Мы отъехали от поселения Бонифэйса достаточно далеко, когда я приказал остановиться и разбить лагерь. Уже близился вечер, и на ночевку все равно пришлось бы скоро вставать, но я хотел успеть при дневном свете получше рассмотреть раны пленных викингов. Надеюсь, что они не очень серьезные.

Так и оказалось. Порезы, ссадины, синяки и кровоподтеки не представляли для жизни пленников никакой опасности. При правильной и своевременной обработке, конечно. Чем и занялся Редферн, заявивший, что умеет врачевать. Очень полезное умение, надо заметить. Я еще больше обрадовался, что взял парня с собой. Когда он ловко и умело справился с повреждениями пленников, обработав их и забинтовав, я решил поговорить с этими викингами.

Я обратился к самому здоровенному из троицы.

— Мой друг Асмунд называет меня Аустмадом. Можешь звать меня так же. Как твое имя, северянин?

Викинг зыркнул на меня исподлобья, но промолчал.

— Лучше бы тебе заговорить, свей! — прорычал Асмунд. — Хевдинг спас ваши жизни, рискуя собой. И нами тоже, хочу отметить. Если ты будешь молчать, то я, поверь, сделаю тебе так больно, что ты пожалеешь, что с тебя не содрал шкуру тот глупый тэн!

— Можешь проверить мое мужество, дан! — процедил здоровяк. — Я не пророню ни звука!

— Погоди, Асмунд! — остановил я своего хольда. И снова обратился к пленнику. — Тебе так хочется умереть? А если я скажу, что хочу сохранить вам жизнь?

— Зачем? — удивился свей. — Рабами мы жить не станем. Убежим, или убьем кого-нибудь, и погибнем в бою, как мужчины!

— Я не предлагаю вам становиться рабами. Зачем мне такие опасные рабы?

— А что тогда? — уже заинтересованно спросил свей.

— Мне нужны верные люди. Воины. Такие, как вы. Готов ли ты и твои друзья служить мне?

Свеи недоверчиво уставились на меня.

— Крови между нами нет, — наконец пробормотал здоровяк и переглянулся со своими товарищами.

— Крови нет, верно. Поклянетесь мне в верности своими богами, и станете моими хирдманами. А я — вашим хевдингом. Все честно. Так как, согласны?

— И ты, христианин, поверишь в нашу клятву?

— Я прослежу, чтобы все было правильно, свей! — вмешался Асмунд. — Даже не думай обмануть хевдинга!

— Я никогда никого не обманывал, когда дело касалось клятв, дан! — проворчал свей. — Меня зовут Бьерн Корабел. Это Роар Лосось и Гуннульф Соня.

При этом он кивнул на своих товарищей.

— Мы были хирдманами ярла Атли. Он утонул, когда наши драккары разбились.

— Почему тебя зовут Корабел? — поинтересовался я.

— Я был вторым кормчим ярла. С тремя долями добычи! — подчеркнул Бьерн.

— Ты, свей, сейчас в одних портках, а торговаться уже пытаешься! — усмехнулся Асмунд. — Сначала доверие заслужи, потом про доли говорить будешь.

— Докажешь, что умеешь управляться с кораблем — получишь три доли, Корабел, — сообщил я. — А пока, как все — доля одна. Устраивает?

— Как только я увижу твой корабль, хевдинг, ты сразу увидишь, как я умею с ним управляться! — заявил Бьерн. — Нас устраивают твои условия.

— Отлично! Сейчас вас развяжут, и вы принесете клятву, — кивнул я. — А потом, наконец, пожрем и отдохнем!

Так у меня появилось еще трое грозных хирдманов, на этот раз — свеев, то есть шведов. Редферн, кстати, тоже поклялся мне в верности и был принят в хирд пока что на должность лекаря. Парень возражать не стал, хотя и был удивлен тем, как я преобразился из святоши в хевдинга. Однако, он показал себя правильно — дурацких вопросов задавать не стал. Раз сам согласился идти со мной и поклялся — то назад пути нет.

Новых хирдманов я тоже проинструктировал о том, чтобы не болтали лишнего в Линдисфарне, и пообещал хорошие доли по завершению моей предстоящей аферы, в тонкости которой я их, конечно же, пока посвящать не стал.

Просто сказал, что все разбогатеют. Этого было достаточно — хевдингам здесь принято верить на слово, как джентльменам. И я, в отличии от этих самых джентльменов, слово обязательно сдержу.

Прежде, чем укладываться спать, у нас осталось еще одно важное дело. Нужно было похоронить двух викингов, чьи тела мы забрали с собой.

* * *

Оставив слуг в лагере готовить ужин, мы отъехали на телеге с телами мертвых норманнов километра на полтора. Выбрав обширную поляну у дороги, мы сложили большой костер из валежника, которого в округе было в избытке. На костер водрузили тела, вложив им в руки по топору из моих запасов, и подожгли. Достойно проводить павших в последний путь, согласно северной традиции, мы были просто обязаны, что и проделали со всем уважением.

Новоиспеченные хирдманы сильно удивились тому факту, что католический священник мало того, что участвует в языческом обряде, так еще и сам предложил совершить его. Мне они задавать вопросы постеснялись, и тихо спросили Асмунда, как такое возможно.

Хольд усмехнулся и ответил достаточно туманно:

— Наш хевдинг — очень необычный человек! У себя на родине, в Гардарике, он был жрецом их воинского бога Перуна, у франков и здесь — жрецом Христа. А еще он очень сильный и умелый воин! Мы думаем, что сам Локи — ему родственник.

Сказано все это было шепотом, но я все равно услышал. И обрадовался тому факту, что Асмунд сам додумал подробности обо мне, которые, наверное, хотел видеть в своем вожде. Мне ничего не пришлось дополнительно выдумывать к сказанному ранее. Вот и отлично!

Редферн тоже присутствовал на похоронах викингов, хотя я на этом и не настаивал, понимая чувства христианина, да еще и практически священника. Но парень сказал, что раз он теперь мой хирдман, то будет делать то же, что и все остальные. Обряд он перенес стойко, только бормотал про себя молитвы и крестился иногда. Никаких вопросов от него не последовало. Похоже, что я был для него непререкаемым авторитетом. Этот факт тоже радовал.

Закончив с печальным мероприятием, мы вернулись в лагерь, где нас поджидал уже готовый ужин. Трое слуг справлялись со своими обязанностями прекрасно. Помимо приготовления пищи, они даже успели обиходить лошадок и подготовить для нас постели. Я похвалил слуг и уселся у костра с миской дымящейся похлебки, которую мне тут же вручили. Хлеб тоже имелся — приобрели у трактирщика несколько свежих караваев с запасом.

Отужинав, я подозвал Асмунда.

— Послушай, хольд! Как-то неспокойно мне. Слишком легко отпустил нас тэн Бонифэйс. Как бы чего плохого не удумал…

— Думаешь, хевдинг, что этот червь рискнет послать за нами своих дружинников?

— Вполне может рискнуть. Куда мы идем, тэн знает, так что спешить по пятам не имело смысла. Спокойно выехать, и ночью, когда мы встанем лагерем, напасть.

— Может быть… — почесал задумчиво затылок Асмунд. — Я организую посты. Тэн ведь не догадывается, что ты примешь пленников в хирд — в этом наше преимущество. Я спрячу их неподалеку от нашего места ночевки. Замаскируются в кустах и последят за дорогой.

— Согласен. Выспятся завтра, в пути. Лошадей для них все равно нет, так что поедут на телеге, вот и отдохнут. Пусть так и будет!

Хольд ушел отдавать распоряжение хирдманам. Я же подозвал слуг и приказал им ночевать сегодня под телегой. Так меньше шансов получить шальную стрелу в бок или случайное копье в живот во время нападения.

У горящего костра я приказал посадить куклу, сооруженную из веток, одеяла и шлема. Обычно, часового снимают первым — так пускай пострадает манекен, а не хирдман.

Наконец, завершив все необходимые приготовления, отряд улегся спать.

Посреди ночи меня разбудил Асмунд.

— Хевдинг, вставай, — прошептал он. — Сюда движется большой отряд! За нами, точно. Роар Лосось прибежал, чтобы предупредить. Это люди тэна, Корабел узнал доспехи их старшего.

— Много у них людей?

— На нас хватит! Два с половиной десятка.

— Они пожалеют! Помоги кольчугу надеть! И шлем подай. А потом делай, как я.

Быстро облачившись в доспех, я принялся сворачивать из одежды подобие лежащего тела. Хирдманы последовали моему примеру.

Оставив вместо себя на постелях чучела из скрученных одеял и плащей, мы засели рядом, в кустах. Слугам я приказал подальше отбежать вперед по дороге, и там спрятаться. Что ж, приходите гости к нам, мы вас угостим железом!

Первым появился разведчик. Нам повезло, что в эту ночь ветер разогнал тучи и тонкий месяц со звездами давали достаточно света, чтобы хоть что-то рассмотреть в темноте. Мы увидели, как голова высунулась из густой травы и в свете луны блеснул простой круглый шлем на ней. Дружинник внимательно посмотрел на стоянку, пересчитал, по его мнению, наши спящие тушки и скрылся обратно в кустах.

Бьерн с товарищами так и не вернулся. Надеюсь, что они не сбежали, воспользовавшись ситуацией. В таком случае, нам придется туго.

Вскоре и основной отряд гостей пожаловал. Грамотно взяли наш лагерь в полукруг и молча атаковали. Манекены прекрасно выполнили свою функцию. Люди тэна Бонифэйса вначале даже не поняли, что режут, колют и рубят кукол. И тогда я дал команду наступать. Мы выскочили из своего укрытия и понеслись к нортумбрийцам с оружием наперевес, не издавая ни одного звука. Это поспособствовало внезапности. И так опешившие противники, совсем растерялись, когда я первым же ударом снес голову их командиру, тому самому десятнику, которого мы с Редферном вчера венчали. Не повезло молодожену, не тому господину он служить вызвался. Мгновенная смерть десятника практически деморализовала остальных солдат. А тут еще и Бьерн со своими викингами выскочили им в спину с дикими криками и принялись крошить дружинников в капусту. Свеи отомстили за своих товарищей сполна.

И не сбежали, порадовали меня! Просто в засаде сидели, выжидая удобного момента.

Я отбил направленное мне в живот копье скрамасаксом и махнул в ответ клинком, лихо отрубив противнику левую кисть. Тот взвыл раненым кабаном, и я добил беднягу уколом сакса в горло.

Следующая пара врагов, похоже, признала во мне прелата. Они выпучили от удивления глаза и даже немного опустили оружие. Думали, что я во время атаки буду молиться, стоя на коленях? А вот фиг вам! И я перекрестил обоих мечом, с легкостью вспоров их кожаные доспехи и выпустив им кишки.

— Absolvo te29! — сообщил я умирающим и перекрестил их уже по-настоящему.

А враги, тем временем, кончились. Мои викинги порубили всех остальных. Жаль, что в живых никого не осталось, поговорить не с кем. Хотелось бы выяснить, какими словами напутствовал тэн Бонифэйс своих дружинников, отправляя на убийство папского легата. Ну да ладно, мне и так все понятно. Я его публично унизил при подданных, он этого снести не смог и решил отомстить. Когда-нибудь я отплачу ему той же монетой. Прямо сейчас все равно не получится.

— Асмунд! Выставь опять караул и ложимся спать, — приказал я. — Трофеи разберем утром. Думаю, что сегодня на нас больше нападать никто не станет.

Бьерн, Роар и Гуннульф снова отправились дежурить. Наверное, это было лишним, но береженого Бог бережет. Отоспятся завтра в дороге.