В поход выдвинулось огромное войско. Никто из окрестных князей такого еще не собирал. Четыреста хирдманов конунга Хельги, две с лишним сотни дружественных весян, родичей и соседей Курки, и полуторасотенный отряд дружинников князя Гостомысла. Три сотни плесковских и белоозерских союзников вели уже знакомые воевода Лютый и сотник Военег.

Авангардом, метрах в пятистах перед основной колонной, двигались разведывательные дозоры, с целью выявления вражеских засад и секретов. Их задача — вовремя заметить и нейтрализовать притаившихся врагов, чтобы те не успели подать сигнал о приближении войска. По бокам походной колонны, метрах в двухстах слева и справа, скрытно рыскали небольшие мобильные отряды в облегченном снаряжении, состоящие, в основном, из опытных охотников-следопытов с луками, прикрывающие войско с флангов. Следом за основным войском шел небольшой верховой обоз с запасами продовольствия и фуража. Замыкали колонну три десятка викингов в отменной броне, способные в случае нападения задержать и оттянуть врага на себя, на время, достаточное для перестроения всего воинства. Сам конунг, как и князь, шли в первых рядах, где вождям и положено быть, в окружении своих телохранителей.

Все поселения и отдельные хутора, встречавшиеся по пути, бесшумно и стремительно окружались, все жители сгонялись в одну избу или землянку, с запасом воды и пищи, где им приказано было оставаться до окончания операции по усмирению весян. Никто не должен ускользнуть, чтобы предупредить вепсских вождей. Для пригляда оставляли нескольких воинов попроще, которым обещаны были равные со всеми доли в предстоящей добыче.

Шедший в передовом дозоре Курки заметил шевеление листвы впереди. Так и есть, кто-то на дереве притаился. А сейчас, видать, размяться решил, вот его движение и выдало.

Курки поднял руку, призывая своих воинов остановиться и замереть. Шепотом приказал одному бойцу осторожно сдать назад и предупредить, чтобы войско прекратило движение. И вернуться сюда с несколькими хузарами. Ни сам Курки, ни его люди, отсюда стрелять не рискнут — попасть в наблюдателя шансов очень мало. Бить надо наверняка, чтобы тихо все вышло. А если наблюдатель не один, что вероятнее всего, то шум они поднять успеют. А вот хузары, как лучшие стрелки, может и смогут разглядеть других и снять разом всех.

Пятеро хузар подкрались через несколько минут ожидания, причем среди них был сам их ярл — Манар бар Кофин.

— Где? — прошептал белый хузарин почти неслышно, еле шевеля губами.

Курки показал примерное направление глазами. И оттопырил два пальца. Манар прищурил и без того не самые широкие глаза, рассматривая деревья, кустарник и траву под ними, и показал четыре пальца.

Вот это да! Курки смог разглядеть только одного наблюдателя, лишь предполагая еще второго, а их, оказывается, там аж четверо! Хорошо, что сам не начал стрелять.

Манар прошептал что-то по-хузарски, и его спутники медленно подняли луки с уже наложенными на тетивы стрелами. Пятый хузарин был на подстраховке, если вдруг кто-то из его соплеменников допустит промах. Расстояние небольшое, но нужно правильно попасть, чтобы наверняка насмерть, иначе такой крик поднимется на весь лес, что скрытности конец.

Четыре стрелы сорвались одновременно. С деревьев молча упали три тела. А где же четвертый? Неужели промахнулся один из снайперов?

В это время Манар неожиданно рванул к месту засады, не заботясь уже о скрытности.

— За мной все! — вскричал он, вырвавшись вперед.

Курки, ничего не понимая, повиновался.

Когда добежали до места, он понял, в чем дело. И несказанно удивился, зауважав Манара еще больше. Оказалось, что свою цель ярл намеренно ранил, да так, что тот и пикнуть не мог. Только мычал и сучил ногами по стволу, на котором сидел. Манар пришпилил наблюдателя стрелой к дереву — через обе щеки навылет. Стрела вонзилась в дерево очень глубоко, пронзив щеки и выбив половину зубов несчастного. Выдернуть ее вепсу не хватило сил, кричать он тоже не мог.

Пленника сняли с насеста, аккуратно извлекли стрелу и разрешили выплюнуть изо рта крошево, состоящее из осколков зубов и крови.

— Тащите пленного к конунгу на допрос! — приказал Манар. — Если, конечно, он говорить сможет! Да перевязать не забудьте, а то кровью истечет, вон как из ран хлещет!

Пленного кое-как удалось допросить. Нет, говорить он очень хотел, прекрасно понимая, что его жизнь полностью зависит от него самого и степени его полезности. Просто членораздельно вепс почти ничего сказать не мог — стрела повредила не только щеки с зубами, но и пропорола язык бедолаги. Но конунг решил, что сам будет задавать интересующие его вопросы, а делом пленника останется только кивать, подтверждая, или мотать головой, отрицая, а также показывать ответы на пальцах.

С горем пополам, выяснилось, что основная масса интересующих конунга и князя вепсов собралась в настоящее время в крупном поселении, в одном дне пути отсюда. Дозор, который только что побили хузары, был самым передовым. Дальше будут еще несколько, устроенных примерно так же — несколько хорошо замаскированных наблюдателей, расставленных на наиболее вероятных путях подхода к поселению. Возможность дополнительных постов, неизвестных пленнику, не исключалась. Захваченный оказался рядовым воином, как поняли из его мычания. Вроде не врет. Степень его замызганности, сильного испуга и поведения это подтверждала.

Посовещавшись, конунг с князем приняли решение усилить авангардные дозоры самыми опытными следопытами и стрелками, чтобы выявлять и нейтрализовывать засады своевременно и без лишнего шума.

Такая тактика дала ожидаемый результат. Еще три наблюдательных поста вепсов были уничтожены в полном составе, а в одном, последнем по счету, и ближайшим, как оказалось, к поселению, взяли в плен целехонькими аж двоих весян. Выяснилось, что один из них являлся младшим командиром, десятником. Он смог дать чуть больше информации.

Весяне гуляли. Решили, так сказать, отметить свою победу над ладожским князем Буривоем, радуясь освобождению от многолетних податей, совместив все это с каким-то своим религиозным праздником. Поэтому все и собрались в одном месте, главном весянском гарде, построенном на берегу обширного озера, у места впадения в него какой-то безымянной речки. Место было стратегически выгодным с точки зрения осуществления торговли, из-за прохождения по реке и озеру торговых маршрутов.

А вообще, не просто так их Буривой нагибал — такой маршрут нужно именно самому держать, а не каким-то там весянам, у которых и гарда-то, как такового не было — просто большая деревня, обнесенная трехметровым частоколом. Даже без башен, валов и других укреплений. С двух сторон, как считали весяне, они защищены водой, поэтому там даже частокол давным-давно не обновлялся.

Выставив дозорных, следящих за подступами к лагерю и весянским поселением, Хельги с Гостомыслом собрали совет.

— Эх, надо было по воде идти, на драккарах! А мы тут комаров кормим! — посетовал Сигурд, шлепнув себя по щеке и размазывая кровавое насекомое по светлой бороде.

— Не скажи, ярл! — возразил Гостомысл. — Тогда о нашем приближении вепсам уже давно стало бы известно! И сколько волоков по пути надо пройти, ты знаешь?

— Волоков? Да, это бы нас слегка задержало… — согласился ярл. — Но эти комары! — он снова шлепнул своей заскорузлой ладонью себе по лбу и остервенело почесал шею. — Я еще ни в одном вике столько крови не терял!

— Радуйся, ярл, что это всего лишь комары! Чужие стрелы гораздо хуже! — рассмеялся Хельги. — А от комаров у Курки есть мазь, возьми и намажься.

— Она так воняет! — скривился Сигурд. — Он ее, наверное, из свинячьего дерьма делает!

— Тогда терпи! — пожал плечами Хельги. — Ладно, что решим? Предлагаю, в свете полученных сведений, зайти с реки. Она не широкая, сделаем мост из плотов и ночью переберемся по нему к стене. Только перед этим часовых перестреляем прямо с нашего берега. Там шагов сто всего!

— Часовых мы снимем, если их там не сотня! — подтвердил Манар. — Это мы на себя возьмем, с моими хузарами.

— Плоты свяжем быстро, веревок сколько-то есть, — вступил в общее обсуждение Иво Сокол. — Если не хватит — лыка наберем, да еловых веток, держаться будет крепко!

— Только всем хирдом сразу не бежать, тогда выдержат плоты те! — озвучил свои мысли Харальд. — Хускарлы и так, не как девки весят, а в доспехах, да с оружием — и подавно!

— Так и сделаем! — утвердительно кивнул конунг. — Только на всякий случай, вдруг, все же, тревогу поднять успеют весяне, мы засадный отряд перед главными воротами поставим, там, где у них стена крепкая. Курки со своими сотнями весян пусть из луков бьют, за большими щитами спрятавшись, да орут погромче. Доброга, ты главным пойдешь с Курки, присмотришь за ними. А мы, в это время, сзади подкрадемся.

— Толково придумано, конунг! — восхитился Гостомысл. — Только как Доброга с Курки туда попадут? Река ведь…

— Пленники говорили, что чуть выше река мелеет и сужается, там брод будет — вот по нему и перейдут, — ответил князю Хельги. — И не забудь, Доброга, что где-то рядом с бродом этим пост весянский выставлен. Сни́мите их по-тихому и пройдете!

Доброга с Курки понимающе кивнули.

— На случай, если весяне решат сделать вылазку, спрячем рядом отряд Свардстюрта, — продолжил Хельги. И, посмотрев на бывшего фризского барона, уточнил у него. — Понял мою задумку, ярл?

— Понял, чего ж тут не понять! — утвердительно ответил Свардстюрт. — Я со своими вон в том лесочке засяду, а если эти выскочат Курки бить — зайду к ним сбоку и раздавлю!

— Верно мыслишь, Свардстюрт. Но план мы дополним вот еще как. Княже! — теперь уже к Гостомыслу обратился конунг. — Выдели сотню плесковцев, с другой стороны от Свардстюрта их в засаду поставим. И тогда получится в клещи весян зажать.

— Хорошо придумал, конунг! — снова согласился с планом князь. — Воевода Лютый! Что скажешь? Сделаешь?

— Да, княже, понял. Спрячемся до времени так, что никто не почует! — воевода довольно потер руки.

Лютый был уверен, что весяне именно так и поступят — всей толпой вылезут из гарда биться на луг перед воротами. Тут он с дружинниками их и встретит. И побьет. И все трофеи с них — его. Главное, чтобы фриз не мешал, плесковцы и без него справятся. И чем больше весян — тем больше трофеев.

— Ну а мы с тобой, княже, переберемся по плотам и через стену зайдем! Согласен? — Хельги решил дать молодому князю показать себя. При захвате гарда с «черного входа» возможность отличиться, при относительной безопасности для князя, будет обязательно.

— С радостью, конунг! — воодушевленно воскликнул Гостомысл. — Разделим славу с нашими дружинами!

— Княже! — вмешался воевода Белотур. — Давай ты вперед всех лезть не будешь! Для этого дружина имеется! Невместно князю через частоколы скакать!

— Какой же я тогда князь буду, если за дружиной своей прятаться стану? — возразил Гостомысл. — Нет! Хочу, как отец, первым врагов бить и пример воям подавать! Не говори так больше, Белотур! Я тебя уважаю, воевода, но это плохой совет князю! С конунгом пойду, и это не обсуждается!

— Тогда я с тобой, княже! Не можешь мне отказать — я воевода твой главный и пестун! — уперся Белотур. — С твоими телохранителями вместе буду!

Князь хотел было уже возразить, но конунг поднял руку, останавливая его.

— Не отказывай воеводе, княже! Он тоже право имеет на долю славы нашей!

— Хорошо! Ты с нами, Белотур! — легко согласился молодой ладожский правитель. — Но меня слушаться будешь беспрекословно! Согласен?

— Да, княже! — сдался воевода, но недобро глянул на конунга.

Но Хельги, не заметив этого взгляда, начал отдавать распоряжения.

— Когда начинаем? — Гостомысл аж подпрыгивал от нетерпения.

— К самому рассвету все должно быть готово! Всем плоты вязать и щиты сколачивать!

Командиры тут же разошлись по своим отрядам, чтобы передать указания конунга. Работа закипела. Одновременно с этим, дозоры внимательно наблюдали за поселением, в котором люди шумно и беззаботно веселились на празднестве.

Ко времени, когда еле-еле забрезжил рассвет, подготовка к штурму была закончена. Отряды Курки, Свардстюрта и Лютого, под общим руководством Доброги, перешли брод, тихо перебив немногочисленный «секрет19» весян, и заняли позиции в лесу, выходящем к главным воротам весянского гарда. Брод был удобный — пленники не соврали, поэтому проблем с переправой у Доброги не случилось.

А вот Хельги с Гостомыслом, точнее говоря, конечно же, их людям, пришлось повозиться. Плоты были собраны в достаточном количестве, но веревок, чтобы связать их воедино, все-таки не хватило. Пришлось в срочном порядке выделять людей для добычи лыка и вязания из него крепких шнуров. Но и с этим справились.

Утренний туман вовсю стелился над рекой и обоими берегами, скрывая воинство конунга и князя, но также делая недосягаемыми для стрел и часовых на стене. В связи с этим пришлось немного перекроить план. Конунг решил рискнуть и ликвидировать сторожей, уже перебравшись на их берег. Все равно ничего не видно на реке. Часовые с частокола только метров на десять вперед разглядеть что-то могут. Главное все беззвучно делать, тогда и тревогу не поднимут.

Несколько добровольцев вплавь перебрались на противоположный берег, обвязавшись длинными прочными канатами, за которые, в свою очередь, прицепили связку плотов. Осторожно и очень тихо подтянули этот плавучий мост, закрепив за вековые сосны. Хоть и не широкая река в этом месте, но течение, все же, присутствовало, норовя утащить конструкцию. Натянули со всей силы, как могли, скрепляющие канаты, чтобы плоты сильно не провисали. Однако, больше, чем десятку бойцов одновременно, перебираться к частоколу на том берегу конунг запретил. И дистанцию между собой держать приказал приличную.

Первый десяток после переброски должен сразу заняться часовыми. Вначале Хельги хотел сам пойти с ними, но Харальд с Сигурдом и Иво Соколом уперлись намертво.

— Я пойду со своими! — прошипел Харальд, бешено вращая глазами. — Нечего тебе там делать, конунг!

— Правильно Харальд говорит! — вторили ему Сигурд с Иво, не менее выразительно выпучивая глаза. — Возьмет десяток лучших хускарлов и сделает все, как надо! Тебе руководить переброской хирдманов и штурмом нужно, а не на каких-то неудачников-часовых отвлекаться!

— Хорошо-хорошо! — замахал руками конунг. — Расшипелись тут, как Ëрмунганд20 на Тора! Пусть Харальд идет! Только…

— Аккуратно и тихо. Я знаю, конунг! — усмехнулся Харальд. — Как справимся, сигнал подам — за веревку два раза дерну. Я пошел!

И бесшумно исчез в тумане. За ним устремились десять отборнейших викингов. Лучшие из лучших.

Через несколько минут сигнал поступил. Часовые больше не помешают.

— Пора! — шепнул Хельги. — Первый десяток, за мной!

За полчаса сотни полторы хирдманов, во главе с Хельги и Гостомыслом, перебрались к вражескому частоколу и засели под ним, изготовившись к атаке. Остальные продолжили переброску. Но дальше медлить уже было нельзя — светало, поэтому конунг решил рискнуть и дать команду для Курки начать нападение на ворота и надвратные башенки.

Три раза дернули веревку, что означало подать сигнал к атаке для Курки. В небо взвилась горящая стрела. Ее, конечно, увидят и часовые на воротах, но было уже все равно. В тот же миг две сотни приневских весян, прикрываясь большими щитами, высыпали на луг перед воротами гарда и закидали встрепенувшихся часовых на надвратных башнях стрелами. Не очень результативно, но страшно до дрожи в коленках. Еще бы! Когда из леса неожиданно выскакивает дико орущая толпа и дружно отправляет в тебя две сотни стрел — это очень впечатляюще и заставляет моментально искать надежное укрытие. Желательно забиться в какую-нибудь щель, причем надежно прикрытую сверху, и сидеть там, не высовываясь.

Так и поступили самые шустрые часовые, те, кто остался в живых после первого залпа. Дальше обстрел велся беспорядочно, не дожидаясь команды, кто как умеет. А часовые на стене наконец-то догадались, что надо трубить «Враг у ворот!» и бить в кожаное било, вереща одновременно о тревоге.

Вожди и командиры вепсов прибежали на стену довольно быстро. Так же быстро они оценили количество нападавших и решили, что сидеть за стенами для них унизительно. Ведь их-то собралось в гарде тысячи две, а то и больше! И это только умеющих пользоваться оружием. А тут всего какие-то жалкие две сотни, да еще и никчемных приневских соплеменников, как смогли по их воинственным крикам и снаряжению определить вожди. Вдвойне унизительно прятаться от этих убогих недородичей!

Быстро собрав чуть ли не тысячный ударный отряд из первых подвернувшихся воинов, прибежавших по сигналу тревоги, вепсы выступили. Распахнулись ворота и несколько вождей погнали воев в атаку. Просто разрозненной толпой, с криками и улюлюканьем.

В то же время, дождавшись этого решающего момента и получив соответствующий сигнал, конунг дал команду к преодолению частокола. Взвились веревки с привязанными к ним топориками, зацепились за заостренные колья стен. Викинги дружно взлетели вверх, легко преодолевая препятствие отточенными на тренировках движениями, и приземлились уже внутри, на территории неприятельского гарда. Все происходило молча, чтобы раньше времени враги не встрепенулись.

Так же молча викинги разбегались в разные стороны мелкими группами, начав зачистку города. Обследуя двор за двором, викинги деловито вязали подвернувшихся под руку весян. Раздались первые крики. Теперь соблюдать тишину не было никакого смысла. Оказывавших сопротивление, коих было совсем немного, успокаивали ударом копейного древка в лоб или обухом топора в висок, и тоже вязали. Баб и детишек сгоняли в кучу просто пинками и грозными окриками.

Зачистив дома рядом со стеной, викинги продвигались дальше к центру. Там, в нескольких больших домах, окружавших главную площадь гарда, воинов было больше, чем где-либо. Но и эти сопротивления оказать не успели. Самые боеспособные уже ушли к главным воротам и бились сейчас с Доброгой, Курки и Свардстюртом. Здесь же, по всей видимости, оставались лишь те, кто особенно отпраздновал вчера и мучился с перепоя с больной головой. Поэтому повязали их без особого труда, а потом загнали в один из длинных домов, затолкав, как селедку в бочку, и надежно заперли.

Выставив охрану, Хельги ринулся дальше, стремясь выйти к воротам и ударить в тыл противнику. А за воротами уже вовсю рубились. Свардстюрт с воеводой Лютым охватили весян с флангов и давили, хотя противник и превосходил их количеством. Тут-то и выскочил в спину весянам отряд Хельги и Гостомысла. Некогда грозная тысячная армия весян оказалась полностью окружена. Викинги начали сеять смерть направо и налево.

Серьезное сопротивление хускарлам Хельги и дружинникам князя Гостомысла смог оказать только немногочисленный отряд веси, экипированный и вооруженный, как настоящие воины. Их было человек пятьдесят, и ими командовал толковый командир. По всей видимости, главный вождь вепсов. Понимая, что главная опасность сейчас оказалась позади, он развернул бронных лицом к конунгу и выстроил их клином, или свиньей, по краям которого были запакованные в броню бойцы. За ними, в центре, находились копейщики, которые через головы своих товарищей умело орудовали длинными копьями.

Викингам, решившим, что их противник не представляет особой угрозы, пришлось не сладко, когда разрозненные группы хирдманов выскочили на этот бронированный отряд.

Конунг, сразу оценив возможности и опасность врага, приказал резко перестроиться, создав линию щитов в несколько рядов. За щитоносцами выстроились хузарские лучники, начавшие засыпать врагов стрелами. Так себе тактика, существенного урона нанести не удалось.

Ситуацию в пользу Хельги переломил Болли Костолом, до этого в драке почти не участвовавший, как будто бы берегший силы до особого случая. И вот такой случай наконец-то настал. Берсерк взревел разъяренным медведем, глаза его налились кровью, изо рта начала капать слюна.

Взяв разгон, Болли врезался в острие вепсского клина, раскидав первых трех воинов, как шар расшвыривает кегли в боулинге. А потом он влетел в толпу и включил режим мельницы, отбросив щит и орудуя длинной дубиной, окованной железом. В разные стороны полетели ошметки человеческой плоти, брызги крови, обломки щитов, мечей, копий и топоров.

Излюбленным оружием Болли была огромная боевая дубина, изготовленная специально под его руку из крепчайшего мореного дуба и усиленная в нужных местах железными кольцами и накладками. Этой дубиной берсерк плющил шлемы вместе с головами противников и дробил кости, укрытые под доспехами, за что и получил свое красноречивое прозвище — Костолом. Этой-то дубиной Болли и проложил, вернее, проломил дорогу в строю доспешных вепсов. И вломился внутрь строя, круша всех на своем пути.

Берсерк окончательно взял верх в гигантском викинге. Бешеный медведь вылез из своей берлоги и остановить его оказалось некому. От его рева вепсы попятились в разные стороны и это была их ошибка. Они могли бы плотно зажать берсерка щитами, задавить и воспользоваться количественным преимуществом. Но страх не позволил им сделать это — вепсы отпрянули. Теперь Болли смог размахнуться своим страшным оружием в полную силу. Один удар — и сразу трое противников рухнули на землю с пробитыми черепами и поломанными конечностями. Еще удар, теперь по низу, и двое упали со искалеченными ногами. А Болли Костолом продолжал реветь, бешено вращая своей боевой дубиной, сокрушая все новых и новых врагов.

А в это время Хельги воспользовался замешательством вепсов и его хускарлы атаковали практически распавшийся строй с двух сторон. Вепсы не выдержали натиска. Ряды дрогнули, стоявшие сзади попытались развернуться и дать деру. Но хузарские стрелки не дремали. В спины бегущим посыпались стрелы. Добавили и весяне Курки, начавшие стрелять со своей стороны. Не ушел никто.

Рык Болли стих, берсерк нехотя опустил дубину, огляделся по сторонам мутным взором и медленно уселся на землю. Его безумный заряд энергии закончился. Силы покинули сыгравшего главную роль в этой схватке берсерка. Его друзья-викинги тут же подскочили к вырубившемуся товарищу, окружили, чтобы его случайно не затоптали хирдманы.

— Что с ним? — Хельги появился рядом с лежащим гигантом. — Жив? Не ранен?

— С ним все в порядке! Теперь весь день проспит, а потом захочет жрать! Целую свинью сможет проглотить и бочонок пива выпить! — один из друзей берсерка успокоил конунга.

— Будет ему свинья с пивом! И десяток гусей в придачу! — восхищенно воскликнул Хельги. — Отнесите его вон к той рощице, пусть спит. И берегите его сон!

— Для этого мы с ним везде и ходим, конунг! Мы — его родичи, знаем, что делать с берсерком нужно. Он сейчас, как младенчик, беззащитный. Присмотрим за ним!

Позже выяснилось, что Болли, в ходе этого бешеного боя, покрошил двадцать семь вепсов. Все не простые воины, а местная элита. За такой подвиг конунг наградил берсерка золотой цепью с палец толщиной, которую снял с собственной шеи, и десятью марками серебра, уже из общей добычи.

А добыча была колоссальная. Да, в ней почти не было золота и серебра в монетах, но имелось достаточное количество украшений, изготовленных из драгоценных металлов. Но основную часть ценностей, обнаруженных в гарде, составляли отборные меха и готовые изделия из них, огромное количество продуктов охоты, шкур, мяса, рогов, костей, моржовых клыков, кожаных и шерстяных изделий, продуктов животноводства, рыболовства и земледелия. Попросту говоря, продуктов взяли столько, что всей Альдейгье, вместе с хирдом конунга, за год не съесть. И товаров на продажу еще два раза по столько же. Много было и трофейного оружия с доспехами. Хоть и простенькое все, в основном, но много. Загрузили добычей больше двух сотен телег, благо трофейных лошадей тоже было в достатке.

Еще одной ценной составляющей добычи был живой товар — пленники-трэли. Их было настолько много, что пришлось проводить тщательный отбор. Выбирали только здоровых, физически крепких молодых парней и самых красивых девок. Даже после жесточайшего отсева, полон получился размером чуть ли не в тысячу трэлей. Связанный попарно и построенный в колонну, рабский поезд растянулся больше, чем на тысячу шагов.

Надсмотрщиками над новыми трэлями поставили приневских весян Курки. Их триумф за вековые обиды со стороны воинственных соплеменников был полным.

Однако, самыми интересными, с точки зрения конунга, трофеями оказались три арбалета, или самострела, как их здесь называли. Откуда они попали в руки весян, установить не удалось. Прежние хозяева погибли в первые секунды боя — их сняли меткие хузары, а остальные пленники, как показал опрос, ничего дельного не знали. Скорее всего, тоже в качестве трофеев эти самострелы весянам достались. Вероятнее всего было то, что пришли они с какого-то ограбленного весянами купеческого кнорра, попавшего в пиратскую ловушку. Интересный трофей конунг забрал себе, чтобы на досуге рассмотреть повнимательнее. Может и найдется для этих самострелов достойное применение. Как-никак, но по силе выстрела арбалеты превосходили луки. Не все, конечно, но основную массу превосходили точно. Учитывая же то, что тяжелые цельнометаллические доспехи, против которых арбалетные болты хороши, вообще редкость пока что, то польза от арбалетов может быть реальной. Если вооружить такими самострелами полсотни хирдманов и научить их метко стрелять, то единый залп внесет настоящую панику в рядах противника. Ведь болт не только практически любую кольчугу прошьет, но и щит пронзить может, с последующим серьезным повреждением организма спрятавшегося за ним воина. Над этим точно стоит задуматься! И как раньше Хельги в голову не приходило такое интересное решение⁈

С пленными вепсскими вождями же поступили страшно. Вырыли глубокую яму, бросили туда связанных по рукам и ногам пленников. Сверху заложили бревнами, так, чтобы не задохнулись сразу, и засыпали землей. Над ними соорудили большой костер и сожгли на нем своих павших воинов. А из-под земли потом еще два дня крики жуткие раздавались.

Над этим местом князь Гостомысл приказал поставить деревянного идола — воинского бога Перуна. И строго приказал побежденным вепсам холить и лелеять его, обновляя, подкрашивая и ухаживая за новым капищем.