Путь на запад выдался долгим. Теперь начинались воды, где следовало держать ухо востро. Вряд ли, конечно, кто-то рискнет атаковать флотилию из четырех боевых драккаров, но поостеречься стоило. Да и погода не баловала, ветра дули то в лицо, то затихали вовсе, и пришлось держаться ближе к южному берегу Балтики, пережидая непогоду в устьях рек и у мелких поморянских поселений, жители которых разбегались в ужасе, только завидев приближающиеся варяжские паруса. К тому же, Ратибор в прошлом году успел отметиться на этих берегах, когда, славно похулиганив, разграбил пару деревенек и выпотрошил несколько купеческих кораблей. Корабль его могли запомнить и попытаться отомстить. В общем, напряжение не спадало весь путь, и когда на горизонте показались сторожевые башни Данцига, Ратибор, следуя принятому ранее плану, огласил решение зайти в гавань, чтобы дать хирду хорошенько расслабиться после трудного плавания.

— Передохне́м, — сказал он, стоя на носу драккара и вглядываясь в очертания города. — Людям нужна твердая земля под ногами, а кораблям — хорошая смола. Да и припасы не мешало бы пополнить.

Сергей, следующий на своем драккаре позади кораблей Ратибора, перевел взгляд на берег. С того времени, когда он был здесь проездом и победил на хольмганге лехита Влодзимежа, город вырос прямо на глазах. Частокол, за ним дымки очагов, причалы, сколоченные из грубых бревен — все расширилось, укрепилось, увеличилось.

Поморяне должны встретить его, как старого знакомого. Сергея запомнили в Данциге, он отлично попировал тогда с князем Велимиром, обменялся дарами, не скупясь. Князь даже предлагал Сергею остаться и присоединиться с хирдом к его дружине. Пришлось отказать, но вежливо, чтобы не ссориться с местным правителем.

Теперь Сергей возвращался не один, а в сопровождении двух драккаров воеводы Ратибора. Формально они хотят остановиться здесь, чтобы просто отдохнуть, починить снасти и пополнить запасы перед дальнейшим походом на север. Однако, настоящая цель этой миссии — наладить союзнические взаимоотношения с поморянами, организовать взаимовыгодную торговлю и договориться об использовании Данцига, как промежуточной базы для будущих походов на запад. Именно такую задачу получили Сергей и Ратибор от Олега перед отъездом из Полоцка.

Завидев свободные места у причала, Ратибор отдал приказ кормчим править туда. Хирдманы вывесили за борта мешки с шерстью, заменявшие кранцы, корабли резко сбавили ход. Флагман Ратибора, драккар с именем «Белый Кречет», плавно причалил к дощатому настилу, четверо хирдманов ловко накинули и закрепили швартовые на столбы-кнехты. Остальные корабли встали вторым и последующим бортом, один за другим.

Йонаш, который последние два дня мучился от морской болезни (оказалось, что на морских волнах его укачивало так, что он готов был прыгнуть за борт), только простонал что-то одобрительное и пополз с палубы в сторону причала едва ли не на карачках.

— Эх ты, лисица морская, — усмехнулся Торир, глядя, как угр целует причальные доски. — На суше ты во-о-н какой грозный, а как качка — так сразу скис.

— Заткнись, старый, — беззлобно огрызнулся Йонаш. — Иначе я тебя в море за борт выброшу, когда тебя стошнит!

— Не дождешься! Меня тошнило тридцать лет назад, когда я в первый раз в поход пошел! — возмутился Торир. — С тех пор я хоть в бурю, хоть в штиль, как бревно, только носом воду режу.

— Бревно плавучее, — вставил Аудульф, и все трое рассмеялись. И даже хмурый последнее время Беляй позволил себе улыбку.

Данциг встречал друзей шумом, гамом и разнообразными запахами. Город стоял на торговом пути, и чего тут только не было: купцы из далеких арабских земель в длинных одеждах, рослые свеи с топорами на поясе, фризские суконщики, вислянские гончары и, конечно, местные поморяне — народ крепкий, с хитринкой в глазах. Были тут и светлоглазые, русоволосые лехиты — куда ж без них. На торгу кричали на десятке языков, пахло рыбой, дегтем, медом и чем-то пряным, отчего кружилась голова.

Местные встретили их настороженно, но без враждебности — викинги с варягами тут были не в диковинку, иные и подолгу жили, нанимались на службу к поморянским князьям. А когда вперед выступил Храфн, представился сам и назвал имя Велимира, стража и вовсе расступилась.

— Князь будет рад, — сказал десятник, начальник причальной стражи, мужик с седой бородой и шрамом через всю щеку. — Помню я тебя, хевдинг Храфн! Тут многие тебя помнят, особенно то, как ты лехита Влодзимежа в поединке победил. И гостей князь уважает, а уж таких, как вы… — он окинул взглядом Храфна с остальными, оценил их стать и оружие. — Таких особенно. Шишок проводит вас к князю и покажет, где хирд разместиться сможет. За корабли не беспокойтесь, мы присмотрим.

Сергей поблагодарил вежливого десятника и сунул тому в руку мешочек с серебром. Уважение уважением, но кушать все хотят. А так, стража и за драккарами лучше глядеть будет.

Большой, трехэтажный терем князя Велимира был сложен из вековых сосновых бревен, пахнущих смолой и дымом. Внутри огромного зала горели очаги, дым от них уходил в отверстия под крышей, но все равно в помещении стояла привычная глазу и ноздрям полумгла с ароматом жареного мяса, хлеба и кислого пива.

Велимир был невысоким, плотным, с круглым лицом, изрезанным мелкими морщинами, которые появляются у тех, кто много времени проводит под ветром. На нем был зеленый кафтан с золотым шитьем, с одной стороны на поясе висел меч в сафьяновых ножнах, а с другой — кинжал, что Сергей снял в качестве трофея с тела Влодзимежа и подарил князю.

— Хевдинг Храфн, какая приятная неожиданность! — воскликнул Велимир и даже слез со своего кресла, раскинув руки для приветственных объятий. — Я вспоминал о тебе и твоем славном хирде! Рад снова увидеть тебя в добром здравии! А я уж думал, ты ушел в вик куда-нибудь на юг вместе со своим конунгом Хельги и забыл дорогу к нашим разносолам.

Сказано было с намеком. Сергей понял, что Велимир хотел удостовериться, присоединился ли он к Олегу или нет.

— Князь Велимир! — уважительно склонил голову Сергей. — Я — ярл теперь у конунга. Мы с воеводой Ратибором из Полоцка и нашими хирдами идем на север по его поручению, решили тут остановиться на некоторое время, чтобы выказать тебе свое почтение!

Князь и ярл обнялись, как старые друзья.

Сергей представил своих спутников князю, первым начав с Ратибора.

— Воевода Ратибор из Полоцка, — проговорил Велимир, как будто пробуя имя на вкус. — Я слышал о том, что Полоцк захватил конунг Хельги Скогатт. Так ли это?

— Не совсем так, княже, — ответил Ратибор. — Мой князь Олег, известный также, как конунг Хельги, просто вернул Полоцк его законной наследной правительнице — княжне Ингигерде, дочери князя Всеслава, подло убитого своим братом Драгомиром. Теперь Драгомир мертв, а князь Олег женат на Ингигерде, они правят Полоцком вместе. Но об этом я могу рассказать позже, а сейчас прими наши дары, княже!

Два дренга поставили к ногам князя сундучок и откинули его крышку. В сундучке лежала дорогая серебряная утварь — кубки, чаши и разные блюда.

Глаза Велимира удивленно расширились при виде подношений, он сразу сообразил, сколько дары стоят и что гости явно не поскупились.

Ратибор чуть заметно усмехнулся, а Велимир взял и расхохотался — громко, раскатисто, от души.

— Будьте моими гостями сколько пожелаете, а сейчас — пир! Повеселимся от души!

* * *

Пир получился шумным и веселым. Князь Велимир не скупился на угощения: на столах чего только не было — и два целых быка на вертелах, и жареные поросята, и лебеди, и рыба в пряных соусах или запеченная с травами, и овощи, каких гости отродясь не видывали, и огромные миски с кашей, щедро сдобренной салом, и ломти дикого кабана в медовом соусе, и свежайшие лепешки с творогом и луком. В углу, в больших глиняных кувшинах, стояло пиво и привозное вино, но почетное место занимали серебряные ковши с хмельным медом — густым, янтарным, ударяющим в голову после третьего глотка.

Аудульф сразу же ринулся набивать брюхо отборным мясом, запивая по-очереди из двух кубков — в одном плескалось пиво, в другом — ставленый мед. Йонаш тоже наворачивал за обе щеки, наверстывая дни, проведенные на пустом желудке в море. Торир, как всегда, пил вполсилы, больше приглядывался да прислушивался. Беляй сидел молча, но от угощений не отказывался — мясо было отменное, пиво доброе, чего ж не выпить на дармовщину?

Сергея усадили по правую руку от князя — знак особого доверия. Рядом, опять же по приглашению князя, сел Ратибор. Он хоть и был старшим в экспедиции, но сейчас на первую роль не претендовал — Сергей был уже знаком с князем, так пусть это знакомство и развивает. Дело все равно общее. Места эти за столом считались очень почетными, и большинство из приглашенных на пир многое бы отдали за него, но досталось оно пришлым варягам.

Напротив расположились приближенные Велимира — воеводы Вышеслав, старый вояка с перебитым носом, и Малобуд, молодой, но уже прославленный в стычках с лютичами. Рядом с ними — княжеские бояре и старшие дружинники.

Воины Сергея и Ратибора устроились подле своих командиров, на скамьях ниже, но тоже с полными кубками в руках и блюдами, заваленными разнообразной пищей.

Местные военачальники, да и простые воины, поглядывали на непонятных гостей недобро. Особенно трое — братья Собеслав, Вратислав и Добромир. Все трое были очень рослыми, широкоплечими, с бычьими шеями и кулаками размером с добрый валун. Собеслав, старший, уже изрядно захмелел и то и дело цедил сквозь зубы что-то нелестное про «залетных варягов», которые «лезут в почетные гости, а сами, поди, и меча толком держать не умеют».

Ратибор делал вид, что не слышит — понимал, что не стоит обострять. Но Велимир слышал все.

— Что-то ты, Собеслав, не весел, — громко сказал князь, привлекая внимание всего стола. — Али пиво кислое? Али мясо не по зубам?

— Пиво доброе, княже, — буркнул Собеслав. — А невесело мне оттого, что гостям у нас почет, а своим людям — шиш с маслом.

— Это ты про что? — прищурился Велимир.

— А про то, — Собеслав пьяно ткнул пальцем в Ратибора с Сергеем. — Что сидят тут какие-то варяги, а место им — в ногах, где псы, а не подле князя. Чем они лучше нас?

В зале повисла тишина. Даже дудочник перестал дудеть. Все уставились на Ратибора, который медленно отставил кубок, шепнув что-то на ухо Храфну, и поднялся с лавки. Ростом воевода был пониже Собеслава, но в нем чувствовалась такая собранная сила, что многие невольно поежились.

— Чем я лучше? — спокойно переспросил Ратибор. — Да ничем. А чем ты лучше меня — пока не вижу. Разве что языком трепать горазд.

— Ах ты… — Собеслав вскочил, опрокинув лавку.

— Стоять! — рявкнул Велимир так, что у некоторых уши заложило. — Я князь или кто? На моем пиру — и драку затеять?

Собеслав замер, но глаз не отвел. Смотрел на Ратибора волком.

— Княже, — сказал он сквозь зубы. — Дозволь решить дело по-нашему, по-мужски. Пусть варяг докажет, что достоин сидеть с тобой рядом. А не докажет — пусть убирается на свое место, к псам.

Велимир нахмурился, но в глазах его мелькнул интерес.

— Что предлагаешь?

— Бой, — Собеслав осклабился. — По одному пришлому на каждого из нас троих. Или слабо варягам?

Ратибор обвел взглядом братьев. Трое здоровенных мужиков, каждый — медведь медведем. И, судя по тому, как они переглянулись, не боялись они никого и ничего, настолько были уверены в своих силах.

— Бой, значит, — задумчиво проговорил Ратибор. — А каким оружием?

— Кулаками, — осклабился Собеслав. — Чтобы крови меньше было. Или боишься, что по морде получишь?

Аудульф с Беляем уже открыли рты, чтобы встрять, но Ратибор жестом остановил обоих.

— Кулаками так кулаками, — кивнул он. — Только чур уговор: я сам буду биться с вами тремя, одной правой рукой.

В зале ахнули. Братья переглянулись, не веря своему счастью.

— Это почему это? — подозрительно спросил только Вратислав.

— Левая у меня для питья бережется, — усмехнулся Ратибор. — Вдруг о твои зубы лошадиные пораню, как же мне потом кубок держать⁈ А вы трое бейтесь двумя руками. Идет? Или слабо?

— Идет! — рявкнул Собеслав, боясь, что варяг передумает. — Сейчас спесь с тебя собьем!

Место для боя освободили прямо в середине зала — отодвинули столы к стенам, освободили пространство шагов в двадцать. Гости расселись кто на лавках, кто прямо на полу, ожидая зрелища.

Аудульф подошел к Ратибору, наклонился к его уху:

— Ты сдурел? Они же втроем, а ты одной рукой! Дай лучше я их проучу!

— Не волнуйся, волк, — спокойно ответил Ратибор и улыбнулся. — Лучше смотри и учись.

Он скинул плащ, оставшись в одной рубахе. Рукава закатал до локтя, обнажив жилистые, крепкие руки, покрытые буграми мускулов. Правую он сжал в кулак, левую заложил за спину.

— Ну, идите, — позвал он. — Чего встали, как мыши перед котом?

Сравнение этих бугаев с мышами было настолько нелепым и, одновременно, оскорбительным, что братья на мгновение оцепенели, не веря своим ушам.

Первым очнулся, яростно заревел и ринулся на Ратибора Собеслав. Он был пьян, зол и самоуверен. Размахнулся для удара — и вдруг понял, что перед ним уже никого нет. Ратибор качнулся в сторону с той легкостью, какой никто от него не ждал, и коротко, почти не глядя, ткнул кулаком в печень. Собеслав охнул, согнулся пополам и рухнул лицом вниз, не проронив больше ни звука.

— Один готов, — громко констатировал Аудульф.

Вратислав и Добромир переглянулись и рванули уже вдвоем. Первый бил с правой, второй заходил слева. Ратибор снова ушел от удара, присел, пропустил кулак над головой и тут же, разгибаясь, встретил Добромира апперкотом — тяжелым, со всей силы, прямо в челюсть. Добромир взмахнул руками и рухнул на пол, ломая по пути носом какую-то лавку.

Вратислав остался один. Он был осторожнее братьев, не лез напролом, кружил вокруг, выжидая момент. Ратибор стоял на месте, не двигаясь, только поворачивался вслед за ним.

— Ну давай, — подбодрил он поморянина. — Чего прыгаешь, как лягушка? Али кишка тонка?

Вратислав не выдержал, бросился. И нарвался на встречный удар — точный, хлесткий, тоже в челюсть. Хрустнуло так, что все вздрогнули. Вратислав описал в воздухе красивую дугу и приземлился аккурат между братьями, которые уже начинали подавать признаки жизни, лежа на полу и мыча что-то нечленораздельное.

В зале воцарилась мертвая тишина. А потом Велимир вскочил и зааплодировал. Следом за ним — остальные гости. Аудульф с Йонашем ржали, как кони, хлопая себя по ляжкам. Торир довольно кивал, поглаживая бороду. Даже Беляй позволил себе скупую улыбку.

— Троих одной правой! — орал Велимир, сияя. — Я своими глазами видел! Ратибор! Воевода Ратибор! Садись ко мне, ближе некуда! Пей мое пиво, ешь мое мясо! А этим, — князь кивнул на братьев, которые поднимались с пола, постанывая и держась за ушибленные места. — Этим — учиться и пива больше не наливать!

Собеслав, синий от злости и боли, промычал что-то нечленораздельное и поплелся к выходу в обнимку с братьями. Их проводили хохотом и улюлюканьем.

Ратибор вернулся на место, принял из рук князя огромный кубок с медом и отсалютовал залу.

— За удачу, — сказал он. — И за князя Велимира!

— За удачу! За князя! — грянуло в ответ.

А Аудульф, склонившись к уху Торира, прошептал:

— Старый, а ведь я даже не заметил, как он бил.

— И не заметишь, — усмехнулся Торир. — На то он и Белый Кречет — бьет тогда, когда никто не ждет. И только так, как надо.

— А если бы они его все-таки задели?

— Не задели бы, — Торир покачал головой. — Он бы не дал. Он вообще не тот, кого бьют. Он тот, кто сам бьет, первым.

Пир продолжился. Ратибора качали на руках, женщины бросали на него томные взгляды, местные воины подходили знакомиться и намекали, что не против перейти в его дружину. Все трое братьев, протрезвев после драки, подошли к Ратибору с повинной — принесли дары и просили прощения. Ратибор простил. Даже выпил с ними мировую, хоть и поглядывал настороженно.

— Люблю я такие вечера, — мечтательно сказал Аудульф, падая лицом в миску с кашей. — Когда все довольны, а враги — биты.

— Не все, — тихо ответил Беляй, глядя куда-то в стену. — Чую, что не все еще биты…

Дядька Торир вздохнул и положил ему руку на плечо:

— Будут биты, парень. Будут. Вот доберемся до Роскилле — там и начнется. Я тоже чую.

А пока они пировали в Данциге у князя Велимира, и слава о Ратиборе, победившем трех воевод одной рукой, уже начала разлетаться по всему побережью, обрастая все новыми, невероятными подробностями.

* * *

Пир, уже который час, шел своим чередом. Гости славили хозяина, хозяин славил гостей и победу Ратибора в единоборстве. Сергей ел умеренно — пища этого мира была сытной, но жирной и грубой, а его желудок до сих пор не привык к такому обилию жира, и он старался хоть немного, но воздерживаться в питании. Зато пил Сергей вровень с поморянами, зная, что в этом мире отказаться от чаши — значит нанести обиду.

— Ярл Храфн, а сказывают, ты с эзельским конунгом в прошлом году ходил на лехитов, — начал Добромир, вытирая бороду рукавом. — Правда ли, что у князя Лешко ты разорил несколько поселений и захватил три обоза, полных отборной шерсти, глеза16 и олова?

— Было дело, — лениво ответил Храфн, откусывая от лепешки и вспоминая, как они повеселились вместе с ярлом Акке на лехитских землях. — Только олова там не было — зима ведь, а была бронза, да и шерсть та воняла так, что мои парни три дня отмывались в бане. А бронзу я выменял на Эзеле на добрые франкские мечи. Десять штук. Пять себе, пять — в Полоцк, князю Олегу отдал.

— О, Олег! Конунг Хельги! — Велимир оживился, хлопнул ладонью по столу. — Слышал, что умный муж он. Вещий, как поговаривают. Как он там, после захвата Полоцка? Говорят, он на этом не остановится — готовит большой поход то ли на юг, то ли на запад! Так ли?

— Всему свое время, княже, — Сергей уклонился от прямого ответа. — Пока что мы с ним укрепляемся на Двине. Торг идет бойкий: из Альдейгьи — меха, воск, мед, с юга — серебро арабское, вина греческие, шелк и парча, специи, а с запада — железо доброе, доспехи, оружие, ткани дорогие. Так вот, с Западом торговлю расширять бы хотелось. Но есть одна беда — путь долог, а надежных стоянок на всем побережье кот наплакал.

Сергей решил, что настало подходящее время закинуть удочку насчет организации базы в Данциге — князь уже достаточно много выпил, расслабился и находился в благодушном настроении.

— Понимаю, — кивнул Велимир и вдруг загрустил. Брови его сдвинулись, лицо потемнело. Он налил себе меда, выпил залпом, крякнул и уставился в стол.

Сергей заметил эту явную перемену. Он помнил, что в прошлый приезд Велимир всегда был веселым и уверенным. Сейчас же в нем чувствовалась какая-то тяжелая дума, как будто камень на сердце лежал.

«Неспроста он так обрадовался нашему приходу, — подумал Сергей. — Не просто так баня и жареные быки. У него просьба или даже нужда».

Чтобы разговорить князя, он спросил:

— А что творится на твоих границах, Велимир? Мир у вас с соседями?

Князь тяжело вздохнул, бросил быстрый взгляд на своих воевод. Добромир кивнул — мол, говори, княже. А Малобуд стиснул кубок так, что тот жалобно хрустнул.

Сергей и Ратибор с интересом подались вперед, внимая словам князя.

— Нету мира, гости дорогие, совсем нету, — Велимир поднял глаза, в них горела не столько злоба, сколько усталая злость. — Лехиты за рекой озверели. Князь их, Лешко, — злобный и жадный мерзавец. Силой собрал под свою руку уже многие племена — полян, вислян, гоплян. А теперь лезет к нам.

— Как лезет? — Сергей насторожился. — Поморье — земля славная, крепкая. У тебя же дружина не хуже!

— Дружина — это ладно, — перебил Добромир. — Они пока не открытой силой, они… как волки. На Висле все происходит. Ты же знаешь, ярл, что наша река — кормилица. По ней купцы идут из Гнезно, из Кракова, а то и из самой Моравии. Идут с товаром — воск, кожи, рабы. А в последние месяцы — пусто, как отрезало. Корабли купеческие пропадают, караваны грабят. Мы нашли два разбитых челна ниже по течению — все убиты, товар унесен, а на стрелах — метки лехитские.

— Не может быть, чтобы сам Лешко такое разрешил⁈ — ни разу не удивился Сергей, но виду пока решил не подавать. — Он же вроде как князь, а не разбойник.

— Жаден он и руки у него загребущие, — проворчал Малобуд. — Либо не управляется со своей швалью, либо сам тайно поощряет. Говорят, он хочет прижать нас голодом — перекроет Вислу, торговля встанет, тогда Данциг сам в его руки пойдет, поклонится.

В главном зале княжеского терема повисла тишина. Только трещали поленья в очагах, да за стеной лаяли собаки.

Велимир наклонился к Сергею, положил тяжелую ладонь на его плечо. Глаза князя стали просящими — так старый пес смотрит на хозяина, когда не может сам загнать зверя. Сергей даже удивился, заглянув в глаза гостеприимного хозяина.

— Послушай, ярл. У меня к тебе просьба. Не просто так я тебя позвал, не просто так угощаю. Ты человек лихой, воин отважный. Твои драккары быстры, как щуки, и остры, как клинок. У меня своих пригодных кораблей мало, да и те морское побережье патрулируют, а те, что свободны, — грузовые, тихоходы. С людьми так же — кто в охране купеческой, чтобы торговля совсем не встала, кто здесь за порядком следит. Помоги. Сходи по Висле, туда, где лехиты шалят. Разбей их отряды, захвати их струги с укреплениями, покажи им, что река — не их кормушка. Всю добычу, все, что возьмешь товарами, я выкуплю у тебя. Золотом, серебром — не обижу. Ты меня знаешь, я слово держу.

Сергей молчал, машинально поглаживая рукоять ножа на поясе — мечи при входе, по обычаю, сложили. В голове его закрутились шестеренки.

«С одной стороны, — думал он, — нам это не выгодно. У меня свои планы: через неделю идти на север, к берегам Ютландии, там меня ждет невеста. Ратибору со своими вообще в далекий Альвхейм топать. На такую задержку в пути мы не рассчитывали. К тому же, ввязываться в чужую усобицу — рисковать людьми. А вдруг лехитов много? А вдруг это не разбойники, а настоящая рать?»

Но с другой стороны, он видел глаза Велимира. Не жадность, нет — отчаяние. И не только отчаяние, а еще и готовность платить, хорошо платить. А золото в этом мире — это оружие, продовольствие, уважение, наконец — верность хирдманов.

«И еще, — продолжал рассуждать про себя Сергей, — Олег. Мы с ним договорились создать опорные пункты на пути от Полоцка на запад. Данциг — ключевое звено. Если Велимир устоит, мы получим надежного союзника. Если лехиты его сомнут, Данциг отойдет под власть Лешко, а тот с варягами дружбы водить не станет — наоборот, сил больше наберет, чтобы по Полоцку ударить. Тогда все наши планы по западной торговле и викам в Европу коту под хвост.»

Взгляд Сергея стал тверже.

— Сколько их и что про них известно? — спросил он коротко.

— Кого? — не сразу понял князь, погруженный в свои думы.

— Лехитов, которые шалят, кого ж еще⁈ Отряды. Сколько человек? Где стоянки?

Князь, Добромир и Малобуд переглянулись.

Ответил старший воевода:

— По нашей разведке — три шайки. Одна у самого брода под Гнивом17, там с полсотни, не больше. Вторая — рядом с сельцом То́рунь в устье Древенцы, притока Вислы, там человек двадцать, но они на конях — быстрые. Третья — самая крупная, в излучине реки Песьеницы у Старого леса, на озере. Они засели в старом, заброшенном городище. Там до сотни, много пеших, лучников. Командует над ними воевода Радогост — пес лютый, сказывают — сам Лешко его послал.

Сергей повернулся к прислушивавшемуся к разговору Ратибору и встретился с ним взглядом.

— Если ввяжемся, то не успею вернуться с Севера до штормов и зимы, — шепнул воевода.

— Я это понимаю, поэтому прошу у тебя разрешения самому рискнуть, — так же тихо, одними губами, проговорил Сергей. — Городище можно взять хитростью, с остальным проблем вообще не вижу.

Ратибор пожал плечами.

— Попробуй, время у тебя есть, хирд сильный. Не возражаю, но при малейших осложнениях уходи, не рискуй.

Сергей повернулся обратно к князю.

— Сотня — серьезно. Воевода Ратибор задержаться точно не сможет, это не обсуждается, а я… — задумчиво протянул Сергей. — У меня шестьдесят семь мечей. Даже с вашей подмогой…

— Мы дадим двадцать своих воинов, — быстро сказал Велимир. — Лучших. Под началом Малобуда. И ладью с припасами для всех.

Сергей покачал головой.

— Ладья нам не нужна, только тормозить будет. А припасы… припасы — это хорошо. И воины пускай будут, что места знают. Но они должны уметь грести и слушаться всех моих приказов. Безоговорочно. Никакой двойной власти. Я — ярл, я — веду. Все твои люди под мою руку. Согласен, княже?

Велимир колебался недолго. Взглянул на Малобуда — тот кивнул, хоть и с неохотой.

— Быть по сему, — сказал Велимир. — Люди с Малобудом подчиняются тебе до конца похода.

— Тогда договорились, — Сергей поднял кубок. — За успех, княже. А теперь — давай обсудим плату. И не говори, что не обидишь. Назови свою цену, а я назову свою.

Дальнейший пир пошел уже в сугубо деловой атмосфере. Торговались недолго — Велимир понимал, что хороший наемник стоит дорого. Он предложил три гривны серебра за каждый захваченный вражеский струг, и две гривны за каждый убитый десяток лехитов. А за голову воеводы Радогоста — отдельно, двадцать гривен золотом.

Сергей прикинул в уме: это больше, чем можно получить за налет на какой-нибудь средний монастырь во Фризии. И риск меньше — лехиты не защищены стенами, их можно бить с воды из луков, а потом высаживаться на берег.

— Идет, — кивнул он. — Что возьмем товарами — выкупишь по справедливой цене. Своим дружинникам сам заплатишь, они идут со мной без доли в добыче. Через три дня на рассвете отплываем. А сейчас, княже, прости, но мы пойдем к своим. Надо людям объяснить, куда мы отправляемся.

— Идет, согласен, — кивнул Велимир. — Оставайтесь у меня на подворье, зачем уходить? К чему вам на съемных дворах ютиться?

— Мы привыкли быть вместе со своими хирдманами, — Сергей усмехнулся. — Это что ж получится — я тут с серебра ем и из золотых кубков пью, а люди мои лишения испытывают⁈ Нет, я так не умею. Воинам нашим важно знать, что их ярлы не спят в мягкой постели, когда они дрогнут в сыром длинном доме. Да, еще одна мысль мне в голову пришла. Просьба к тебе, княже — хотим купеческое представительство славного города Полоцка у тебя в Данциге открыть. Для этого обширные земли нужны, с домами, складскими помещениями, амбарами. Поможешь подобрать, княже?

Велимир на секунду задумался, просчитывая выгоду и тут же расплылся в улыбке. Найти нужное подворье — не проблема, а цена ему будет — как раз те трофейные товары, что принесет Храфн, а может и побольше. Может так статься, что и платить ему вовсе не придется — подворьем сторговаться удастся.

— Помогу, обязательно помогу! — ответил князь. — Пока дело делаете, татей ловите, я землю с постройками нужными и подберу.

— Что ж, благодарю! — кивнул Сергей удовлетворенно. — Спокойной ночи, княже. Утро вечера мудренее.

Гости дружно поднялись, поклонились хозяину и вышли на свежий воздух. Ночное небо над Данцигом было усыпано звездами, пахло рекой и дымом костров.

Сергей глубоко вздохнул.

— Вот так, — сказал он Ратибору. — Хотели просто отдохнуть, а теперь снова война. Ну что ж… В конце концов, зачем тогда все это? Чтобы мы мирно торговали мехами с воском? Нет — чтобы мы переписывали историю. Ну или хотя бы ее маленький кусочек.

Ратибор ничего не ответил и только покачал головой.

* * *

Подворье, что сняли для обоих хирдов, стояло прямо у причала, на высоком берегу, где не было грязи. Три больших костра горели в центре двора, освещая суровые лица хускарлов и дренгов, гридней и отроков. Кто-то чистил оружие, кто-то чинил порванную рубаху, двое играли в кости, а трое сноровисто готовили пищу в объемных котлах.

Сергей подошел к самому большому костру, бросил в огонь охапку хвороста. В ночное небо взметнулись искры. Воины замолчали, повернули головы. Они поняли — если ярлы сами пришли вечером, а не послали гонца, значит будет серьезный разговор.

— Садитесь ближе, — сказали Сергей и Ратибор, садясь у костра на перевернутую лодку. — Разговор есть.

Они подождали, пока все разместятся вокруг. В свете огня их лица казались выкованными из старой бронзы — жесткие, решительные, но не жестокие.

Воевода Ратибор взял слово первым.

— Мы уходим через три дня, потому, что время не ждет, наш путь в Альвхейм еще очень долог. Уходим только мы, — он обвел глазами своих старших дружинников. — Ярл Храфн со своими здесь задержится.

Сергей знал, что его хирдманы не любят долгих предисловий, поэтому начал прямо:

— Князь Велимир просит нас помочь. На Висле лехиты грабят купцов. Он хочет, чтобы мы вышли на своих драккарах и прочесали реку. Побить разбойников, захватить их корабли, сжечь стоянки. Плата хорошая — за каждый вражеский струг — три гривны серебра, за десять убитых лехитов — еще две, а за голову их воеводы — двадцать гривен золотом. Вся добыча — наша, князь выкупит ее по справедливой цене.

Воины загудели. Асмунд Два Топора присвистнул:

— Двадцать гривен золотом⁈ Это же целый корабль можно купить!

— Или два, — добавил кормчий Бьёрн Корабел, который вообще был немногословен, но когда говорил — все его слушали. — Но где гарантии, что князь заплатит?

— Гарантии — мое слово, — Сергей прищурился. — Велимир не глупец. Он знает: если обманет меня, то потеряет не только союзника в Полоцке, но и репутацию на всем побережье. А без репутации торговать не с кем. Так что деньги будут.

— А сколько их, лехитов? — спросил Маклауд, который сидел с ножом и вырезал из дерева фигурку коня.

— По словам поморян — до двух сотен в трех отрядах. Но я не верю на слово. Мы сами посмотрим и все проверим. Если окажется больше — не полезем. Если меньше — нападем. У нас два драккара, быстроходные. Можем ударить в одном месте, уйти, ударить в другом. Лехиты — не викинги, они не привыкли к речным битвам. Наши стрелы достанут их раньше, чем они успеют выйти на берег с топорами.

Орм Длинный, хольд, который только что подошел с вахты у кораблей, хмыкнул:

— Висла — река широкая, но извилистая. В одном месте течение быстрое, в другом — мели. Я там ходил как-то с товаром до Кракова, еще когда дренгом был у одного хевдинга. Надо быть осторожными.

— Потому и пойдешь со мной на первом драккаре, раз ты Вислу знаешь, — сказал Сергей. — У нас будет еще двадцать поморян на подмоге, разделим их на два корабля — они и мели знают, и места для стоянок. Но учтите, что поморяне идут под моим началом — не надо с ними собачиться.

Наступила тишина, только костер потрескивал. Все обдумывали сказанное.

— Значит так, — Сергей хлопнул ладонью по колену. — Завтра начинаем подготовку, грузим припасы, воду, стрелы, копья запасаем. Через три дня на рассвете отплываем. Сегодня — спать, но не напиваться. Оружие проверить, луки — наготове. Всем понятно?

— Мы ждем неприятностей, ярл? — спросил Асмунд.

— Нет, но в чужом месте нужно быть наготове всегда. Понятно всем?

— Да, ярл! — ответили несколько голосов.

Сергей поднялся, махнул Ратибору, чтобы тот остался. Отошли в сторону, к воде.

— Что думаешь, Юра? — спросил он тихо, чтобы не слышали остальные. — Не западня? Вдруг Велимир с лехитами сговорился против нас?

Ратибор сплюнул сквозь зубы в темную воду.

— Все может быть. Но Велимир вроде мужик честный. И Данциг нам действительно нужен как база. Без него мы будем мотаться между Орхусом и Двиной, как шары в лунке. А так — почти свое гнездо. Так что я — за. Только людей береги, Серёга. Не все они бессмертны.

— Знаю, — тихо ответил ярл. — Знаю. С тобой как договоримся?

— Когда здесь закончишь, жди меня в Орхусе. У тебя ведь там одаль, так?

— Так, места достаточно, чтобы жить долго, припасов тоже хватит.

— Я сначала в Роскилле отправлюсь, вопрос Беляя с наследством решать. А уже оттуда дальше на север, уж как получится. Может заглянем по пути куда-нибудь еще. Альвхейм — конечная точка. Там дела Аудульфа закончим, и обратно двинем.

— Буду ждать тебя в Орхусе. Если там не дождусь, или произойдет что-нибудь непредвиденное, то вернусь сюда, в Данциг. По пути оставлю для тебя сообщения, передадут. Договорились?

— Да, давай так, — кивнул Ратибор и вздохнул. — Плохо, конечно, что первоначальный план меняем, но ничего не поделаешь.

— План — он на то и план, чтобы его менять. Где ты видел, чтобы планы сбывались в точности? — усмехнулся Сергей.

— Это точно. Ладно, пошли спать, что ли…

— Ага, завтра стрел побольше прикупить нужно, да Велимира на них еще раскрутить. Стрел много не бывает…

Они еще немного постояли молча, глядя на темную гладь реки, на которой кое-где вдали мерцали огни рыбачьих лодок. А где-то за далеким поворотом Вислы, в ночи, разбойники князя Лешко, наверное, сидели у своих костров и не подозревали, что на них идет смерть с севера. Смерть на двух драконьих головах.