Итак, Орхус остался позади на рассвете. Сергей стоял на корме «Быстрого Ворона» и смотрел, как тает берег, озаряемый первыми лучами восходящего солнца. Он не испытывал никакой тревоги — только холодный, ясный расчет. Все было сделано правильно. Пир в доме конунга, предсказание, брошенное в лицо конунгу Харальду Клаку и его хмельным ярлам, последний разговор с конунгом на причале — все это осталось там, в длинном доме с массивными столбами и резным черепом коня над входом. Сергей обязательно вернется в Орхус, даже хотя бы потому, что у него там остался одаль, честно купленный на свои деньги, и остались его люди, те, которые будут присматривать за имуществом. Никто не посмеет отобрать это у него, даже конунг. Законы Севера чтутся здесь строго. Харальд не посмеет прибрать усадьбу к рукам, по крайней мере, пока Сергей жив. А умирать он не собирался — ему предстоит еще очень много важных дел.

— Курс на восток, — тихо сказал Сергей Бьёрну Корабелу. — В Данциг.

— Знаю, — коротко ответил кормчий.

Бьёрн Корабел был молчалив, сосредоточен и говорил только по делу. Свое прозвище он носил гордо, зная ремесло кормчего, гораздо лучше большинства коллег по профессии. Корабли под началом Бьёрна не садились на мель и не тонули в шторм, люди верили ему, как отличному кормчему, и он этой веры не обманывал.

Лишь один раз удача отвернулась от него. Тогда, когда два корабля свейского ярла, которому Бьёрн, и сам свей по происхождению, служил до Сергея, во время шторма налетели на скалы у берегов Нортумбрии и были выброшены волнами на берег. Бьёрн и несколько хирдманов попали в плен к кровожадному тэну Бонифэйсу, но были спасены от жестокой смерти Сергеем с помощью хитрости. И чем дольше Корабел служил Сергею, тем больше убеждался в том, что удача тогда вовсе не отвернулась от него, а просто предложила пройти суровое испытание, наградой за которое и стала служба у Сергея — прибыльная, почетная и интересная. Такая, о которой каждый викинг может только и мечтать.

— Ветер попутный, — добавил Бьёрн, прищурившись на горизонт. — Дня три-четыре, и будем на месте.

— Если не встретим кого, — мрачно заметил Асмунд.

Асмунд, первый друг в этом мире и главный помощник Сергея, стоял тут же, опершись на борт. Его лицо, обветренное и изрезанное шрамами, было непроницаемо. Асмунд, по правде говоря, не очень любил море. Оно слишком непредсказуемо и слишком многое зависит от капризов ветра и волн. Но Асмунд был верным другом и верным хирдманом, а друзья и хирдманы не выбирают, где им служить — на суше или на море.

— Если и встретим, то встретим достойно, — спокойно ответил Сергей. — Мы не купцы какие-нибудь. Нас грабить — себе дороже выйдет.

— Ты думаешь, свеи об этом знают? — спросил Асмунд, с ухмылкой посмотрев на кормчего.

— Свеи в этих водах много чего знают, — язвительно хмыкнул в ответ Бьёрн.

Будучи очень дружны, Бьёрн с Асмундом частенько подшучивали друг над другом, особенно над своим свейским и датским происхождением.

Сергей отвернулся от кормы и пошел вдоль борта, проверяя, все ли в порядке. Корабли шли плотно: впереди «Быстрый Ворон», флагманский драккар, названный в честь Сергея-Храфна, за ним «Морской Вепрь» под командованием Маклауда, а замыкала строй снекка — шустрая, маневренная, на которой разместились сейчас люди Венсана де Бранкаса. Три судна, три паруса, сто тридцать гребцов. И две женщины, ради одной из которых Храфн готов был перевернуть вверх дном всю Европу. Ради второй то же самое готов был проделать Маклауд, высоченный и широкоплечий скотт, примкнувший к Сергею все в той же Нортумбрии.

Обе женщины, Анетта и ее мать Вендела, сидели на палубе флагмана, укрывшись от ветра в небольшом шатре. Анетта — невеста Сергея, франкская баронесса с рыжими волосами и изумрудного цвета глазами, смотрела на удаляющийся берег и молчала. Вендела, высокая, статная женщина, с темными волосами, заплетенными в тугую косу, — гладила дочь по плечу. Женщины понимали друг друга без слов.

— Ты боишься? — спросила наконец Анетта свою мать.

— Нет, — ответила Вендела. — И ты не должна. Мы — женщины Севера. Наши предки не боялись выходить в море на утлых суденышках, когда вокруг бушевал шторм, а воды кишели акулами. А тут — три корабля, сильный хирд, попутный ветер. Чего бояться?

— Не моря, — Анетта покачала головой. — Будущего.

— Будущего тоже не надо бояться, — Вендела усмехнулась. — Будущее наступит, хочешь ты того или нет. Тем более, что наше будущее, похоже, налаживается. Лучше готовиться к нему, чем бояться.

— А ты готова?

Вендела посмотрела на здоровенного Маклауда, который в этот момент что-то оживленно рассказывал одному из хирдманов, размахивая руками, и ее губы тронула легкая улыбка.

— Я готова, — сказала она. — К чему угодно.

Анетта проследила за ее взглядом и поняла, что мать имела в виду не только море и не только будущее.

Недалеко от женщин, под самой мачтой, сидел Редферн. Бывший аколит, сменивший церковную сутану на службу Сергею, он до сих пор частенько молился. Губы его шевелились, пальцы перебирали четки из янтаря, но глаза были открыты и внимательно следили за горизонтом.

— Ты веришь, что Бог спасет нас? — окликнула его Анетта.

— Верю, — отозвался Редферн, не оборачиваясь. — Но я также верю, что Бог помогает тем, кто помогает себе сам. Поэтому я и держу меч наготове.

— Ты всегда такой серьезный?

— Когда нужно — да. А когда не нужно — я могу быть веселым. Просто сейчас — нужный момент.

Редферн зевнул и снова зашептал латинские слова.

* * *

День тянулся медленно. Солнце поднялось высоко, залило палубы жарким светом, и многие скинули кольчуги и куртки, оставшись в одних рубахах. Сергей, в раздумьях ходивший по палубе туда-сюда, попутно следил за порядком, смотрел, как кто-то чинит снасти, кто-то точит оружие, а кто-то играет в тафлкаст35 на бочонке.

— Не играть на оружие, иначе шкуру спущу! — пригрозил он игрокам. — Оружие — не монета, его не наторгуешь.

— Ярл, мы по маленькой, только на скеаты, — ответил один игрок, коренастый детина из англов по имени Вульфрик. — По серебрушке. Честно!

— По серебрушке — можно, — разрешил Сергей.

Он отошел обратно к корме, откуда Бьёрн Корабел внимательно следил за натяжением паруса.

— Как думаешь, долго еще будет попутный ветер?

— До вечера, — ответил Бьёрн. — Потом стихнет. А ночью, может, переменится. К утру надо быть наготове.

— Наготове мы всегда, — Храфн хлопнул кормчего по плечу и направился на приблизившийся по его команде второй драккар, перебравшись по протянутому между кораблями веслу. Он сделал это легко, как настоящий акробат, — сказывались постоянные тренировки.

На «Вепре» его встретил Маклауд.

— Ярл! — закричал подозрительно довольный скотт, размахивая руками. — А мы тут тост за тебя поднимали! Жаль, ты не слышал.

— Пьяным голосом? — принюхался Сергей.

— Трезвым! — совсем ненатурально возмутился Маклауд. — Ну, почти трезвым. Совсем чуть-чуть.

— А пиво откуда?

— Венсан дал. Сказал, что у него есть запас на три месяца и отгрузил нам в Орхусе пару бочонков. Я сказал ему, что если он будет пить свои запасы один, то не доплывет до Данцига — уснет за веслами, вот он и отгрузил.

— Сами тут не усните, а то я вам устрою веселую жизнь, — пообещал Сергей. — Осталось еще пиво-то?

— У нас? Нет, у нас закончилось, — вздохнул Маклауд. — Но у Венсана еще точно есть!

— Ладно, хватит гулять! Будьте начеку. Пойду-ка я обратно, нечего мне тут с вами делать.

Маклауд виновато развел руками.

Сергей тем же путем вернулся на свой драккар и перебрался к мачте, где стояла женская палатка. Анетта сидела на медвежьей шкуре, любуясь закатом. Она подняла на Сергея глаза и улыбнулась — немного печально, но тепло.

— Серж, — сказала девушка, называя его так, как называла только она. — Мы скоро будем на берегу?

— Дня через два-три, если ничего не случится.

— А что может случиться?

— В море всегда может случиться что угодно, — он присел рядом, взял ее за руку. — Но я сделаю все, чтобы с тобой ничего плохого не произошло.

— Я знаю, — Анетта прижалась к нему. — Я просто устала от бесконечного ожидания. Иногда мне кажется, что мы плывем куда-то целую вечность.

— Еще немного, — пообещал Сергей. — Потерпи.

Он поцеловал ее в губы и направился к носу драккара. Надо было проверить дозорных и готовиться к ночи.

Вечером ветер стих, как и предсказывал Бьёрн Корабел. Драккары шли вперед не торопясь, размеренно шевеля веслами, чтобы держать строй и продолжать движение. Солнце село за горизонт, окрасив небо в багровые тона, и вскоре на море опустилась темнота.

— Огней не зажигать, — распорядился Храфн. — В темноте нас труднее заметить.

— А если наскочим на камни? — с сомнением в голосе спросил кто-то.

— Мы в море, да и Бьёрн говорит, что камней здесь нет, а я ему, знаешь ли, верю.

Сомневающийся прикусил язык.

Люди начали укладываться спать прямо на палубе, заворачиваясь в плащи и одеяла. Редферн, как обычно, прочитал вечернюю молитву для христиан и отправился на боковую.

Хирдманы на «Вепре» Маклауда тоже угомонились. Венсан со снекки прокричал, что и у него все в порядке.

На корме «Ворона» Асмунд тихо разговаривал с Сергеем.

— Я думал о том, что мы оставили в Орхусе.

— Что именно? Одаль? — удивился Сергей. — Мы еще вернемся, одаль никуда не денется.

— Нет, не одаль. Харальда. Он знает, куда мы уплыли. Он знает, что ты предсказал ему крещение. Он может начать искать нас. Я бы начал.

— Ты бы не отпустил. А он… Он пусть ищет, — ответил Сергей. — Мы теперь далеко. У него нет таких быстрых кораблей, чтобы догнать нас в открытом море.

— А если он нападет на Данциг?

— Не нападет. У него граница со свеями неспокойна. Ему не до нас. Да и не думаю, что ему вообще это нужно. Он сомневался в себе и без моих предсказаний, я просто направил его мысли в нужное русло.

Асмунд кивнул. Храфн был прав, но тревога не проходила. Что-то, чего он не мог объяснить, тяготило его сознание. Какое-то предчувствие.