Лето в этом году выдалось на севере теплым и тихим — настолько, что даже в Северном море шторма утихали на целые седмицы, и драккары скользили по воде, словно по черному зеркалу, в котором вместо облаков отражались черные спины касаток.

Ярл Храфн, он же Сергей, он же Горазд, и много кто еще, вел к Орхусу два корабля. Двадцать восемь гребцов на каждом, не считая самого ярла, кормчих и свободной смены хирдманов. Форштевни венчали резные головы драконов, паруса из грубой шерсти полоскались на ветру, а вдоль планширов висели круглые щиты — желтые и красные, с черными полосами и начертанными на них защитными рунами. Сергей стоял на носу головного судна и всматривался в приближающийся берег.

Его сердце сейчас билось все быстрее. Впереди, на низком мысу, где река впадала в море, дымился Орхус — город, в котором у него был свой дом.

Там, в Орхусе, его ждала любимая девушка, невеста, — франкская баронесса Анетта де Бюсси. Кое-кто из хирда тоже имел личные цели в городе данов — мать Анетты, Вендела де Тормод, или Вендела Тормоддоттир, если на языке викингов, была любовницей Маклауда, близкого друга Сергея и кормчего второго драккара. Собственно, забрать их домой, в Полоцк, и было целью Сергея и его команды.

В той жизни, что осталась для Сергея недосягаемым сном — в двадцать первом веке, в городе на Неве, — он был журналистом и историком по образованию, специализировавшимся на раннем Средневековье. Поэтому Сергей знал эти земли лучше любого местного старца. Знал, что в этом году Людовик Благочестивый, в королевском дворце Аттиньи, в присутствии членов своего двора, публично покаялся в причастности к смерти племянника Бернарда, со слезами, на коленях, прося у Бога прощения за содеянное. Знал, что через восемь лет саксы окончательно падут под пятой Каролингов. Знал даже, что в этом самом 822 году папа римский Пасхалий I освятит базилику Санта-Пракседа в Риме, хотя до Рима отсюда было как до луны.

Но сейчас у Сергея было два важных дела. Первое — он шел в Орхус за невестой. Второе — Орхус был одним из возможных мест встречи с Ратибором на обратном маршруте.

— Ярл, гляди! — крикнул впередсмотрящий, дренг из скоттов по прозвищу Щепка, худой и жилистый, с лицом, изъеденным ветрами. — Город!

— Вижу, — сказал Сергей в ответ и тихонько добавил. — Вижу и иду к тебе, Анетта.

Сергей прищурился. На низком мысу, врезавшемся в море, темнели крыши длинных домов. Дым поднимался над частоколом. У причалов качались на волнах корабли — пять, шесть, десять, а может, и все двадцать. Большое торговое место, а не захолустная деревушка. Первое впечатление говорило, что здешний конунг либо силен настолько, что не боится гостей, либо слаб настолько, что вынужден торговать с каждым, кто приплывет. Сергей знал, что верно первое утверждение. Конунг Харальд был силен. И ведь Орхус — это не главный его город.

— А вот и наш причал с усадьбой, — спокойно произнес Храфн, указывая немного левее. — Мы останемся здесь на несколько ночей.

Храфн купил эту усадьбу в прошлом году у старого датского ярла — три длинных дома, конюшня, кузница, корабельный сарай, причал и небольшой, но добрый, участок пахотной земли, огороженный частоколом. Тогда же он оставил здесь свою невесту Анетту с матерью Венделой и сильной охраной, в лице сенешаля Венсана де Бранкаса и двух десятков воинов.

Анетта была вдовой обедневшего барона из Аквитании, которую Сергей спас от долгов, победив ее врагов, и увез с собой. Он полюбил ее с первого взгляда — за тихий смех, за изумрудные глаза и рыжие волосы, заплетенные в две косы, и за то, как она умела слушать. Она не спрашивала, откуда Сергей знает так много того, чего не может знать никто. Она просто верила.

— Как думаешь, конунг данов здесь, ярл? — отвлек Сергея от мыслей кормчий Асмунд, старый друг Сергея еще с английского приключения.

— Да кто ж его знает, — усмехнулся Сергей, и в голосе его прозвучала та странная нотка, которую его люди уже привыкли называть «взглядом сквозь время». — Но я знаю, что с ним случится потом, через несколько лет.

* * *

Драккары вошли в маленькую бухточку, расположенную в стороне от основного порта. На берегу уже толпились люди — узнали знакомые драконьи головы. Сергей увидел у ворот усадьбы высокую фигуру сенешаля Венсана в кольчуге, с мечом на поясе. Рядом с ним замерли десятка полтора бравых воинов.

А чуть поодаль, на причале, придерживая рукой полотняный платок от ветра, стояла она.

Анетта.

Сердце Сергея пропустило удар. Он перепрыгнул через борт, едва драккар коснулся досок причала, зашагал по настилу, не замечая, что сапоги скользят по водорослям.

Анетта бросилась к нему навстречу, и они столкнулись, обнялись, и Сергей почувствовал знакомый запах лаванды, которую она всегда носила в маленьком мешочке на шее.

— Серж, — выдохнула она, уткнувшись лицом в его плечо. — Ты вернулся. Я каждый вечер смотрела на море.

— Вернулся, — прошептал он, гладя ее по огненным волосам. — Я вернулся за тобой. Скоро мы уплывем домой, в Гардарику.

— Ты обещал, и я верила тебе, — она отстранилась, и в ее голубых глазах блестели слезы. — Ты всегда выполняешь свои обещания.

Он взял ее лицо в ладони, поцеловал в лоб, потом в обе щеки, потом в губы — легко, как целуют в церкви, хотя ни тот, ни другой в церковь не ходили уже давно.

— Как ты? — спросил он. — Как мать? Как хозяйство? Говори все. Я хочу знать каждую мелочь.

Она взяла его за руку и повела вдоль причала, указывая на усадьбу, которая виднелась за частоколом в полутора сотнях шагов.

— Все хорошо, мой ярл, — начала она деловым тоном, хотя в голосе все еще дрожала радость. — Урожай ячменя собрали хороший, амбары полны. Скота прибавилось: три коровы отелились, две козы принесли по два козленка. Свиней теперь тридцать голов — помнишь, ты велел не резать молодых? Я послушалась.

— Умница, — кивнул Сергей.

— Рыбу ловили и коптили весь прошлый месяц. Венсан нанял двух рыбаков из города, они приносят улов каждый день. Соли хватит до зимы, — она говорила быстро, словно боялась забыть что-то важное. — Кузница работает. Старый Одд выковал много наконечников для стрел и копий, наковал новых подков и починил все плуги. Дрова заготовлены — поленницы полны, все, как ты велел.

Сергей улыбнулся.

— А укрепления?

— Частокол починили в трех местах — ветер повалил две сосны прошлой осенью. Венсан говорит, что нужно еще обновить ворота, они скрипят и плохо запираются, — она улыбнулась. — Но это он ворчит, потому что ему делать нечего. Твои воины, Серж, скучают без дела. Они всю зиму тренировались, стреляли из луков, метали копья. Местные нас побаиваются — и правильно.

— А ты? — спросил он, останавливаясь. — Ты сама как?

Анетта опустила глаза.

— Я скучала, — сказала она тихо. — По ночам не спала. Мать говорила, что я худею. Но теперь ты здесь, и я снова буду есть за двоих.

Они рассмеялись. Сергей обнял ее за плечи, и они пошли дальше, к усадьбе, где у ворот стояла Вендела де Тормод — высокая красивая женщина средних лет, все еще красивая, с темными волосами и острым взглядом, который она унаследовала от своих северных родичей. Рядом, неловко переминаясь с ноги на ногу, уже стоял Маклауд, который каждый раз при встрече с Венделой краснел, как мальчишка.

— Матушка, — сказала Анетта, подводя Сергея. — Он вернулся.

— Вижу, — Вендела скрестила руки на груди, но в уголках ее губ пряталась улыбка. — Вернулся, как и обещал. Молодец. А ты, скотт, — она перевела взгляд на кормчего. — Что стоишь, как пень? Подойди, обними уже меня.

Маклауд подошел, неловко обнял женщину, и они замерли на мгновение — двое взрослых, влюбленных людей, которым некого было стесняться.

— Вендела, — сказал он хрипло. — Ты все так же хороша.

— А ты все так же врешь, — ответила она, но голос ее дрогнул.

Сергей с Анеттой оставили их — пусть поговорят, эти двое тоже соскучились. Они вошли во двор усадьбы, где Сергей огляделся. Все было в порядке: новая крыша длинного дома, аккуратно сложенные дрова, чисто выметенный двор. В центре двора Венсан де Бранкас выстроил всех хирдманов — и франков, и данов — в два ряда. Сенешаль подошел к Сергею чуть ли не строевым шагом и почтительно поклонился.

— Ярл, — сказал он на своем ломаном древнескандинавском, в который щедро вплетались франкские слова. — Отчитаюсь по воинской части. Снекка в отличном состоянии. Три десятка мечей в полном порядке. Никто не дезертировал. Местные нас не трогали. Боятся — мы распустили правильные слухи о тебе, родичи Венделы де Тормод славно помогли в этом. Разведку в окрестностях вели каждую седмицу — на всякий случай. Никаких подозрительных кораблей не замечено.

— Не появлялся ли в Орхусе ярл Варди Хвидфальк, или Ратибор из Гардарики? — спросил тогда сенешаля Сергей. — Мы договаривались с ним о возможной встрече здесь.

— Нет, такой человек в Орхусе не появлялся, — покачал головой Венсан. — Я бы узнал — мы собираем важные слухи со всей округи.

— Ладно. Хорошая работа, Венсан, — кивнул Сергей. — Твоя голова и руки нужны мне и дальше. Отдыхаем сегодня, а завтра поговорим.

— Слушаюсь, — сенешаль снова вежливо поклонился и отошел.

* * *

Остатки товаров и трофеев, что попридержали в Данциге, были выгодно проданы местному купцу по имени Хрольф — толстому, лысому, с хитрыми свиными глазками, с которым они уже имели дело в прошлое свое пребывание в Орхусе. Выручка вышла хорошей — Хрольф заплатил серебряными дирхемами, арабскими монетами с куфической вязью, которые на севере ценили даже выше франкских денариев.

Следующая неделя Сергея, его хирдманов и обитателей усадьбы была занята сборами в путь домой, в Полоцк. Усадьбу Сергей решил не продавать, а оставить в ней полтора десятка данов, нанятых из местных, для охраны имущества. Здесь же оставались все трэли и живность, чтобы хозяйство продолжало расти и развиваться. Родичи Венделы обещали присмотреть за одалем и защитить, в случае чего.

К вечеру седьмого дня, когда Сергей успел переодеться после работ по мелкому ремонту драккаров, поесть горячей похлебки, и выслушать все хозяйственные отчеты Анетты, в усадьбу явился посыльный от конунга Харальда Клака, который недавно приплыл в Орхус за своей долей от мыта, — мальчишка лет десяти, босой, в заштопанной, но чистой рубахе, с медной гривной на шее.

— Конунг Харальд Клак приглашает знатных гостей на пир, — выпалил он, глядя то на Сергея, то на его меч, отделанный серебром. — Всех, у кого есть имя и длинный корабль.

Внутри у Храфна шевельнулось нехорошее предчувствие. Харальд Клак был фигурой сложной. В истории он остался как неудачник, который потерял трон, выпросил помощь у франков, крестился ради власти и привез в Данию первых миссионеров. Но сейчас он был еще на плаву, еще правил и пока не знал, что через несколько лет его выставят вон.

— У меня есть и то, и другое, — ответил, однако, ярл мальчишке, уже зная, что отказаться нельзя. — Передай конунгу, что ярл Храфн придет с четырьмя своими людьми. И пусть готовят пиво и мед — моя глотка пересохла от морской соли.

Он повернулся к Анетте, которая стояла в дверях, обхватив себя руками.

— Не хочу на этот пир, — тихо пробормотал Храфн, натягивая через голову кольчугу. — Но не пойти — значит навлечь ненужные подозрения, а подозрительный чужеземец в этих краях долго не живет. К тому же, надо познакомиться с местным правителем и узнать, не видел ли он моих друзей. Я вернусь после полуночи. На всякий случай, будьте готовы отплыть в любой момент.

— Побереги себя, — ответила она. — К отплытию все давно готово, ты же знаешь. Я буду ждать.

Он поцеловал ее в лоб, взял Асмунда, Бьёрна, Маклауда и Редферна, и они отправились на пир в длинный дом конунга.

Все четверо спутников Сергея знали, что их ярл — человек необычный. Они видели, как он читает книги на чужих языках, как непривычно думает, как хитро меняет личины одну за другой, чтобы заработать для хирда побольше серебра. Но ни один не спрашивал его ни о чем. Они доверяли своему ярлу безоговорочно. Доверились и сейчас.