Людей, осторожно подбирающихся ко мне через кустарник, я услышал загодя. Слишком много их, чтобы беззвучно подкрасться. У одного веточка под ногой хрустнула, у другого сопение сломанного носа слишком громкое, у третьего непроизвольно газы вышли. Неуклюжие какие-то воины. Ну, или разбойники. Не знаю, какой обычный человек будет ночью, крадучись, подбираться к костру одинокого путника.

Я вздохнул, отставил миску на землю, вытащил из ножен меч и положил его под правой рукой. Подумал немного, и положил под левой рукой еще и топорик со скрамасаксом. Если рискнут напасть, то я им так просто не дамся. Жаль, конечно, что их так много, но ничего уже не поделать. Потом снова взялся за ложку и, как ни в чем не бывало, продолжил есть свою похлебку.

— Эй! Долго вы в кустах сидеть будете? — крикнул я через некоторое время, не выдержав. — Только разбойник или трус так может поступить! Выходите все! Или я прав — вы разбойники и трусы?

Кусты зашевелились, и на поляну, где я расположился, вылезли десять здоровенных мужиков в… юбках? Нет, показалось. Штаны у них имеются. Просто широкие плащи на всех надеты. В крупную клетку. Они ими обернулись, поэтому мне шотландские юбки в темноте и привиделись. Ничего не поделаешь, стереотипы из МОЕГО времени сыграли. Но рисунок на ткани очень похож именно на тартан44.

Вперед выдвинулся самый высокий и широкоплечий мужик. На его голове красовался синий вязаный берет с воткнутым сбоку шикарным пером неизвестной мне птицы.

— Мы не трусы! — заявил он. — И не разбойники. Мы — скотты, идем в Йорк, к королю Энреду на службу наниматься.

— А зачем ко мне так тихо подкрадывались? Почему сразу не вышли, как честные люди?

— Пугать не хотели, — сообщил владелец берета и демонстративно положил руку на рукоять меча. — Видим — одинокий путник сидит. Мало ли, что про нас подумает. Ты ведь так и подумал.

Я расхохотался в ответ.

— Кого мне бояться-то? Вас? Да я вашу компанию задолго почуял, и мог тысячу раз спрятаться так, что вовек не найдете! Но зачем мне от таких олухов, которые тихо подойти не могут, прятаться?

Я снова заржал. Скотты насупились. Им мои слова показались обидными.

— Как тебя зовут, скотт? — резко спросил я, отсмеявшись.

— Я — Дункан МакКоркодейл! — гордо ответил мужичина в клетчатом плаще. — А это мои люди.

Он махнул рукой на стоявших позади соплеменников.

— Кто⁈ — я даже поперхнулся овечьим сыром, который жевал в тот момент.

— Дункан МакКоркодейл! — снова повторил клетчатый.

— Охренеть! — пробормотал я. — Нет, это слишком сложно для меня! Будешь Маклаудом. Маклауд — и точка!

— Да хоть оленем меня зови, только дай нам пожрать чего-нибудь! Мы добираемся сюда уже давно, но в этих проклятых местах нет ни одного зайца или птицы, чтобы добыть для пропитания!

— Что ж, садитесь к костру! — немного подумав, пригласил незваных гостей я. — Похлебки я наварил достаточно, всем хватит.

— А сам-то ты кто, добрый человек? — спросил Дункан, присаживаясь и резво доставая из поясной сумки деревянные миску и ложку.

Насколько я помнил, шотландцы приняли христианство чуть ли не первыми на этом острове, еще в пятом веке. Так может стоит рассказать им мою легенду про то, что я легат Папы? И правду о том, что меня похитили? Хорошо бы склонить их на свою сторону. Парни бравые, несмотря на то, что тихо подобраться не смогли. Все при оружии, как я погляжу. И хотят на службу к Энреду. Что-то мне подсказывает, что я смогу обеспечить им лучшие условия, чем король. А мне люди очень нужны. Кто грести-то будет, когда я в Европу намылюсь? Попробую-ка я принять их на службу к себе.

— Ты умеешь хранить тайну, Дункан? — спросил я. — И вы все?

Я вопросительно обвел взглядом всех уже накладывающих себе варева из котла шотландцев.

— Умеем, добрый человек! Чувствую, что история будет интересной, поэтому можем поклясться Господом нашим Иисусом Христом, что не выдадим твоей тайны! — торжественно заявил Дункан.

— Тогда обождите немного, я скоро вернусь! — загадочно сказал я, взял мешок с телеги и скрылся в темноте.

Мешок я взял не абы какой, а со своими личными вещами, любезно захваченными Вистаном из моей комнаты в доме Бентона. В кустах я переоделся в рясу, нацепил цепь с крестом, перстень легата, снова преобразился в прелата Луку, и в таком официальном виде вернулся к костру.

Надо было видеть вытянувшиеся от удивления лица скоттов. Уж кого-кого, а священника здесь встретить они никак не ожидали. Причем, священника такого высокого ранга.

Я представился по полной программе, не забыв упомянуть, естественно, и про легатство. После представления, я кратко рассказал о своей миссии и о том, как меня пытались убить в Йорке, а потом похитили и привезли сюда.

— А где же похитители, твоя милость? — спросил Дункан. — Сбежали?

— Не далеко. В овраге лежат, — я ткнул пальцем за спину, указывая направление, куда оттащил тела.

— Как это? — не понял скотт.

— Молча. Я не только молитвы читать умею, Маклауд. Путь из Рима очень далек, труден и опасен. В таком путешествии оружием владеть обязан каждый. А я не привык быть обузой для кого-либо.

— Разве священник может убивать? — недоверчиво разинули рот шотландцы.

— Вы забыли, что я легат Его Святейшества? Моя миссия должна быть выполнена, во что бы то не стало!

Дункан шепнул что-то двоим молодым соплеменникам. Те внимательно выслушали, покивали, поднялись на ноги и скрылись в кустах в том направлении, куда указывал я.

Мы продолжили поглощать пищу молча.

Через некоторое время скотты вернулись.

— Три тела, двое зарублены, а одному нож в глаз воткнули, — сообщили парни. — Мастерски.

Дункан посмотрел на меня теперь с некоторой смесью уважения и, в то же время, сомнения.

— Не веришь, Маклауд? — спросил я с усмешкой.

— Впервые встречаю священника, который не просто позволяет себе брать в руки оружие, но и умеет им пользоваться! — пробормотал он скорее для себя и своих людей, чем адресуя эту фразу мне.

— А часто ты встречал посланников Папы Римского? — проникновенным голосом поинтересовался тогда я.

— Ты первый, твоя милость! — честно признался скотт. — Ты не подумай, я тебе верю, преподобный. Просто все это так удивительно…

— Прими, как данность. И довольно обо мне. Расскажи, кто вы такие и что умеете. Ведь не просто так десяток воинов покидают родной дом и идут искать счастья в чужие края!

— Да, ты прав, твоя милость! Мы все — воины. Мы хотим славы и денег, вот и решили отправиться к королю Энреду.

— Не нужно мне лгать, Маклауд, — решил я попробовать пробить скотта, и спросил наобум. — От кого скрываетесь? Убили своего господина?

— Откуда ты знаешь⁈ — воскликнул скотт и схватился за рукоять своего тесака.

Его соплеменники тоже засуетились, кое-кто даже вскочил на ноги.

— Спокойно, Маклауд! И вы все, тоже тихо сидите! Не нужно хвататься за оружие. Вы мне только что об этом сами сказали! Своим поведением выдали себя с потрохами. Я не собираюсь вас судить. Наоборот, думаю принять на службу. Поэтому лучше расскажите все, как есть. И я тогда решу, просто отпустить вас на все четыре стороны или взять к себе.

— Зачем мы тебе, твоя милость? — скотт немного успокоился и знаком приказал своим присесть обратно к костру.

— Все просто, — ответил я. — Вскоре мне предстоит долгое путешествие. Сначала во Франкию, потом еще дальше. Мне потребуется охрана в пути. У меня есть корабль, для которого нужны сильные гребцы. Я понятно объяснил?

— У тебя есть корабль, твоя милость? — радостно потер руки Дункан. — Что ж, тогда мы тебе пригодимся! Я — лучший кормчий в Дал Риаде45!

— Вот как? Это хорошо, — кивнул я. — Кормчий у меня уже есть, он из норманнов. Его зовут Бьерн Корабел. Но еще один не помешает — вдруг кораблей станет больше?

— Норманн? Ты меня опять удивил, твоя милость! Как это норманн-язычник согласился служить католическому священнику?

— Всему свое время, Дункан, узнаешь позднее. Что вы еще умеете и кого все-таки убили на родине?

Скотт вздохнул.

— Убили, да. Вождя своего убили. Мы ведь только и умеем, что убивать. Мы всегда были воинами, и служили вождю очень хорошо. Однажды он отправил нас в поход, чтобы проучить соседей. Вождь должен был защитить наших родных, пока мы воюем. Но он сбежал, когда враги пришли к нам в селение. Всех родичей вырезали, никто не выжил. А когда мы вернулись, вождь обвинил нас в том, что враги разграбили его дом. Про наших близких и свои обязательства он даже и не вспомнил. Тогда мы убили его. Старейшины и церковный настоятель судили нас. Казнить не стали, но из дома выгнали. Сказали уходить и никогда не возвращаться. Вот весь наш рассказ. Что скажешь, твоя милость? Кто тут прав?

— Скажу, что я сочувствую вашему горю. Вы были в своем праве отомстить никчемному вождю. Я, как представитель Его Святейшества на этой земле, отпускаю вам ваши грехи, дети мои!

Шотландцы снова вскочили на ноги, но уже для того, чтобы подбежать ко мне, плюхнуться на колени и попытаться облобызать мою руку, осенившую их крестным знамением. Руку я попытался спрятать за спину, но не успел. Обслюнявили все же. Все десятеро приложились.

— Возьми нас к себе на службу, твоя милость! — взмолился Дункан. — От лица всех моих товарищей прошу! Мы будем верны тебе. Мы — хорошие воины, пригодимся, вот увидишь, преподобный. Пойдем за тобой, куда скажешь!

— Хорошо! Встаньте, дети мои! Принимаю вас всех! — торжественно объявил я. — А сейчас давайте доедим похлебку и подумаем, как пойдем в Йорк. Маклауд, ты знаешь дорогу?

— Только примерное направление, твоя милость! — ответил скотт, снова усевшись у костра и подхватив свою миску. — Мы иногда останавливались на ночлег во встречных селениях, и там спрашивали у местных, куда нам двигаться дальше.

— Что ж, я тоже только примерно представляю. Но радует, что до нужного нам места не очень далеко — дня два топать. Тогда так и поступим. Спросим у встречных. А сейчас предлагаю выспаться. И вот еще что. Я обратно переоденусь, и о том, что я священник, не должен знать никто. Ясно всем?

— Ясно, твоя милость! Понимаем! Как же не понять! — ответили скотты в один голос.

На следующий день нам повезло. Почти сразу мы встретили пару телег, груженых овощами, и возницы подробно объяснили, куда нам двигаться. Причем рассказали они это совершенно бесплатно. И были очень рады, как я заметил, что наш отряд их не ограбил. Наоборот, я купил у возниц по мешку репы и лука за половинку серебряного скеата. Мельче монетки у меня просто не нашлось. Селяне остались очень довольны встречей с нами. Только Маклауд потом ворчал до самого вечера, сетуя на то, что мы могли забрать эту снедь и бесплатно.

— Не жадничай, Дункан! — похлопал я его по плечу на привале. — Со мной вы заработаете гораздо больше, чем несколько мешков репы. Зато совесть ваша будет чиста. Не нужно грабить бедняков! Им и так трудно выживать. И брать у них нечего. Разве что гнилую капусту.

— А ты разве богат, твоя милость? — удивился Маклауд. — Священнослужители ведь должны жить в бедности!

Подколоть меня решил шотландец, что ли? Ну-ну.

— Неправильно мыслишь, сын мой! — я наставительно поднял вверх указательный палец. — Священник просто обязан быть богатым, иначе дьяволу было бы легко соблазнить его золотом и серебром.

Маклауд не нашелся, что мне ответить, и сильно задумался. Так и молчал до того времени, как все уснули. А потом подполз ко мне поближе и шепотом спросил:

— Твоя милость, объясни мне, так что же теперь, кого-то грабить все же можно? Так что ли Господь считает?

— Нет, Дункан. Господь не жалует грабежи. Но если растрясти какого-нибудь богатея, нажившегося за счет бедняков, то Господь закроет на это глаза или отвернется в другую сторону, когда ты грабить станешь. Однако, нужно во всем знать меру. Но об этом ты не должен говорить вслух. Понял меня?

— Да, твоя милость, понял, — еще более задумчиво произнес скотт и отполз к своему одеялу.

Не знаю, может быть я и не прав, но это сугубо моя точка зрения, и я ее никому не навязываю. Я живу по принципу Робина Гуда, привык так. А остальные пускай сами решают, как им поступать.

* * *

Мы въехали в поместье элдормена, когда уже стало смеркаться. Встречать нас выскочили все мои хирдманы и сам хозяин усадьбы. Судя по лицам, увидеть меня во здравии, да еще и с таким эскортом, они уже не ожидали. Но, только завидев меня, их лица радостно озарились. Я и сам обрадовался — приятно, когда тебя ценят и любят.

— Твоя милость! — в один голос завопили все разом. — Куда ты пропал? Мы тут все вверх дном перевернули, пока тебя искали!

Я спрыгнул с коня и поднял вверх правую руку, призывая к тишине.

— Элдормен Бентон! Прошу разместить и накормить моих людей! — я указал на скоттов, неуверенно перетаптывающихся за моей спиной. — На все вопросы я отвечу за трапезой, если не возражаешь! Очень уж проголодался в пути. Норманны пойдут с нами.

— Конечно, твоя милость! — согласился Бентон. — Я отдам приказ немедленно!

Слуги увели шотландцев, а я проследовал за Бентоном, в сопровождении радостных викингов и Редферна.

В главном зале дома стол накрыли моментально. Я молча перекусил, и только после этого подробно рассказал о своих приключениях.

— А теперь, Бентон, подумай — кто из твоих мог предать? — завершил я свой рассказ вопросом.

Элдормен горестно покачал головой, вздохнул и сообщил:

— К моему великому сожалению, тут и думать нечего. Ты сказал — видам Фергус. Я слышал о нем. Это племянник ректора Августина, моего крестного и настоятеля здешней церкви.

— Ты понимаешь, что мы должны поговорить с ним? Я должен схватить этого Фергуса!

— Да, твоя милость, я понимаю, — опять вздохнул Бентон. — Король мне шкуру спустит…

Он поднялся с кресла и подошел к двери.

— Эй! Приведите сюда ректора Августина! — приказал Бентон стражникам. — Скажите — я срочно хочу его видеть.

Я удовлетворенно кивнул. Бентон полностью на моей стороне, и это радует.

Старик появился в зале минут через десять. Увидев меня, он тут же все понял, но ничего не сказал. Только гордо расправил плечи и состроил настолько надменную рожу, что мне захотелось немедленно двинуть настоятелю в лоб, несмотря на его преклонный возраст.

— Как ты мог так поступить⁈ — чуть не плача, сразу спросил настоятеля Бентон. — Ты предал меня! И короля!

— Что мне твой король? — ответил старик. — Есть власть и повыше королевской! И эта власть церковная, а именно — архиепископ! Над ним только Святой Престол и Его Святейшество!

— Так я и есть представитель Его Святейшества, старый ты дурень! — вскричал я. — Кто, как не легат Папы, является высшей церковной властью здесь и сейчас⁈

— Ты понимаешь, что наделал, крестный⁈ — горестно завопил элдормен, вторя мне.

Надменное лицо Августина осунулось. Теперь он выглядел, как обычный, неуверенный в себе старик.

— Архиепископ Паулин сказал, что легат не настоящий, — промямлил настоятель. — У него нет полномочий…

— Ты действительно дурень! — расхохотался я. — Король Энред и приор Франциск читали мои грамоты и подтвердили полномочия, пока твой Паулин пыхтел злобой в загородном поместье! Его душой завладел дьявол! Гордыня обуяла им! Он будет арестован и отправлен в Рим для справедливого суда Его Святейшества!

Вот так. Раз уж предатель выявлен, надо настоятеля дожимать. И как мне не жаль старика, но придется ему выложить нам все, что знает.

— Где твой племянник, крестный? — элдормен подтвердил, что он выступает за меня. — Говори и, может быть, король пощадит тебя!

— Но как же⁈ — настоятель, кажется, начал осознавать, что наделал. — Ведь архиепископ говорил…

— Паулину конец, старик! — я чеканил слова, чтобы они врезались в мозг настоятеля. — Я уже сказал, что с ним будет. Облегчи свою участь! Говори!

— О Боже! — пролепетал Августин и упал на колени.

Ага, дошло, наконец!

— Я не знал, — продолжил мямлить старик. — Мой племянник, он хороший человек! Его Паулин направил на скользкую дорогу…

— Где твой племянник⁈ — рявкнул, не выдержав, Бентон.

— Ах, мое сердце, — Августин сильно побледнел и схватился за грудь. — Как больно… Мои грехи…

Старик повалился набок, закатил глаза, дернулся пару раз и затих. Я присел возле него, потрогал пульс на руке и шее. Потом взглянул на Бентона и покачал головой.

— Настоятель Августин отдал душу Господу нашему!

— Дьяволу он ее отдал! — плюнул от досады элдормен. — Как теперь связать Паулина, видама Фергуса и твое похищение?

— Надо арестовать этого Фергуса, — ответил я. — Только так я смогу доказать королю, что Паулин замышлял мое убийство.

— Где его искать-то? — вздохнул Бентон.

— Примерное направление я покажу. Ведь я помню, где остановились на ночлег похитители, и где меня освободили добрые скотты!

По дороге сюда я договорился с Маклаудом, что скотты будут говорить, будто бы они помогли мне избавиться от похитителей.

— Ты прав, твоя милость! Что-то я совсем перестал соображать. Мы отправимся туда, и тогда станет ясно, куда тебя везли. Не так и много больших поместий в округе. Как только подоспеет подмога, за которой я послал, я выдвинусь туда и обыщу все селения.

— Ждать никого не будем, нет времени. Я поеду с тобой, — тоном, не терпящим возражений, сказал я. — У меня два десятка воинов — норманны и новые скотты, этого более, чем достаточно. С твоими нас с полсотни наберется. Любое поместье штурмом возьмем!

— Если так, то я согласен, — кивнул Бентон. — Прикажу собирать припасы в дорогу.

— Лошади для моих людей найдутся?

— Конечно, у меня тут большая конюшня, ты же видел, твоя милость!

— Ну да, ну да. Тогда утром выступаем!