Мы снарядились в поход так, как будто нам предстоял бой. То есть нацепили все необходимые доспехи и взяли все свое оружие. Мало ли что? Кто знает, что ждет нас в замке? Все же находились мы на потенциально враждебной территории.

Сам я снова вырядился в парадное облачение папского легата, не забыв, однако, про кольчугу под рясой и дамасскую саблю. В одеждах священника шагал и Редферн, выступая, как всегда, моим помощником-секретарем.

Путь до холма, на котором возвышался замок, занял у нас несколько часов. Я специально не торопился, чтобы в случае возможной драки не чувствовать усталости и иметь достаточно сил.

Наш приближающийся отряд заметили со стен загодя, и выслали вперед группу встречающих. Ворота отворились, подвесной мост опустился через ров, окружавший замок. Из ворот выехали трое всадников, за которыми следом вышли еще человек десять пеших воинов, все в доспехах и полном вооружении. Они прошли по мосту и встали на дороге, собрав, из-за своего малого количества, жалкое подобие строя и ощетинившись длинными копьями. Мост за замковой дружиной, проскрипев толстенными канатами, поднялся обратно. Ворота захлопнулись. Вот как! Интересно тут гостей привечают…

Я приказал своим хирдманам остановиться шагах в тридцати от встречающих, а сам вышел навстречу. От защитников вперед выехал один из всадников.

— Ты слишком рано пришел, священник! У нас есть еще три дня, и мы не уйдем ни на минуту раньше! — громко заявил он. — Если вы попытаетесь войти в замок, мы будем вынуждены дать бой! Убирайся со своими наемниками туда, откуда пришел, иначе я не посмотрю на твой сан.

Последнюю фразу рыцарь произнес уже тише и каким-то усталым голосом. Обреченным, но все равно полным решимости выполнить сказанное. Хм, странно. Кажется, он меня принял за кого-то другого. Попробую ему это объяснить. Драться с ними у меня никакого желания не было. Да и ни к чему мне это.

— Погоди-ка, шевалье, угрожать нам! Представься для начала!

— Я — сенешаль барона де Бюсси, шевалье Венсан де Бранкас! — немного удивленно ответил рыцарь. — Тебе ли не знать, священник⁈

— Мое имя — прелат Лука. Я — легат Его Святейшества Папы Пасхалия! И я не понимаю, почему я должен знать твое имя, шевалье! Я слышу его впервые. Как и имя барона де Бюсси.

— Так ты не из монастыря? — еще более озадаченно спросил сенешаль. — Ты — не человек епископа Доминика?

— Не знаю этого духовного лица, сенешаль де Бранкас. Подозреваю, что это и к лучшему, судя по твоим словам. Повторяю — я легат Папы. Здесь нахожусь проездом. Мои корабли там, на берегу. Мы остановились на отдых и я, увидев замок, решил посетить его владельца. Где сам барон?

Сенешаль недоверчиво посмотрел на меня и слез с коня. Подумав немного, он решил, что я все же не вру.

— Барон де Бюсси погиб два года назад, — ответил, наконец, Венсан. — Владельцем замка пока что является его супруга, баронесса Анетта де Бюсси. Здесь же живет ее мать, Вендела де Тормод.

От моего внимания не прошло, что сенешаль сказал — «пока что является». Что бы это значило? Об этом я и спросил напрямую.

Венсан грустно усмехнулся.

— Это значит, что епископ Доминик через три дня заберет владения за долги. Я принял тебя, твое преподобие, за человека епископа. По его повелению мы все должны покинуть замок в установленный срок и уйти в никуда. Я — защитник баронессы, назначенный ее покойным мужем, и не могу допустить такого попрания чести и позора!

— Знаешь что, шевалье де Бранкас, ты мне нравишься. Попробуем вместе придумать, как этого избежать? Только не здесь, не на дороге…

— Предлагаешь впустить тебя в замок, твоя милость? — снова недоверчиво усмехнулся сенешаль.

— Не веришь мне? Понимаю. Ты умеешь читать по-латыни, шевалье?

Венсан утвердительно кивнул.

— Тогда возьми мои бумаги и прочти. Может быть они убедят тебя, что я не имею отношения к епископу Доминику.

Я достал из поясной сумки свои грамоты и протянул их сенешалю.

Тот тщательно изучил документы, потом вернул их мне, и поклонился.

— Прошу простить меня за мою подозрительность, твоя милость! Просто люди епископа…

— Не продолжай, шевалье! — поднял я руку в предостерегающем жесте. — Я понял тебя. Так что, меня и моих людей угостят вином в этом замке?

— Конечно, конечно, твоя милость! Прошу за мной!

Он снова вскочил в седло и крикнул кому-то, торчащему на стене:

— Эй! Опустите мост и открывайте ворота! К нам в гости пожаловал представитель Его Святейшества! Сообщите баронессе!

Я в это время поднял голову и попытался сосчитать защитников, стоявших наверху. Показалось, что их там совсем немного — человека три всего. Кто-то еще должен поднимать мост и открывать ворота. Не думаю, что больше четырех воинов. Итого, в замке находятся максимум человек десять. Вместе с сенешалем и его храбрецами, собиравшимися умереть здесь, у моста и рва, защищая хозяев, защитников чуть больше двух десятков. Причем все они, как я успел заметить, либо старики, либо юнцы. Моим бравым хирдманам раскидать таких — дело пяти минут.

Я немного ошибся. Ворота открывали всего двое. Просто хитрая система лебедок не требовала больших усилий. Но эти двое оказались не просты. Это были самые настоящие норманны, оба лет около сорока, но еще очень крепкие на вид. Типичные викинги. Это обстоятельство меня заинтриговало. Как и норманнское имя матери баронессы, что я тоже отметил для себя.

— Орм, поговори с ними, — незаметно кивнув на викингов, прошептал я Длинному. — Узнай, кто они и откуда. И про Венделу Тормоддоттир спроси.

— Сделаю, — одними губами ответил хольд.

— Прошу тебя, твоя милость, с офицерами пройти в донжон, — пригласил, тем временем, меня сенешаль. — Я представлю вас хозяйкам. Воинов разместят и накормят в казарме.

— Благодарю, сенешаль де Бранкас.

Я приказал Орму быть за старшего и идти с хирдманами в казарму. И еще раз снова незаметно кивнул. Длинный понял, что я имел в виду. Пусть он выяснит то, что я поручил у подвесного моста — поговорит с соотечественниками.

Меня, Редферна и Маклауда проводили в донжон. Он представлял собой почти что квадратное монументальное здание в четыре высоких, метров по пять каждый, этажа. Нижний этаж окон не имел, кроме нескольких узких бойниц, по крайней мере, с тех сторон, что отсюда видно. Внутрь замкового укрепления вела серьезного вида дубовая дверь, усиленная железными листами с заклепками снаружи и толстыми полосами металла изнутри. Петли также были железными и очень крепкими с виду.

За дверью находилась площадка два на два метра, от которой наверх вела узкая деревянная лестница. Здесь наверняка очень удобно держать оборону, если каким-то чудом враг вскроет дверь в донжон.

Мы поднялись по лестнице, но не на второй, а на третий этаж. На втором тоже была небольшая площадка, с которой вели несколько дверей, сейчас запертых. Оказавшись на третьем этаже, прямо с лестницы мы вышли в огромный зал, занимавший почти всю площадь этого уровня донжона. Посредине зала располагался гигантский стол, окруженный массивными креслами по периметру.

Во главе стола в самом высоком кресле, напомнившем мне трон, восседала молодая девушка, с первого взгляда не старше двадцати лет, или даже еще моложе, очень стройная и красивая. Огромные изумрудные глаза ее прекрасно сочетались с длинными рыжими волосами, уложенными на изящной головке в замысловатую прическу. Платье из зеленого бархата подчеркивало необычную внешность красотки. При виде этой девушки я остановился, как вкопанный, открыв рот от удивления. Вот уж кого-кого тут встретить ожидал, но только не такую удивительную жемчужину. Я привык уже, что женщины в средневековье казались мне немного того… хм, страшненькими. Ну, либо обычными простушками. И опять страшненькими. А тут — такое чудо. Похоже, что это баронесса, хозяйка замка. Но долго разглядывать девушку нельзя — так вести себя неприлично, тем более лицу духовному. Поэтому я захлопнул рот, лязгнув зубами, и сделал несколько шагов вперед, заодно дернув за рукав Редферна. Он тоже очнулся от наваждения и ткнул в бок, в свою очередь, Маклауда. Скотт шумно выдохнул и последовал за нами.

— Это баронесса Анетта де Бюсси, хозяйка замка и окрестных земель! — торжественно сообщил нам сенешаль и продолжил, обращаясь уже к красотке. — Госпожа, разреши представить тебе преподобного Луку, легата Его Святейшества Папы Пасхалия! Это его спутники, благородные…

Тут сенешаль немного замялся, ведь имен своих людей я ему не называл.

— Это мои офицеры, баронесса де Бюсси, — вмешался я, исправляя ситуацию. — Личный секретарь аколит Редферн и начальник охраны Маклауд. Проплывая мимо этих прекрасных берегов, я заметил твой замок, госпожа, и сразу же вознамерился посетить его. Мы следуем в Эмден, что во Фризии, с поручением от Папы. Но об этой миссии не стоит говорить вслух.

Я специально напустил немного таинственности, чтобы мне задавали поменьше вопросов, отвечая на которые я могу случайно проколоться.

Анетта, глядя мне прямо в глаза, медленно кивнула, давая понять, что ждет продолжения моего рассказа.

— Уважаемый шевалье де Бранкас принял мой отряд за людей местного епископа, но я уже объяснил ему, что это не так. Он же рассказал мне, что существует проблема с… как там его звать, сенешаль?

— Епископ Доминик, твоя милость, — учтиво напомнил Венсан.

— Да, точно. Может быть я смогу чем-нибудь помочь такой прекрасной хозяйке замка?

Не знаю, зачем я это ляпнул. Наверное, был поражен красотой баронессы, поэтому и повел себя, как мальчишка. Влюбился с первого взгляда, что ли? Похоже на то… Но от нее и правда не оторвать глаз!

— Вот бумаги, подтверждающие мою личность и полномочия! — я протянул грамоты сенешалю, а он, развернув, передал их юной баронессе.

Девушка бегло взглянула на них, показав этим действием, что читать умеет (довольно редко, на самом деле, для дамы здесь) и поверила мне. Затем она отдала бумаги своей старшей спутнице.

Да, оказывается рядом с юной баронессой, в соседнем кресле, сидела взрослая, лет сорока, или чуть моложе, женщина. Я ее заметил только сейчас. Хотя, разглядев, я понял, что и та когда-то была не меньшей красавицей, чем Анетта де Бюсси. Да и сейчас выглядела Вендела Тормоддоттир очень привлекательно. Это просто на фоне дочери я ее сразу не приметил. А вот мой скотт Маклауд, кажется, поражен ее красотой так же, как я поразился красотой Анетты. Переминается с ноги на ногу, внаглую пялится, глупо улыбается. Только слюна из приоткрытого рта не капает, но к этому все и идет.

Умница Редферн тоже это заметил, и снова ткнул скотта кулаком в бок. Маклауд сглотнул слюну и захлопнул пасть, протяжно вздохнув.

Вендела покосилась на скотта, усмехнулась, загадочно улыбнулась, изучила документы чуть внимательнее, чем Анетта, но тоже осталась удовлетворена.

— Прошу разделить с нами скромную трапезу! — дочь неизвестного пока мне Тормода вернула грамоты сенешалю, а тот, в свою очередь, мне. — Твоя милость, господа, присаживайтесь к столу, слуги сейчас накроют обед. В нашем баронстве так скучно. Никаких свежих новостей. Может быть, вы расскажете нам что-то интересное? Откуда держите путь? Неужели из самого Рима?

— Не совсем, госпожа, — улыбнулся я, располагаясь в кресле напротив. — Мы плывем из Нортумбрии, одного королевства в Англии, где я также выполнял поручение Его Святейшества.

Откровенно врать я поостерегся, потому как Вендела выглядела женщиной умной и хитрой. Лицо хоть и невинное сделала, спрашивая, но внимательные голубые глаза ее выдают. Кажется, она меня проверить решила.

— Я провел в Англии почти два года, поэтому все новости мои будут касаться только острова. Что сейчас происходит в Европе, я и не знаю толком.

Вот так, пусть проверяет. Об Англии, я уверен, она может что-то знать только со слов каких-нибудь заезжих купцов, и то, вряд ли. Не станут, на самом деле, баронессы общаться с торговцами.

— А что вы там делали, преподобный? — невинно хлопая зелеными глазищами спросила Анетта.

— Простите, госпожа, но миссия моя секретна. Это дела Святого Престола, и я не могу о них распространяться. Скажу лишь, что я жил при дворе короля Энреда, и скукотища там не меньшая, чем везде. Иногда выезжал с инспекциями по монастырям, но не думаю, что рассказы об этом могут заинтересовать таких благородных дам, как вы.

Слуги очень удачно начали подтаскивать блюда с кушаньями, поэтому разговор угас сам собой. Мы принялись за еду и вино. Судя по обилию и разнообразию блюд и напитков, какой-либо бедности в замке де Бюсси не ощущалось. Скорее наоборот, выглядел стол по-королевски. У короля Энреда в Нортумбрии все даже попроще было.

Насытившись, я, в свою очередь, решил порасспрашивать хозяек. Меня озадачила их проблема с епископом, и я хотел понять ее суть. Об этом я и задал вопрос.

— Барон де Бюсси, упокой Господь его душу, поссорился с графом Гунтардом де Вермандуа46, — начала рассказ Вендела де Тормод. — Когда их ссора переросла в военное противостояние, барону понадобились деньги, чтобы нанять воинов и снарядить их в поход против графа. Деньги дал в долг епископ Доминик. Как оказалось, под огромные проценты и с обеспечением землями и этим замком.

Зеленоглазая Анетта во время речи матери молчала. Но я заметил, что она пытается разглядывать меня с явным интересом, хоть и немного смущаясь. Ух, какая же она все-таки красавица!

— Барон погиб, его войско было полностью разбито, — продолжила Вендела. — Нам повезло, что у графа появились срочные дела на границе, и он не стал захватывать баронство. У нас в замке осталось совсем немного воинов, способных защитить таких несчастных женщин, как мы с дочерью. А теперь настало время отдавать долг монастырю, мы выгребли всю казну, но не погасили даже зверских процентов! А этот мерзкий святоша даже слышать ничего не хочет об отсрочке! Ох, прости, твоя милость, я не хотела обидеть тебя! — опомнилась Вендела, сообразив, что ляпнула лишнего.

— Ничего страшного, госпожа! — отмахнулся я рукой. — Из того, что я услышал, я могу сделать вывод, что епископ Доминик занимается непристойным для священнослужителя действом — ссужает в долг под проценты! Это большой грех, особенно для духовного лица такого высокого сана!

— Но ничего не поделаешь. Нам придется покинуть замок и эти земли, и вернуться на родину к маме… — чуть ли не всхлипнула Анетта, подключившись, наконец, к разговору. — Там у нас осталась родня, и мы сможем получить хоть какую-то защиту.

Ах, какой ангельский голосок!

— Я попробую поговорить с епископом. Может быть мне удастся получить для вас отсрочку! — пылко заявил я.

Мда, и зачем? Опять язык впереди мозгов бежит. Подумал бы сначала о том, как убедить епископа… А никак его не убедить. Он уже эти владения мысленно присвоил. Хотя… Со мной сотня толковых воинов. В конце концов, можно пригрозить и убедить святошу силой. И что? Когда мы уйдем, а это случится обязательно, здесь я жить не намерен, Доминик все равно отберет баронство. Вломить ему так, чтобы и думать забыл в эту сторону? Хм… И расписку напишет, что никто никому ничего не должен. Может, тогда и получится. Попробовать стоит, однозначно. Ведь ни обе баронессы, ни, тем более, я, ничего не потеряем. Им и так покинуть замок придется, если не выйдет договориться. Ладно, примерный план, значит, у меня уже есть. Осталось провести разведку и проработать детали.

— Попробую поговорить с епископом! — повторил я баронессе Анетте, и ее изумрудные глаза засияли.

После ужина дамы заявили, что устали и отправляются почивать, а для меня и моих офицеров подготовлены комнаты, в которые нас проводят слуги. Я поблагодарил хозяек. На прощание, Анетта бросила такой многообещающий взгляд, что у меня закружилась голова и, кажется, на мгновение остановилось сердце.

После ухода дам, я попросил сенешаля задержаться для важного разговора.

Де Бранкас собственноручно разлил вино по драгоценным бокалам из зеленого стекла, и вопросительно уставился на меня, ожидая вопросов.

Я отпил пару глотков, оценивая напиток и собираясь с мыслями, а потом спросил:

— Скажи, шевалье, много ли наемников в монастыре Доминика?

— Около сотни, твоя милость. Это я знаю точно, так как готовился к обороне замка. Баронессы до сих пор не решили, уйдут ли отсюда, покорившись судьбе, либо откажутся отдавать владения. Поэтому я просчитывал разные варианты. Один из них — обороняться до последнего. А почему тебя это интересует? Уж не собрался ли ты вступиться за баронессу и воевать с епископом⁈

Я криво усмехнулся.

— Я — лицо духовное, и не приемлю насилия. Но я не потерплю ущемления прав беззащитных женщин и беззакония по отношению к ним. Сначала я попробую договориться с епископом. Сколько у тебя воинов, сенешаль? Десятка два?

— Вместе со мной двадцать два человека, твоя милость, — тяжко вздохнул Венсан. — Причем половина из них — совсем молодые парни, без боевого опыта, а остальные — искалеченные ветераны, способные только ворота открывать, да со стены за округой следить.

— Я видел нескольких норманнов, — возразил я. — Среди них почти не бывает слабаков!

— Есть у нас такие, да. Их трое. Это личная охрана госпожи Венделы. Она ведь происхождением из земель данов. Это ее сородичи. Служат не за деньги. Они — отличные воины, но их всего трое.

— Когда Анетта говорила, что они могут вернуться на родину матери, она имела в виду данов? — поинтересовался я.

— Да. У Венделы сильные родичи в Орхусе. Сам я там не бывал, но слыхал, что это крупный город в Ютландии.

— Послушай, шевалье, что я придумал, — решил я озвучить сенешалю свой план. — Я встречусь с епископом и предложу отсрочить долг, скажем, на год. Хватит этого времени, чтобы собрать деньги?

— Хватит, я думаю. Земли тут хорошие, доход постоянный. Но боюсь, что епископ не пойдет на это. Именно по причине плодородных земель. Он давно положил на них глаз.

— Я тоже так думаю, но попытаться стоит, чтобы потом не говорили, что мы не предупреждали Доминика. Он откажется, придет сюда и попытается забрать замок силой. А тут мои люди появятся у наемников со спины и…

Я договаривать не стал специально. Пусть сенешаль сам дофантазирует о том, что случится с наемниками, когда их прищучат мои воины.

— В любом случае, никто ничего не теряет. Баронства дамы и так лишатся, но есть нюанс. Либо это произойдет без потерь и, возможно, даже с прибылью, если баронессы примут мою помощь и план, либо им придется покинуть владения ни с чем, или вообще бесславно умереть здесь.

— Твоя милость! Ты сказал — с прибылью? — сенешаль вычленил из моей речи самое интересное для настоящего воина.

— Бывает так, что в пылу схватки разъярившихся дружинников невозможно остановить, и они гонят своего противника далеко и долго. Возможно, до того самого места, откуда эти противники пришли. И это место, опять же, в пылу схватки, случайно конечно, может быть захвачено. Мы друг друга поняли, шевалье?

— Да, твоя милость! Мы друг друга поняли, — Венсан ошалело посмотрел на меня, но возражать не стал, а, наоборот, лицо его приобрело довольное и одновременно хищное выражение. — Утром я доложу план баронессам. Думаю, что они против не будут. Выбора-то, и вправду, нет.

Я кивнул и пожелал де Бранкасу спокойной ночи. Утром все решится.

Слуги проводили нас в спальни, расположенные на четвертом этаже донжона. Меня отвели в одну сторону, а Редферна и Маклауда — в другую.

Моя комната оказалась достаточно просторной и освещалась десятком толстых восковых свечей. Кроме широкой кровати, устланной дорогими мехами, в ней стояла глубокая деревянная кадушка размером с хорошую ванну.

Обстановка вовсе не выглядела бедно. В очередной раз я отметил, что это весьма зажиточный замок без признаков нищеты.

Ванна была уже заполнена, судя по исходящему от поверхности пару, горячей водой, и две дородные служанки стояли рядом с полотенцами, предлагая мне совершить омовение. Стесняться этих девиц я не стал, быстро разделся, уложив сутану на табурет. Сверху легли кольчуга и сабля. Последние вызвали очень сильное удивление у служанок, судя по их вытянувшимся лицам и округлившимся до размера хороших блюдец глазам. Не ожидали увидеть у священника броню и оружие. Я невозмутимо прошлепал босыми ногами по каменному полу и влез в ванну.

Вот это наслаждение! Горячая вода! После дальней дороги испытать такой кайф — лучшего и пожелать невозможно.

Девицы быстро и профессионально помыли меня, не допуская никаких вольностей, но мой организм, конечно, сыграл со мной шутку. Долгое воздержание сказалось. Служанки хихикнули, вытирая меня, но я рыкнул, и они притихли. Я поблагодарил их, благословил и выпроводил восвояси. Свечи задул почти все, оставив только одну, самую толстую. До утра ее хватит, наверное.

Наконец-то можно отдохнуть на хорошей кровати, в тишине и одиночестве. И без этой постоянной качки на волнах.

Не тут-то было. Через полчаса, когда я уже почти задремал, массивная дверь тихонько приоткрылась. В щель просунулась рыжая головка с изумрудными глазами. Глаза эти сверкнули, и их обладательница, одетая в одну тонкую длинную рубашку, пробежала до моего ложа и молча нырнула под меховое покрывало.

Разве мог я противиться этому? Конечно же, нет! Но все остальное, что произошло дальше, касается только меня и Анетты.

Скажу лишь, что к утру я был готов разорвать любого, кто попробует хотя бы просто косо взглянуть на баронессу Анетту де Бюсси. У нее теперь появился защитник — Сергей, он же Серж де Абиль, он же прелат Лука, он же хевдинг Храфн, он же волхв Горазд, в любом порядке, кому как нравится.

И кое-что еще я узнал, о чем, впрочем, и сам догадывался. Деньги для выплаты долга епископу у баронессы и ее матери были. Они просто жадничали. В долг-то берешь чужие, а отдавать надо уже свои. И брали ведь даже не они, а умерший барон, к которому ни жена, ни теща любви не испытывали — брак был заключен из каких-то там политических соображений. Барон для своих хотелок занимал, а бедным женщинам отдавать, что ли⁈ И вообще, как потом жить в нищете, если выплатить долг⁈

Но менять своего решения я даже не подумал. Влюбился, чего уж тут. И, кажется, это у нас с Анеттой взаимно.

— Я возьму монастырь, вздерну епископа и заберу его казну. Это будет тебе моим свадебным даром. Ты согласна? — спросил я утром, когда уже облачившись в свою рясу, провожал баронессу из комнаты.

— Ты же священник! — ахнула Анетта. — Как ты сможешь жениться на мне?

— Я много чего могу, любовь моя. Я не только священник. Я еще много кто. В том числе хевдинг по имени Храфн. Поженимся у тебя на родине. Так как? Согласна?

— Да! — быстро ответила девушка.

— Вот и хорошо. А теперь иди к матери и расскажи ей о моем плане. Скоро к вам заявится де Бранкас, чтобы пересказать мое предложение. Будьте готовы его поддержать.

Когда я вышел из комнаты, чтобы спуститься в общий зал на завтрак, в коридоре мне попались Маклауд с Редферном. Лицо скотта было довольным, как у дворового кота, обожравшегося свежих куриных потрошков, честно украденных на кухне. Редферн же, наоборот, выглядел мрачнее тучи, да вдобавок еще и зевал не переставая.

Я с подозрением посмотрел на обоих и спросил:

— В чем дело?

— У него спроси! — буркнул Редферн и, продолжая зевать, двинулся к лестнице, оттолкнув плечом Маклауда.

Я вопросительно уставился на скотта.

Тот весело оскалился и сообщил заговорщицким тоном:

— Не могу сказать ничего лишнего, чтобы не задеть чести дамы, но… мамаша у твоей девочки, хевдинг, — просто огонь!

Я выпучил глаза от удивления. Вот значит, как! Маклауд и Вендела… А что же мой аколит? Именно это я и спросил вслух.

— Редферна я выгнал за дверь. Ему пришлось ютиться где-то всю ночь. Поэтому он и злится! Ха-ха!

— Я все слышу! — раздалось с лестницы. — Не поэтому. Мне пришлось ютиться, да, но добрые служанки пригрели меня. Поспать так и не удалось!

— Тогда ты должен быть мне благодарен, парень! — развеселился скотт еще больше. — Это ж вдвойне больше счастья!

— Не вдвойне, а втройне! И хватит об этом! Приличные люди не болтают о таких вещах вслух!

Тут уже не только у меня челюсть отпала, но и у скотта. Редферн-то, оказывается, парень не промах — аж с тремя служанками развлекался! Святоша-тихоня. Не зря говорят про чертей и тихий омут!

Нам ничего не оставалось делать, как заткнуться и завидовать молча. Хотя, кому как. Мне, например, ни капельки не завидно. И я был рад за своих хирдманов.

Невозмутимо позавтракав с хозяйками и сенешалем, мы обсудили дальнейшие действия. Мой план, как я и ожидал, был принят без возражений и дополнений.