Наскоро собравшись, вскоре мы выдвинулись в монастырь, позаимствовав лошадей в замке. Взяли специально самых убогих животных, чтобы никто там не подумал, что у нас есть деньги. Со мной отправились Редферн, Маклауд и еще трое хирдманов из англичан. Норманнов здесь сильно боялись, поэтому — все христиане, чтобы не привлекать лишнего внимания братии раньше времени.

Легенда моя оставалась прежней. Я — легат Его Святейшества, со мной секретарь и охрана.

Приеду, напрошусь на постой. Странникам не должны отказать в приюте. Познакомлюсь с епископом. Сначала попробую воззвать к христианской добродетели епископа. Скажу, что в замке де Бюсси мне предоставили пищу и кров, и хорошо обошлись со мной. Попрошу отсрочки платежа. Если не получится выбить отсрочку, то рискну пригрозить именем Папы. Думаю, что не выйдет, и вот тут будет очень опасный момент. Главное мне не перегнуть палку, иначе живыми нас из монастыря не выпустят. Епископ может испугаться, что я доложу о его неподобающих сану деяниях Папе, и прикажет изжить нашу компанию со свету.

Попутно оценю жадность епископа, попробую разузнать дальнейшие намерения по отношению к баронству, посчитаю лично монастырских наемников и разведаю, как организована оборона монастыря. Что-то мне подсказывает, что нам вскоре предстоит брать это богоугодное заведение штурмом.

Толстых стен монастыря, сложенных из серого камня, мы достигли к середине дня. Естественно, что часовые нас заметили издали, но никто не испугался и ворот перед нами затворять не стал. С чего бы главной силе всей этой местности пугаться жалкой горстки каких-то бродяг в грязной и запыленной одежде, ползущей на полудохлых клячах⁈

Но внутрь запускать нас отказались категорически. Стражники, одетые в куртки из толстой кожи с нашитыми на нее железными бляхами и кожаные же колпаки, заменявшие им шлемы, преградили дорогу, скрестив перед нашими носами длинные копья.

— Стоять! Разворачивайтесь и проваливайте! Милостыню тут не подают! — грубо попытался послать нас старший наемник, выдвинувшийся вперед.

Он, в отличие от своих подчиненных, имел железный шлем в виде простой круглой шапки, а также плохонькую кольчугу, местами покрытую ржавчиной. Любой из моих хирдманов побрезговал бы просто взять в руки такой доспех, а этот, похоже, гордился тем, что он имеет настоящую железную броню. Вместо меча у его пояса я заметил однолезвийный тесак в деревянных ножнах, обтянутых сильно потрепанной кожей. Дешевка, одним словом.

— Мое имя — прелат Лука, солдат, — спокойно, вполголоса, представился я. — Пропусти!

С лошади я слезать не стал, а наоборот, едва шевельнув ногами, направил животное прямо на наемника. Ему пришлось попятиться, и сержант, или кто он там был, скрючил гневное лицо, собираясь нахамить мне, но я опередил его, резко изменив тон и грозно рявкнув:

— Я прибыл к епископу Доминику с посланием от Его Святейшества! Прочь с дороги, чернь!

От такой неожиданности сержант попятился назад, споткнулся о камень и шлепнулся на задницу, усевшись ровно на свежую плюху коровьего навоза.

Я проехал мимо него, так и сидящего в пыли с раскрытым ртом. Мои спутники, мерзко ухмыляясь и демонстративно зажав носы, двинулись следом.

— Дорогу его милости! Оглохли, что ли, олухи⁈ — заорал в свою очередь на копейщиков Маклауд.

Стражники с копьями расступились, испуганно заморгав. Мы въехали в монастырский двор.

Услышав наши крики, из караулки, располагавшейся у ворот, на встречу нам выскочило десятка полтора бойцов, заполнив весь проход. Среди них выделялся высокий широкоплечий воин. Вот он выглядел очень неплохо — и кольчуга вполне на уровне, и одежда, и меч. Причем меч находился не в ножнах, а уже в руке. Очень качественный меч. Этот воин — явно командир. Возможно, что даже самый главный среди наемников. На такого орать не стоит.

Я благожелательно улыбнулся и слез с клячи на землю.

— Прошу доложить настоятелю о моем прибытии, достопочтенный командир! Мое имя — прелат Лука, легат Папы Римского Пасхалия, да благословит Господь его имя!

Секунд десять командир пристально разглядывал меня, оценивая, заметил перстень легата и богатую цепь с крестом, потом еще несколько секунд смотрел на мою команду.

Наконец, приняв решение, он процедил:

— Я — шевалье Ги де Госсар, начальник охраны монастыря и командир отряда наемных воинов. Прошу за мной, твоя милость! Я провожу тебя и твоих спутников к настоятелю, епископу Доминику. Лошадей можете оставить здесь, за ними присмотрят.

Ги де Госсар ловким движением отправил меч в ножны и подал знак своим дружинникам, чтобы те расступились и приняли у нас поводья.

— Благодарю, шевалье! — радостно оскалился я в ответ де Госсару, попутно махнув своим рукой. — За мной!

Мы прошли через довольно узкий коридор, соединяющий внешние и внутренние ворота, и попали в монастырский клуатр — обширный квадратный двор с пышным садом, разбитым по центру. По периметру клуатра шли галереи, ведущие в различные помещения монастыря — церковь, ризницу, библиотеку, зал капитула, дормиторий, трапезную, кухню и всяческие кладовые.

По пути я внимательно разглядывал обстановку внутри монастыря, считал наемников, попадающихся на глаза, высматривал посты и оценивал организацию обороны и несения караульной службы. Одним словом, проводил разведку.

На противоположной стороне клуатра располагался отдельный вход в покои епископа. Туда и отвел нас шевалье де Госсар. Внутрь пустили только меня и Редферна, одетых, как священников. Остальных Ги оставил снаружи со своим помощником, замыкавшим нашу процессию по пути.

В прихожей Ги представил нас секретарю настоятеля и передал на попечение ему. Дальше мы двинулись уже за этим монахом.

Епископ Доминик, худосочный, как кощей, человек со злым неприятным лицом, сидел в кресле возле дубового стола с массивными резными ножками. В руке он держал золотой кубок с каким-то красным напитком. Духовное лицо винишком, похоже, забавляется.

Я отодвинул в сторону секретаря, и шагнул к настоятелю, протянув свои грамоты.

— Прелат Лука, легат Его Святейшества! — четко и коротко отрекомендовался я. — Следую в Утрехт к епископу Фредерику, по поручению Папы Пасхалия.

— В Утрехт? — озадаченно переспросил Доминик. — К Фредерику? По поручению Папы?

Он, кажется, ожидал услышать все, что угодно, но только не это. Думал, наверное, что я сейчас начну милостыню просить или что-то еще, а тут — целый легат пожаловал.

— Что за поручение? — епископ взял себя в руки. — Почему я не знаю? Меня не предупреждали!

— Кто тебя должен был предупредить, настоятель⁈ — не удержавшись такому наглому заявлению, расхохотался я. — Его Святейшество? Прости, но в Риме не догадались!

Доминик смутился и покраснел, сообразив, что сказал глупость.

Он попытался что-то сказать в оправдание, но я его перебил:

— Поручение секретное. Тебе, преподобный, о нем знать не следует. Прочти мои бумаги и верни их мне. Я прошу лишь предоставить нам кров и пищу. Завтра мы уйдем из монастыря дальше.

— Да-да, конечно, прелат Лука! Не мое дело, что за поручение, ты прав.

Епископ быстро прочитал грамоты, удовлетворенно кивнул и протянул их мне, сообщив:

— Стол в моей трапезной сейчас накроют. Прошу тебя разделить пищу со мной. Твоих людей накормят с братией.

— Благодарю, преподобный! С радостью разделю с тобой пищу!

Никакой радости я конечно не испытывал, но придется потерпеть этого мерзавца ради дела.

Секретарь увел Редферна в общую трапезную, а мы с епископом прошли в небольшую, дорого обставленную, личную столовую епископа-настоятеля.

Плотно отобедав, я осторожно начал разговор о баронстве де Бюсси, ради которого сюда и прибыл. Точнее, ради Анетты, а не баронства, но это уже мое личное дело.

Я рассказал настоятелю, как хорошо меня приняли в замке, какие там замечательные и добродетельные хозяйки, честные и смиренные христианки. Потом плавно перевел тему на трагедию баронессы, скорбящей по мужу. В красках расписал, как де Бюсси тяжело получать доход с владений, уменьшившийся после смерти барона. А затем аккуратно перешел на то, что со стороны епископа было бы добрым поступком, достойным всех святых, отсрочить выплату долга монастырю. Я же, со своей стороны, обещал рассказать о великодушном настоятеле Доминике самому Папе. Это было таким тонким намеком на то, что я могу донести информацию до Его Святейшества по-разному. Епископ, если не дурак, поймет, что зависит это исключительно от него самого.

— К сожалению, ничего не могу поделать, — развел руками епископ, нагло ухмыльнувшись. — Папа далеко, а мне кормить братию надо сейчас! Я не смогу отложить выплату долга баронессы ни на день. Ее предупреждали заранее. К тому же, на этот замок уже есть покупатель.

Вот так. Насмехается, гаденыш. Совершенно не боится того, что я легат Папы. Чувствует за собой силу, прячась за своими наемниками. Папа далеко, значит? Ну ладно, зато я рядом. Горазд гораздо ближе, чем ты думаешь.

— И кто этот покупатель? — поинтересовался я.

— Это неважно, прелат. Главное, что он есть, — епископ развалился в кресле поудобнее, продолжая ухмыляться. — Так когда ты отправляешься в Утрехт?

Это уже звучит почти, как угроза. Кажется, лучше свалить отсюда прямо сейчас, иначе потом может быть поздно.

— Уезжаю немедленно, преподобный, — холодно улыбнулся я. — Лошади отдохнули. Благодарю за трапезу.

— Что ж, всего доброго, прелат! — улыбка епископа источала столько яда, что если бы на стол с его губ капнула слюна, то наверняка бы прожгла полированные доски мореного дуба насквозь.

Мы покинули монастырь в спешке, пока настоятель не надумал отдать приказ расправиться с нами. Отъехали на пару километров, а потом надавали пинков лошадям так, что бедные животные понеслись, как антилопы. Недолго, правда, но оторваться от гипотетической погони нам удалось, я думаю. Мы сделали большой крюк, обогнув монастырь, и вернулись на дорогу, ведущую к замку де Бюсси. Пришлось ехать всю ночь, но к утру мы уже въезжали в замок.

— Готовься к обороне! — устало сказал я шевалье де Бранкасу, встречающему нас. — Действуем по моему плану.

— Епископ не стал тебя слушать, твоя милость?

— Да, как я и предполагал. Но ему же хуже. Мы успели разузнать о монастыре все, что хотели.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, твоя милость! — вздохнул Венсан.

— Знаю, шевалье, знаю. Не тревожься и готовь замок и людей к обороне.

Я ободряюще похлопал сенешаля по плечу.

— Орм! — подозвал я Длинного. — Поспеши к берегу, расскажи все Асмунду с Бьерном. Пусть идут сюда. Слушай и запоминай мои указания!

Я перечислил Орму, что нужно сделать, а потом отправился спать. Поспать получилось совсем недолго, так как в моих покоях появилась баронесса, и занимались мы совсем не сном. Но это уже сугубо наше дело.

* * *

Наемники появились у ворот замка через два дня. Мы заметили их заранее, потому что я приказал выставить замаскированные посты на дороге, ведущей от монастыря. Да они, собственно, и не скрывались, топая прямо по дороге и нещадно пыля на всю округу.

Я заранее вызвал в замок почти всех своих хирдманов, оставив охранять драккары лишь шестерых. Этого хватит, в деревне никто не покусится на нашу собственность. Оставался риск нападения с моря, но тут уж ничего не поделаешь. Корабли, как могли, замаскировали, заведя в небольшой заливчик, поросший по берегам густой растительностью. Надеюсь, что нам повезет, и никто не захочет присвоить себе наших замечательных драконоголовых.

Как и было оговорено заранее, де Бранкас со своими людьми заперся в замке, демонстративно подняв подвесной мост перед носом монаха, шедшего во главе отряда. Потом сенешаль громко обругал его разными нехорошими словами, а кто-то из дружинников, искусно использовав маленькую катапульту, метко выплеснул со стены ведро нечистот, обильно оросив священника дурно пахнущей коричневой жижей.

Монах разразился в адрес сенешаля и защитников такими изощренными выражениями, что у тех, кто их услышал, уши в трубочку свернулись.

Наемники начали осаду, выпустив сразу сотню стрел по защитникам. Вреда не причинили, но попрятаться за стены заставили.

Чтобы перебраться через ров, усеянный острыми кольями, требовался перекидной мостик и навес для защиты. Для строительства этих средств нужно найти дерево, поэтому часть отряда обгаженный монах отправил в ближайший лес — рубить деревья. Остальные остались у рва, вяло постреливая из луков, чтобы держать защитников в напряжении.

Мы специально дали наемникам время подготовиться к штурму замка. Они собрали пару перекидных мостиков и несколько примитивных навесов, чтобы спрятаться от стрел защитников. Когда наемники уложили мостики надо рвом и собрались уже перебираться с лестницами к стене, я отдал приказ своим хольдам атаковать.

До этого момента мы искусно прятались неподалеку в кустарнике, в изобилии росшем по всему холму. Ни монах, ни сержант наемников не догадались прикрыть тыл или хотя бы выставить охранение, поэтому мои хирдманы выскочили прямо в спины осадившим замок головорезам.

Сам я в бою участия не принимал, наблюдая с подножия холма за разворачивающейся схваткой. Со мной находились Редферн и двое телохранителей из норманнов, Торстейн и Ульф, назначенные Асмундом.

Неожиданно я увидел, как один из наемников отделился от сражающихся и дернул, как бешеный заяц, в сторону, вниз по холму. Прямо на нас. К сожалению, он почти сразу заметил мою группу и резко изменил направление, взяв левее.

— Его надо остановить! — вскричал я. — Если он сбежит, то монастырь нам захватить не удастся, он предупредит стражу!

Один из моих норманнов, Торстейн, подбросил в руке копье, как будто взвешивая его и примеряясь. До улепетывающего наемника уже было метров пятьдесят, и расстояние продолжало стремительно увеличиваться. Драпающий развил невиданную скорость, по пути сбросив на землю пояс с ножнами, тесак, сулицу и даже шлем с головы, чтобы было легче бежать. Видимо, он очень хотел жить.

— Не попадешь, — покачал головой Ульф, оценив расстояние. — Слишком далеко…

Торстейн только мотнул головой. Мол, не мешай и под руку не говори.

Сделав широкий замах, норманн взял короткий разбег, хекнул и метнул копье. Издав тонкий свистящий звук, метательный снаряд отправился вслед беглецу и через пару мгновений вонзился наемнику прямо между лопаток.

— Есть! Попал! — заорал я. — Вот это бросок! Дополнительная доля тебе, Торстейн! И марка серебра сверху!

Викинг ухмыльнулся и победно взглянул на товарища, позволившего себе усомниться в его способностях. Ульф тут же стукнул себя кулаком в грудь и склонил голову, признавая крутизну Торстейна.

— Пойду копье заберу, — сообщил нам норманн. — Сам наконечник ковал и древко резал. Ясеневое!

Тем временем, схватка уже подходила к концу. Собственно, схватки, как таковой, и не случилось. Это было больше похоже на избиение младенцев. Увлеченные штурмом наемники не замечали моих хирдманов до последнего. Лишь когда их уже начали непосредственно резать, сержант обратил внимание на взявшихся из ниоткуда чужих воинов, по количеству превосходивших монастырских дружинников чуть ли не вдвое, и заголосил, поднимая тревогу. Но было слишком поздно. Кого-то порубили на месте, кого-то скинули в ров, на острые колья. Только небольшой горстке наемников удалось сбиться в одну кучку и ощетиниться копьями. Однако, в этот момент распахнулись ворота, подвесной мост быстро опустился, и из замка выскочили защитники с де Бранкасом во главе.

Сержант наемников, на свое счастье, сообразил, что сопротивление только усугубит их плачевное положение, и отдал приказ оставшимся воинам сдаваться.

Победа была безоговорочной. В плен к нам попали двенадцать наемников, а больше тридцати их погибло.

Я с триумфом двинулся наверх к замку. На стене стояли баронесса с матерью и радостно махали нам яркими платками.

Но нужно было развивать успех. У меня неожиданно появился план по захвату монастыря, который может сработать, причем, надеюсь, без потерь для нас.

— Собирайте доспехи и оружие убитых и разденьте пленников, — приказал я хирдманам. — Мы переоденемся в наемников и, как только стемнеет, под видом их возвращающегося отряда войдем в обитель!

Асмунд с Бьерном сначала заухмылялись, а потом, не выдержав, все же заржали в полный голос.

— Локи! Янус! Снова личину поменять решил наш хевдинг!

— Хватит ржать! — прервал я их веселье. — Лучше пусть приготовят все для разговора с пленниками. Мне нужно убедить пару из них отправиться с нами.

— Это мы мигом! Костерок сделаем, железо раскалим, чтобы поджарить франкской свининки!

Поджаривать никого не потребовалось. Когда первые трое пленников увидели с какой тщательностью норманны готовят жаровню и раскаляют докрасна наконечники копий и железные полосы, они сами выразили горячее желание сотрудничать.

— Сделаем все, что скажешь, твоя милость! — в три горла заорали они. — Не нужно пыток, только скажи, что делать!

— Пойдете с моим отрядом в монастырь. Если поможете сделать так, чтобы открыли ворота — останетесь живы. И я даже отпущу вас живыми и здоровыми.

— Да, господин, сделаем, как ты прикажешь! Все, все сделаем!

— Хорошо, посмотрим, как вы себя покажете, — согласился я. — Асмунд, этой троицы нам достаточно. Отдай остальных Венсану, пусть запрет их где-нибудь.

Обгаженный монах тоже остался жив. В пылу схватки ему прилетело чем-то тяжелым по голове, и бедолага, потеряв сознание, свалился на землю. Ему несказанно повезло, что не затоптали, пока шла битва. Очнулся монах, когда все уже было кончено, а пленные наемники в несколько голосов клялись помочь мне с захватом монастыря.

— Нечестивец! Вероотступник! — разразился ругательствами монах. — Поклонник дьявола!

Это он в мой адрес разорялся, заметив на мне сутану прелата.

— Чернокнижник! Гореть тебе в аду!

Я вздохнул.

— Асмунд, заткни эту ворону, пожалуйста! — попросил я своего заместителя. — Только не убивать. Пусть посидит со всеми взаперти. Свяжи крепко и рот ему заткни, чтобы свою ересь среди других пленников не распространял. От таких ничего хорошего ждать не приходится. Взбаламутит еще остальных, поэтому пускай помолчит и подумает над своими словами. Есть и пить ему не давать! Вернусь и решу, что с ним делать. Короче, в темницу их всех. В замке ведь есть темница?

— Есть, твоя милость, как не быть! — сенешаль подошел к нам вовремя и слышал все. — Когда выходим в монастырь?

— Мы выходим перед закатом, а ты со своими людьми останешься здесь. Ни к чему это, чтобы кто-нибудь из монастырских узнал вас. Мало ли, как дальше сложится. Если кто-то сбежит оттуда и сможет вас опознать, мало не покажется. Вдруг вам еще тут жить придется остаться.

— Что может случиться? — удивился де Бранкас.

— Да что угодно! Королевское войско, например, придет в монастырь, когда мы будем его граб… кхм, исследовать. Ты останешься в замке и будешь защищать баронессу и ее мать.

— Я понял, твоя милость, ты прав! Сделаю так.

— Это не все. Пока мы будем заняты обителью, нужно выполнить важное дело. Организуй сборы хозяек и их имущества. Соберите все ценности, которые решите забрать с собой. Все самое дорогое. Организуй погрузку вещей на корабль. Часовых я предупрежу. Орм Длинный, ты его знаешь, останется с драккарами старшим. Он покажет, куда и как грузить пожитки.

— Сделаю все, твоя милость! — повторил сенешаль. — Хозяйкам ты это сам скажешь или как?

— Скажу. На всякий случай, вы должны быть готовы выйти сразу, как мы вернемся. Задерживаться, я думаю, после того, что мы сделаем, здесь не стоит. Может, только несколько дней отдохнем, и отправимся в путь.