Примерно таким образом я и провел остаток осени, зиму, весну и лето. Мы катались на лошадях, охотились, ели, пили, не забывая, конечно, и молиться. Бентон иногда уезжал в Йорк к королю, а иногда приезжали и посланцы Энреда, информировавшие меня о ходе сбора «денария святого Петра».

Естественно, что находиться в состоянии постоянной праздности своим хирдманам я не разрешал. Асмунд гонял всех на полную катушку, оттачивая их воинские навыки. Сам я тренировался втихаря, чтобы никто не задавал лишних вопросов, удивляясь странным наклонностям священнослужителя.

Если быть честным, то такая жизнь нам всем уже порядком поднадоела. Хотелось перемен. Быстрей бы собрать этот чертов налог, сесть на корабль и свалить из опостылевшей и унылой Англии. Домой хочу, на Родину, за родные березки подержаться!

Но все изменилось в один миг, когда однажды ночью я проснулся от того, что неизвестный приставил к моему горлу кинжал и тихим сиплым голосом приказал не издавать ни звука, пообещав тут же перерезать мне глотку, если я подниму тревогу.

Оказалось, что неизвестный в комнате был не один. С ним пришли еще двое. Они-то и связали меня по рукам и ногам, заткнули кляпом рот и собрали в мешок мои вещи, лежавшие подле кровати, пока их главарь держал клинок у моей шеи. И ведь даже не трепыхнуться — зарежет сразу. Обидно так попасться. И мои норманны, и солдаты Бентона профукали врагов. Или это сам Бентон меня сдал?

Дальше думать об этом не получилось. Мне двинули по голове чем-то мягким и тяжелым, и я потерял сознание.

Через какое время я очнулся, точно не знаю. Но прошло явно часов десять — уже стоял день, хоть и совсем не солнечный. Да еще и настойчивый дождик накрапывал. Я промок насквозь. И где это я? Похоже, что еду в какой-то телеге, судя по звукам — скрипу колес и всхрапываниям лошади. Плохо обработанные доски кузова перед моими глазами это подтверждали.

Я попробовал пошевелиться, но ничего не вышло. Мои руки и ноги оказались крепко связаны. И тут я вспомнил, как ночью ко мне в комнату пришли трое неизвестных, связали, а потом ударили по голове. Меня похитили!

Фиговая новость, если честно. Но если сразу не убили, значит шанс на спасение имеется. Поэтому надо думать, как освободиться от пут и сбежать. Для начала хотелось бы понять, кто меня украл.

Лежал я на соломе, ей же и был присыпан. Так, не сильно, сантиметров на десять. Просто, чтобы не видно меня было. Я приподнял голову и разглядел сквозь солому возницу. Мужик среднего сложения в простой крестьянской одежде. Маскировка? Или реально деревенского увальня используют похитители? А где еще двое?

Об этом я узнал через мгновение. Послышался тихий разговор, который я смог разобрать.

— Ты его не прибил, Вистан? — спросил первый голос. — По времени должен уже очухаться!

— Очухается, он крепкий с виду, — ответил второй и добавил. — На святошу совсем не похож.

Этот сиплый голос я узнал — именно он приставил кинжал к моему горлу и угрожал расправой ночью.

— Да, с его телосложением воином надо быть! — отозвался первый и тут же озабоченно спросил. — А он точно тот, кто нам нужен?

— Точно! Комната на первом этаже, та, которую нам указали. Башка выбрита, сутана на сундуке рядом лежала, я рассмотрел.

— Если не того привезем, хозяин взбесится, как обычно, и не заплатит! — не унимался первый.

— Это он, я тебе говорю! Не бзди, Пайс, будут нам скеаты!

Пайс ничего не ответил, видимо успокоившись. Дальше снова поехали молча.

Так, значит у Вистана, Пайса и безымянного пока возницы есть хозяин, который обещал им заплатить за то, чтобы меня выкрали и доставили к нему. И кто-то в усадьбе Бентона предатель, подсказал им, где моя комната. Ладно, слушаем дальше.

— Надо бы привал сделать, жрать охота! — предложил Пайс через некоторое время.

— Рано еще! — строго сказал Вистан. — Вот к старому дубу подъедем, там и пожрем. И ночевать там удобнее.

— А не боишься у дуба останавливаться? — с сомнением спросил Пайс. — Там дорога расходится, правая во владения тэна Йорика ведет.

— И что? Мы же не к Йорику едем.

— А если его керлы появятся? Что тогда им говорить про этого?

— А как они узнают, что он в телеге?

— Они обыскать могут! — не унимался Пайс.

— Не могут. У меня от хозяина бумага есть, что мы на него работаем. Не тронут нас! Плевать мне на керлов Йорика!

— Да? А чего раньше не говорил про бумагу?

— Тебе-то зачем, Пайс? — заржал Вистан. — Ты же читать не умеешь!

— Не все такие образованные, как ты, Вистан, — проворчал Пайс. — У тебя отец кто? Рив! Вот! А у меня — свинопас. Как я мог читать научиться?

— А сейчас кто тебе мешает? Денег хватает, чтобы тому же настоятелю заплатить, он тебя и научил бы грамоте. А ты ленив и жаден. Так что не жалуйся.

На это Пайс ничего не ответил. Видать, правду сказал сын рива про его лень и жадность. Оба снова замолчали. А возница так ни слова и не произнес. Немой он, что ли? И еще один интересный момент — как сын рива и сын свинопаса оказались в одной компании? И разговаривают они почти на равных. Странно.

Раздумывая так, я сам не заметил, как задремал.

Проснулся я от того, что телега остановилась. Кажется, куда-то мы все-таки приехали.

— Эй, ты! Пришел в себя или как? — с меня сгребли все сено и выдернули в четыре руки из возка. — Что, голова болит? Ха-ха-ха!

Меня бросили на землю рядом с огромным раскидистым дубом. Я сделал вид, что мне плохо, больно и страшно. Надо показать полную покорность и беспомощность, чтобы усыпить своим никчемным видом похитителей. А потом воспользоваться моментом и вскрыть им черепушки. Ух, как я был зол на самом деле! Глотки всем троим перегрызу, как только возможность представится.

У меня изо рта выдернули кляп. Я стал судорожно хватать ртом воздух, как будто мне его не хватало. Взгляд затравленный, лицо подергивается в ужасе.

— Что, святой отец, страшно? — развеселился Пайс.

Он оказался крепким молодым парнем с огненно-рыжей кудрявой шевелюрой и веснушчатым лицом. Квадратный подбородок с выдвинутой вперед нижней челюстью и свернутый набок нос картошкой довершал неприятный вид.

— Кто вы? — пробормотал я дрожащим голосом. — Зачем вы меня похитили? Я простой слуга Господа нашего…

— Знаем мы, кто ты такой! — оборвал меня сиплый Вистан. — Заткнись, я пока не разрешал тебе говорить!

Вистан выглядел не лучше своего товарища. Довольно высокий, жилистый, с длинными руками и лошадиным лицом, совершенно тупым на вид. Волосы соломенного цвета, подстриженные под горшок. Горло его, от уха до уха, пересекал страшный рваный шрам. Так вот почему голос сиплый — кто-то уже пытался сделать ему колумбийский галстук42.

Не получилось, видать. Но ничего, я доделаю.

Я бросил быстрый взгляд на третьего. Он, по-прежнему молча, распрягал лошадей. Ага, как я и думал, Вистан и Пайс верхом ехали. И лошади у них, как я успел заметить, не какие-то колхозные клячи, а хорошие боевые кони. Вояки они чьи-то, что ли?

Кстати, одеты все трое в подобие доспехов — толстые кожаные безрукавки, перехваченные боевыми поясами. У Вистана даже ножны с мечом на поясе. Простенькие, но говорящие о многом. Остальные двое скрамасаксами и топориками вооружены. И копья к верховым лошадям приторочены. Керлы, определенно. Интересно, от чьего имени у Вистана бумага? Этот вопрос я должен прояснить обязательно, чтобы понимать, кто именно враг. Хотя, я и так подозревал, что без архиепископа Паулина и тут не обошлось. Наверняка, это его приказ меня похитить.

— Если вы знаете, кто я такой, то зачем похитили и связали? — пролепетал я. — Элдормен Бентон будет меня искать…

— Заткнись! — прикрикнул Вистан и пнул меня сапогом по ребрам.

Я картинно охнул, завалился на бок, скорчившись, и заскулил. Пускай думают, что я размазня.

— Посади его обратно, Пайс, и дай ему воды! Еще не хватало, чтобы он от жажды помер! — приказал Вистан.

Пайс выполнил распоряжение, грубо вернув меня в вертикальное положение. Потом отцепил от пояса кожаную флягу и сунул ее мне под нос.

— Пей, святоша!

Я попытался поймать горлышко губами и сделать глоток, но без помощи рук сделать это было трудно, и вода полилась мне на грудь. Пайс выругался.

— Может руки ему развязать, Вистан? — спросил он.

— Нет! Сам напои его. Позже развяжем, когда пожрать дадим.

— Мы его и кормить будем? — удивился рыжий. — На кой черт?

— Чтобы с голоду не сдох, чего тут непонятного! Нам еще три дня ехать!

Пайс снова выругался, но все же помог мне напиться.

— Благодарю тебя, добрый человек! — заискивающе улыбнулся я.

— Иди ты к дьяволу, святоша! — рявкнул мне в ответ Пайс.

Вистан, тем временем, ткнул возницу в бок, привлекая его внимание, и знаками приказал разложить костер и приготовить пищу. Глухонемой этот детина, вот что! И раб, или слуга, Вистана, судя по тому, с какой скоростью и усердием он принялся исполнять поручение.

Ладно, дождусь, когда мне развяжут руки, постараюсь добыть оружие, и вскрою всем троим нутро. Кажется, такой прыти они от меня, напуганного святоши, не ожидают. Будет им сюрприз! Но лицо мое в это время изображало жуткий страх, и я сделал вид, что усиленно молюсь, беззвучно шевеля губами и поглядывая на небо.

Солнце стало садиться за горизонт, и наступили сумерки. Глухонемой слуга уже разжег костерок и подвесил над ним котелок. Скоро вода закипела, детина щедро сыпанул в посудину какой-то крупы и покрошил вяленого мяса с луком.

Вистан и Пайс, в ожидании похлебки, принялись ухаживать за своим оружием — проверили заточку клинков, подправили, где нужно, камушком, протерли тряпочкой лезвия. Любят они оружие, молодцы. Мне очень пригодятся ухоженные клинки. Когда я их хозяев на тот свет отправлю, надо будет еще до дома Бентона добираться. А как же идти или ехать по незнакомой местности без оружия? Вот и пригодятся.

Глухонемой замычал, сообщая, что варево готово. Вистан с Пайсом оживились, полезли в телегу и вытащили из заплечных мешков, что там ехали, деревянные миски и ложки. Глухонемой навалил им по порции своей стряпни. Потом откромсал от каравая по большому куску хлеба и раздал хозяевам. Себе он тоже не забыл начислить пайку, а вот меня обошел стороной. Я промолчал. Сам просить не стану, тем более, что Вистан заявлял Пайсу, что меня накормят. Так что подожду. Заодно присмотрюсь, какое оружие легче добыть, когда мне развяжут руки.

На самом деле, очень большой плюс, что они считают меня простым священником, никчемным в военном плане человечишкой. Это мой козырь. Уверен, что никто не ожидает от меня резких движений. Им и в голову не придет, что я могу попытаться завладеть оружием и сам напасть.

Жрали все трое довольно долго. Еще и добавки попросили. Наконец насытившись, Вистан громко рыгнул и откинулся на спину, подложив под голову заплечный мешок.

— Накорми святошу, Пайс! — сын неизвестного рива кивнул на меня, широко зевая. — Мы же не звери какие-то! Ха-ха-ха!

Глухонемому он указал помыть посуду и сходить к ручью за водой, протянув пару объемных фляг.

Пайс вывалил остатки харчей в свою миску, отдал пустой котел глухонемому, а миску поставил рядом со мной на землю.

— Сейчас я развяжу тебе руки, преподобный, — сообщил мне рыжий. — Не вздумай чего учудить! Хотя, что ты можешь. Протяни руки!

Ну совсем обнаглели, ни во что меня не ставят! Ладно, сейчас увидите фокус. И момент, как раз, подходящий. Раб поковылял к ручью, теперь врагов на одного меньше. Вистан, кажется, успел задремать, даже храпит уже, вроде.

Я протянул стянутые веревкой руки и улыбнулся Пайсу, как можно добрее. Сын свинопаса достал из поясных ножен обычный бытовой ножик и полоснул по моим веревкам. Одним движением разрезал, молодец. Ножик заточен до бритвенной остроты.

Я двинул Пайсу в веснушчатое рыло в тот же миг, как упали веревки. Короткий прямой удар, прямо в челюсть. В боксе такой удар называют джебом. Я очень надеялся, что сыну свинопаса такого удара будет достаточно.

Пайс крякнул, осел передо мной на колени, а потом закатил глаза и завалился на бок, выронив нож прямо мне в руки. Хватило, значит.

Молниеносным движением я вспорол веревки, стягивавшие щиколотки, и рванул к Вистану, который только начал открывать глаза, услышав звук удара по лицу. Наверное, он подумал, что это Пайс отвесил мне затрещину. Другого объяснения его медлительности у меня нет. Я успел вовремя — сын рива схватился за рукоять меча и уже на треть выдернул его из ножен, когда я вонзил ножик ему в широко открытый глаз. Вонзил и дожал второй рукой, чтобы лезвие проникло до мозга, если он, конечно, у этого упыря был. Выдергивать нож я не стал, некогда. Выхватил меч Вистана из ножен и, чувствуя смертельную опасность, обернулся назад, выставляя одновременно руку с клинком перед собой.

Мне невероятно повезло. Чутье не подвело, так как меч столкнулся со скрамасаксом, который должен был через долю секунды опуститься мне на голову. Когда Пайс успел очнуться, я не понял, но отбив его сакс, тут же рубанул сам и рассек ему горло от уха до уха. Повторил удар незнакомого мне воина, нанесшего похожую рану Вистану. Только я бил сильнее и точнее — Пайс после этой раны сипеть не будет. Клинок почти отделил его голову от туловища, и кровь брызнула из страшной раны струей. Я еле успел отпрыгнуть, чтобы не замараться.

Так, остался еще один враг — глухонемой. Где он там? Пойду-ка проверю.

Я двинулся по направлению к ручью, туда, куда ушел слуга. Красться нужды не было, ведь детина глухой. Ага, вот и он. Сидит на корточках на камне. Наяривает котелок песочком, от сажи чистит. В живых оставлять его смысла не было. Местного языка жестов, даже если он тут есть, я все равно не знаю, поэтому раб бесполезен. Я размахнулся, чтобы раскроить ему голову. И чуть не получил котелком по колену, настолько резко глухонемой развернулся и махнул рукой с этой посудиной. Естественно, мой удар не получился, и мне пришлось отпрыгнуть в сторону.

Глухонемой оскалился, выхватил из-за пояса топор и поднялся с корточек. Неожиданно он попытался совершить стремительный бросок в мою сторону, замахнувшись этим топором, но ноги его проскользнули по мокрому камню, и детина упал лицом вперед, растянувшись во весь рост прямо передо мной. Мне ничего не оставалось, как опустить клинок на затылок глухонемого. Фух, какой прыткий попался. Я вытер пот со лба рукавом камизы. Еще неизвестно, кто бы победил сейчас, если бы не скользкий камень!

Немного отдышавшись, я взвалил на плечо труп, прихватил котелок с топором, и отправился к лагерю.

Там я перекусил похлебкой, приготовленной убиенным кашеваром, которая так и дожидалась меня в миске, стоявшей на земле, там, где ее и оставил Пайс. Не пропадать же добру! Тем более, что я проголодался не на шутку после схватки.

После приема пищи я раздел убитых до исподнего, снял с них даже цепочки и веревочки с крестиками. Тела оттащил в лес, найдя там неглубокий овражек, и закидал сверху ветками. Так себе, конечно, укрытие, но сразу не найдут, а до этого момента уйти отсюда я успею далеко. Затем я вернулся обратно и принялся изучать трофеи.

Мне достались меч Вистана, оказавшийся очень неплохого качества, парочка саксов, столько же топоров и три копья средней длины. Еще имелись три ножика, но за оружие их тут не считали, хоть я только что и доказал обратное. В глаз-то такие ножи входят, как к себе домой. Было три комплекта простеньких доспехов. Два из них — уровня «ополченец», а третий, принадлежавший Вистану, все же получше — уже уровня «керл». В одной из сумок, что я нашел в телеге, оказался даже железный шлем. Обычный круглый горшок. Тоже Вистану принадлежал, я уверен. Потому что в других мешках лежали дешевые кожаные шапки с металлическими заклепками.

Денег при моих похитителях было немного — около сотни монет на троих. В основном, в кошеле Вистана. Но это я уже зажрался, привык, что у меня всегда серебра достаточно. На эти деньги, вообще-то, все трое могли год жить и никакой нужды не знать. Наверное, им заплатили аванс за доставку моей тушки.

Кроме прочего, в телеге лежал небольшой, на несколько дней, запас провизии, посуда и разные бытовые мелочи, необходимые в походе. Телега с клячей и два боевых коня завершали картину моей победы.

Поскольку при похищении меня выдернули из постели, одет я был только в исподнее. Чтобы скрыть этакий конфуз, я оделся в самую приличную одежду из трофеев. Чью, как вы думаете? Конечно, Вистана.

Вскоре, разбирая вещи, находящиеся в телеге, я отыскал мешок со своей рясой и остальными причиндалами прелата Луки. И цепь с крестом там лежала, и четки, и даже перстень легата. Не посмели похитители присвоить их себе, хотя драгоценные изделия и имели высокую материальную ценность. А за одежды мои отдельное им спасибо, пригодятся. Но переодеваться я пока не стал. Мало ли кого встречу в пути, не стоит раньше времени раскрывать свою принадлежность к церкви. Тем более что, когда Вистан с товарищами и мной на привязи не прибудут к месту назначения, нас наверняка объявят в розыск. И искать станут именно священника. Посему повременим с переодеванием. Продолжу лучше обыск дальше.

В подкладке куртки Вистана я и обнаружил зашитые бумаги, про которые сын рива рассказывал сыну свинопаса. Распоров шов, я вытащил из подкладки свиток, и при свете костра прочел его. Свиток этот оказался аналогом охранной грамоты. В бумаге говорилось, что предъявитель действует по приказу некоего архиепископского видама43 Фергуса.

Ну все, вляпался Паулин! Теперь ему за своего светского представителя ответить по полной придется. Жаль только, что я порешил всех троих похитителей, свидетелей не оставил. Но ничего не поделаешь, выбирать не приходилось. Тут либо я, либо они.

Осталось только выяснить, где этот самый Фергус находится. Подозреваю, что именно к нему меня и везли трое неудачников, которых я порешил. Или пусть Бентон выясняет, ему же, в конце концов, король поручил мою безопасность, а элдормен облажался. В очередной раз, надо сказать. А мне домой пора. Тьфу, в поместье Бентона. Не прямо сейчас, конечно — куда же я на ночь глядя поеду. Я ведь и дороги-то не знаю. Хотя, примерное направление известно. Но об этом я подумаю завтра. Надо еще покушать, не наелся я одной порцией, что-то маловато мне выделил Пайс, упокой, Господи, его черную душу. Есть у этих горе-похитителей еще чего-нибудь пожрать?

Я не поленился сходить за водой к ручью, и снова поставил на костер котелок. Сварю еще похлебки. Побольше, чтобы и на завтра хватило. Пока закипало, я покормил лошадей овсом, обнаруженным в телеге. Глухонемой не успел сделать этого. Потом спутал коняшкам ноги, чтобы не сбежали ночью, и уселся у костра ужинать.