Вчерашним вечером Красавчику удалось узнать немного, но достаточно для того, чтобы убедиться — не просто так пришел сюда Хайнар-хевдинг. Точно, дело какое-то есть у него в местных лесах.

В харчевне свободных мест было совсем мало и ярл, как бы невзначай, подсел за стол к небольшой группе хускарлов хевдинга. Те хоть говорили и немного, но Ингольф услышал главное. Завтра они отправятся по реке, совсем недалеко. Драккар свернет в какой-то приток, а оттуда Хайнар пойдет дальше пешком. Говорили про какое-то древнее капище и старого хускарла Добрана, живущего там в одиночестве.

Про капища местных богов Ингольф слышал много рассказов, но сам не бывал там ни разу. Говорили, что некоторые из жрецов были очень богаты, собирая обильные жертвенные подаяния с окрестных людишек.

«Неужели Хайнар собрался ограбить такое капище? Каков хитрец!» — подумал Ингольф. — «И как мне самому такое в голову раньше не приходило? Это может быть очень весело и прибыльно!»

Мелькнувшая сначала мысль, что драккар можно будет спокойно увести со стоянки, легко перебив малочисленную охрану, тут же ушла. Теперь одного драккара в качестве добычи Ингольфу было мало. Нужно дождаться возвращения Хайнара с трофеями с капища и только тогда нападать, чтобы получить сразу все. А вообще, надо действовать исходя из обстановки, как получится…

Красавчик хищно улыбнулся, довольный своим только что придуманным планом, хлопнул по плечу хирдмана, сидевшего рядом и прошептал:

— Я узнал то, что нужно. Допивай свое пойло, мы уходим!

* * *

От селения сотника Мировида конунг и его малый хирд ушли совсем недалеко. Вскоре показался отворот в какую-то мелкую безымянную речушку, куда кормчий Сокол ловко направил драккар. Шли очень медленно, осторожно загребая всего лишь тремя парами весел, чтобы не сесть на мель.

Дед Трувор свесился с носа корабля, ухватившись одной рукой за шею дракона, и вглядывался в бурую от болотного торфа воду, определяя, где лучше пройти.

— Чуть левее! Так, хорошо! Теперь правее на пядь! — зычным голосом командовал кормчему старый воин, прокладывая путь. — Медленнее! Прямо держать!

Иво Сокол послушно направлял драккар кормилом.

— Дальше не пройдем, мелеет сильно! Впереди приплесок белеет, там и встанем! — сообщил Трувор. — Хорошее место для стоянки. Правь туда!

Драккар плавно затормозил и аккуратно ткнулся носом в прибрежный песок. Несколько весел уткнулись в берег, образовав сходни.

— Харальд! Выставь охранение. Пусть хорошо замаскируются! — приказал конунг, спускаясь на неширокий пляжик. — Перекусим и отправимся в путь!

— Далеко до хутора Добрана отсюда? — решил уточнить Хельги.

— К обеду как раз успеем! — усмехнулся Трувор. — Девок с нами нет, так что добежим скоренько.

Конунг скептически взглянул на старика.

— Сомневаешься во мне, племянничек? — разгадал его взгляд дед. — Не нужно. Я еще тебя обгоню. И на мечах уделаю.

— Ага, как же! — улыбнулся конунг. — Кстати, Трувор! Откуда прозвище такое — Мельница? Я слышал, как Мировид тебя так называл!

— Потом расскажу. А может и покажу, племянничек! — заинтриговал дед. — Сейчас не время. Быстро поснедаем горячего и в дорогу!

На двух разожженных кострах уже булькало в котлах аппетитное варево — много мяса с небольшой добавкой овощей и крупы. В третьем котле бурлил травяной взвар, щедро сдобренный медом.

— Набивайте желудки! В следующий раз горячего отведаем не скоро! — распорядился Хельги.

Очень быстро котлы опустели, миски с ложками были вылизаны до блеска, а экспедиционный отряд собран и готов выступать.

— Харальд! Остаешься здесь за старшего с двадцатью хирдманами. Иво, ты тоже с драккаром будь. Со мной пойдет десяток хускарлов, Торбьерн и дядька Трувор. Глядите в оба! Мало ли… — конунг ненадолго задумался. — Как-то неспокойно мне. Дозоры усильте. И знаешь что, Харальд… Поставь пару шустрых и глазастых парней в трех-четырех стрелищах отсюда, ближе к устью речушки. Вдруг кто в этот отнорок свернет. Хоть предупредить вас успеют.

— Сделаем, конунг! Не волнуйся, мы с любым врагом справимся!

— Ну да… Если этот враг тоже нурманном не окажется! — тихо пробормотал Хельги.

Но Харальд его услышал.

— Откуда здесь нурманны? Кроме нас, никого тут нет! И вообще, кто рискнет на два десятка людей севера напасть⁈ Ха-ха-ха! Разорвем в клочья! Иди спокойно.

— Ладно. Действительно, пошли мы.

Ходить викинги умели. Их шаг называли волчьим бегом викинга, или волчьим шагом вестфольдинга. По ровной местности нурманны опережали идущих всадников, а в лесу и вовсе двигались с более высокой скоростью. На лошадях по корням и кустарникам за ними было не угнаться.

Викинги издревле заметили и взяли на вооружение технику бега волка, когда он только лишь в момент соприкосновения с землей напрягает лапу. С погашением линейной инерции, движение происходит посредством подпружинивания, с постановкой ноги с носка на пятку. Нога выдвигается вперед и чуть вверх волновым движением тела, а затем движением вниз и немного на себя опускается на поверхность. Быстро поменять направление движения дает постановка ноги с носка на пятку. Это и есть так называемый «волчий шаг». Этот способ бега на пересеченной местности уменьшает, а на скользких и ровных поверхностях совсем исключает, подскальзывание.

Таким волчьим шагом и припустил Хельги со своими спутниками. Сначала, правда, темп конунг держал довольно спокойный, опасаясь, что дед Трувор поспевать не будет. Но когда старый варяг обогнал всех и пошел в отрыв, издевательски хихикая и глумливо называя нурманнов улитками, дал команду перейти на быстрый волчий шаг. Трувор, оказывается, только этого и ждал, легко влившись в строй и топая теперь с одинаковой со всеми скоростью.

— Пошевеливайтесь! Серебро в кошель само не свалится! — подгонял время от времени Хельги хирдманов.

Таким бодрым шагом они и двигались несколько часов. Лес периодически менялся обширными лугами, поросшими высокой травой и разнообразными полевыми цветами. Стайки косуль и оленей резво разбегались, завидев нурманнов. Их не трогали. А вот стадо кабанов пропускать не стали и прямо на ходу застрелили полдюжины поросят. Подвесив тушки к заплечным котомкам, чтобы остывали, викинги двинулись дальше.

— Скоро капище жрецов Велеса будет! — сообщил дед Трувор.

— Велеса? — переспросил Хельги. — Да, Ингигерда говорила про это место. Был я как-то раз на одном таком капище. Богатое оно, должно быть…

— Повеселиться хочешь? — живо поинтересовался Трувор. — Можно. Не люблю жрецов велесовых. Наглые и жирные больно! Давай только после Добрана это сделаем, вдруг обидится старый — он с ними дружен, как я помню!

— Разумно. Договорились, на обратном пути жрецов проведаем! — согласился конунг.

* * *

Ярл Ингольф отчалил вслед за Хайнаром почти сразу, лишь немного дав его красивому драккару оторваться от «Пенногривого». И поступил правильно, чуть не пропустив маленькую извилистую речушку, впадающую в Вину, куда свернул хевдинг.

— Как бы нам на них не налететь с ходу! — громко гаркнул кормчий Гейр Вшивая Борода, чтобы ярл, сидящий на носу драккара, услышал его. — Далеко ведь не пойдут, корабль должны где-то сразу тут оставить!

Ярл кивнул и полез назад к корме, решив посовещаться с Гейром и двумя своими хольдами. По команде кормчего гребцы затормозили всеми веслами, корабль практически остановился.

— Облачайтесь в брони! — проговорил ярл. — Нужно быть готовыми к бою! И хватит орать на всю реку! Они могут быть рядом.

Гомонящие викинги тут же притихли. Свободная смена начала сноровисто доставать из-под румов доспехи с оружием, распаковывая водонепроницаемые мешки, сшитые из тюленьей кожи и густо пропитанные жиром. Больше половины викингов ярла Ингольфа имели хорошие кольчуги и шлемы, остальные пока довольствовались прочными кожаными куртками и шапками, усиленными железными полосами и бляшками. Ярл ценил своих хирдманов и при каждой представившейся возможности улучшал их защитную экипировку, не жалея на это серебра. Так же дело обстояло и с оружием.

* * *

Капище Велеса обошли стороной. Вскоре показались небольшие участки леса, освобожденные от деревьев и кустарника и подготовленные под посадку злаковых. За ними виднелся частокол, окружавший несколько небольших строений — дом, конюшню, хлев и сараи. В загончике у частокола, грубо сколоченном из неотесанных жердей, паслись несколько коз и овец. В огромной луже перед самыми воротами, весело похрюкивая, валялась жирная свинья.

— А вот и жилье Добрана! — сообщил дед Трувор. — Смотри, какой хозяйственный! Живность завел! Раньше его князь снабжал всем, а теперь деваться некуда, сам занимается…

— Свежего молочка с маслом захочется, так придется и не так постараться! — усмехнулся Хельги.

Когда викингам оставалось метров сто до частокола, их заметили. Из ворот выскочили две мелкие шавки и, заливаясь визгливым лаем, ринулись навстречу незваным гостям. Сами же ворота захлопнулись, а над ними показалась голова в железном колпаке, из-под которого торчали длинные седые лохмы.

— А вот и сам Добран! — узнал старого знакомого Трувор. — Смотри-ка, конунг — этот поганец из лука в нас целится! Как бы не пальнул сдуру-то! Вы здесь постойте, а я вперед схожу, потолкую с дурачком!

— Я с тобой пойду, Трувор! — заявил Хельги. — У меня медальон княжны с собой — покажу ему.

— Ну, если Добран совсем умом не тронулся, может и узнает медальон тот, — неуверенно сказал Трувор. — Щит далеко не убирай, прикроешь, если стрелять вздумает. Пошли, что ли…

Хельги с Трувором не спеша двинулись к воротам. Шавки предусмотрительно остановились на порядочном расстоянии от нежданных визитеров и, с осторожностью, продолжили подтявкивать.

— Цыц! — коротко приказал им Трувор.

Шавки сразу заткнулись, поджав хвосты, и попятились в сторону.

— Стоять на месте! Стрельну, если еще шаг влево, шаг вправо сделаете! — прохрипел с частокола Добран, когда Хельги с Трувором подошли на расстояние двадцати метров.

— Шаг влево, шаг вправо — это два шага, знаю! — тихонько пробормотал конунг и заорал. — Стоим!

— Стреляю! — послышался скрипучий голос в ответ.

— Ты совсем рехнулся, дурак старый! — немедленно закричал Трувор. — Не узнал, что ли, меня⁈

Щелкнула тетива и стрела звонко вонзилась в щит, вовремя подставленный конунгом перед лицом деда Трувора.

— Кукуха отъехала напрочь! — воскликнул Хельги. — И как с этим психом разговаривать⁈

— Не стреляй, охлюпка корявая! Это я — Трувор Мельница! — заревел дед, скрючившись за щитом. — Забыл своего боевого товарища⁈

— А ну, покажись! Вылези из-за щита-то! — раздалось с частокола. — Не похож ты, что-то, на Мельницу! Больно старый и кривой!

— Сам ты старый! И косой, к тому же! — не на шутку обиделся Трувор. — Ага, щас, так я тебе и вылезу! Чтобы ты в меня пальнул? Нет уж! Сам спускайся со своего насеста и выходи из ворот, псина сутулая!

— Добран! Спускайся вниз, потолкуем! Я — Олег Лесной Кот, меня княжна Ингигерда прислала! — выглянул из-за щита конунг. — Медальон княжны тебе покажу!

— Так я тебе и поверил! — проскрипел Добран сверху. — Вы кто такие? Я вас не звал! Идите отсель!

— Ты совсем тут одичал, пенек трухлявый! — снова заорал Трувор, уже заметно рассердившись. — Сколько можно тебе повторять? Говорим же — от княжны пришли, медальон ее покажем тебе! Слезай!

— Мы тебе, Добран, отменного сыра привезли с пивом! — вспомнил о заготовленных гостинцах Хельги. — Открой ворота — угощу! Добрый сыр и забористое пиво!

— Сыр? Пиво? — задумчиво проговорил Добран. — Ладно, погодь, сейчас слезу!

— Ну вот, наконец-то! Так бы и сразу! — проворчал Трувор.

Железный колпак над частоколом исчез. Минут через пять заскрипели, отворяясь, тяжелые дубовые ворота.

— Принимай гостей! — громко крикнул Трувор хозяину, высунувшему голову между воротных створок.

— Незваный гость хуже хузарина! — проскрипел в ответ Добран. — Показывай уже медальон!

Конунг, чуть не рассмеявшись от знакомой, но немного переиначенной, поговорки, достал медальон Ингигерды и протянул его старому воину.

Добран, подслеповато щурясь, внимательно вгляделся в драгоценную побрякушку.

— Ну, вроде похож… И что? Чего надо-то?

— Для начала впусти нас, стол накрой, в баньке попарь, спать уложи, — уже откровенно развеселился конунг. — После все и расскажу!

— Ага, как же! Рожу твою нурманнскую только пусти на порог — сам не замечу, как за околицей окажусь в одном исподнем!

— Сыр жрать и пиво лакать ты прямо здесь будешь⁈ — снова вскипел Трувор.

— Что-то не вижу я того сыра с пивом! — резонно парировал Добран.

Конунг повернулся к своим хирдманам, громко свистнул и махнул рукой, подзывая хускарлов, несших подарки. Двое с бочонком и заплечным мешком ринулись к ним.

Хельги принял мешок и распустил завязки на горловине.

— Вот, смотри, Добран! Подарки для тебя — сыр из Альдейгьи, из Пальтескьи и лучший мюсост норегский! И пиво свежее!

Добран подошел поближе, засунул свой крючковатый нос в котомку с сыром, принюхался, потом побарабанил пальцами по немаленькому бочонку с пивом и расплылся в довольной улыбке.

— Трувор! В гости пришел! И сынишку с собой привел! — полез обниматься Добран. — Ну вот! Заходите, чего в воротах-то стоять, гостями будете!

— Какого сынишку⁈ — заорал Трувор, покраснев, как вареный рак. — Это конунг Хельги!

— Дядька Трувор! Ты что, не видишь, что Добран шутит так? — рассмеялся Хельги, уже сообразив, что Добран просто прикидывается дурачком и прикалывается над гостями. — Пошли во двор уже, я есть хочу!

Умывшись у колодца с дороги, викинги дружной толпой завалились в дом и расселись вокруг стола, вытаскивая из мешков разную снедь. Добран тоже не отставал, изображая радушного хозяина. Неожиданно старикан залихватски свистнул. В дом тут же невесть откуда влетели две девахи. Добран махнул рукавом просторной рубахи, мол, накрыть на стол скомандовал. Девахи тут же засуетились, забегали по горнице, выставляя яства.

В центре стола материализовался огромный котел с горячей кашей, пара копченых оленьих окороков и несколько свежих караваев хлеба. Овощи с зеленью расположились горками в нескольких местах прямо на досках. Большие глиняные кружки для пива хозяин раздал каждому лично в руки.

— Ты нас ждал или кого другого? — поразился Трувор. — Не один же ты столько каши сожрать собрался?

— Так я еще утром узнал, что вы сюда топаете! — усмехнулся старый хозяин. — Добрые люди рассказали!

— Это те люди, что на капище обитают? Ты с ними так дружбу и водишь?

— Не я с ними — они со мной. Уважают, вот и предупредили!

Трувор покачал головой и переглянулся с конунгом.

— Гузка! Неси квас и медовуху! — прикрикнул хозяин помощнице, той, что посимпатичнее.

Девка соответствовала своему имени — гузка у нее была… хм, что надо, в общем, гузка.

— Ты же раньше без баб обходился! — решил подколоть старого друга Трувор противным скрипучим голоском. — В одиночку, сыч лесной, жил-не тужил! Откель бабоньки?

— Откель надо бабоньки. Раньше — да. А теперь… Как там по-вашему, по-нурманнски? — перешел на такой же мерзкий голосок Добран. — А, гейс37! Так, вот, гейс закончился. Так что теперь с бабами!

Сказал, как отрезал.

— Что значит — по-вашему, по-нурманнски⁈ Я — варяг! — аж подпрыгнул Трувор. — Из ума выжил, пень?

— Кто это? — спросил Добран у Хельги, демонстративно отвернувшись от Трувора. — Говорит, что варяг, да что-то не похож! И кольчужка ваша, нурманнская, и мечуган. Да и рожа тоже! Вылитый старый мятый нурманн!

От таких слов Трувор выпучил глаза, покраснел, запыхтел и уже открыл рот, чтобы заорать, набирая побольше воздуха, но конунг вовремя вмешался в перепалку стариков.

— Тихо, Трувор, спокойно! А ты, Добран, не забывайся! Шутка шутке рознь! Выпили, поснедали, пора и по делу поговорить!

— По делу, так по делу. Я не против! — тут же согласился Добран, зачерпнул из кадушки медовухи и сунул кружку в руки пыхтящему, как закипевший котелок, Трувору. — Говори, Хельги, а я послушаю!

— Княжна Ингигерда — моя будущая жена! Она послала меня к тебе, и ты знаешь, зачем!

— Знаю! А ты потом ее… того… — Добран провел жилистой рукой по сморщенному горлу.

— Нет. Ты не прав, дед Добран, — покачал головой Хельги. — У нас с ней не по принуждению, а по любви. Я за Ингигерду всех порву! И золото мне нужно, чтобы хирд усилить и Драгомира из Полоцка вышвырнуть. Город я должен вернуть его настоящей хозяйке!

— Ага. А потом сам там княжить сядешь. И никакая княжна тебе не нужна будет, — продолжил сомневаться старик.

— Сяду, а как же! Но вместе с Ингигердой. К тому же, у меня два гарда уже есть, что я построил. Не хуже Полоцка. Пограничный и Новгород.

— Это еще что за города? Не слышал!

— Это потому не слышал, что сидишь в своем болоте безвылазно, как жаба, — встрял наконец Трувор. — А города те конунг сам построил! Один у Варяжского моря стоит, неподалеку от устья Невы, что в землях вепсов, а Новгород у Ладоги растет, на противоположном берегу! То-то же! Уяснил, жаба болотная?

— Эх, подрезать бы язык тебе, болтун старый! — покачал седой головой Добран. — А тебе, Хельги, скажу так. Это хорошо, что земля наша, варяжская, городами прирастает. Она от того сильнее становится! И неважно, что ты нурманн. Если Ингигерда женой твоей станет, то дети ваши все равно уже варягами будут! От них и дальше сила множится станет! Глядишь, и на юг потом пойдете, и дальше расширятся земли наши!

— В этом ты прав, дед Добран! Для этого и стараюсь. И про юг я тоже думаю.

— Что ж, я тебе верю. И медальон твои слова подтверждает. Княжна кому попало его не отдала бы. Да и этому бобру беззубому тоже верю. Не пришел бы он против своей воли и варяжской Правды!

Трувор, прихлебывавший в это время медовуху, чуть не поперхнулся, закашлялся и опять покраснел. Добран, заметив это, заржал.

Конунг вздохнул. Перепалка стариков, видимо, никогда не закончится.

— Отдам я тебе то, что князь Всеслав мне хранить поручил. Княжне Ингигерде сейчас это нужно. Пошли!

Добран встал с лавки и вышел во двор.

— Там лопаты, в сарае. Пусть хускарлы твои возьмут. И мешки там же. Всё пусть берут!

Конунг кивнул хирдманам, подтверждая указание старика.

Долго идти не пришлось. У края расчищенного огнем поля рос могучий дуб.

— Здесь копайте! Глубоко оно, золото! — ткнул пальцем в землю Добран, уселся на большой камень и достал из-за пазухи шматок сыра. Когда он успел его прихватить из дома, никто даже не заметил.

Копали яму почти до самой темноты, по-очереди. Даже выносливые викинги слегка утомились.

— Когда уже докопаемся-то? — спросил скальд Торбьерн, стряхивая землю со своей косматой головы.

— Копайте, копайте! Может найдете пару желудей — их так любят свиньи! — заскрежетал старик, изображая смех.

— Можно я его убью, конунг? — не выдержал Торбьерн.

— Нет, пока нельзя! Позже подумаем над твоим предложением! — почти серьезно заявил Хельги.

Добран опять заскрипел-закудахтал, но тут же умолк, наткнувшись на недобрый взгляд конунга. Понял, что перегнул палку со своим юмором.

Тут лопата скальда стукнула по деревяшке. Показались доски, перекрывающие яму с сокровищами Всеслава.

Переносили все в дом еще часа два. Потом почти до рассвета перекладывали в принесенные с собой кожаные мешки-ранцы с лямками, сконструированные лично конунгом для удобства транспортировки. Получилось по два ранца на каждого — один на спину, второй на грудь. В принципе, нести удобно, хоть и тяжеловато. Много, все же, скопил драгоценных металлов Всеслав.

— Пойдешь с нами, Добран? Как родича приму! Ни в чем нуждаться не будешь! И княжна обрадуется, — спросил конунг.

— Пошли, брат! — неожиданно добавил Трувор. — Вместе нам веселее будет, на старости лет! Что тебе тут, в глуши, одному куковать?

— Я бы пошел, но как же хозяйство? И девки… — всерьез задумался Добран. — Так-то я слово, данное князю, сдержал, закончилась теперь моя служба…

— С собой девок забери! А хозяйство жрецам Велеса продай! — предложил Хельги.

— Обеих девок нельзя, только Гузку. А вторая — из свободных, ее оставить родичам придется, — начал размышлять вслух дед. — Или замуж ее выдать, вместе с хозяйством?

— Вот! Так и сделай. Сколько времени тебе нужно, чтобы это провернуть и собраться? — спросил конунг.

— Да немного, полдня, может меньше. С главного жреца слово возьму, что не обидит Душицу и не обманет, он все и сделает — и замуж отдаст девку, и хозяйство с ней. А что? Хорошо придумали! — хлопнул в ладоши Добран. — Ну, а мне и собирать-то особо нечего.

Видать, устал он тут золото чужое охранять в одиночестве.

— Душица! — рявкнул старик, подзывая девку, судьбу которой только что решил. — Беги к волоху Велесову, скажи, что прошу его прийти. Бегом давай!

Вопрос с замужеством Душицы решили скоро. Жрец прискакал на хутор очень быстро и еще быстрее ускакал обратно за назначенным женихом и свидетелями сделки по наследованию имущества. Почуял выгоду для себя, видать. Правда Добран с Хельги его обломали сразу, сообщив, что будут наведываться сюда время от времени и проверять, как живет девка. Но жрец все равно обрадовался. Наверное, тому, что избавится от грозного и язвительного старика, оспаривавшего его абсолютную власть в этих местах и подрывавшего авторитет все эти долгие годы.

С родичами невесты и жениха, вполне приличного парня, договорились моментально. Еще бы, такое приданое за девкой!

Ну а сам дед Добран сложил свои пожитки в котомку, облачился в кольчугу, на удивление неплохого качества, напялил на голову свой железный колпак и застегнул на тощем животе пояс с подвешенным к нему мечом в простых потертых ножнах.

Гузка тоже собралась скоренько, причем проявив правильную предусмотрительность — переоделась из длинного платья в кожаные штаны, мужскую рубаху и меховую жилетку. На босые до этого ноги нацепила шерстяные чулки и удобные поршни. И пышные светлые волосы под шапку спрятала. Самое то, для похода по пересеченной местности. Кстати, какого-то недовольства или страха она не испытывала, а, кажется, даже радовалась, что уходит из этой глуши вместе с Добраном.

— Я готов, конунг Хельги Скогатт! Веди! — бодро отрапортовал дед, чуть ли не щелкнув несуществующими каблуками коротких сапог. Про готовность Гузки дед даже не упомянул. Она его собственность, холопка. Говорить нечего.

— Быстро идти сможешь? — решил уточнить Хельги, хотя ответ и предполагал заранее.

— Побыстрее некоторых! — не удержался, по обыкновению, от колкого словца дед, глядя на усмехающегося Трувора.

— А она? — кивнул на девку конунг.

— Она? Она тоже, — отрезал дед, даже не взглянув на притихшую Гузку.

— Тогда вперед! — скомандовал Хельги и бодро зашагал по полю к лесной тропе.