Оставшись снова одна, княжна Ингигерда расстроилась. Всего лишь несколько дней провели они вместе с Хельги, которого она полюбила всей душой, после его возвращения из франкского вика. А потом конунг снова ушел в поход, теперь в Альдейгью, вместе со своим хирдом.

Ей было хорошо и спокойно с Олегом, также, как в те времена, когда был жив ее отец. Ингигерда уже и не надеялась, что похожее состояние снова настанет. Но вот, в ее жизни появился Лесной Кот. Сначала она относилась к нему настороженно, не доверяя, хоть и была благодарна за свое спасение из лап эстского разбойника Асгейра Кабанье Брюхо. А потом, как-то постепенно, прониклась к Хельги и доверием, и чувствами. Она увидела в Олеге невероятную силу и недюжинные лидерские способности. Но больше всего Ингигерду поразил его ум, знания и умение моментально принимать правильные решения. Олег мыслил нестандартно, совершенно не так, как все окружавшие Ингигерду когда-либо люди. И эмоционально от всех отличался. Олег был добр. Порой, даже чересчур. И это удивляло княжну. Викинги так себя не ведут. Он даже по отношению к рабам-трэлям относился не как к двуногим говорящим животным, а как к людям, имеющим свои чувства и желания. И это ее немного пугало. Здесь, в ее жизни, доброта считалась сродни слабости, за нее многими и принималась. Правда, все, кто считал Хельги Скогатта слабым, уже умерли, либо убедились, что глубоко ошибались, и кардинально поменяли свое мнение относительно его характера. За короткое время никому неизвестный нурманн Хельги смог собрать огромный хирд, крепкий и сильный, и стать конунгом. Это служило неоспоримым доказательством того, что Хельги невероятно удачлив, умен, силен, ловок и дерзок. Очень результативный поход к франкам только закрепил уверенность в этом у окружающих.

А еще княжну терзали сомнения, что Олег — простой викинг. Он явно был рожден лидером. Не простого рода Лесной Кот. Наверняка его отцом был какой-то северный конунг. Иначе просто быть не могло, с такой-то удачей и харизмой! Но эту тайну ей предстояло еще разгадать, когда настанет время.

Пока Хельги Скогатт ходил в вик, княжна без дела тоже не сидела. Она с энтузиазмом включилась в работу по развитию городка и собственного подворья. Занималась она и активным внедрением нововведений, которые начал перед виком осуществлять Хельги. В полный рост, при ее участии, заработала водяная мельница с лесопилкой. Отличного качества доски с этой лесопилки использовались в Пограничном теперь повсеместно, что существенно ускорило строительство зданий различного назначения.

И контроль за развивающимся земледелием княжна вела строгий, не зря ведь она привезла с собой из Ладоги несколько десятков семейных холопов. Кроме пахарей, с ней пришли и обученные разным специальностям работники — и ткачихи, и пекари, и гончары, и бондари, и кожевенники, и резчики по дереву и кости, и строители, и многие другие нужные люди.

Задумкой Хельги было сделать из Пограничного передовой торгово-таможенный пост Ладоги, крепкий пригород со своими мастерскими, производством, торговыми площадями и складами. Здесь же проезжавшие мимо купцы могли бы отдохнуть, продать или купить необходимые товары, запастись провизией. Очень правильная и прибыльная, надо сказать, идея. И Доброге, и самой Ингигерде, она очень понравилась. Да и князь ладожский эту идею полностью одобрил. Жаль, погиб не вовремя. Одна надежда, что Хельги поможет юному княжичу Гостомыслу власть вернуть. Тогда в Пограничном все останется по-прежнему.

А после Хельги обещал княжне разбить Драгомира и захватить Полоцк, вотчину Ингигерды.

Но даже почти не имея свободного времени, ведь все ее время было занято делами по развитию города, Ингигерда чувствовала себя одинокой. Лучезара, жена Доброги, и ее дочери, так и не смогли стать княжне подругами, хоть и старались изо всех сил и были очень добры к ней. Разница в происхождении и образовании была огромна. При этом общественном строе, Лучезара, дочь обыкновенного дружинника, имела совсем мало общих тем для обсуждения и общения с настоящей княжной по рождению Ингигердой, получившей лучшее, из возможного, образование. Спасало только то, что княжна не выпячивала свое классовое превосходство. Да и работа на общее благо все же объединяла.

Настоящей радостью для Ингигерды стала Гретта Грамдоттир, приплывшая с армией конунга в Пограничный. Она была настоящей потомственной аристократкой, внучкой, дочерью и женой ярла, чье происхождение шло от самих Инглингов, нурманнских королей.

И вот с Греттой Ингигерда сдружилась очень быстро, несмотря на разницу в возрасте, ведь жене ярла было уже почти тридцать лет — зрелый возраст по местным меркам.

Сдружились не только хозяйки. Их личная охрана, сотник Вацлав у Ингигерды и хольд Хайнар Длинный у Гретты, очень быстро нашли общий язык. Раз уж их госпожи проводят все время вместе, то и они совместно не отходили от своих подопечных. Так и сошлись, занимаясь постоянно тренировками, учебными боями и индивидуальными спаррингами — всем тем, чем и должны заниматься настоящие воины, хоть викинги, хоть варяги.

Еще одним близким другом для княжны стал прирученный Хельги рысенок по кличке Брысь. Он всюду ходил за хозяйкой по пятам, оберегая ее покой. И боялись в городке этого лесного кота абсолютно все — и люди, и животные. Когда Брысь выходил из длинного дома во двор, все собаки тут же прятались по углам, забивались под крыльцо, таились в узких темных проходах между складами и сараями, только бы рысенок их не заметил. Чтобы завоевать такой авторитет ему пришлось лишь один раз двинуть тяжелой лапой по морде самому наглому, здоровенному псу, который попытался задрать дикого кота. После этого рысенка все обходили стороной.

Однажды Ингигерда отправилась к кузнецу Викуле, жившему на обособленном хуторе неподалеку от Пограничного. Викула ковал для княжны меч, и Ингигерда пошла на примерку — проверить рукоять и баланс клинка, прикинуть, как меч в руке сидеть будет. Брысь, естественно, сопровождал хозяйку в качестве охранника.

Тропинка проходила через большую лесную поляну с сочной травой, куда кузнец отправлял своих коров на выпас. В этот день Викула выпустил и быка-трехлетку, здоровенное животное размером с лесного тура, чтобы тот порезвился с буренками. Ингигерда, выйдя на поляну, даже не заметила зверюгу, занятая своими мыслями. Бык же, чувствуя себя полновластным хозяином округи, тут же навелся на непрошенную гостью и вознамерился напасть на княжну, чтобы затоптать.

Бежать было уже поздно, бык несся на Ингигерду во весь опор. Она в ужасе замерла, но кинжал, подарок Хельги, всегда висевший у нее на поясе, все же выхватила, чтобы принять смерть достойно. Когда быку оставалось всего лишь несколько метров до Ингигерды, откуда-то сбоку промелькнула серо-рыжая тень — рысенок рванул наперерез бешеному животному. С диким рычанием Брысь взлетел на спину быку и вцепился своими длинными острыми клыками ему в холку. Бык резко затормозил, всеми четырьмя копытами вспахав землю, и замотал головой, пытаясь скинуть с себя отважного кота. Брысь еще крепче вцепился в тушу, выпустив все когти и вонзив клыки глубже в мясистую шею. Быку ничего не оставалось делать, как признать поражение. Он униженно опустился на землю, припав всеми копытами к траве, и протяжно замычал. Кот держал крепко.

— Отпусти его, Брысь, не убивай! — звонким голосом воскликнула Ингигерда.

Лесной кот напоследок прикусил шею быку еще раз, потом спрыгнул в траву, отошел к княжне и зашипел, победно глядя на поверженного гиганта.

Так и пошли дальше, а бык позволил себе подняться с земли только когда княжна с рысью отошли на порядочное расстояние.

* * *

Когда в Пограничный прибыл один из драккаров конунга, «Сëхримнир», Ингигерда с Греттой неимоверно обрадовались. Наконец-то княжна сможет отправиться к своему возлюбленному, а Гретта увидеться с единственным сыном Магни. Правда, как уже знала по большому секрету княжна, не только с сыном желала повидаться Гретта. Имелся у нее еще один объект заинтересованности — ярл Сигурд Бочка Мёда. Об этой тайне Гретта поведала Ингигерде только недавно.

— Как думаешь, подруга, смогу я еще раз выйти замуж?

— Конечно сможешь! Ты молода и красива! — не задумываясь ответила Ингигерда. — Ты сможешь родить много здоровых детей! А что? Есть претенденты?

— Что скажешь про Сигурда Бочку Мёда?

— Сигурд — сильный и надежный. И он ярл.

— Ну, он всего лишь морской ярл…

— Разве это проблема, подруга? Они все — морские ярлы! И Хельги — тоже морской конунг. Но я уверена, что это ненадолго. С таким конунгом все его хирдманы возьмут земли, где захотят, и сколько захотят. Им никто не помешает стать настоящими ярлами, по праву земли.

— Думаю, что ты права, подруга! Так и есть!

— А что Сигурд? Он ухаживает за тобой? Сделал предложение?

— Да. Я поэтому и решилась уйти сюда с хирдом конунга Хельги. Я уже могла стать женой Сигурда, давно, еще до Стейна. Но Стейн оказался настойчивее, да и Сигурд уступил лучшему другу. А сейчас Стейн умер, и Сигурд снова решил позвать меня замуж.

— Поздравляю тебя, Гретта! Думаю, что вы будете счастливы!

Главным на «Сëхримнире» конунг прислал хольда Вагни Волосатого, которому поручил сопроводить Ингигерду и Гретту в Альдейгью. Он же рассказал девушкам все новости. И про захват города, и про княжение Гостомысла, и про подготовку мести вепсам, убившим Буривоя.

Раздав необходимые указания челяди и работникам, Ингигерда собрала свои вещи и через пару дней они с Греттой были готовы отправиться в Ладогу, где ждали их мужчины. Вся охрана, естественно, отправлялась в путь с госпожами, так что в дороге бояться никого не стоило. Почти сотня отборных воинов на борту — это очень серьезно.

Много времени дорога не заняла и прошла спокойно. Для Ингигерды и Гретты на палубе поставили небольшой шатер, застрелив его мягкими меховыми шкурами, чтобы женщины чувствовали себя комфортно. Две рабыни прислуживали им в пути, обеспечивая все потребности средневековых аристократок.

Через несколько дней неторопливого путешествия Ингигерда с подругой уже входили в усадьбу конунга, где их торжественно встретили, как хозяек, и проводили в покои, привести себя в порядок и отдохнуть перед пиром в честь их прибытия.

До пира княжна успела встретиться с Хельги. Он сам пришел в ее горницу после того, как служанки помогли княжне умыться и переодеться. Даже поговорить успели обстоятельно и обменяться всеми новостями. Правда, попозже, очень уж соскучились они друг по другу.

Но любовь любовью, а забывать о том, что Хельги — конунг, лидер сотен воинов, не стоит. Поэтому княжна взяла конунга под руку и вместе они вышли в общий зал, чтобы занять свои места во главе стола, вокруг которого уже расселись хирдманы и гости конунга.

В самом разгаре пиршества в зал вошли несколько незнакомых викингов. Их доспехи и украшения говорили о том, что это не простые воины. Не дренги, а полноценные хускарлы. Добротные кольчуги, богатые пояса и массивные браслеты на руках, толстые шейные гривны. Среди них один выделялся особенно. Огромный, звероподобного вида, с пшеничного цвета волосами и такой же светлой бородой, заплетенной в три косицы, с разрисованными татуировками лицом и руками.

— И кто здесь конунг? — прогремел густым басом звероподобный.

Находящиеся вокруг ярлы, хевдинги, хольды и старшие хускарлы разом замолчали в изумлении. Обалдели, если честно, от такого наглого обращения.

Первым от шока оправился ярл Харальд Вигге.

— Эй, берсерк! Ты уверен, что не переоценил собственные силы? Может, повторишь еще раз и…

Властный голос прервал его.

— Не нужно, Харальд! Я сам!

Конунг Хельги поднялся со своего кресла, стоящего на помосте, и сделал шаг вперед.

— Кто ты, берсерк, чтобы говорить так в моем доме? Я тебя не знаю!

— Ты что ли конунг Хельги Скогатт? Мелковат что-то, мне тебя по-другому описывали. Я — Болли Костолом!

— Я тебя не знаю. Назови мне хоть одну причину, чтобы разрешить тебе остаться здесь. Или тебя вынесут.

— Ха! Да кто тут со мной справится⁈

Хускарлы стали оглядываться на оружейную пирамиду в углу зала, где по традиции были сложены их мечи и боевые топоры.

— Я с тобой справлюсь, я думаю. За шестьдесят ударов сердца, — спокойно ответил конунг.

Ярлы зашумели, крича, что конунгу не по чину с каким-то зарвавшимся берсерком биться.

Берсерк захохотал.

— Еще никому не удавалось меня победить! — загудел Болли.

— Ты долго болтать попусту будешь, тюлень? — конунг спустился с помоста, сделал три шага по направлению к берсерку и положил руки на оголовья двух мечей, висевших на его поясе.

Болли взревел от ярости и стремительно рванул навстречу Хельги, выхватывая меч из ножен и перебрасывая щит из-за спины левой рукой.

Конунг не шевелился, выжидая. Лишь, когда берсерк оказался в трех шагах от него, неуловимыми движениями Хельги выхватил свои парные клинки, сверкнувшие молниями, и крест-накрест махнул ими. Болли только чудом умудрился прикрыться щитом, который разлетелся на несколько частей, рассеченный доброй франкской сталью. Конунг сделал шаг в сторону, и Болли, все еще сжимавший остатки щита левой рукой, пробежал по инерции мимо, пытаясь затормозить. Снова сверкнули две молнии и клинки конунга сошлись на шлеме берсерка. Причем удары были выполнены плоскими сторонами мечей. Хельги явно не хотел убивать безумца, хотя и мог сейчас снести ему голову напрочь.

Баммм! Аж искры полетели от шлема Болли Костолома. Берсерк сделал еще два шага, остановился, завис на несколько секунд, а потом рухнул, как подкошенный, лицом вперед, на шикарный персидский ковер, лежащий перед помостом.

Оглушительный рев пары десятков глоток разразился в зале. Это хевдинги одобрили победу своего конунга.

Конунг одним движением закинул мечи в ножны и присел на одно колено у поверженного гиганта. Перевернул его на спину и дал пару пощечин, приводя Костолома в чувство. Болли моргнул и открыл глаза.

— Как я здесь оказался? — спросил он.

— А что ты помнишь? — в ответ задал вопрос конунг.

— Дьярви-купец из Оденсе сказал: «Отправляйся в Альдейгью к конунгу Хельги, он поможет стать богатым!». Вот я и приплыл на купеческом кнорре. Ты конунг, да? Возьмешь меня в хирд? Я берсерк Болли Костолом, меня еще никому не удалось победить!

— Уже удалось. Я буду у тебя первым! — улыбнулся конунг.

— Как? Это невозможно!

Все стоящие вокруг, включая даже спутников берсерка, разразились хохотом.

— Сам встать сможешь? — конунг протянул Болли руку.

— Попробую, — с сомнением в голосе ответил громила и все же схватился за протянутую руку. Кряхтя, он встал на ноги, выпрямился и, покачиваясь, уставился на Хельги.

— Хускарлом. До хольда ты пока не дотягиваешь, — покачал головой конунг.

— Чего? — не понял берсерк.

— Беру тебя хускарлом. С одной долей. Потом посмотрим, — терпеливо повторил конунг.

— А, теперь понял! Хорошо, я согласен! И моих людей тоже принимаешь? — указал Болли рукой на четверых данов, пришедших с ним.

— Ярл Харальд проверит их и сообщит тебе. А сейчас, перед тем, как уйдешь блевать на двор, скажи мне Болли, зачем ты так себя повел?

— Так скучно было, конунг! — простодушно заявил Болли и развел руками.

Тут его повело и берсерк издал звуки, предшествующие тошноте.

— Выведите его во двор! — вскричал Хельги. — Иначе он тут мне все ковры заблюет!