Допрос, как я и предполагал, ничего не дал. Несостоявшиеся убийцы оказались обычными охотниками из одной деревни, приехавшими в Йорк продать свои плоды промысла — оленину, зайчатину, птицу и шкуры животных.

В кабаке, куда оба зашли отметить удачную сделку с купцами, к ним подсел неизвестный и предложил заплатить по золотому безанту каждому за то, что они подстрелят человека в сутане, который прибудет в город. Надо отметить, что золотых монет оба в своей жизни в глаза не видали, а вся их выручка от сделки, которую они отмечали в кабаке, составляла несколько серебрушек на двоих. Чтобы получить целый безант, им надо было горбатиться лет десять, наверное, ничего при этом не кушая. Конечно же, оба с радостью согласились, тем более, что им даже указали места, куда лучше засесть с луками в засаду. То, что цель — священник, нисколько не тронуло охотников, потому как их разум затмила жажда золота.

Я им поверил сразу. Так у этих деревенщин врать не получится. За такие деньги здесь любой бы согласился. Вон, палачи даже, как услышали сумму, сразу стали на меня недобро коситься. Это очень плохо, на самом деле. Если заказчик готов заплатить столько, а возможно и больше, то он запросто найдет новых исполнителей. Теперь мне придется опасаться всех. Ладно, ведь никто не думал, что будет легко. Речь идет о баснословных деньгах даже в масштабе королевства. Придется мне попотеть, как и моим хирдманам-охране.

Дальнейшая судьба этих двух несчастных меня не интересовала, поэтому я махнул рукой, подзывая Асмунда и Бьерна, сопровождавших меня, и вышел из мрачного подземелья. За нами поспешил Бентон.

— Твоя милость! Мне приказано не отходить от тебя ни на шаг! Сейчас идем в собор или в твои покои?

— Кем приказано, элдормен? — строго спросил я, хоть и знал ответ.

— Королем, конечно, твоя милость, — развел руками Бентон. — И спасибо тебе, за то, что спас меня от королевского гнева, я этого никогда не забуду!

— Я поступил, как следовало, забудь, элдормен, — отрезал я. — Отправимся сначала в собор, мне нужно помолиться.

По пятам за Бентоном так и продолжали топать шестеро гвардейцев в красно-желтых плащах. Плюс все мои хирдманы присоединились, поэтому процессия получилась внушительная. Корабль оставили под охраной городской стражи, которую элдормен строго предупредил быть бдительными, как никогда. Наших рабов препроводили в мои покои, в комнаты для прислуги, так что за них я не беспокоился.

Собор был большим и каменным. Таких я еще здесь не видел. Раньше, в СВОЕМ времени, я посещал похожие церкви. Например, в Париже или Риме, находясь в турпоездках. Здешний собор не уступал им. Он не был так красив, как Нотр-Дам, но его простота по-своему завораживала и впечатляла.

В дверях меня встретил священник. Я сначала подумал, что это сам архиепископ Паулин, но ошибся. Бентон представил его мне, как приора Франциска, госпиталия. Паулин, похоже, решил сразу мне войну объявить, раз не вышел встречать. Ладно, повоюем. Тем более, что у меня на архиепископа и так зуб имеется — покушение-то, наверняка, его шаловливых ручонок дело.

Я представился по полной форме и заявил, что мне нужно пройти в собор помолиться.

— Потом ты покажешь мне всю обитель, приор, и познакомишь с братией. Раз уж я здесь, проведу инспекцию и, когда прибуду в Рим, доложу о ней Его Святейшеству.

Госпиталий сразу как-то подобрался, прочувствовал важность момента. Надо внушить приору мысль, что я могу поспособствовать ему стать архиепископом. И еще двум-трем должностным лицам из числа замов Паулина влить в уши то же самое. Пусть грызут друг друга, а мне информаторы в стане врага не помешают. Наобещаю, что передам Папе все сведения о делах Церкви в Йорке, пусть думают, как меня ублажать за это. И слух распустить надо, о том, что в Риме архиепископом недовольны. Вот Паулин порадуется! Можно еще подставить его и обвинить в какой-нибудь ереси. Свои же тогда сами сожрут. Подумаю, что предпринять. Просто так я ему покушение не прощу.

Обо всем этом я думал, пока делал вид, что молюсь, стоя на коленях перед большим деревянным крестом с закрепленной на нем фигурой распятого Иисуса Христа. Закончив шевелить губами, я трижды перекрестился и поднялся на ноги.

— Приор Франциск! — позвал я госпиталия. — Я закончил, веди меня, показывай, что тут у вас…

Из всего своего сопровождения я взял внутрь только Редферна, представив личным секретарем. Норманнам приказал ждать меня у входа в собор. Нефиг им слюни на церковные богатства пускать, еще удумают чего непотребное. Бентон пошел с нами сам, оставив гвардейцев с норманнами, ему мое разрешение не требовалось. Король приказал везде со мной ходить — вот он и ходит.

Тоже, кстати, интересный момент. В качестве кого Бентон с нами? Только как охрана? А не круто ли целого элдормена, считай, что графа, охранником делать? Или он все-таки еще и соглядатай? Надо провентилировать его намерения. Бентон хоть и вояка до мозга костей, но кажется мне не простым воеводой. Я уверен, что он советник и доверенное лицо Энреда. Тогда его тоже стоит опасаться. Но он теперь мне немного обязан, этим можно как-то воспользоваться.

Эх, сколько много вопросов и как мало ответов…

Собор и все сопутствующие постройки, как и церковное хозяйство, мне понравились. Где надо — чистенько и аккуратненько, но бедненько, а где-то — богато и солидно. Алтарь, например, блистает золотом. И некоторые помещения для приема вип-персон. Там-то я и поинтересовался, отведя госпиталия подальше в сторону от остальных сопровождающих, чтобы нас не слышали, где же хозяин всей этой роскоши — архиепископ Паулин. Госпиталий опустил глазки, затеребил ручонками сутану и промямлил, что тому нездоровится, поэтому легата отправили встречать его, приора Франциска.

Я ухмыльнулся и рявкнул:

— В глаза мне смотреть! Ты знаешь, приор, что врать грешно⁈ Правду говори!

Франциск чуть не обделался от моего крика. Видать, не привык, чтобы с ним так обращались. Но заблеял, что я его неправильно понял. Он хотел сказать, что архиепископ уехал вчера в свою загородную резиденцию.

— Знал, что скоро прибудет легат Его Святейшества, и уехал⁈ Да-а-а, похоже, что место архиепископа сыграло с ним плохую шутку. Возгордился Паулин! Что ж, об этом будет доложено Папе Пасхалию, — я закатил глаза к небу и перекрестился. — А ты, госпиталий, смотри у меня! Если и дальше врать будешь — вместе с Паулином отправишься в Африку мавров крестить и мартышкам хвосты накручивать!

Франциск мелко затрясся, испугавшись меня и моих непонятных слов, и все-таки не сдержался, громко выпустив газы.

— Но, если поведешь себя правильно, — продолжил я вербовку. — Я доложу о тебе в Риме и, возможно, освободившееся место архиепископа займешь ты…

Госпиталий плюхнулся передо мной на колени, схватил мою руку с легатским перстнем и принялся ее лобызать. Всю обслюнявил, фу.

Я выдернул руку.

— Встань, приор. И подумай, как правильно теперь вести себя. Обо всех разговорах с Паулином, касающихся меня, будешь докладывать незамедлительно. Мне или моему секретарю аколиту40 Редферну, если я буду занят. Понял?

Приор, кряхтя, поднялся с колен и часто закивал головой с выбритой тонзурой. Ну и дурацкая же прическа! Хотя, я и сам сейчас так же выгляжу.

— Я все понял, твоя милость, все! — затарахтел приор. — Сделаю, как ты сказал, все сделаю! И скажу сразу вот что. Паулин знал, что ты приедешь, твоя милость, но заявил, что не хочет тебя видеть! Сказал, что «умник из Рима едет его учить, как церковные дела вести». Вот, что он сказал. И тогда ризничий посоветовал ему удалиться за город на время.

— Молодец, приор Франциск! Ты правильно понял мои слова. Продолжай и дальше так же, и Церковь и Его Святейшество тебя не забудут!

Я многозначительно поднял вверх указательный палец. Франциск посмотрел в потолок, потом перевел взгляд на меня и кивнул.

— Помни — любую информацию незамедлительно!

Снова кивок.

— Мне пора, я устал с дороги. Надо перекусить и отдохнуть.

— Прошу, прелат Лука, откушать у нас! — тут же угодливо улыбнулся приор.

— Не сегодня. Сегодня я приглашен к королю Энреду. Но я запомнил о твоем приглашении. А ты — помни, что я сказал!

Приор снова заискивающе улыбнулся и часто закивал.

В стане врага у меня появился отличный информатор, которым будут править тщеславие и жажда власти, а также страх.

* * *

После посещения собора Бентон сопроводил меня до выделенных нашей компании покоев — каменному трехэтажному дому, стоявшему среди городской застройки и расположенному неподалеку от королевской резиденции. Наши рабы и рабыни уже поджидали своих хозяев с готовым обедом и заготовленной горячей водой для принятия ванны. Ванна — большая деревянная лохань на первом этаже, установленная посреди просторного помывочного зала. Ванна эта была моим единственным требованием к жилому помещению, когда Бентон спросил, будут ли у меня особые пожелания.

Надо сказать, что скандинавы оказались очень чистоплотными людьми, что бы не говорили в МОЕМ времени про грязнуль-европейцев, мывшихся, по некоторым свидетельствам, в лучшем случае пару раз в жизни. Видимо, викинги к этим европейцам никакого отношения не имели, так как не упускали возможности залезть в реку или лохань с теплой водичкой. Еще я узнал от них, что и баню норманны у себя дома очень уважают.

В то же время, поначалу того же Редферна и наших рабов-англичан в реку мы загоняли чуть ли не пинками, чтобы заставить их соблюдать гигиену. Теперь-то они уже привыкли к процедурам, и сами выполняли их, наравне с нами, но я подозревал, что англы скорее опасались зуботычин, чем блюли чистоту тела. Девки оказались не в пример чистоплотнее, но это объективные женские причины. Однако, викинги все равно приказали им мыться не реже одного раза в день.

Я с наслаждением залез в горячую воду. Какая благодать! Рабыня, одна из девушек, купленных викингами, поднесла мне подогретый напиток — что-то типа глинтвейна. По окончании омовения, я обтерся поданным полотенцем, одел чистое исподнее, поверх него простую сутану, и проследовал в пиршественный зал. Сразу есть я не стал — подождал, пока вымоются хирдманы. Одному-то за столом сидеть скучно. Потягивал глинтвейн, пока ждал, и думал, что делать дальше.

Первое — это точно следует продолжить вербовку сторонников. Архиепископ Паулин так просто не сдастся, поэтому мне нужно знать все про его дальнейшие действия.

Второе — усилить нашу охрану. Для этого нужно поговорить с хирдманами, предупредить, чтобы не расслаблялись и нигде поодиночке не шастали.

Третье — разобраться, что же из себя представляет элдормен, приставленный к нам, и можно ли его как-то использовать в моих интересах.

Пока задач хватит. Дальше буду думать, по мере возникновения трудностей.

Стол нам накрыли шикарный. Рабыни расстарались и приготовили несколько перемен горячих блюд, не считая разнообразных закусок. По всей видимости, король поставил нас на довольствие, и в продуктах питания и напитках мы ограничены не были. Плюсик за это Энреду.

Мы отобедали, и я провел среди хирдманов воспитательную беседу на предмет повышенной бдительности.

Сразу после трапезы к нам заявился элдормен.

— У меня новости, твоя милость! — сходу начал он. — Король Энред советует тебе уехать из Йорка, чтобы обеспечить твою безопасность. В городе слишком опасно, мы не сможем защитить твою милость от всех угроз. Раз было одно покушение, то могут произойти и другие.

— И что твой король предлагает? — кисло спросил я.

Интересно, это король нашел предлог, чтобы я не мешался под ногами, или правда печется о моей безопасности?

— Я приглашаю твою милость посетить мое загородное поместье, — учтиво сообщил Бентон. — Там есть маленькая церковь, где можно уединенно молиться, и достаточно развлечений, чтобы не скучать. Твоя жизнь там будет в полной безопасности.

— Король, говоришь, советует? Что ж, я последую его совету!

Собственно, почему бы и нет? Пока Энред собирает налог для Святого Престола, мне, как папскому легату, здесь заняться нечем. И лучше вообще лишний раз не отсвечивать, чтобы поменьше народу знало меня в лицо. Как оно все дальше повернется? Вдруг опять личину сменить придется…

Поехать-то я согласен, но что делать с нашим кораблем? Об этом я и спросил Бентона.

— Не беспокойся, твоя милость! Корабль твой в сохранности тут постоит. Я прикажу своим гвардейцам проследить. Ничего с ним не случится!

— Смотри, элдормен, мне еще на этом корабле во Франкию возвращаться! Мой-то утонул во время шторма.

— Не беспокойся, — повторил Бентон. — Я отвечаю за него.

— Хорошо, раз так, я согласен. Тогда выезжаем к тебе в поместье. Когда отправимся?

— А прямо завтра утром и поедем, — ответил довольный элдормен. — Сейчас прикажу лошадей подготовить, да запасов из королевских кладовых побольше получить. С нами два десятка солдат выдвинется, для пущей безопасности.

— Постарайся, милорд, чтобы поменьше народа знало, куда мы отправляемся, — посоветовал я. — Чтобы нам там повоевать с кем-нибудь не пришлось.

— Верно говоришь, твоя милость! Сделаю все в тайне. И выехать тогда лучше затемно.

Так и сделали. Первые петухи еще не успели прокукарекать, как мы покинули Йорк.

Поместье Бентона располагалось в полутора десятках миль от столицы. По дороге я разглядывал окружающий пейзаж и думал о том, смог бы я жить здесь постоянно или нет. Вот прямо так, купить земли, тэном стать и зажиточным английским землевладельцем. Но чем дальше мы отъезжали от столицы, тем беднее становился пейзаж. Нет, природа была вполне себе жизнерадостная — леса зеленеют, птички поют, зверья много, на которое можно охотиться, поля, опять же, колосятся. А вот деревеньки и люди в них проживающие, которые нам встречались по пути, вызывали удручающее впечатление. Все грязное, серое, покосившееся. И жители с обреченным взглядом, в бесцветной одежде, работающие в полях от рассвета до заката в попытке обеспечить семью краюхой хлеба. Падают на землю и не смеют головы поднять, завидя нас. Нет, не хочу я такой жизни, даже если учесть то, что сам я в поле пахать точно не буду. Я и управлять такими сервами41 не желаю. Не мое это. Мне приключения нужны.

С такими мыслями я и ехал верхом на лошади, отказавшись сесть в телегу. Бентон удивился этому, но промолчал, кстати.

Наша компания добралась в поместье ровно к обеду. Нас встречали. Элдормен предупредил управляющего заранее, поэтому столы уже были накрыты. Осталось только снять мясо с жаровен и разложить его по блюдам для пиршества.

Я внимательно огляделся. Большой каменный особняк окружала крепкая трехметровая стена с башенками по периметру и над въездными воротами. Поместье выглядело солидно и, случись осада, здесь можно было долго отбиваться от неприятеля. Богато живет Бентон. Во всяком случае, получше виденных мной ранее всяких тэнов. Неудивительно, собственно, он ведь граф. И помощник самого короля.

Я не постеснялся похвалить хозяина во время первого тоста. Пусть знает, что я ценю его гостеприимство не потому, что король ему приказал сделать это, а потому, что считаю элдормена другом. И о поместье Бентона я отозвался одобрительно.

Элдормен расплылся в улыбке и пообещал мне провести экскурсию по усадьбе и окрестностям. Еще он предложил устроить охоту с собаками на лис, которых в округе множество, если, конечно, это позволительно для моего сана.

Интересно, это какая-то пробивка или Бентон предложил охоту, не подумав? Непонятно. Сразу я отказываться или соглашаться не стал.

— Сначала я хочу посетить местную церковь, милорд, — немного осуждающим голосом заявил я. — Потом осмотрим твои владения.

— Конечно, как скажешь, твоя милость! — смущенно согласился элдормен.

Нет, похоже просто ляпнул он, не подумав. Все же, простоват Бентон. Как мне кажется, интриги плести элдормен не обучен. Слишком прямолинеен для этого.

После обеда, прошедшего без лишних алкогольных возлияний, мы отправились в церковь. Я, Бентон и Редферн. Так как церквушка стояла в пределах усадебных стен, то норманнам я разрешил отдыхать, не взяв их с собой. Парни спорить не стали, и завалились спать прямо во дворе, на травке под фруктовыми деревьями.

Церковь была маленькой, деревянной, но симпатичной и уютной. Настоятелем в ней служил сухонький старичок, который еще Бентона крестил при рождении. Так что лет ему было под восемьдесят, не меньше. Элдормен поприветствовал священника со всем почтением, представив его мне как ректора Августина.

Я назвался, как положено, сообщив настоятелю и про свое легатство. Августин аж прослезился, попросив облобызать руку того, кто прикасался к самому Папе. Пришлось протянуть старичку руку. Надеюсь, Господь простит меня за вранье, ведь старичок показался мне искренним, честным и добрым.

После знакомства я попросил оставить меня в церквушке одного, чтобы спокойно помолиться. Минут десять я рассматривал небогатое убранство, а потом вышел наружу. Бентон, Редферн и ректор Августин сменили меня. Пока молились они, я рассматривал усадьбу, стараясь запомнить, где какие строения располагаются. Вдруг пригодится?

После этого, элдормен провел для нас долгую экскурсию по всем помещениям поместья, закончившуюся трапезной, где нам накрыли ужин.

За ужином мы договорились с Бентоном, что завтра проедемся на лошадях по окрестностям, после чего я отправился спать.