Он просто случайно нашел меня в лесу и просто решил, что в ответе за меня. Он не имеет права бить меня – и делать вид, будто это была честная схватка! Я покажу ему! Я собираюсь уйти из леса, Энн. Я собираюсь уйти так далеко, что проклятый Мордион больше никогда меня не найдет!

- Не думаю, что это хорошая идея. Серьезно, - быстро ответила Эн.

В отличие от Мордиона, Энн никогда не позволяла себе думать, что может случиться, если Чел выйдет за пределы паратипичного поля. Но мгновенный ужас, который она испытала при одной мысли об этом, показал, что где-то глубоко она прекрасно знала ответ.

- Боишься, я исчезну, а? – резко спросил Чел. – Мордион думает, что из-за этого я от него никуда не денусь. Я больше не верю в эту историю.

- Оно не стоит риска, Чел, - сказала – нет, проблеяла – Энн: она слышала, как дрожит ее голос.

Чел не обратил на нее внимания. Он уставился на стремительную белую воду.

- По крайней мере, я поранил его запястье. Надеюсь, ему больно.

Это напомнило Энн о том, что на самом деле прошло очень мало времени. Она перебралась в лодку Чела и села на фальшборте, где могла видеть его лицо, пока он мрачно смотрел на воду. Если она права, глаз Чела был сильно поражен всего около получаса назад. И сейчас он должен бы плохо выглядеть. Но Энн увидела лишь лицо лет шестнадцати с двумя здоровыми серыми глазами, того же цвета, что у Мордиона. Или левый глаз Чела чуть-чуть поменьше? Но, может, это просто из-за удара Мордиона. По левой щеке Чела тянулся белый след, распухающий в красно-синий кровоподтек. Бедный Чел. Ранена была не только его гордость.

- Почему ты так на меня смотришь? – спросил Чел.

- Хотела узнать, лучше ли твоему глазу.

- Конечно, лучше! Много лет уже! – Чел теперь смотрел на Энн так же внимательно, как она на него. – Не могу не заметить. Почему ты не меняешься, Энн? Я расту, у Мордиона седеет борода, но ты всегда одинаковая.

- Я… э… вне леса время идет медленнее, - смущенно ответила Энн.

- Не то чтобы мне не нравилось, как ты выглядишь, - объяснил Чел. – Мне нравится. Мне нравятся твои скулы – то, как они выступают, – и твои голубые глаза, и смуглая кожа. И мне нравится, как твои волосы светлее снаружи – светлое сияние над темными завитками.

Он вытянул руку, чтобы взять ближайшую прядь волос Энн, и, прежде чем она успела пошевелиться, неловко положил ладонь ей на затылок и попытался поцеловать ее.

- Не надо! – попросила Энн, отстраняясь назад.

К такому она не была готова.

- Почему? – спросил Чел, притягивая ее к себе.

- Потому что, - Энн решительно отстранилась, - есть другие девушки, которые понравятся тебе больше. У меня… э… у меня есть кузина со светлыми волосами. Такими светлыми, что они почти белые. И самыми большими карими глазами, какие ты когда-либо видел. И прекрасной фигурой. Лучше, чем у меня: я коренастая.

Чел отпустил Энн с такой готовностью, что она оскорбилась.

- Она милая?

- Очень, - сочиняла Энн. – Нежная, умная, понимающая.

- Она живет в твоем поселке? – жадно спросил Чел.

- Да, - солгала Энн, яростно скрестив пальцы за спиной.

- Еще одна прекрасная причина, чтобы оставить этот проклятый лес, - Чел снова сел в лодке.

Энн не знала, чувствовать ли досаду или облегчение.

- Звучит так, словно это девушка моих снов, - заявил Чел. – Кстати, о снах, мне в последнее время снились те сны. Думаю, поэтому я так разозлился на всё это…

Энн выбралась из лодки. Она не хотела слышать о снах Чела, особенно о тех, в которых присутствуют фигуристые блондинки и всё такое.

- Скажи Мордиону.

- Я говорил. Они обеспокоили его.

«Еще бы», - подумала Энн.

- Мне надо вернуться домой к…

Но Чел тоже начал выбираться из лодки, решительно настроенный рассказать ей. Энн сдалась и покорно стояла на гальке, сцепив руки.

- Это пугающие сны. Я нахожусь в чем-то вроде ящика с проводами, которые поддерживают во мне жизнь, и предполагается, что есть нечто, не дающее мне очнуться, но что-то пошло не так, и я просыпаюсь. Я кричу, Энн. Колочу в крышку и кричу, но никто не слышит. Это так ужасно, что я почти каждую ночь просыпаюсь рывком.

Это несомненно было ужасно. Судя по его виду, Чел совершенно забыл о блондинках и даже о синяках, оставленных Мордионом.

- Какая жуть, - сказала Энн.

Ей не хватило смелости сказать ему, что скорее всего это сны Мордиона – или, возможно, сны из того, что Баннус засунул в голову Мордиона. Один из самых ужасных побочных эффектов способности читать чужое сознание. Она больше не завидовала Челу.

- Мордион говорит, это его сны, - сказал Чел.

- Э…

- До сегодняшнего дня, - Чел снова надулся, зигзагообразно согнувшись, наполовину высунувшись из лодки, - этих снов было достаточно, чтобы я поклялся разрушить проклятие на Мордионе. Но теперь не уверен, что мне есть дело!

Энн обдумала всё это.

- Возможно, ты прав, - признала она. – Нечестно, что ты должен посвятить свою жизнь Мордиону.

При этих словах Чел разогнулся, чтобы сначала недоверчиво посмотреть на нее, а потом широко и благодарно улыбнуться.

- Но всё равно не покидай лес. А теперь мне правда пора идти.

Когда она начала перешагивать с одного скользкого камня на другой в теперь гораздо более опасном переходе через реку, Чел закричал ей вслед. Вначале вроде было:

- …и спасибо!

Но потом, хотя и наполовину заглушенное ревом реки, определенно последовало:

- …увидеть твою кузину!

- Ой-оой! – произнесла Энн, совершая последний прыжок к противоположному берегу. – Что мне взбрело в голову придумывать для него кузин?

Она вошла в лес на другой стороне реки, чувствуя, как всё внутри скручивается. Раньше она не осознавала, что Чел может стать таким, когда подрастет. Он по-прежнему нравился ей, но только как друг. Что-либо иное казалось неправильным, учитывая, что она помогала создавать Чела. Однако она чувствовала себя несчастной из-за того, что солгала ему.

Энн была так несчастна, а внутри всё так скручивалось, что она не замечала, где находится, пока не оказалась в проходе между домами. Здесь она почувствовала запах готовящейся еды с обеих сторон и припустила рысью. «Мне только не хватало, чтобы мама разозлилась на меня!» - подумала она.

«Минутку, – вспомнила она, проходя мимо серой машины, и спросила своих воображаемых друзей: – Как долго я была внутри поля на этот раз?»

«Примерно пару часов», - ответил Король.

-5-

Энн опоздала на ланч. К счастью, папа с Мартином поссорилась, а мама так беспокоилась из-за этого, что более чем мягко поругала Энн, заключив:

- И немедленно вымой руки!

- Связана мстительным мытьем рук, - пробормотала Энн, открывая кран на кухне. – Я точно знаю, что чувствует Чел. Родители!

Судя по всему, у Мартина тоже была причина понимать Чела. Он явно сказал нечто, по-настоящему разозлившее папу. Всё время, пока Энн жадно поглощала жаркое, папа не переставал повторять:

- Ты скажешь что угодно, Мартин, если решишь, что это делает тебя интересным, - время от времени он добавлял: - Ты уверен, что не видел еще и летающую тарелку? Маленьких зеленых человечков с выпученными глазами?

- Я знаю, что я видел, - каждый раз, надувшись, отвечал Мартин и иногда добавлял: - И лучше бы я никогда не рассказывал тебе.

Атмосфера становилась все напряженнее и напряженнее, пока в тот момент, когда Энн вычищала последнюю тарелку, Мартин, наконец, не крикнул раздраженно:

- Ты не поверил бы в Бога, если бы Он вошел сейчас в эту дверь!

- Мартин! – воскликнула мама.

- Я могу отличить реальность от выдумок, даже если ты не можешь! – рявкнул папа в ответ. – И не кричи на меня!

Мама поспешно поставила на стол торт с патокой и попыталась урегулировать ситуацию.

- Ладно тебе, Гэри. Мартин мог просто видеть, как снимают фильм, правда? Торт с патокой, Мартин. Твой любимый, - она отрезала толстый сочащийся кусок и поняла, что забыла тарелки. – Ох, ну надо же! Это всё стресс! Энн, не сиди безучастно – ты больше не больна, – принеси тарелки для пудинга. Здесь в последнее время постоянно снимают фильмы, Гэри, ты же знаешь!

Энн сунула тарелку под колеблющийся кусок торта и поставила ее перед папой, чтобы помочь его успокоить.

- Значит, у Мартина закрылись глаза, когда он смотрел на камеры, режиссеров и всё остальное, да? – презрительно спросил папа, посыпая торт сахаром.

Папа употреблял больше сахара, чем все, кого Энн когда-либо знала. Он не мог есть ни один из фруктов, которые продавал. Говорил, они слишком кислые для него. А самое поразительное – будучи довольно крупным, он ни капли при этом не толстел.

- Хорошая попытка, Элисон, - продолжил он. – Жаль, Мартин забыл о съемочной группе. Не знаю, что он видел, но знаю почему. Если он не сидит, уткнувшись в комиксы, то всю ночь напролет смотрит фильмы про инопланетян. Этот мальчик не может отличить правду от фантазии!

- Могу! – Мартин с грохотом встал из-за стола, пронесся мимо тарелки с тортом, которую мама пыталась дать ему, и выскочил из комнаты, хлопнув дверью.

Неслыханно, чтобы Мартин отказался от торта с патокой! Это убедило Энн, что он на самом деле видел нечто странное. Когда ланч закончился – в подавленной и сердитой тишине, – и Энн немного слишком поспешно убрала со стола, она пошла к Мартину. Он сидел на верхней ступеньке лестницы, сердито глядя исподлобья.

- По поводу того, что ты видел… - произнесла Энн.

- Только ты не начинай! – прорычал Мартин. – Мне плевать, что ты думаешь. Я знаю, что видел человека, одетого как Супермен, и он карабкался по воротам в старую ферму. Вот так!

- Супермен!

Мартин с ненавистью посмотрел на нее.

- Да, только неправильных цветов. Серебряный костюм и зеленый плащ. Я видел его.

- Не сомневаюсь.

Энн была слишком обеспокоена и озабоченна, чтобы хотя бы попытаться успокоить Мартина. Мог ли Мартин видеть Яма? Но Ям никогда не носил никакой одежды, не говоря уже о зеленом плаще. Она вышла из дома на Лесную улицу, почти убежденная, что кто-то еще вошел в поле Баннуса. Или – и это тревожило ее больше всего – поле расширилось?