Перекусив, наша увеличившаяся на три воловьих упряжки процессия двинулась дальше. К вечеру мы достигли довольно крупной деревни, руководил которой тэн со смешным именем Бонифэйс. Для меня смешным. Так-то, имя как имя, ничего особенного. Ему мы и сдали пленных разбойников, рассказав подробности и предоставив доказательства их преступных деяний.

Тэн выслушал меня внимательно и выказал уважение, пригласив отобедать к нему в дом. Как-никак я выступал в качестве духовного лица, представившись здесь уже именем прелата Луки и продемонстрировав перстень папского легата. Бонифэйс впечатлился. И тут же попробовал меня поэксплуатировать в личных целях. Точнее, не совсем в личных.

— Дело в том, святой отец, — начал он. — Что настоятель нашей церкви скончался в прошлом месяце. А несколько моих верных подданных решили заключить брак. Их нужно обвенчать. Поможешь, твое преподобие?

— Мне нужно сначала поговорить с ними, сын мой! — заявил я. — В местной церкви остался хоть кто-то из служек?

— Остался, как же! Редферн, слуга покойного настоятеля. Он же помогал ему в богослужениях. Так как, обвенчаешь моих людей?

— Я поговорю с ними и решу! — отрезал я. — Пусть приходят в церковь вечером.

Не очень-то мне хотелось заниматься такими вещами. Так ведь можно и проколоться, если сделать что-нибудь не так. Но выхода, похоже, нет. Потяну пока время.

— Благодарю тебя, святой отец! — расплылся в улыбке тэн. — А сейчас прошу ко мне, стол накрыт!

Я благосклонно кивнул. Мои слуги остались на постоялом дворе, где нам выделили лучшие комнаты, а я в сопровождении своих головорезов-норманнов отправился в крепость к тэну.

Увидев норманнов, тэн сделал удивленное лицо. Его дружинники, охранявшие ворота, очень сильно напряглись. Это стало понятно по их вытянувшимся лицам и побелевшим пальцам, крепко сжавшим копья и рукояти мечей у пояса. Ну, хотя бы из ножен их не повыхватывали, и то хорошо.

— Это моя охрана, — счел нужным я пояснить. — Без них я никуда не хожу, положение обязывает. Приказ Его святости Папы Пасхалия!

Я многозначительно поднял вверх указательный палец. Потом прикоснулся к цепи с крестом у себя на шее и осенил себя крестным знамением.

Тэн с пониманием закивал, но все же рискнул уточнить:

— Скажи, твое преподобие, как так получилось, что эти северные дикари служат тебе?

— Они — такие же добрые христиане, как и мы с тобой, тэн Бонифэйс! Я добирался сюда через разные земли, в том числе и через те, где хозяйничают и грабят северные дьяволы. Так кто же еще, как не северяне смогут защитить меня от своих бывших собратьев? Святой Престол принял их и нанял специально для моей безопасности!

Вот так, знай наших!

Бонифэйс снова понимающе закивал, хотя по его лицу было заметно, что он ничего не понял. Его служивые, услышав мои слова, немного расслабились.

А добрые христиане, мои норманны, увидав богато накрытый стол, весело и шумно загалдели, бесцеремонно растолкали дружинников и приближенных тэна и плюхнулись на скамьи. И сразу принялись жрать, отрывая с жадностью гусиные ножки, разрывая на куски поросячьи тушки, откусывая разом по половине перепелки и запивая все это элем прямо из кувшинов. Им тарелки, столовые приборы и кружки ни к чему, им и так хорошо. Только новые блюда успевайте подтаскивать!

— Они еще не совсем умеют себя вести в приличном обществе, но стремятся к этому! — заявил я тэну.

Один из стремящихся в это время, кажется, Орм Длинный, громко рыгнул, а другой, Торгрим Черный, шумно и протяжно выпустил газы. Норманны дружно и громогласно заржали на весь двор.

Я невозмутимо уселся на почетное место рядом с тэном и тоже принялся накладывать себе на блюдо куски мяса. Слуга набулькал мне эля в большую кружку. Тэн дождался, когда нальют и ему, и решил сказать тост.

— Давайте выпьем за Его святость Папу Римского Пасхалия и за нашего благословенного короля Энреда!

Все дружно подхватили тост, прославляя Папу и короля. Мои норманны, особо не понимая, о чем речь, тоже радостно выпили. Теперь уже все принялись поглощать пищу и выпивку. Я же решил приглядеться к людям Бонифэйса. Так как это уже был второй тэн, с которым я познакомился здесь, и вторая крепость, которую я посетил, можно было сравнивать. Бонифэйс показался мне тэном побогаче. И крепость его смотрелась солиднее. А донжон так и вообще выглядел выше всяких похвал. Похоже, что выстроен он был на каменном фундаменте, очень древнем, если судить по обросшим темно-зелеными мхом камням. Первый этаж окон не имел и был сложен из тех же камней. А вот два этажа выше уже пристроены недавно и сделаны из дерева. Использовались для этого толстые дубовые бревна, что выглядело не менее прочно, чем каменное основание. Скорее всего, фундамент достался тэну в наследство еще от римлян.

Частокол, огораживающий крепость, был довольно свежим на вид, без следов гнили. Ворота массивные и даже усиленные железом. По углам торчали вполне крепкие на вид башенки, на которых дежурили часовые. Блеск их шлемов на периодически выглядывавшем из-за туч солнце я видел прекрасно. Кстати, вооружены что часовые у ворот, что дозорные на башнях, не в пример лучше. И доспехи поприличнее, и само вооружение. Да и количеством дружина явно опережала моего друга, тэна Годвина. Кажется, в крепости обитают не ополченцы, а вполне профессиональные солдаты.

— Завтра на площади перед церковью состоится казнь разбойников! — объявил Бонифэйс. — Их повесят за шею!

Народ за столом радостно загалдел. Как же, ведь казнь преступников — это событие! Телевизоров и интернета здесь нет, поэтому посмотреть, как вешают людей за шею для всех — это шоу.

Пиршество продолжилось. Люди оживленно обсуждали завтрашнее мероприятие, прерываясь иногда на тосты в честь тэна, короля, Папы и еще каких-то неизвестных мне особ. Я поддерживал, не напиваясь, однако. Часа через полтора я так обожрался, что решил заканчивать обед. Тем более, что мне еще следовало взглянуть на местную церковь, а потом поговорить с будущими молодоженами.

Я поднялся со скамьи, поблагодарив тэна за гостеприимство, и поманил пальцем своих викингов. Те спорить не стали, дружно встали с мест, и, сыто рыгая, последовали за мной на выход. Мы дотопали до постоялого двора, где я оставил четверых норманнов отдыхать, с наказом не безобразничать, а сам, в сопровождении Асмунда, отправился в церковь. Стояла она, традиционно, недалеко от крепости тэна, на площади, как и в деревне Годвина.

У дверей нас встретил молодой парнишка в сутане послушника, довольно высокий и широкоплечий.

Он с большим уважением показал церковь и попросил благословить его. Я не отказал.

— Редферн, — спросил я послушника. — Ты помогал настоятелю в святых таинствах?

— Да, твоя милость! Вот уже несколько лет, пока святого отца не прибрал Господь!

У меня появилась мысль, как выкрутиться из ситуации с венчанием. Ведь я плохо знал, как проводить обряд, и рисковал засыпаться на этой процедуре.

— Тогда подготовь все к обряду венчания! Завтра мы с тобой, с Божьей помощью, соединим узами брака нескольких добрых христиан. Я буду наблюдать за тобой. Если ты все сделаешь правильно, то я посвящу тебя в сан.

Послушник упал на колени, схватил мою ладонь и начал лобызать ее.

— Я не подведу, твоя милость! Все сделаю, как надо!

— Встань, сын мой, и иди готовься! — благосклонно произнес я. — А я пока побеседую с молодыми! Вон, кажется, и они идут!

Действительно, к церкви шагали три человека. Один постарше, выглядевший посолиднее, а двое — юнцы. Женишки пожаловали.

Первый представился десятником тэна. Юнцы были сыновьями уважаемых в деревне людей.

Я побеседовал с каждым в отдельности и выразил согласие обвенчать их. Невест никто здесь ни о чем не спрашивал. Женщины. Их дело — вести хозяйство, любить и уважать мужа.

— Завтра, после казни разбойников, я обвенчаю каждую пару, дети мои! — сообщил я женихам итог.

Все трое передали мне с почтением по небольшому мешочку серебра. Не плата, нет — пожертвования на нужды церкви.

Один мешочек я, подмигнув, передал Редферну со словами:

— На расходы по подготовке к обряду — свечи и все такое!

Я не стал говорить: «Твоя доля», но Редферн понял мой намек и без этих слов.

Послушник перекрестился и снова бухнулся на колени. Кажется, я перегнул палку. Предыдущий настоятель, видимо, всегда забирал все себе. Да и ладно, не жалко. Редферн, вроде, нормальный парень. Пускай и он порадуется немного.

* * *

Показательная казнь разбойников состоялась, как и планировал Бонифэйс, утром. Я не пошел смотреть на это, а вот Асмунд с товарищами побывали на площади и рассказали мне потом, как все было. Ничего интересного, на мой взгляд, но местные смотрели на повешение всей толпой. Зрелище ведь! Я даже пожалел, что мы не прирезали бедолаг на месте…

Церемонию бракосочетания трех пар Редферн провел на «отлично». Я с умным видом стоял рядом, делая серьезное лицо и кивая в некоторых случаях, полностью одобряя его действия и подбадривая.

Тэн Бонифэйс, как я заметил, был не в восторге от того, что церемонию проводил Редферн, но перечить мне не рискнул. Он вообще, как мне показалось, недолюбливал парня, но это не мое дело. Послушник справился с обрядом так, что не придраться.

Потом всех присутствующих пригласили на банкет. Столы накрыли прямо на площади перед церковью и там гуляла вся деревня. Мои викинги наелись от пуза, выхлебали какое-то невероятное количество эля, а после похватали веселых девиц и скрылись с ними, кажется, на сеновале.

Я же решил еще немного пообщаться с тэном Бонифэйсом. Меня очень интересовало, как у него организована охрана от набегов норманнов. Я чувствовал, что эти знания пригодятся мне в будущем.

Оказалось, что служба неслась примерно также, как и у Годвина. Морской берег постоянно патрулировался конными отрядами, сменяющими друг друга. Даже сейчас два десятка дружинников, разбитых на два отряда, находились на побережье, рыская по вверенной территории. Завидев паруса на горизонте, они тут же отправляли гонца с сообщением об угрозе к тэну, а сами маскировались на берегу и наблюдали за приближающимся кораблем. Тэн, в свою очередь, объявлял срочную мобилизацию, и под его знамя вставал фирд — ополчение, численностью около сотни крестьян с вилами, топорами и охотничьими луками. Тоже, надо отметить, приличная сила. Конечно, справиться с экипажем норманнского драккара, состоящем, как правило, из четырех-пяти десятков хирдманов, ополченцам не удастся. Но, как поддержка основной дружины, они смогут выполнить свои функции прекрасно. Самих же дружинников тэн имел десятков шесть. Немаленькое войско. У Годвина было вдвое меньше.

Собрав войско, тэн старался напасть первым. Лучше — во время высадки или сразу после нее. После долгого и тяжелого плавания норманны были уставшими и, как следствие, наименее опасными.

Это тэн так считал. Я придерживался другого мнения, но озвучивать его не стал. Мне были более симпатичны викинги, чем англичане. Во-первых, мнение мое основывалось на личном отношении к бриттам еще из МОЕГО времени, а во-вторых, я пообщался со своими северянами и составил о них собственное представление. Викинги показались мне людьми простыми, честными и верящими в традиционные ценности, которые мне были гораздо ближе, чем какая-то искусственная мораль англичан. Ну, не доверял я им, и все тут. Ведь сами совсем недавно язычниками были, причем в отдаленных местах, наверняка еще и продолжали ими быть. Но на людях — прямо все такие добренькие христиане. А какие эти христиане умеют творить зверства, мне вскоре пришлось узнать.

Тэн, в свою очередь, поинтересовался целью моего визита. Я рассказал про Линдисфарнский монастырь и напомнил, что являюсь легатом Папы, поэтому подробнее рассказать о целях миссии не имею права. Бонифэйс отстал.

Выпив с тэном еще по кружечке, я сообщил, что задержусь в его деревне на день, и отправлюсь в монастырь послезавтра. Тэн не возражал. Он был мне благодарен за оказанную помощь в венчании его подданных и пребывал в благостном настроении. Как я понял из его слов, десятник, который сегодня венчался, был правой рукой тэна. Бонифэйс возлагал на него какие-то надежды в плане подбора и обучения новых дружинников, и поэтому благоволил способному десятнику.

Сославшись на усталость, я ушел на постоялый двор и завалился спать. Асмунд с коллегами вернулись ближе к ночи, сытые и довольные, во всех отношениях.

Ночью полил дождь и завыл сильный ветер, но нас разбудил какой-то другой шум за окнами. Выглянув на улицу и прислушавшись, Асмунд заявил:

— Воины собираются на площади. И ополчение тоже. Что-то случилось!

Норманны начали быстро надевать брони и вооружаться. Я последовал их примеру — поддел под сутану кольчугу и прицепил к поясу меч, скрыв его в складках длинной одежды. Никому о том, что я вооружен, знать не надо. Шлем мой приторочил к поясу Асмунд. В случае опасности он передаст его мне. Надо бы придумать, как усилить железом пилеолус28. Хоть какая-то защита для макушки будет.

Мы спустились на первый этаж, вышли на улицу и быстрым шагом направились в сторону площади, туда, откуда раздавался шум и командные выкрики. Действительно, там собиралось ополчение и уже были выстроены дружинники. Часть — на лошадях, часть — пешие. Я отыскал тэна, который отдавал какие-то распоряжения своим десятникам, и спросил, что происходит.

— Прибыл гонец с побережья, — охотно ответил Бонифэйс. — Один из патрулей заметил два паруса. На море сейчас сильный шторм, причалить у них вряд ли выйдет. Возможно, они разобьются о скалы. Мы выступаем, чтобы достойно встретить этих северных дьяволов! Святой отец, ты бы лучше заперся у себя в комнатах. Так лучше для твоей безопасности будет! А твои норманны пусть будут начеку!

— Я последую твоему совету, сын мой! — ответил я и махнул рукой своим. — Мы уходим. Пока ничего интересного.

Мы вернулись в гостиницу. Несмотря на некоторое возбуждение, нам удалось снова уснуть и спокойно проспать до самого утра.

После плотного завтрака, который предоставил нам хозяин постоялого двора, я решил проведать тэна, если конечно он вернулся с побережья.

Оказалось, что вернулся. Да еще и с добычей. Норманнам не повезло — оба их корабля в кромешной темноте и бушующем море налетели на скалы, получили сильные повреждения и, в конечном итоге, были выброшены волнами на берег. От одного драккара остались только обломки, а вот второй, как сообщил мне тэн, был вполне ремонтопригоден. Вместе с кораблями на берегу оказались и два десятка измотанных борьбой со стихией викингов.

Тэн выжидать не стал и напал на них сразу. Викинги, надо отдать им должное, яростно защищались до последнего, несмотря на сильнейшую усталость и травмы. Бились, как звери, пока могли стоять на ногах. Но, в конечном итоге, войско тэна взяло верх. Сожалел Бонифэйс только о том, что живыми в плен удалось взять всего пятерых «исчадий ада», как он их называл. Остальные погибли в схватке. Сам Бонифэйс потерял два десятка убитыми и еще больше ранеными. В основном, пострадал фирд, так как его тэн бросил в бой первым.

— Приходи к церкви, святой отец, сегодня в полдень! — заявил Бонифэйс. — Мы казним этих исчадий ада, как обычно, и прибьем их шкуры к дверям храма!

Я пообещал, что приду. А сам, в задумчивости, отправился в церковь. Интересно, что тэн имел в виду, говоря про шкуры и двери? Фигура речи или такая реальная казнь? Не нравится мне все это. Поговорю-ка я с Редферном, узнаю, что означает это «как обычно»!

Редферн меня совсем не обрадовал.

— Да, твоя милость, так и есть! С них сдерут кожу и прибьют ее к дверям церкви. Так всегда было. И настоятель всегда помогал тэну. Иногда даже собственноручно сдирал кожу и прибивал.

— Не кажется тебе, сын мой, что это как-то не по-христиански? — задумчиво произнес я.

— Кажется, твоя милость! Скажу больше — я уверен, что это неправильно! Но что я могу поделать? Тэн меня и слушать не станет. Он ненавидит меня. От его злобы меня спасал только настоятель, а потом то, что кроме меня церковников в деревне больше нет.

Смелый какой парень! Не побоялся выложить всю правду.

— Я думаю, что знаю, как поступить. И вот еще что, — меня посетила одна умная мысль. — Не хочешь ли уехать со мной в Линдисфарн? Там, если пожелаешь, и останешься, я похлопочу перед епископом за тебя.

— А с тобой нельзя, твоя милость? Я буду верен тебе!

— Хм, со мной? Я подумаю, — озадаченно произнес я. — А пока собирайся в Линдисфарн. Понял?

— Спасибо, святой отец! — парень расплылся в благодарной улыбке.

В полдень на площади снова собрались все жители немаленькой деревни. Из крепости вышли дружинники, волоча на руках порядочно избитых норманнов. Троих. Еще двое скончались от ран, не дожив до казни. Их тела тоже вынесли, швырнув в центре площади, рядом с местом будущей казни. Последним появился тэн Бонифэйс, такой важный, что сразу захотелось врезать ему по лицу. Знаете, есть такое выражение — «харя просит кирпича»? Вот это именно про него. Но я сдержался. А вот мои норманны, увидев собратьев, заволновались.

— Стойте смирно и не вздумайте вмешиваться! — приказал я шепотом — вдруг кто-то знает древнескандинавский.

— Хевдинг! — прошипел Асмунд, выражая общее мнение викингов. — Ты знаешь, что они сейчас делать будут? Они живьем с них кожу сдерут! Мы слышали про зверства этих нортумбрийцев!

— Я знаю, — прошипел я в ответ. — Не дергайся, я спасу их. Верь мне! Все верьте!

Когда приготовления к казни были закончены и палач вместе с тэном, который лично собрался мучить пленников, вышли к несчастным в центр площади, я энергично выскочил туда же.

— Властью, данной мне Его Святейшеством Пасхалием, я забираю этих людей! — громко объявил я. — В Линдисфарнском монастыре мы с епископом Эгбертом решим, что делать с ними дальше! Послушник Редферн уезжает со мной, как свидетель!

— Ты не можешь! — попытался возразить тэн.

— Могу! Ты забыл, кто я, тэн⁈ — рявкнул я. — Я — прелат Лука, легат Его Святейшества Папы Римского! Ты отказываешься подчиниться мне⁈

Я поднял вверх руку с золотым легатским перстнем, чтобы всем были видны мои полномочия.

Наступила долгая пауза. Тэн переваривал услышанное и пытался сообразить, что ему делать. Я ждал. Отказать мне он не посмеет. Столько народу видит меня, слышит и понимает, какие я имею полномочия.

— Я подчиняюсь тебе, — наконец буркнул тэн. — Забирай их.

Сказав это, Бонифэйс резко развернулся, взмахнув плащом, и скрылся в воротах своей крепости. Дружинники последовали за своим начальником, бросив своих бывших пленников на попечение Асмунда и остальных моих викингов.

— Не развязывать, погрузить их на телегу! Тела тоже! — приказал я. — Мы отправляемся в путь немедленно!

Нам никто не препятствовал, когда мы, быстро собрав вещи и оседлав лошадей, выехали из деревни.