Следующее утро выдалось ненастным. Подул холодный ветер, и с неба посыпалась мелкая снежная крупа, перешедшая постепенно в сильную метель. Поэтому беспокоиться за то, что кто-то умный обнаружит наши следы во дворе или вокруг усадьбы боярина Видана, я перестал. Теперь уже точно все скроет снегом.

С учетом испортившейся погоды, мы решили пока не выходить из дома и все дружно занялись изготовлением стрел из имеющихся в запасе запчастей — перьев, кованых наконечников, отполированных древков и рыбьего клея.

Наконечники ковал наш кузнец Осинник, древки и перья мы покупали на торжище, а клей варили для нас холопы.

Работа была, на самом деле, очень кропотливая и хлопотная, не терпящая спешки и неаккуратности.

Толщина древка каждой будущей стрелы была около одного сантиметра в диаметре, средняя длина — сантиметров восемьдесят. Вообще-то делали мы стрелы разной длины. Девяностосантиметровые — для гридней, семидесятисантиметровые — для отроков и боевых дев. Ведь длина стрелы зависит от роста бойца. Нет, мелкий стрелок и длинной выстрелить может спокойно, но по росту — лучше.

Сначала в древке вырезалось ушко, или прорезь, для тетивы, глубиной примерно в полсантиметра. Оперение клеили сантиметрах в трех-четырех от ушка для тетивы. Это делалось для того, чтобы сохранить баланс между скоростью полета стрелы и ее точностью. Ведь если приклеить близко к вырезу, то точность будет выше, но скорость ниже, а если дальше, то наоборот. Стрелы мы оперяли в два пера. Причем для этой процедуры годились только маховые перья. На самые лучшие боевые стрелы шли перья орла, на остальные — лебедя или гуся. Перо приклеивалось так, чтобы волокна его были наклонены к прорези для тетивы, по ходу полета стрелы.

Наконечник на стрелу одевался очень осторожно. Мы использовали черешковые наконечники. Для установки такого острия в торце стрелы делался расщеп, который промазывался рыбьим клеем. Туда аккуратными постукиваниями деревянной кияночкой загонялся черешок. После этого место соединения обматывалось сухожилиями, а сверху берестой, и промазывалось все тем же рыбьим клеем.

Далее стрела доводилась до идеальной прямизны специальным инструментом, стругом, похожим на небольшой рубаночек. Получившаяся стрела полировалась, окончательно высушивалась, и только после этого была готова к использованию.

Чтобы ускорить процесс, я ввел раздельное производство. Один делал прорези в древках, другой клеил перья, третий наматывал сухожилия и мазал клеем, четвертый насаживал наконечники, пятый проводил окончательную шлифовку. Дело пошло гораздо быстрее.

К обеду метель превратилась в настоящую пургу. На дворе намело приличные сугробы. Как закончится, работы для холопов будет много — весь снег придется со двора выгрести.

Ну а мы займемся тренировкой — будем отрабатывать штурм частокола на нашем внутреннем заборе. Разделимся на две группы — обороняющихся и атакующих, а потом поменяемся местами. И охранников неплохо было бы так потренировать для обороны подворья.

Настало время обеда, девки-холопки накрыли на стол и мы, радостно гомоня, расселись по лавкам.

Я поднял чарку с легкой медовухой и произнес тост:

— За нас, братья! За отрока Тихомира! И за наш успех!

Парни и девы одобрительно загудели. Все поняли, что я имел в виду нашу месть подлецам Лису и Видану.

Только выпили и закусили, как в дом ввалился Ходота. Весь засыпанный снегом, как снеговик, с сосульками в бороде. Холопы тут же подскочили к нему, сбили вениками снег с одежды, шапки и сапог, помогли разоблачиться.

— Проходи, сотник! — поприветствовал я его на правах хозяина и старшего. — Раздели с нами трапезу! Выпей горячего с мороза!

— Спасибо, Белый Кречет! Да только некогда мне с вами трапезничать. А вот сбитня горяченького выпью охотно! Морозно на улице-то, вьюга страшная!

Сотник отхлебнул из поднесенной чаши дымящегося напитка и плюхнулся на лавку рядом со мной.

— Слыхали⁈ Боярин Видан и его племянник Лис повздорили ночью и зарубили друг друга!

— Да откуда ж мы слыхали⁈ — воскликнул я. — Второй день в доме сидим, пургу пережидаем. Стрел заготовили уже себе целый воз! А сильно зарубили-то?

— Насмерть! Оба.

— Туда им и дорога! — проворчал Аудульф. — А как все произошло-то?

— А вот так! Напились вина, повздорили из-за серебра, похоже, что ты, Ратибор, вчера принес, и боярин Лиса-то мечуганом и ткнул. А тот успел за секиру схватиться и Видана пополам разрубил. Потроха и кровища по всей горнице, серебро по полу рассыпано. Челядники их утром нашли, когда в кухне с потолка кровь капать начала, кухарке на макушку!

Ходота невесело рассмеялся и продолжил рассказ.

— Князь, как узнал, чуть холопа от злости не зарубил, что весть принес. Тот еле в окно сигануть успел. Хорошо, что в сугроб башкой попал, не разбился. Это мне родич рассказал, что сегодня в дозоре был, у княжеских покоев. Доверял князь Видану многое, вот и взбесился.

— Жалостливых слов ты от нас про покойников не услышишь, сотник! — я отпил из чарки. — Погаными людишками они были.

— Так я не за этим и пришел! Просто рассказать вам решил, что дело понятное, убили они друг друга, видоков никто не ищет, ибо незачем! — и многозначительно посмотрел мне прямо в глаза. — Гуляйте, други! А я пойду, дел у меня еще много…

Ходота встал, натянул шапку и полушубок. У двери остановился, обернулся и произнес:

— Да, и еще! От всех варягов вам привет и уважение! И от городских, вольных, и от дружинных! Если кто придет к тебе, Ратибор, в дружину проситься — не прогоняй, рассмотри!

Я понимающе кивнул.

* * *

Вечером, когда метель поутихла, действительно пришли четверо воинов, причем неплохо экипированных, в кольчугах и с мечами на поясах. Спросили меня.

— Кто такие? Зачем меня видеть хотели?

— Варяги. Служили в охране у боярина Видана. Наш хозяин помер. Ходота сказал к тебе идти. Говорил, что вои хорошие тебе пригодятся.

— А вы хорошие?

— Проверь!

— Хорошо. Аудульф, посмотри их. Только не калечь!

Варяги скептически хмыкнули.

Аудульф вытащил свой меч и взял щит со стены. Варяги замялись, не совсем, видимо, поняв задачу.

— Ну что замерли, как тюлени на лежбище? — заревел ульфхеднар. — Попробуйте убить меня все вместе, сразу вчетвером! Вперед, олухи!

Варяги оживились, выхватили свое оружие и начали, грамотно прикрывая друг друга, окружать норега.

Аудульф дожидаться охвата не стал, а моментально атаковал. Ближайшего к себе варяга он просто снес ударом щита, тот отлетел метра на три, к стенке. Второго приложил плоской стороной меча по шлему. Звон раздался, как по пустому котлу черпаком. Воин поплыл, но не упал и меча не выпустил. Отбив выпад третьего, ульфхеднар треснул его кромкой щита в живот. Варяг согнулся пополам и осел на пол. Четвертый, который, кстати, говорил со мной за всех, выпад норега парировал, сделал даже встречный удар щитом, который Аудульф принял на свой щит, но пропустил шлепок клинка по ляжке и получил оголовьем меча в подбородок. Отлетел назад, сбив с ног двигавшегося атаковать первого. Так вместе на пол и повалились. Все.

— Давай возьмем их, хевдинг! Шестьдесят ударов сердца они смогли продержаться, что очень неплохо. А дальше я их натренирую, не хуже остальных будут!

Ну, раз ульфхеднар оценил, значит надо брать.

— Встаньте, воины! Я готов вас принять. Но вы должны будете принести клятву верности и выполнять все, что требуют старшие — тренировать вас будут, не жалея! Сначала только прокорм и кров. После первого боя — по одной доле. Согласны?

— Ходота предупреждал о том, какие у тебя условия. А еще говорил, что одна доля у тебя — это как три доли у остальных. Так что согласны!

— Хорошо! Как зовут вас, варяги?

— Я — Турбрид! — назвался вожак варяжской четверки. — Со мной Альвад, Тилен, и Улеб!

Воины поочередно кивали, когда их представляли.

— Ну что, раз метель закончилась — прошу всех во двор! — крикнул я, натягивая кольчугу поверх стеганки. — Потренируемся, братья и сестры! Бегом!