Вверх по течению мы двинулись пешком. Светить умением летать перед незнакомым королевством рановато, да и следы свежей битвы обещали рассказать о местных больше любого справочника. Река петляла между каменными плитами, покойники в воде попадались всё чаще. И вот километров через пятнадцать берега разошлись, открывая широкую отмель с бродом. За этот брод, похоже, вчера и резались…

Поле встретило нас гарью и перепаханной землёй. Запах сгоревшего пороха всё ещё висел над отмелью, и воронки изрыли оба берега. В стволах прибрежных деревьев, напоминающих иву, застряла картечь. На мелководье лежала на боку шагающая машина с пробитым котлом. Технологическое оружие, однако!

Короткий осмотр дал понять, что при жизни махина ходила на четырёх суставчатых ногах и несла над корпусом поворотную треногу со связкой стволов. В будку стрелка по человеческим меркам поместился бы от силы один взрослый мужик, а по местным — туда влезли бы два гремлина. Стрелок и водитель, как я понимаю… Зиркс мне бы сейчас много чего рассказал об увиденном, но его тут нет.

Я прикинул уровень развития наших соседей, сравнивая со слухами, гуляющими среди торговцев и моряков. Если у здешних вояк подобные игрушки бегают даже по приграничным бродам, Домену стоит подумать о налаживании связи с гремлинами после расширения границ, а не о военной экспансии. Но это так, первое впечатление… Я наверняка многого ещё не знаю.

С убитыми картина вышла ещё занятнее. Крой доспехов одинаковый, оружие из похожих мастерских, а вот клейма на нагрудниках разные. У одних в металле выбита шестерня с клинком, у других — шестерня с башней, и про себя я сразу окрестил хозяев клейм «клинками» и «башнями».

Выходит, никакого вторжения здесь не случилось. Свои резали своих. Причём с полной самоотдачей и применением артиллерии…

Я поднял обломок приклада, повертел и вернул на место. Для гражданской войны масштаб мелковат, для случайной стычки — перебор. Скорее добрые соседи что-то не поделили и выясняли отношения привычным способом.

— Аттид, что скажешь про местных? — поинтересовался я, обходя воронку с мутной водой.

— Немного, уважаемый. Гремлины в наши земли не совались, мы к ним тоже. Слышал лишь, что их много и что торговцы они ушлые.

— Хм…

Принялся вспоминать рассказы Зиркса о его родине и привычках. По виду погибшим было лет от пятнадцати до двадцати. Вряд ли старше. Хоть я и не эксперт в определении возраста гремлинов, но явных стариков тут точно нет.

Совершеннолетие гремлинов наступает в тринадцать лет. До старости доживают редко. Сам Зиркс периодически кряхтел, спихивая всё на свой возраст, хотя ему самому сейчас лет двадцать пять. Видимо, уже приближается к почтенному возрасту старца…

— Воюют они много и часто. Не с внешними врагами, а друг с другом. Похуже орков, между прочим. Для тех война — священное ремесло, а для этих — способ отстоять свои границы и прибыль и захватить побольше власти, — добавил Аттид сведений в коллекцию.

Ну, это многое объясняет. И вечную гремлинскую спешку, и готовность стрелять друг в друга из-за брода. Если они живут в среднем по двадцать лет, то времени на сомнения не остаётся: хочется взять от жизни лучшее. Взять всё, что она предложит, пока ты ещё молодой.

Я вытянул Реликварий и раскрыл его сразу на второй странице. Тень Гарвина выползла из книги и застыла в полупоклоне.

— Прогуляйся по полю и обоим берегам, — распорядился я, — посчитай живых да глянь, кто у них главный и что они тут стерегут. Как обычно, упор на членов Лиги. Если найдёшь, сразу дай знать. В Реликварий можешь не возвращаться, постоянно ходи вокруг, смотри за местными. Если увидишь лиговца, тенью мне пошевели или как-то ещё незаметно меня предупреди. Будем убивать так, чтобы не выдать себя.

— Слушаюсь, господин.

Гарвин, судя по всему, в ожидании своей свободы радуется этим заданиям как ребёнок. Ему лишь бы в Реликварии не сидеть.

Ждать я устроился в рощице на пригорке, разглядывая дальний берег через бинокль. Нашёлся целый на поле боя. Потом проснулась Алиса и тоже отправилась в разведку. Теперь бинокль можно было убрать и смотреть на мир её глазами.

Удалось узнать много интересного за полчаса… К полю битвы с обеих сторон подтянулись трофейные команды, и национальный характер гремлинов раскрылся передо мной во всей красе.

Работали они шустро, этого не отнять. Телеги подогнали к самой воде и покойников обеих армий раздевали как на конвейере, без всякого уважения к клеймам и самим покойникам. Своих обшаривали с тем же старанием, что и чужих.

Река, видимо, нейтральная зона: тех, кто в воде, не трогали в присутствии трофейной команды врага. Лишь сопровождали взглядом и отправляли гремлинов вдоль кромки воды ждать, пока мертвеца с ценным снаряжением прибьёт к берегу, что остался под контролем одной из сторон.

Потом на той стороне, что была ближе ко мне, началось представление. Двое трофейщиков вцепились в пару сапог одного покойника и заголосили на всю реку. Каждый тянул к себе, свободными руками они охаживали друг друга по ушам, а третий их коллега тем временем деловито срезал кошель с пояса ближайшего спорщика. Подбежавший офицер навёл порядок древком алебарды по спинам, отобрал сапоги и, недолго думая, сунул их в собственный мешок. Спорщики переглянулись и дружно завопили уже на офицера, мигом сколотив коалицию обиженных.

— ГРИ-И-И-ИЯ! — долетело до нас через реку.

А вот это удар по ностальгии. С этим боевым кличем на меня когда-то бросался мой первый серьёзный противник в пещере испытаний — мелкий отчаянный боец с парными кинжалами. Тогда я знал о гремлинах ровно два факта: они хотят меня убить, и у них отвратительные самострелы. И теперь список расширился: убивать они готовы не только чужаков, но и друг друга.

— Они мне нравятся, — объявила Алиса за моим плечом, как вернулась из разведки. — У них всё на мордах написано. Смотри, вон тот сейчас укусит.

Гремлин, кого пинком отправили в воду, выбрался, оскалился и резко впился зубами в своего обидчика. Но бравый гремлин-офицер предвидел подобный исход и сразу зарядил древком ему в лоб, отчего тот на время оказался в отключке. Его оттащили прочь и выписали десяток плетей за несдержанность.

— Заметь, никто даже не удивился, — кивнул я на дальний берег, где вторая команда наблюдала за скандалом соседей и откровенно веселилась. — Для них это обычный вторник. Вчера эти ребята стреляли друг в друга картечью, сегодня делят снаряжение покойников и ржут друг над другом.

— Похоже, что какие-то правила войны у них всё-таки есть. Какие именно, правда, непонятно… — задумчиво накрутила Алиса прядь белых волос на палец. — Наверняка ведут список обид и готовятся отомстить побольнее. Я бы так и сделала, будь я гремлином.

— Ты бы ещё и записала в специальный блокнотик.

— У меня блокнотик только на тебя есть, да и то скоро весь исписан будет.

Полчаса наблюдений и тайного исследования окрестностей позволили понять, из-за чего весь сыр-бор. Чуть выше по течению реки, за линией свежевкопанных кольев темнели копанки, возле которых громоздились мешки и белёсые пласты на срезах породы. Селитра или какой-то местный магический аналог, необходимый для производства пороха…

Вот и весь секрет большой приграничной политики. Добавим остатки сгоревшей будки у брода, которые я сперва принял просто за спаленное дерево, — и выходит интересная картина.

Тут организована добыча ценного ресурса. Через брод наверняка собирали пошлину за переход, а значит, у нас будет повод для резни на годы вперёд. Судя по числу не зарастающих травой воронок от взрывов, режутся тут регулярно и с огоньком. Это явно не первая и далеко не последняя стычка.

Гарвин вернулся через час и доложил: живых на двух берегах осталось сотни три, командуют ими офицеры в шляпах. Селитряные ямы защищали те, у кого на эмблемах были «клинки». Выходит, селитра пока остаётся за ними, и «башни» с таким раскладом вряд ли смирятся.

За холмом дух нашёл дорогу с заставой, а в паре часов хода за ней — городок. Из хороших новостей: если на поле боя и были агенты Лиги, то в виде трупов, что меня полностью устраивало.

В целом, можно идти знакомиться. Правда, без знания гремлинского языка это будет сложно. Я пару слов, может, и вспомню… «Привет», «пока», «пожрать бы», «попить бы», «ржавая дура». Последнее — что-то вроде ругательства, которое Зиркс то и дело использовал. Ладно… Будем надеяться, что среди них есть достойные избранные, владеющие первичным языком.

Надеюсь, хотя бы их правители и лучшие бойцы будут из этого числа. С остальными придётся разговаривать на языке жестов и взяток. Судя по их жадности, этот язык они понимают превосходно.

А легенду себе даже придумывать нет смысла. Всё равно моё имя системное так или иначе всплывёт. Главное, чтобы оно не уплыло ещё дальше и к агентам Лиги. Будем их искать и, если надо, устранять. Ну и попробуем в город проникнуть в обход проверок, сохраняя секретность личности. Талантов на это дело у меня должно хватить.

Лающихся друг с другом сборщиков я обошёл стороной, двигаясь сразу к заставе. Уже ближе к ней перестал таиться и вышел на дорогу с пустыми ладонями на виду и не торопясь. Аттид шагал на полкорпуса позади с постной физиономией скучающего спутника.

Сама застава смотрелась весьма солидно. Частокол поднимался на два моих роста, над ним торчала вышка с многостволкой на поворотной раме. Дорогу перегораживал шлагбаум с каменным противовесом.

Гарнизон отреагировал на гостей образцово. В смысле образцово для гремлинов. На частоколе заорали, и внизу что-то с грохотом упало. Из ворот высыпал десяток бойцов с мушкетами, и стволы уставились на нас вразнобой — от моих коленей до вершин дальних сосен.

— Всем привет… Какая радостная встреча! — громко поприветствовал я стражу на первичном языке.

Стволы дрогнули и продолжили целиться кто куда. Понимания в глазах не прибавилось, зато эмоций на лицах хватило бы на целый театр. И я читал их без переводчика, как страницы букваря. Им было страшно интересно и просто страшно одновременно.

Устав требовал не дать пройти и узнать, кто я такой, но негремлинская рожа и незнакомый язык вызвали оторопь у бойцов. Постояв так с минуту, я показал рукой, куда мне надо, и перешёл на язык, который понимают в любом уголке этого мира. Неспешно выудил из кошеля подготовленную монету в один талант и поднял её над головой, ловя чеканкой солнце.

Тишина наступила такая, что стало слышно, как скрипит флюгер на вышке. Стволы поползли вниз сами собой, без всякой команды. Из строя вытолкнули вперёд гремлина поважнее — в кирасе с гербом шестерни и клинка, с седой прядью в волосах. Вряд ли это из уважения к его сединам. Скорее уж потому, что его не было жалко. Он забрал монету и укатил за частокол, чтобы через две минуты к нам вышел кто-то посолиднее в начищенной до блеска кирасе и с гномьим мушкетом на плече.

Он подошёл, показал мне на шлагбаум, ткнул пальцем на моего спутника за спиной и показал талант. Затем протянул свободную руку, а второй показал, что талантов должно быть два. Чую я, меня обманывают и проход тут вряд ли больше пары медяков стоит, но да ладно. Играем роль богатого странника…

Стоило второму таланту упасть в руку коменданта заставы, как шлагбаум взлетел так, что противовес лязгнул о раму. Гарнизон построился в две шеренги и сделал вид, что им неинтересно содержимое моего кошеля, но косоглазие выдавало их с головой. Комендант лично протрусил рядом со мной до конца частокола, что-то мне рассказывая и временами стуча в плечо — это, видимо, должно было что-то для меня значить. По интонациям выходило, что меня записали в почётные друзья заставы и, возможно, в её святые покровители.

Дорога до городка заняла бы обещанные пару часов, но я утомился после того, как покинул заставу, и чуть-чуть ускорился. По пути ещё несколько застав, и придётся расстаться с ещё четырьмя талантами. А то и больше…

Второй пост показал два пальца за проход по мосту через ручей, который я перепрыгнул бы не разбегаясь. Третий охранял участок дороги без единого моста и запросил уже три. Видимо, включил в стоимость оплату будущей забегаловки и точки отдыха путешественников.

Я платил без торга и наблюдал, как за моей спиной начинается тихая междоусобица за право пересчитать выручку. Ну и пусть дерутся на здоровье. Жалеть деньги в моём случае не имеет смысла: всё равно я унесу отсюда то, что покроет расходы с лихвой. Как минимум — разведданные.

Перед городскими воротами я придержал шаг и отправил вперёд Гарвина. Если найдутся тут агенты Лиги, то я ещё и подработку возьму. Причём денег с местных не потребую. Просто компенсирую свои расходы командировочными деньгами лиговцев.

Пока у моего разведчика была своя задача, я получил возможность полноценно оценить местное гостеприимство и уровень развития гремлинов. Судя по всему, о кривых гоблинских самострелах местные забыли пару поколений назад. Возможно, даже пару десятков поколений прошло с тех пор.

Черепичные крыши в три и четыре этажа теснились за довольно низкой стеной, а над ратушей вертелся надраенный механический петух. Через центр тёк канал с водяными колёсами, и вдоль него дымили трубы мастерских.

У ворот очередь из телег огибала каменную стелу, покрытую рунами, и каждый входящий на миг замирал возле неё, пережидая невидимую волну. Так, вот и местная система защиты, сканирующая личности. Не знаю, сработает ли она с Клинком Системы, но даже проверять не хочется.

Я ловко пробрался мимо небольшой очереди на вход и подошёл к уставшему гремлину-писарю, что сильно оживился при моём появлении. Я видел, как он записывает сведения со стелы в журнал, и жестами уточнил, как бы так сделать, чтобы моего имени там не было, и сколько это будет стоить.

Он мигом уловил суть вопроса, опасливо заозирался и, спешно поднявшись, закрыл ставни своей будки, открыл дверь и впустил меня внутрь, игнорируя ропот ждущих в очереди. Пальцами показал мне «десять». Я дал ему десять талантов.

Судя по тому, что он чуть не потерял сознание и его челюсть чуть не пробила каменный пол, он имел в виду местную валюту. Но отказываться не стал, а я переплатил и, судя по всему, с сегодняшнего дня имею в этой будке своего человека. То есть гремлина. Ещё не друга, но уже на полпути к этому почётному титулу.

Я единственное, что сделал для очистки совести, — показал на очередь желающих войти и дал понять, что моя плата перекрывает и их взнос за вход в город. И многие такому повороту событий обрадовались.

За воротами городок гудел, как разворошённый улей. Первое, что бросилось в глаза, — это дети. Они были везде. Стайки мелюзги гоняли обруч между телег и крутились у лотков, а один предприниматель ростом мне по колено уже вполне бойко торговал жареными орехами с ящика. Аттид поймал мой удивлённый взгляд и пожал плечами, мол, а чего вы хотели при их сроках жизни. И ведь не поспоришь…

Вторым открытием стали витрины. Оружейная лавка выставила напоказ посеребрённые мушкеты, связки бомб; у аптекаря в окне булькала перегонная колба размером с бочонок. Над входом в трактир висела заводная вывеска, на которой латунная кружка то наклонялась, то поднималась благодаря заводному механизму.

Отдельно порадовал фонтанчик на перекрёстке, где латунная фигурка рудокопа размеренно била киркой по камню, и вода лилась из расколотой породы. Мелочь, а сделано с душой и расчётом на прохожего с монетой. Если у них так выглядит провинциальный городок у чёрта на рогах, боюсь представить, что нас ждёт ближе к столице…

Я шёл по улице и мысленно прикидывал список покупок: порох, оружие, зелья, механизмы… Взять можно много чего. А вот что им продать, пока вопрос открытый. Если мы хотим развивать экономику, просто поставлять ресурсы и продовольствие — не лучший вариант. Надо побольше узнать об их потребностях.

В целом цивилизация гремлинов выглядит очень многообещающей. Мастерские на каждом углу дадут Домену выгодную торговлю. Количество же будущих солдат на квадратный метр улицы прямо говорит, что воевать с этим королевством не стоит. Слишком активно плодятся, имеют сильную экономику и технологическое превосходство. По крайней мере сейчас.

За полчаса прогулки я насчитал две полноценные драки и пять раз меня пытались обворовать. Только вот наблюдательность и ловкость позволяли уворачиваться от врезающихся гремлинов и перехватывать руки карманников ещё до того, как они добирались до пояса с кошельком.

С драками так вообще забавно всё вышло. В первой сцепились возчики, не поделившие очередь за клиентами. И разняли их сами очевидцы, попутно обчистив обоих. Во второй схлестнулись два лоточника из-за медяка сдачи, и вокруг них тут же собралась толпа. Стражу никто не звал, потому что стража сама стояла в первом ряду, придерживая шляпу с монетами для ставок.

Очень часто ко мне липли лавочники и торговцы всех мастей, предлагая своё добро и зазывая в лавку. В одну из них я заскочил — с книгами — и купил несколько экземпляров наугад. Отдал четыре таланта за семь текстов. Вряд ли что-то путное, наверняка какие-то любовные гремлинские романы или сказки про местных героев. Но для изучения языка — то, что надо.

Целый день я прошастал по городу, тратя с таким трудом нажитые богатства на радость местным. То в трактире, то в гостином дворе комнату снял, то заплатил за двух охранников, что будут охранять мой покой от воришек, а комнату — от форточников. И никого, кто бы говорил на первичном… Но и лиговцев тоже не было. Эти земли у них явно не в приоритете. А быть может, я просто в пограничной деревне сижу и даже близко не понял, куда я попал.

По другую сторону канала был точно такой же городок, но с одним отличием: приставали там в два раза чаще и настырнее, а ещё на домах повсюду были символы башенки с шестерёнкой. То есть сам город был разделён на две части, и между «клинками» да «башнями» ещё и в городе шла война.

К вечеру картина местных нравов сложилась почти целиком, и дорисовал её случай на главной площади… Возле ратуши собралась толпа, над головами возвышалась латунная фигура механического герольда. Заводной болван в полтора гремлинских роста развернул манипуляторами свиток и ударил молоточком в гонг на своей груди. Стоящий рядом живой глашатай заорал так, что с крыши ратуши снялись голуби. Везде эти голуби… Вездесущие прямо-таки!

Ни слова я, разумеется, не понял, зато толпа поняла всё. Над площадью прокатился дружный рёв, и в воздух взлетели кулаки. Добрая половина жестов, судя по всему, крайне неприличных, адресовалась той части города, что находилась по другую сторону канала, сковавшего местную реку. Соседям с шестернёй и башней явно пообещали весёлую жизнь.

— Кажется, к нам идут… — вздохнул Аттид. — Уважаемый, как бы нас в местную войну не втянули…

Ответить я не успел. Толпа перед нами раздалась, пропуская офицера в начищенной кирасе с клеймом шестерни и клинка. За его спиной топали два десятка мушкетёров, выстроенных в колонну с почти человеческой ровностью.

Офицер остановился в трёх шагах. Я на всякий случай глянул на него через «Куда указывает клинок», и цифры высветились скромные: крепкий середняк без сюрпризов, такого я уроню щелбаном. Зато гонору в нём помещалось на целого Архонта…

Он смерил меня взглядом снизу вверх, что при его росте заняло время, и выдал по слогам, с чудовищным акцентом, но на чистейшем первичном языке:

— Ма-э-стро Гварц. Звать. Ты. Идти. Честь. Большая.

Каждое слово он произносил с мукой существа, заучившего звуки без малейшего понимания смысла, и на последнем слоге выдохнул с таким облегчением, что мне захотелось зааплодировать. Наконец-то хотя бы подобие первичного языка и внимание местной верхушки. Не зря деньгами сорил и глаза мозолил.

— Пойдём, — кивнул я офицеру.

Настроение у меня было отличное, ожидания от встречи с местной верхушкой — замечательные. В кои-то веки не пришлось приходить в гости к правителям, выламывая двери их кабинета и захватывая резиденции.

«Ну просто гениальный дипломат! Завалить местных талантами, чтобы разжечь жадность местного правителя — никто бы не догадался!» — саркастично выдала Алиса, но я на неё не обиделся.

Прекрасно её понимаю, ведь за целый день мы так толком нормально и не поели. Надеюсь, гостеприимство местных правителей включает оплаченный счёт за банкет…