До дома Гварца офицер вёл нас через «клинковую» половину Бруста, и если сперва он переживал, то к концу маршрута гремлин уже выставил грудь колесом так, словно не гостя вёл в дом своего господина, а дракона голыми руками поймал.
Жилище оказалось добротным каменным домом с гербом над воротами и заводным звонком, ручку которого офицер накрутил с таким усердием, что во дворе залаяло что-то местное и явно зубастое. Правителя я тут не увидел, да и масштаб мелковат. Скорее всего, это его городская резиденция на случай, если вдруг придётся ночевать в городе. Возможно, и просто дом для почётных гостей или же пленников. Пойди пойми, какой тут у меня сейчас статус…
В любом случае управитель принял меня и Аттида по высшему разряду. Нам выделили две комнаты на втором этаже, а у дверей встали двое бойцов. Для моей же безопасности, разумеется.
Если это плен, то могу с уверенностью сказать, что это самый вежливый и культурный захват в моей жизни. А уж какой стол нам накрыли…
На блюде дымилось жареное мясо в пряностях, к нему полагались горка лепёшек и кувшин тёмного пива.
Алиса всё ещё скрывалась, и я настоял перенести половину блюд в мою комнату. Сказал, что собираюсь выспаться, а перед сном привык есть в постели. Сопровождающий, что кое-как бухтел на первичном, меня понял и спорить не стал. Мало ли какие у нас, людей, привычки. Всё же к таким, как мы, тут не привыкли. В общем, отнесли несколько тарелок в мою комнату, где их с превеликим удовольствием опустошила Алиса.
«Беру свои слова назад, — промурлыкала она из глубины души. — План гениальный. Продолжай сорить деньгами. Да побольше, чтобы нас кормили повкуснее!»
Утром нас ждала карета — произведение искусства от местных мастеров, если верить гордым жестам провожатых и кривым описаниям нашего сопровождающего. Возможно, для гремлина она и была дворцом на колёсах, но я разместился в позе, которую сложно назвать величественной, и первые полчаса дороги изучал собственные колени. Аттид сидел напротив и вздыхал, не понимая, чего мы тут возимся и как вообще бог докатился до такой жизни…
Конвой из трёх десятков мушкетёров быстро выяснил, что охраняемый при деньгах, и превратил сопровождение в передвижную ярмарку. За первый час пути мне через окно предложили обереги от сглаза и мазь для мужской силы… Мне пытались продать вообще всё, что у них было при себе. Какой-то гремлин, судя по жестам, даже предложил мне пару родственников или же гоблинов. Я не стал уточнять детали, но отметил, что работорговля здесь имеется.
По всему миру она, блин, имеется… Меня аж коробит при мысли об этом. Одна из немногих вещей, с которыми моя душа никак не может смириться. Даже те пленные гоблины, что трудятся на наш отряд, уже давно свободные, по сути. Но они же не дураки, чтобы столь богатый и щедрый отряд покинуть.
Они видели, как в остальном Домене дела обстоят, и понимают, что у нас гораздо лучше. Мы даём им работу, жильё, платим им, защищаем их своим именем. Они даже в город ходят на праздники. Гуляют себе, мороженку покупают. Правда, зачем-то в неё рыбу сырую макают… Но кто я такой, чтобы спорить с гоблинами об их вкусовых предпочтениях? Главное, чтобы трудились наравне со всеми.
Увы, пока не время для революции и антирабских реформ по всему Домену. Мы ещё даже не объединились до конца, так что нечего и говорить о переделе культурно-социальных норм общества. Да и вообще, я буду в явном меньшинстве и понимания среди большей части людей не найду… Хорошо, что это в целом не моя забота. Мне бы с гарпиями договориться да гремлинов прощупать.
Узнал я от них за эту поездку очень много… Меня ни разу не попытались напрямую ограбить, что было неожиданно. И с учётом эскорта, что напоминал больше конвоирование, не менее неожиданным было предложение купить карту дорог маэстрата. Как я уже понял, так у них называются земли под руководством одного маэстро — Архонта по-нашему.
Я, естественно, от такого предложения не отказался, и пятнадцать талантов перекочевали в руки смышлёного гремлина. Я развернул карту, полюбовался ею. Художник рисовал явно по памяти, причём по чужой, и река на его творении впадала сама в себя. Не системная карта, неточная, так что включить её в свою карту Магната не выйдет. Ладно, у правителя наверняка будет нормальная версия, а не эта подделка.
Но всё же как это забавно: конвой, продающий конвоируемому карту местности… Гремлины не алчные… Они до безумия помешаны на обретении богатств и впаривании барахла за большие деньги.
На втором часу пути случилось представление, ради которого стоило ехать. Дорогу перегородил очередной пост, и наш конвой — три десятка стволов при полном параде — послушно остановился и полез за монетами. Свои платили своим, на землях собственного маэстро, и торговались при этом до хрипоты, тыча друг другу в носы какими-то грамотами.
Старший конвоя вернулся к карете взмыленный, с лицом гремлина, переплатившего лишний медяк, и я пополнил копилку наблюдений ещё одним правилом здешней жизни: пошлина святее присяги, и родное клеймо на кирасе скидки не даёт.
В Домене я бы такого ни за что не увидел… Скорее уж такого Архонта на воротах повесили бы или разбежались от него к соседям, что не настолько обезумели от жадности. А здесь, кажется, это норма.
Навстречу нам тем временем тянулись следы войны. Сначала прошла колонна ополчения с пиками и парой мушкетов на десяток бойцов, следом проползли телеги с бочками, помеченными клеймом пороховых мастерских. Через десять минут картина повторилась, и я убедился: зреет приличная такая по своим масштабам битва.
Для стычки за брод местный маэстро Гварц стягивает к границе подозрительно много стволов… Но я тут новичок, могу многого не понимать. Так что просто продолжу наблюдение с активированным «Глубоким анализом».
Резиденция Гварца обнаружилась в трёх часах неспешной езды от городка, разделённого речным каналом. Называется он, как я понял из разговоров местных, Бруст. Сама резиденция напоминала военный лагерь, который разбогател и сперва построил роскошный дом, а потом испугался, что его уничтожат, и обнёс всё стенами, башнями, воротами. И получилась такая вот крепость. Если бы мы двигались на своих двоих, а не в этой микрокарете, запряжённой местными глазастыми пони на стероидах, добрались бы за час по земле и минут за пятнадцать-двадцать по воздуху. Смотря в какую сторону ветер дул бы…
Я оценил крепость взглядом эксперта, что успел многое повидать за последний год. Каменные стены с башенками охватывали двор размером с плац. Никаких валов и рва, но хотя бы зубцы есть на стенах. Бойницы тоже имеются, ширина стен метров пять… Шире, чем в Домене, ориентированы на защиту от артиллерии.
Где-то с другой стороны раздавались звуки залпов со стрельбища, а лёгкий запах пороха выдавал богатство местного правителя и обеспеченность боеприпасами. Из необычного: у кузниц блестел свежей краской ангар, и в его воротах я разглядел две шагающие машины — целых сестёр той, что осталась лежать в реке.
Мысленно я дорисовал им артиллерийские расчёты и сделал зарубку: в докладе Совету Домена военные перспективы сотрудничества с соседями пойдут отдельным пунктом, сразу после торговых. Взять бы эти технологии и доработать под людей… Ладно, я слишком спешу. Вдруг это просто ерунда какая-то будет, которую в битве легко уничтожит избранный, обладающим средними навыками.
Охранял этот боевой арсенал настоящий голем. Фигура из тёмного камня, перехваченного латунными обручами, поднималась над воротами на добрых три метра, и сперва я принял её за статую. Потом «статуя» повернула голову, проводила карету светящимися глазницами и вернулась в исходное положение.
Я прощупал её всеми доступными чувствами и присвистнул. Внутри никого. Только плотный клубок маны в груди и рунная вязь по обручам. Вот она, вершина гремлинской инженерии, о которой Зиркс мог рассуждать часами. Механический солдат без экипажа, который не ворует и не просит жалованья.
— Самоходный истукан. — Аттид разглядывал голема, не сильно впечатлённый увиденным. — Неплохо они изменили и развили древние технологии…
— А в древности как они выглядели?
— Сплав глины, камня и магии крови под управлением рунных мастеров и жрецов. Очень редкие, но очень душевные машины. В прямом смысле: до десяти душ надо было вселить в такую махину, чтобы она двигалась. По душе на каждую конечность и оружие. Больше десяти делали редко, даже если многолапое создание: начинали мешать друг другу, и происходил рассинхрон, — добавил он сведений об утерянном прошлом в мою копилку практически бесполезных знаний.
«Слишком большой. Такой в лавку не зайдёт, мяса не купит», — скептически отнеслась к пользе истукана Алиса.
«Его не для шопинга создавали».
«Я и говорю: не подходит. А в битве твои древолюды будут интереснее и проще, а главное — дешевле! Впустую переведённые ресурсы».
Возразить было нечего…
Мы выгрузились, и нас со всем почтением проводили внутрь резиденции. Маэстро Гварц принял меня не в парадном зале, а в кабинете, где вместо картин на стенах висели карты, а вместо ваз по углам стояли мушкеты.
Хозяин маэстрата ростом дотягивал мне до груди, как и положено его народу, зато держался на все два метра. На вид — года двадцать два, жилистый, у левого уха не хватает верхней половины, через бровь тянется старый шрам. Много воевал или пережил покушений. С учётом того, как ревностно гремлины относятся к отсутствию шрамов… Кстати, татуировки у многих бойцов, что встречались на моём пути, — это же прямая попытка скрыть эти самые шрамы. Видать, у них они не украшают мужчину, а, наоборот, делают менее популярным в глазах сородичей.
Я с ходу оценил его показатели и мысленно поздравил себя: удалось встретить первого по-настоящему боевого гремлина. Характеристики у него были втрое солиднее, чем у вчерашнего офицера. Для местных он чемпион, опасный соперник, суровый противник. Для меня, чьи показатели были в среднем в те же три раза выше, чем у него, он даже на разминку не потянет.
Но каплю моего уважения он заслужил, причём не силой, а волевым взглядом и биографией, нарисованной на его физиономии.
— Добро пожаловать, дорогой гость, что наделал столько шума в моём городе, — на чистом первичном произнёс он вместо приветствия.
— Доброго дня и вам, уважаемый маэстро Гварц. И чем же я наделал столько шума? Наоборот, старался быть тихим и незаметным: в драки не ввязывался, карманникам руки-ноги не ломал.
— Ха! Ну хотя бы тем, что ты платишь талантами за медные шлагбаумы. И прошу, впредь зови меня Истинд Гварц: у нас не принято обращаться лишь по родовому имени, — ответил он и рукой пригласил присесть на кресло меня и моего спутника, что продолжал изображать роль телохранителя богатой шишки. — Давно в наших краях не было людей. А тут сразу два… Присаживайтесь, чувствуйте себя как дома.
— Благодарю. Значит, я слегка переплатил за проход?
— Плата символическая. Скорее на удачу, чем для заработка. Ну и порядок вокруг помогает поддерживать, содержать стражу. По нынешнему курсу талант примерно в десять тысяч раз превосходит реальную стоимость прохода. Но сразу хочу сказать: лишнего не верну! А вот казначей мой с удовольствием поменяет вам таланты на местную валюту.
— Ну, боюсь в таком случае легенды о богатом человеке, торговце и приключенце, что исследует далёкие земли, исчезнут, и пойдут новые байки — о жлобе и проходимце.
— Думаю, мы сможем это решить выдачей подорожной грамоты, обнуляющей стоимость прохода, — улыбнулся гремлин и сразу заработал пару баллов уважения в моих глазах.
Мы обменялись шутками и любезностями, прощупывая настроение и допустимые грани друг друга, после чего перешли к более практичному занятию — к дегустации вин местного разлива. Честно признаюсь, та ещё дрянь, но надо было уважить маэстро, и я ни разу не скривился.
— Судя по тому, с какой стойкостью вы пьёте эту кислятину, вы много где побывали и самое разное успели попробовать, — рассмеялся Гварц. — Я очень хочу узнать, как вы попали к нам, уважаемый… Имя ваше в журналах не значится, как и вашего спутника. Представляться вы не спешите… Да ещё и пришли не с запада, где нет-нет да встречали людей, а с востока. Ещё и один… Вернее со слугой и с кошелём, которым без стеснения подкупаете моих гремлинов. С востока не приходят, человек. На востоке степь, а за степью земли, из которых не возвращаются.
Быстро он сложил два плюс два. Умён Истинд Гварц, ничего не скажешь.
Я молча вытянул руку, и над ладонью развернулась карта Магната. Огромная карта с белым пятном неизвестных земель в центре — как раз королевство гремлинов осталось нераскрытым. На востоке была видна часть степи, опасные холмы с лесами змеиного королевства, кристаллитовские территории — самые исследованные. А за всем этим, на самом краю карты, малоисследованное пятно демонических владений.
Гварц подался вперёд, и всё его командирское спокойствие осыпалось, как штукатурка при обстреле. Он смотрел на карту с чистым, незамутнённым голодом, и по лицу его можно было читать вслух. Неверие сменилось узнаванием, узнавание — восторгом, а следом пришла главная гремлинская эмоция, и глаза маэстро забегали по нитям маршрутов, пересчитывая их в деньги.
— Карту Магната не подделать, — глухо выдал он наконец. — Системная вещь чужого не нарисует. Ты правда прошёл через Срывы на востоке, исколесил запретные леса за морем на юге и опасные земли злобных ящеров и драконидов на западе. Побывал у орков… Много где ты был…
— Довелось побегать. Ведь я авантюрист и исследователь. Местами меня никто не знает, ведь я там впервые, а кое-где обо мне слышали. Имя своё я предпочитаю держать в тайне, ибо на различных системных турнирах оно временами всплывает, и начинают появляться вопросы ко мне. Можете звать меня Странствующим Клинком, вместо реального имени. Иначе, боюсь, в ваш маэстрат вскоре наведается такое количество гостей со всего Большого Иша, что дышать станет трудно. И каждый будет искать меня. — Я свернул карту, и Гварц проводил её грустным вздохом. — Но у меня нет карты ваших земель. И у меня к тебе предложение, маэстро. Обмен. Мои данные на твои. Всё честно, Система такое умеет.
Он мигом отреагировал на моё предложение и рванул к висящей на стене карте. Тоже Магната, как я заметил.
[Желаете обменяться данными со своей карты Магната с маэстро Гварцем?] — знакомое окно повисло между нами, и я быстро подтвердил свой интерес.
Приятно было получить нужные сведения, и не очень логичным было отдавать карты, полученные в своё время из рук императора Дракории и собранные собственным трудом. А значит, когда я отсюда уйду, со мной уйдёт и эта карта.
«Алиса, проследи, чтобы он её не размножил, пожалуйста. С меня сытный и вкусный ужин…»
«Умеешь ты убедить, эксплуататор лисичек…»
Я запустил руку в кольцо и выложил на ковёр подарок. Тело кристаллита легло между нами гроздью мутных сросшихся кристаллов размером с хорошую собаку, застывшую в прыжке.
Гварц замер, потом сполз с кресла и обошёл тварь кругом, не касаясь её. Что это такое, он явно не знал, но чутьё на ценности у его народа работает быстрее разума.
— Тварь из земель Срыва, — пояснил я. — Там из таких стены и рощи. Твоим мастерам понравится: материал режется, плавится и держит ману. Пусть проведут эксперименты, если хотят. Знания — это ведь тоже сила и деньги, верно?
Последнюю фразу я добавил намеренно и с удовольствием проследил, как Гварц с трудом глотает слюну. Подкупать такого, как он, талантами было бы слишком скучно. А вот тут на лице такая драма… Ух! Так и читаются его мысли, мол, если гость раздаривает тварей Срыва в качестве сувениров, то каков же сам гость⁈
Гварц выпрямился, посмотрел на меня снизу вверх совсем другим взглядом и учтиво поклонился:
— Наймись ко мне. У меня намечается спор с соседом, а спорить, имея за спиной человека, прошедшего через демонические земли и монстров Срыва, куда приятнее.
— Я проездом, маэстро. За вашими спорами я охотно понаблюдаю со стороны, но участвовать не планирую.
— Жаль… Но ты подумай. Я не поскуплюсь, уж ты мне поверь! Да и эти башнеголовые совсем не такие, как я! Жадные, наглые, охреневшие в край. Не чураются самых грязных методов… Скоро станет жарко…
Пока он говорил, я развернул обновлённую карту и впервые за долгие месяцы увидел на ней очертания дороги домой. Самого Домена там не было, зато западный край гремлинских земель упирался в цепь гор, и эту цепь я узнал с первого взгляда, пусть и с непривычной стороны. Коршуновы горы собственной персоной. Столица Тизалии лежала примерно на полпути к ним, и от её жирной точки к перевалам тянулась ниточка торгового тракта. По нему и пойду. Заодно и в гремлинскую столицу одним глазком загляну.
Свернув карту, я принялся играть роль прилежного гостя, пока мой шпион искал лиговцев, а Алиса от скуки отправилась следить за поварами и кладовой. Время пролетело быстро. Меня развлекали как могли и впарили мне кучу всякого-разного, но полезного: картечь и бочки с порохом, гремлинские зелья, машинное масло. Голема и боевые механизмы продавать Гварц не решился, но мы и так разменяли на тысячу талантов всяких гремлинских сувениров, и к концу дня он уже называл меня лучшим другом и самым приятным странником из всех, что заглядывали в его дом. Видимо, чем больше талантов ты оставляешь, тем большим другом ты считаешься.
Вечером маэстро закатил пир, и размах был весьма солидный, как для провинции. В углу зала стучал и высвистывал марши заводной оркестрион с латунным барабанщиком на крышке. За плечом хозяина застыл второй голем — поменьше того, что нёс вахту у ворот, зато с позолотой.
Гостей набралось немного: десяток офицеров да пара цеховых старшин. Отдельным явлением восседала вдова Гразза — хозяйка пороховой мануфактуры.
Аттида усадили ниже, среди свиты, и офицеры немедленно взялись испытывать его местным крепким пойлом. Проводник принимал каждую чарку с достоинством жреца во время ритуала, опрокидывал не морщась, и спустя час испытатели уже смотрели на него с суеверным почтением, а он на них — с лёгким недоумением бывшего бога, которого пытались удивить перебродившим соком.
Про вдовушку мне на ломаных жестах и через хохот успели рассказать соседи по столу: трижды вдова, три несчастных случая на производстве. И все три раза на заводе не было её самой. Прямо при ней делали ставки, переживёт ли она четвёртого мужа, что уже появился на горизонте, желая вложить собственные накопления в развитие её мануфактуры и стать совладельцем. Гразза невозмутимо жевала, а потом достала кошель и поставила на себя. Даже не скрывает этого! Ну и люди… То есть гремлины.
За спиной хозяина, помимо позолоченного голема, дежурили два телохранителя, и на них я засмотрелся отдельно. Друг за другом эта пара следила куда бдительнее, чем за залом: стоило одному сместиться на полшага, второй тут же выравнивал позицию. Соревнуются…
Гразза, дожевав, перешла к делам. Через Гварца, взявшего на себя роль переводчика, вдова довела до меня, что лучший порох в маэстрате делает она, потому что конкуренты долго не живут, и цены у неё честные. Для солидного гостя нашёлся бы и особый договор. Я пообещал подумать и перед отбытием закупить партию, но, зная гремлинов, продать мне испорченный товар втридорога они постараются. Тут к гадалке не ходи.
Напившись, маэстро начал откровенничать по душам:
— Старшему сыну тринадцать, совершеннолетний уже. — Он снова отхлебнул из кубка. — Месяц назад переманил моего казначея. Моего! Казначея! Теперь у щенка своя касса и свои люди в трёх цехах…
— Сочувствую.
— Чему? — искренне удивился маэстро. — Растёт парень. Я в его годы у отца склад увёл. С охраной и учётными книгами. Подсунул документы на подпись, пока он пьяный валялся на застолье… Влетело мне тогда… от старшего брата. Он тоже хотел их забрать, но опоздал, ха-ха-ха. А батя похвалил и голема первого подарил, чтобы новое имущество охранял. А вот с дочкой у меня проблема… Ей уже четырнадцать, а она до сих пор никого не отравила. Ни одной конкурентки, ты представляешь? И вообще женихов не ищет. А ей уже трижды яд подсыпали в чашки… Вот в кого она у меня такая мирная, а?
Я на всякий случай отставил кубок подальше, и Гварц захохотал так, что оркестрион сбился с ритма.
За столом тем временем двое цеховых старшин сцепились из-за подряда на лафеты. Причём выяснилось, что оба из одного цеха, просто из разных семей, и семьи эти делят наследство деда, который пока жив и здоров. Дед, к слову, сидел тут же и с интересом слушал, как его хоронят.
Чем дольше я смотрел на этот народ, тем яснее понимал: стычка на реке не случайность и не трагедия. Гремлины просто так живут.
Про соседа Гварц говорил охотно и с чувством. Риппо у него выходил вором, позёром и гремлином без чести: переманил лучшего фонтанных дел мастера, перекупил заказ на праздничную статую и вообще дышит не по средствам! Про корону маэстро, наоборот, ронял слова скупо и с оглядкой даже во хмелю, и я не давил. И сам всё увижу, когда в столице буду.
Ближе к концу застолья я поднялся с кубком и торжественно произнёс пару слов, которые знал на гремлинском. И с лучшим акцентом, на который способен человек!
— Ржавая дура!
Секунду стояла тишина, а потом зал слёг от смеха. Офицеры стучали кулаками по столу, старшины рыдали от смеха. Гразза спросила, не занято ли моё сердце.
— Кто научил? — простонал Гварц.
— Один механик. Попутчик.
— Передай ему, что он истинный гремлин. Правильным словам научил тебя.
Тень у моей ноги шевельнулась дважды, ещё по столу пробежала рябь — условный знак от Гарвина. Сразу отпросился в уборную, где получил доклад. Один лиговец нашёлся при дворе.
Надо же… В Брусте пусто, на заставах пусто, а тут, в укреплённой усадьбе, нашёлся. Умеют же выбирать точки для внедрения — этого у Лиги не отнять.
Ночью, когда усадьба стихла и улеглась пьяной спать, я выслушал доклад из тени под кроватью подробнее и узнал, кто станет моей целью этой ночью — торговый письмоводитель при дворе маэстро. Полгода как прибился с рекомендациями из столицы. Тайник под полом служебного флигеля. Гарвин прошёлся по тайнику заранее и перечислил мне содержимое. Мелочь сплошная и бесполезная, но немного денежек имеется на всякие подкупы и прочее.
— Связь? — уточнил я шёпотом.
— Курьер, господин. Забирает отчёты раз в месяц, ближайшего ждёт через неделю. Других наших в маэстрате нет, он работает один.
Мимо охраны у дверей я просочился незаметной тенью. Алиса ушла вперёд и уже смотрела на флигель с крыши конюшни. Я видел двор её глазами: два фонаря, спящий караульный, окно письмоводителя, то бишь писаря, на первом этаже.
Через десять минут я вернулся в свою кровать и довольный, с чистой совестью и потолстевшим кольцом я лёг спать. На одну лиговскую мразь стало меньше, и, куда она пропала, пусть гадают, списывая всё на своих конкурентов по ту сторону реки. К слову, охрана у дверей за ночь не шелохнулась, о чём наверняка доложит с гордостью.
Утром меня ждал прощальный завтрак в узком кругу, и вот тут местный театр выдал внеплановое представление. При столе маэстро состоял крепыш, снимавший пробу с каждого блюда раньше хозяина. Работал он вдумчиво, с достоинством мастера своего дела, и на копчёной рыбе его лицо впервые изменилось. Крепыш моргнул, потянулся к кувшину и молча уехал лицом в паштет.
Зал взорвался криками. Стража сдвинулась к дверям, слуги брызнули по углам, лекарь материализовался у стола раньше, чем я успел отложить ложку. Гварц не двинулся с места. Только челюсти сжались, и задвигались желваки.
Я следил за залом с интересом исследователя. Офицеры схватились за оружие, но смотрели при этом не на двери, а друг на друга. Старший слуга орал на поварят, поварята — на кухонного мальчишку. Лекарь тем временем влил в дегустатора какую-то дрянь из склянки, и крепыш забулькал, что для его профессии, видимо, означало счастливый исход.
Я доел свой хлеб без спешки и прислушался к ощущениям. Меня травить некому и незачем: безымянного богача проездом здесь знают три дня. Значит, целили в хозяина. В его собственном доме, за его собственным столом…
Похоже, перед отъездом мне покажут ещё один местный спектакль, и он обещает быть интересным.