По прибытии в Ладогу, бывший полоцкий сотник Вацлав, а ныне хевдинг конунга Хельги и начальник охраны княжны Ингигерды, тут же развил бурную деятельность. Он повстречался со своими доверенными людьми, тоже бывшими полоцкими дружинниками, осевшими в Ладоге после гибели князя Всеслава. Они-то и поведали своему старому командиру, что в Полоцке, как он и задумал ранее, зреет заговор против нынешнего правителя, Драгомира. Мечислав, Бермята и Стоян, старые друзья сотника, смогли организовать нападение на караван княжеских посланников, шедших к лехитскому князю Лешко с богатыми подарками — грузом серебра. Помогал им некий Ратибор Белый Кречет, у которого имелись несколько отличных воинов в отряде, в том числе даже один ульфхеднар, родом из норегов, кажется. Или два ульфхеднара, точно собеседник Вацлава не знал.

Ратибор, к тому же, хоть и недавно появился в Полоцке, уже успел сойтись с сотником стражи, неким Ходотой. И землю в городе приобрел, где отстроил постоялый двор с харчевней. Еще Ратибор успел с каким-то ярлом сцепиться и побить целый хирд викингов, захватив, при этом в качестве трофея драккар.

Важной новостью было и то, что нашелся сбежавший из Ладоги племянник боярина Доброжира Лис, подлый человек, с которым конунг бился на хольмганге в прошлом году. Оказалось, что его приютил родич, полоцкий боярин Видан, а князь Драгомир принял на службу в дружину. Каким-то образом, Лис умудрился сцепиться и с Ратибором. Но случилось так, что Лис, вместе с Виданом, погибли при странных обстоятельствах. Среди варягов ходили осторожные слухи, что это Ратибор принял непосредственное участие в их гибели.

Очень интересный и полезный человек этот Ратибор!

Как выяснил Вацлав, десятник Бермята приходился Белому Кречету чуть ли не родичем или побратимом. Вместе они занялись привлечением на свою сторону полоцких варягов, которых не жаловал Драгомир, нанимавший в последнее время все больше викингов в свою дружину.

Мечиславу, после нападения на караван, пришлось бежать, и он скрывался сейчас в деревеньке, принадлежащей Бермяте. Туда же направлялись завербованные в Полоцке варяги. По последним сведениям информатора Вацлава, собралось их Бермяты уже около сотни.

— Не прокормиться такой ораве там будет! — сказал Вацлав своему товарищу, сообщившему новость. — Скачи к Мечиславу с Бермятой, пусть сюда их ведут. Под мое начало. Я договорюсь с конунгом Хельги, он примет их в хирд. И передай нашим, что скоро на Полоцк пойдем! Не долго им держаться осталось! Так конунг Хельги велел сказать!

Проводив гонца, Вацлав отправился к конунгу, чтобы сообщить хорошие новости.

Хельги принял Вацлава сразу же, ждать не пришлось. И выслушал очень внимательно. Одновременно с этим, Хельги размышлял, как можно использовать полученную ими информацию.

То, что в Полоцке у них появились полезные контакты, было доброй вестью. И не просто контакты, а подготовленная диверсионно-разведывательная группа, лидер которой пользуется доверием начальника стражи и многих влиятельных торговых людей города.

Помимо того, что эта группа уже приняла непосредственное участие в разгроме каравана с серебром Драгомира, они же устранили давнего недруга конунга — Лиса, а также его родича из местных бояр, некоего Видана. Тот еще и Доброжиру убиенному родичем приходился.

— Не подходит земля русская этому роду! — усмехнулся конунг. — Вот что, Вацлав, сделаем так. Пусть все варяги, что собирает Мечислав, сюда идут, в Альдейгью. Место для всех в хирде найдется, если воины хорошие. Обещай доли в добыче, как полагается, по заслугам, и пропитание. А дальше мы их здесь примем, разместим. Мне хускарлы нужны, чем больше, тем лучше!

Вацлав понимающе кивнул.

— Ты над ними хевдингом будешь. Воеводой, по-вашему. И сразу с хирдманами моими их в тренировки включай. Скоро на том берегу городок построят, чтобы воины могли отрабатывать там навыки взятия стен и городского боя. И стрелять всех Манар со своими подучит, пригодится это. Осенью, думаю, с первыми холодами, на Полоцк пойдем. Там как раз все готово будет!

— Хорошо, конунг! — снова кивнул Вацлав. — Все сделаем, как надо!

Вацлав ушел, а конунг приказал хирдману, дежурившему у дверей. найти хольда Гуннара.

— Гуннар! — начал конунг, когда хольд уселся на лавку напротив него. — Не засиделся на одном месте?

Конунг налил в чарку пива из кувшина и предложил викингу. Тот схватил немаленькую емкость и жадно приложился к ней.

— Что нужно сделать, конунг? — тут же спросил сообразительный викинг, вытирая остатки пены с бороды. — Я готов. И вправду, скучновато становится. Когда Пальтескью брать пойдем? Или вепсов сначала бить будем?

Гуннар Волчий Клык, среди немногих приближенных, был посвящен в тайну княжны Ингигерды и предстоящего похода на Полоцк.

— Вот об этом я с тобой и хочу поговорить! На вепсов с нами ты не пойдешь. Есть для тебя другое дело, важное!

Хельги рассказал Гуннару о том, что в Полоцке имеется тайная оппозиция, состоящая из варягов, бывших дружинников князя Всеслава. Эти варяги периодически совершают разные диверсии, подрывая авторитет и благосостояние князя Драгомира. Вследствие неправильной политики, от Драгомира ушли практически все варяги. Теперь, для укрепления боеспособности своей дружины, князь активно приглашает и нанимает нурманнов.

— Возьми десятка четыре хирдманов, не из болтливых. Сам выбери кого брать. И иди в Пальтескью. Произведи впечатление на князя, я знаю, ты сможешь. Наймись в его дружину, но поторгуйся — таких викингов, как ты приведешь, любому правителю за честь в дружине иметь. Но в меру, чтобы не спугнуть. Как освоишься — пришлешь мне вести. Вацлав расскажет тебе, с кем из верных людей, и где, ты сможешь встретиться в Пальтескье.

— Я понял, конунг! А когда время настанет, я открою для тебя ворота! — оскалился в улыбке хольд.

— Ты все верно понимаешь, Волчий Клык! — тоже улыбнулся Хельги. — Вот еще что! Неподалеку от пристаней имеется постоялый двор с харчевней. Хозяином в нем некий Ратибор, по прозвищу Белый Кречет. Приглядывай за ним. Попытайся выяснить, что он из себя представляет. Он, вроде бы, за нас. По крайней мере, уже очень помог нашим варягам. Ступай! Не задерживайся. Иво Сокол выдаст необходимое. Как узнаешь все у Вацлава — сразу отправляйся. На «Орле», так что ты теперь морским ярлом называться можешь. А доли с вепсской добычи вы все получите, так и передай парням, что с тобой пойдут! Я об этом позабочусь!

* * *

Разведчики Гостомысла докладывали, что войско вепсов, веси, или весян, после битвы с князем Буривоем, в которой тот потерпел поражение и сам погиб, родовые вожди так и не распустили до сих пор. Явно ждали ответного хода от ладогжан, понимая, что те, рано или поздно, придут мстить. Однако, засланные княжеские люди сообщали, что именно Гостомысла весяне не боятся, считая его слишком молодым и неопытным. Они ждали, что предпримут ладожские бояре. А те уже ничего предпринять не могли — часть их была казнена, часть убита, часть просто прогнали. Из старых бояр остались только Белотур и Доброга, сохранившие преданность молодому правителю, да несколько новых, которых юный князь успел назначить. И был конунг Хельги со своим воинством, о котором вожди веси имели совсем смутное представление, считая того обыкновенным викингом-наемником, сражающимся за деньги. Весяне знали, что как раз денег-то у Гостомысла почти и не было, все отец его потратил на предыдущую военную кампанию. Поэтому конунга в качестве серьезной угрозы для себя не рассматривали.

Этим и решил воспользоваться Хельги. Он переговорил с Курки и выяснил много интересного, чего не знал раньше. Во-первых, ему стало ясно, откуда в устье Невы столь многочисленные поселения вепсов. Ранее конунг полагал, что те исторически живут на других территориях — между Ладожским, Онежским и Белым озерами. Рядом с Невой, как считал конунг, проживали чудины, чудь. Оказалось, что племена эти имеют близкие общие корни. А конкретно родичи Курки, действительно, жили неподалеку от Белого озера, но, в результате внутриплеменных распрей, несколько родов, в том числе и род Курки, лет тридцать назад вынуждены был переселиться к устью Невы. Так вот приневские вепсы не имели никакого отношения к тем весянам, которые убили Буривоя. Напротив, они имели зуб на озерских, за то, что лишились своих исконных земель. Поэтому-то и согласились с легкостью присоединиться к конунгову воинству. Вожди даже обещали еще бойцов прислать, потому как не успели сразу всех своих соседей оповестить о наборе рекрутов и шансе поквитаться за прошлые обиды. Кстати, не соврали — пока конунг с князем наводили порядок в Ладоге и ее ближайших окрестностях, подтянулись еще полторы сотни дружественных вепсов.

Конунг немного подумал и все же поставил над Курки главным Варяжко. Курки не обиделся, так как сам сообразил, что командовать таким большим отрядом вепсов ему не хватит опыта. Да и с варягами хорошие отношения у него сложились еще с фризского вика, вепсы всегда придерживались их. Зато все его старые бойцы стали хольдами, над которыми стояло теперь по варягу-советнику, а сам Курки уже считался хевдингом. Ну а ярл Варяжко уже ими всеми руководил.

Так вот, конунг заслал нескольких вепсов на разведку в стан врага. Выяснилось, что родовые вожди не распустили войско не только из-за ожидаемой ответки ладогжан. Они еще воспользовались этим в корыстных целях — организовали большую ярмарку. А там, где ярмарка и веселье, да еще и все родовичи в одном месте собрались, там и свадьбы сыграть можно, чтобы по два раза не собираться. И богов, заодно, массово задобрить. В общем, решили весяне гульнуть на широкую ногу. Несколько тысяч собралось их в одном большом поселке, вотчине старшего племенного вождя.

И что самое важное для конунга и его викингов, да и для князя, чего уж скрывать — это то, что богатств сейчас в этом поселении очень много. Ведь как бывает — на ярмарке-то товары с деньгами крутятся, а на свадьбы люди самое лучшее на себя цепляют, все украшения навешивают, да подарки тащат. Есть, в общем, чем поживиться.

А кому высокая цель нужна, помимо материальных ценностей, то сейчас предоставляется отличный шанс наказать убийц Буривоя и показать вепсам, что власть в Альдейгье стала еще крепче и свирепее. Никто из числа данников весян не отпустит. Этот урок они должны будут запомнить надолго.

После того, как вся необходимая информация конунгом была получена, он собрал совет. Расположились в княжеском тереме, в большом зале. Все ж таки именно в интересах князя Гостомысла затевался поход на весян. Присутствовали почти все ярлы конунга и бояре князя, как оба старых, так и новые, назначенные из числа не предавших Гостомысла уважаемых горожан.

Начал князь.

— Мы готовы пойти на весь! В городе и округе всех усмирили, кто недоволен был. Дружина обеспечена снедью и сброей воинской. Твои как, конунг?

— Мои давно готовы. Засылы вернулись, все подробно обсказали. Ты сколько воев выставить сможешь, князь?

— Полсотни здесь надо оставить, мало ли что! Остальные все пойдут. С отроками полтораста воев!

Ага, воев… Видал конунг этих воев — молодежь зеленая. Настоящей гриди едва три десятка наберется. Побили гридь всю вместе с Буривоем. Ну да ладно, на то и хирд Хельги тут, чтобы помочь Гостомыслу. Каждый его викинг один десятка чужих воев стоит. Но просто не будет, ведь весянское войско насчитывает несколько тысяч. Если точнее, то около пяти тысяч вепсов. Конечно, это, в основном, ополчение. Но и смерды стрелять из луков умеют и копьями швырять. Если успеют. Викинги — не лоси с медведями, чтобы охотникам добычей стать. Они сами охотники, волчья стая, а весяне — овечья отара, добыча для хищников. Так то!

— В Плесков и Белоозеро отправлял гонцов? — решил уточнить конунг у князя, чтобы перепроверить его стратегическое мышление. — Подтверждают они свое обещание?

Сам-то он уже давно заслал туда своих людей и получил полное согласие присоединиться к походу от новых княжеских наместников. Доброга и Белотур, побывавшие ранее у наместников, получили только их предварительное согласие на участие в походе.

Гостомысл слегка смутился, помедлил с ответом, подбирая слова, и, наконец, тихо произнес:

— Отправил только вчера, конунг. Не додумался я раньше это сделать…

— Это ничего, князь! — также тихонько, чтобы никто не слышал, шепнул в ответ Хельги. — Научишься со временем.

И громко для всех спросил строго:

— Эх, бояре! Вы-то для чего тут сидите? Должны советом князю помогать, а не отсиживаться! Раз Белотур с Доброгой делами заняты были, ближайших данников усмиряли — вы первые советчики князя! Забыли, что ли⁈

Устыдил, потупили взоры бояре, молчат.

— Ладно, я за вас подумал! Мои гонцы вернулись уже, да с добрыми вестями. Успокоились бонды15 с ландбоарами16, притихли, признали власть князя. Наместники, поставленные тобой, княже, дадут воев своих, по сотне с каждого гарда17. Только твоего слова ждут!

— Вот мои гонцы им его и скажут! — обрадовался Гостомысл. — Значит еще две сотни ко мне придут! Хорошо!

Как же князь еще молод, учить его и учить! И Белотура с Доброгой от него отпускать нельзя, остальные бояре — не помощники, особенно, в воинских делах. Конунг решил, что надо с воеводами об этом подробно поговорить.

— Как соединимся все, сразу выступаем! Будь готов, конунг! — Гостомысл встал и воинственно положил руку на рукоять франкского меча, висящего у пояса. Полюбился ему подарок честно убиенного конунгом ярла Биргера.

— Да, князь! Я пока разведчиков отправлю к весянам, чтобы следили за ними и ждали нас там.

В дверях, за спиной Гостомысла, появился запыхавшийся Харальд Вигге. Викинг явно бежал, причем быстро, раз умудрился сбить дыхание. И вид у него был возбужденный. Он выразительно повращал глазами, сигнализируя Хельги, чтобы тот вышел, и скрылся за дверью.

Хельги поднялся из-за стола, извинившись перед князем, и вышел из горницы.

— Конунг, есть разговор! Тайный! — прошептал Харальд на ухо Хельги. — Мы нашли кое-кого.

— Ты прекращай загадками говорить, выкладывай, что у тебя? Кого нашли?

Харальд огляделся, убедившись, что в полутемном коридоре никого нет, и сообщил:

— Нашли холопа одного, который знает, кто стрелу в тебя пустил! В усадьбе у нас он, с ним там Сван и Флоки беседуют.

— Жди! Я Гостомысла предупрежу, что к себе ухожу.

По дороге к усадьбе Харальд рассказал конунгу, как удалось найти видока. Оказалось, что Сван Нарви и Хаук Флоки смогли разговорить кабатчика. Немного побили его, пригрозили, прирезали невинную свинку на его глазах, кровью ему лицо измазали… Кабатчик и поплыл. И тут же выложил все, что видел и знал. Знал он, конечно, немного, но сведения полезными оказались, с ними можно было искать дальше.

Выяснилось, что утром, в день покушения, в кабак прибежал незнакомый холоп и снял комнату на втором этаже. Сказал, что для своего господина снимает, сразу на седмицу. Заплатил вперед, серебром. Через некоторое время этот господин появился, и сразу поднялся в эту комнату. Вещи свои сам нес, в том числе и большой сверток, из которого торчал лук. Одет был, как богатый купец, но держался, как вой. Лицом не из местных, говор тоже отличался, хотя, вроде бы, хозяин его раньше в городе видел. Кабатчик предположил, что ромеем тот был. Так вот, как в комнату зашел, так и не выходил этот постоялец больше. И никто его не видел. Исчез. Кабатчика отпустили, приказав помалкивать, и устроили засаду. Удалось прихватить того холопа, что комнату снимал, когда он за вещами вернулся. Взяли тихо, никто не видел. В мешок сунули, да в усадьбу к конунгу притащили.

— Ромей, говоришь? — задумчиво переспросил Хельги. — Лук-то как раз ромейской работы был, что на крыше нашли…

— Вот и я о том! — воскликнул Харальд. — Он и стрелял!

В сарае за конюшней было темно. Свет давала только жаровня с красными углями. Пахло отвратительно — человеческими испражнениями, кровью, палеными волосами и жженым мясом. А Сван с Флоки, как ни в чем не бывало, сидели на дубовых чурках и пили пиво, закусывая молодым сыром и свежим хлебом. Под потолком, привязанный веревкой за руки к балке, висел абсолютно голый человек. Его ноги едва касались земли. Человек этот был сильно избит и глухо постанывал, находясь в беспамятстве. Под ним уже натекла небольшая лужа крови, вперемешку с экскрементами.

— Вы тут не перестарались, мо́лодцы? — вместо приветствия спросил конунг. — Он жив еще?

— Да мы еще даже и не начинали его допрашивать, как следует, конунг! — проворчал Сван. — Хлипкий оказался трэль, почти сразу все выложил! Повеселиться не получилось…

Флоки подтвердил с расстроенным видом.

— Чуток подпалили пятки ему, да пару порезов всего сделали, он и раскололся!

— И что поведал?

— Так и есть. Ромей стрелял в тебя, конунг! Бывший трэль боярина Пожеги, фралсинг18. Афанасием зовут. Его Пожега из Скирингссала привез, давно. Ромей ему за это служил верно, делал всякую грязную работу. Его тут побаивались. Вот и решил, видать, отомстить тебе за своего хозяина. Когда мы пришли и Пожегу ты зарубил, ромей сбежал. Как этот сказал, — Сван ткнул пальцем в тело висящего. — Вернулся с хирдом плесковцев, пробрался в город под видом их дренга. Этот, — Сван снова ткнул несчастного холопа так, что тот застонал. — Комнату снял, где ромей выжидал. Как увидел, что ты к князю едешь — сразу на крышу вылез и стрельнул. А дальше трэль не знает. Он сам сразу стрекача дал, так что не видел, куда ромей подевался.

— Понятно. Снимите трэля, отмойте, перевяжите и переоденьте. Пускай в усадьбе работает, как очухается. Но не упустите, он еще пригодится, когда ромея поймаем.

— Так это… Что, и резать нельзя? — совсем расстроился Флоки.

— Нельзя! Ты что, не слышал, что конунг сказал? — заорал Харальд. — Чтобы больше ни один волос с его плешивой головы не упал!

— Жаль… Мы тут столько интересного придумали… — пробормотал Сван.

— Будет еще вам интересное! — обнадежил хускарлов конунг. — Скоро со мной пойдете кое-куда, оба. Но только после того, как с этим трэлем выполните то, что я сказал. И вепсов сначала побить надо.

Радостные викинги подскочили, засуетились, собирая инструмент. Флоки обрубил веревку и трэль рухнул на землю, издав протяжный стон.

— Ладно, дальше без нас. Идем, Харальд! — конунг и ярл вышли во двор.

Тут на глаза Хельги попалась знакомая неразлучная парочка — Грейп и Фрут, фруктовые братья, как он их назвал — первые его трэли, которых Хельги спас из лап эстских пиратов в самом начале своего пребывания здесь, в этом времени. Они, не торопясь, вышагивали по двору.

— Стоять! — рявкнул конунг. — Ко мне, бегом!

Трэли дружно засеменили к своему хозяину. Подбежали, поклонились до земли.

— Вы как здесь оказались? И отъелись, как я посмотрю! Хорошо жить на казенных харчах? Может с вас шкуру спустить?

Трэли сначала синхронно замотали головой в разные стороны, а потом закивали.

— Не надо шкуру, господин! Спасибо, господин! Нас госпожа Ингигерда с собой взяла, с женами нашими, Тишкой и Весянкой! К делу здесь уже приставили, мы за лошадьми ухаживаем, на конюшне!

— Вот как? Хорошо. Смотрите, дело есть для вас. Там, в сарае, трэль один валяется, хускарлы Сван и Флоки вам покажут. Присмотрите за ним! Возьмете его к себе в помощники, да расспросите осторожно, что он про своего бывшего господина расскажет, ромея Афанасия! Все ясно? Да чтобы не сбежал, а то шкуру с вас спущу!

— Далась Вам наша шкура, господин!

Харальд заржал во весь голос. Конунг свирепо посмотрел на трэлей. Те поспешно отступили на пару шагов и поклонились.

— Будет сделано, хозяин! — снова синхронно затараторили фруктовые братья. — Все поняли! Исполним!

— То-то же! Поговорите у меня еще! — усмехнулся конунг. — Бегом в сарай!

Грейп и Фрут шустро рванули в указанном направлении, четко в ногу, одновременно подпрыгивая.

Конунг обернулся к ухмыляющемуся Харальду.

— Ладно, Вигге, есть дела и поважнее, — вздохнул Хельги. — Пора в поход на вепсов идти. Собирай ярлов с хевдингами на совет.