А вот и Эмден, раскинувшийся у устья реки Эмс. Большой, красивый, с высокой каменной стеной, за которой прячутся дома местных богатеев. Виднеется макушка церкви, увенчанная крестом, и торчит квадратная башня донжона высотой в несколько этажей. Густо застроенный пригород занимает все место вокруг самого города, спускаясь к морскому побережью. В нем живут людишки победнее — дома, в основном, деревянные. Но сам город впечатляет своими размерами и стенами с башнями. Ворота тоже имеются — мощные, укрепленные железом. Интересно, как конунгу Хельги удалось взять этот с виду неприступный город? Скоро узнаю.

С собой в город я специально взял только христиан-англичан, чтобы не пугать раньше времени жителей и городское начальство. Кораблик для этого предприятия мы позаимствовали у одного купца-франка, на свою беду проплывавшего мимо Фризских островов и решившего пополнить запасы воды на островке Буизе. Его товар — вино в бочках, мы, конечно же, тоже реквизировали.

Нас было ровно десять. Я, Редферн, Маклауд и еще семеро англичан. Асмунд с Бьерном ругались нехорошими словами от того, что я иду в Эмден без них — сильно беспокоились за мою безопасность. Анетта с Венделой, горячо поддерживаемые де Бранкасом, им вторили. Большого труда мне стоило убедить всех их, что ничего плохого в городе случится не может. Я ведь имею прекрасные грамоты от самого Папы Римского и епископа Утрехтского Фредерика, в которых черным по белому сказано оказывать мне всяческое содействие. Сам же их и написал, используя, как образец почерка, подписей и печатей, какие-то долговые и торговые расписки, взятые у Венделы.

Мои бумажки ни викингов, ни обеих дам вообще не впечатлили, но им пришлось сдаться, когда я объяснил в подробностях свой план. Их время вступить в игру настанет чуть позже. Асмунд с Бьерном меня выслушали, в очередной раз обозвали многоликим Янусом и Локи в человеческом обличье, и отпустили.

И вот я швартуюсь в Эмдене. В самый раз для нашей снекки местечко нашлось для стоянки. Втиснулись между каким-то кнорром и еще одной несуразной посудиной-скотовозом. Почему скотовозом? Потому что от нее воняло навозом, как в свинарнике. Но выбирать не приходилось — слишком много кораблей находилось в бухте, что поражало, если честно. Пользуется популярностью город Эмден, судя по всему. Это и к лучшему. Чем больше народа, тем больше пожертвований идет в церковь и городскую казну, а из них — в монастырь.

На мне в очередной раз красовались парадные одежды прелата и все сопутствующие принадлежности, а под одеждами — уже традиционная кольчуга и замечательная дамасская сабля. Редферн тоже переоделся в священника и сейчас снова играет роль моего личного секретаря. Остальные выступают в качестве охранников, во главе с Маклаудом. Все — настоящие христиане, так что прокола случиться не должно.

Я вальяжно сошел на пристань, дождался, пока все сделают то же самое, и двинулся к городским воротам. Навстречу нам дернулся было таможенный караул, но вперед выдвинулись Редферн с Маклаудом и что-то быстро шепнули их старшему. Тот сделал удивленное лицо с глазами какающего мышонка и, униженно кланяясь мне, уступил дорогу, замахав своим подчиненным руками, чтобы не отсвечивали. Я благосклонно кивнул и прошествовал мимо.

Старший таможенник, однако, полным дураком не был. Пока мы, не торопясь, шли, один из его людей пулей пробежал мимо нас, чтобы заранее успеть доложить начальству о прибытии высокопоставленного духовного лица.

К тому моменту, когда мы беспрепятственно прошли ворота и добрались до донжона, у его входа нас уже встречала целая делегация, состоящая из пузатого гражданина в дорогих одеждах и с мечом на поясе, пары типичных вояк и священника. Наверняка, местный барон, военачальники и настоятель церкви.

Так и оказалось.

— Рады приветствовать достопочтенного легата Его Святейшества Папы Пасхалия в городе Эмден! — пропыхтел толстячок. — Я — барон Гримберт, это мои сотники Амальрик и Квинн.

— Настоятель эмденской церкви Бенедикт, — священник назвался сам. — Могу я увидеть твои бумаги, подтверждающие полномочия, твоя милость?

Хм, какой недоверчивый святоша попался. Барон-то сразу с потрохами сдался, а этот проверить меня решил. Ладно, получай тогда.

— Здесь, на площади? — надменно процедил я сквозь зубы и презрительно уставился на священника. — Ты, настоятель, похоже, забылся…

Бенедикт покраснел, потом побледнел и закашлялся. Барон тут же попытался сгладить ситуацию:

— Конечно не здесь, уважаемый прелат! Прошу в мою скромную обитель! Там накрывают стол, вот за ним отец Бенедикт и прочитает бумаги, если ему так хочется.

Последнюю фразу Гримберт произнес очень язвительно, явно стараясь поддеть настоятеля. Видимо, они не очень ладят друг с другом.

Я кивнул, и мы проследовали в донжон. Находясь внутри этой цитадели, я понял, что она неприступная просто категорически. Окон на первом этаже нет вообще, и достаточно закрыть прочную дверь, чтобы забаррикадироваться внутри почти навечно. Только если кто-то из своих предаст и откроет изнутри — только тогда можно взять донжон. Как же это удалось конунгу Хельги⁈

Мы, тем временем, пройдя узкими коридорами и поднявшись выше по не менее узкой лестнице, вошли в большой зал, посреди которого стоял обширный стол. Слуги поспешно накрывали обед.

— Прошу, твоя милость! — пригласил барон. — Отобедаем, чем Бог послал, в честь твоего прибытия!

Барон указал мне на одно из двух кресел во главе стола. Я опустился в него, а барон уселся рядом.

Своим спутниками я сам указал на места по левую руку от себя. Возразить мне никто не посмел. Люди барона и настоятель расселись напротив, причем Бенедикт оттеснил сотников и занял кресло подле барона.

Я решил, что испытывать терпение настоятеля уже достаточно, тем более, что не собирался ругаться с ним, поэтому протянул ему липовые письма от Папы и Фредерика.

Бенедикт внимательно прочитал их, изучил печати и кивнул, успокоившись.

— Благодарю тебя, прелат Лука! Прошу простить меня за излишнюю подозрительность. Предыдущий настоятель показал себя не с лучшей стороны, поэтому я на этом месте обязан быть твердым!

— Это похвально, твоя милость! А что за история с предыдущим настоятелем?

— Он провел врагов в донжон, забыв о своем долге и служении Господу! Я расскажу об этом позже, с твоего позволения, прелат Лука!

— Конечно, — согласился я. — А сейчас помолимся, дети мои! Прочитай молитву, отец Бенедикт!

Настоятель начал читать вслух на латыни:

— Benedic, Domine, nobis et donis tuis, quae de tua largitate sumus sumpturi. Per Christum Dominum nostrum. Amen49.

Мы повторяли слова за настоятелем, опустив глаза вниз.

Слуги, как раз закончили сервировать стол, и мы, после молитвы, сразу приступили к обеду.

Вот что мне нравится у франков — так это вино. Умеют делать, прощелыги. Еда тоже не подкачала. Прекрасно приготовленного мяса с овощами наелся до отвала.

Насытившись, мы разговорились с бароном и Бенедиктом, и я плавно перевел беседу на интересующую меня тему. А именно, на ограбление Эмдена конунгом Хельги Скогаттом.

Самих Гримберта с Бенедиктом в это время в городе не было. Они приехали сюда позже. Оказалось, что успешным ограбление получилось потому, что предыдущий барон, фриз по происхождению, предал франков и перешел на сторону викингов. С ними и сбежал. А настоятель провел захватчиков через подземный ход, ведущий из церкви в донжон, убоявшись угрозы смерти. Его сместил с должности сам епископ, узнав о допущенной слабости, непозволительной духовному лицу.

Выслушав городское начальство, я задумался. Теперь, в принципе, мне стало понятно, каким образом конунгу удалось захватить столь укрепленный город с крепким гарнизоном. Похоже, что ему просто повезло. Хотя, этим баронам с настоятелями верить нельзя. Больно лица у них хитрые. Эх, повстречаться бы с Хельги да у него спросить… Ладно, пора к основному вопросу переходить.

— Как далеко отсюда монастырь? У меня дело к епископу-настоятелю. Поручение от Его Святейшества.

— В половине дня пути, твоя милость! — ответил Гримберт. — Я дам лошадей и провожатых.

— Одного проводника будет достаточно. Лучше прикажи своим людям, барон, стеречь мой корабль. Так много народу в порту, опасаюсь, как бы не украли чего…

— Конечно, прелат Лука! Тотчас же отдам распоряжение!

— В Эмдене я задерживаться не стану, время не ждет. Сегодня осмотрю церковь, переночую, а завтра утром отправлюсь в монастырь, — сообщил я. — Ты покажешь мне свою церковь, настоятель Бенедикт?

— Конечно, прелат Лука! После обеда прошу сразу ко мне!

— Для ночлега я выделю для тебя, твоя милость, и для твоих людей лучшие покои! — вставил свои пять копеек барон. — Лошади и проводник будут ждать утром.

Так и хочет услужить Гримберт, в отличие, кстати, от настоятеля. Бенедикту я не нравлюсь, хоть он и старается виду не показывать. Да и фиг с ним. У меня тут цель не друзей найти, а кое-что другое сделать. В Эмден я вообще вряд ли когда-нибудь вернусь. Ограбить мы его не сможем, силы не те, а больше тут делать нечего. Другое дело монастырь… Но про это позже.

После обеда Бенедикт проводил меня с Редферном в церковь. Не впечатлила — бедненько. Настоятель объяснил это тем, что все убранство выгребли викинги. Судя по бегающим глазкам, Бенедикт врал. Наверное, сам и спер все ценности, когда старого настоятеля убрали, а на викингов списал.

Выспавшись, мы отправились в монастырь. Дорогу нам показывал какой-то деревенский увалень, выделенный мне бароном вместе с лошадьми. Он же должен доставить нас обратно к кораблю. Хотя, я знал, что в Эмден мы не вернемся, поэтому приказал Маклауду забрать все необходимые вещи со снекки еще вчера. Люди барона охраняют сейчас совершенно пустую посудину.

К полудню, как и говорил Гримберт, показались каменные монастырские стены, впечатляющие своей высотой. В Эмдене, пожалуй, попроще даже. Высоченные дубовые ворота были распахнуты настежь. Через них сновали туда-сюда телеги, запряженные волами и лошадьми, проходили люди. Точнее, рабы, если судить по их простецкой одежде. В полях тоже кипела работа, паслись коровы, овцы и козы. Словом, совершенно мирная картина.

Но не смотря на весь этот умиротворяющий пейзаж, на стенах стояли грозные часовые, которые заметили наше приближение загодя, о чем сообщили руководству. Мои парадные одежды, похоже, тоже заметили, глазастые, потому что встречал нас в воротах сам аббат Конрад со свитой.

Над аббатом я издеваться, как над Бенедиктом, не стал. Сразу протянул свои бумаги, представившись по полной форме. Легенда моя была проста, но, в то же время, грандиозна по своей глупости, если хоть немного призадуматься. В этом и был ее смысл — чем глупее звучит, тем вероятнее, что в нее поверят.

— Я должен объехать все крупные святые обители во Фризии, потому что Его Святейшество собирается совершить сюда апостольский визит50. От итогов моей инспекции51 зависит, прибудет Папа Пасхалий в твой монастырь или нет. Имей в виду, твоя милость, это секретная информация.

Сообщил я всю эту дребедень, естественно, уже внутри монастыря, в личных покоях епископа, куда меня препроводили со всем возможным уважением. Большей глупости, наверное, и придумать было сложно. Какой, нафиг, апостольский визит Папы в девятом веке⁈ Да они, Папы эти, в это время из Рима носа не показывали. Максимум, куда выезжали — так это на какую-нибудь летнюю дачу в окрестностях города. И то, вряд ли. А тут — визит во Фризию.

Но епископ поверил. Тут важно было играть на жадности и тщеславии, вот поэтому и сработало мое неслыханное вранье. Какой епископ не захочет отличиться перед самим наместником Господа на Земле?

— Что я должен делать, чтобы заслужить твое доверие, преподобный Лука? — взял быка за рога Конрад.

— Для начала накормить меня и моих людей. А потом показать, какие дары твой монастырь может передать Святому Престолу.

Посмотрим, что взыграет в аббате больше — тщеславие или жадность.

— Конечно, твоя милость! Стол уже накрыт, пройдем в мою трапезную! Твоих людей накормят в трапезной братии.

Аббат оказался реально тщеславен. Он из кожи вон лез, чтобы произвести на меня впечатление. Столы ломились от яств и напитков. Таких кушаний я еще не едал в этом времени нигде. И таких изысканных вин не пробовал. Мишленовские рестораны из МОЕГО будущего отдыхают.

После того, как мы утолили голод, аббат повел меня в кладовые, где хранилась монастырская казна. Вряд ли, конечно, он показал мне все свои сокровища, но то, что я увидел, меня удовлетворило. Здесь было, что взять. Даже, с учетом того, что монастырь совсем недавно разграбили викинги Хельги. Об этом аббат не преминул рассказать, пожаловавшись на бедность. Комментировать я не стал, лишь многозначительно покачав головой.

После посещения сокровищницы мы вернулись в трапезную и продолжили пиршество, уже обсуждая предстоящий визит Папы. Аббат сиял от счастья. Он был уверен, что я удовлетворен, и Папа приедет в его обитель обязательно.

А ночью мои англичане тихо сняли стражу и открыли ворота Асмунду, который привел к монастырю наш хирд, как мы с ним и договаривались перед отплытием в Эмден.

Асмунд ушел с Буизе сразу после меня, и ночью причалил к берегу в двадцати милях от Эмдена, в безлюдном месте. Там он высадился, оставив на драккарах два десятка хирдманов, которые сразу отогнали корабли и встали на якорь неподалеку от берега.

Сам же хольд с викингами, имея проводника, хорошо знающего окрестности, захваченного с собой с острова, совершил марш-бросок до монастыря, где замаскировался в лесу и стал ждать меня с англичанами. Разведчики, отправленные следить за дорогой, заметили нашу процессию и сообщили о прибытии Асмунду. Дальше, как я и задумал, мы открыли ворота хирду. Вот и все. Монастырь в руках «северных дьяволов».

Раскрывать свое истинное лицо я не собирался, вдруг личина прелата еще когда-то пригодится, поэтому меня со спутниками заперли, как и всех монастырских пленников. Но только отдельно от них, потому что я громко орал на всю округу, что являюсь легатом Папы. Следовательно, для аббата, к ограблению я никакого отношения не имел. Асмунд действовал в одиночку, лишь получив от меня информацию про сокровищницу, чтобы не тратить время на допросы епископа и остальных должностных лиц. Совсем немного, чисто для проформы, их попинали, разведя по разным помещениям. Пусть теперь сами думают, кто из них проболтался и выдал норманнам тайники.

Добыча получилась грандиозная. Думаю, что Хельги срубил тут гораздо меньше нас. Ха-ха!

Собрав все добро на телеги, Асмунд прихватил меня с англичанами, алчным голосом заявив во всеуслышание, что получит за наши шкуры выкуп с Папы, и отбыл восвояси. На берегу нас уже ждали драккары, куда мы быстро погрузились и отчалили.

Из этих вод лучше нам было бы свалить побыстрее, пока на хирд не объявили охоту.

Я принял решение уходить в Балтийское море, куда-нибудь поближе к родным берегам. Например, в Финский залив. Варяжское море — так его тут называли. Заодно к родне Анетты с Венделой заедем, в славный город Орхус. Припасов и воды достаточно, дойдем. А если закончатся — то пристанем к берегу. Не впервой.