В назначенный срок я расплатился с князем — отнес на его подворье и передал ключнику почти четыре килограмма серебра. При многочисленных свидетелях. Взамен получил кожаный ярлык с оттиском княжеской печати, свидетельствующий, что вира уплачена.

Засунул свои нервы и гордость поглубже и сделал это, повторяя про себя, что долг этот Драгомир вернет мне сполна, время настанет.

Потом, прихватив с собой Торира и данов, Ходоту в качестве свидетеля, а также бочонок дорогущего и редкого в этих краях мускатного киликийского вина и три кило серебра, отправился в усадьбу боярина Видана, туда, где проживал подлый Лис.

Боевой холоп впустил нас во двор, позвал хозяина. Лис вышел из терема вместе с боярином. Важные оба такие, рожи надменные, ухмылки подлые.

— Принес? — процедил Лис. — Давай сюда!

Я молча протянул ему кожаный мешок.

Лис взвесил в руках серебро, прикинув, все ли на месте, и удовлетворенно кивнул.

— Сразу бы так! Подумаешь, отрок какой-то никчемный. Стоило из-за него князя тревожить? Вот теперь платишь! И не думай о мести! Я — княжий человек, десятник! За меня князь любого в порошок сотрет!

Хм, да он меня боится, вон как изуродованное лицо мелко подрагивает! Правильно делает, урод. Только поздно, участь его уже решена.

Я протянул бочонок с вином Видану.

— Прими подарок, боярин! Лучшее ромейское вино, которое я смог достать. Только сегодня купцы киевские привезли на торжище. Не держи зла на меня!

Глаза боярина алчно загорелись, ведь он прекрасно представлял цену этого бочонка, сопоставимую с выплаченной Лису вирой.

Видан благосклонно принял подношение и произнес:

— Что ж, я рад, что ты все осознал! Со мной дружить следует, а не спорить! Целее будешь! Ха-ха!

Лис его поддержал, тоже мерзко заржав.

Я слегка поклонился и вышел с ненавистного двора.

Теперь главное, чтобы двое упырей сегодня винища этого нажрались. А мы ночью к ним наведаемся.

* * *

На дело собрались втроем. Я и Беляй, как родичи погибшего Тихомира, и Йонаш, как знаток местности, точнее, подворья вражеского.

Мы накинули светлые одежды, подождали до полуночи и выдвинулись по пустому пригороду, обходя патрули стражников, топот и болтовню которых было слышно за версту. Доспехов не надевали, из оружия взяли кинжалы и, немного подумав, все же и мечи. Хоть без боя не сдадимся, случись что.

Мелкими группами вышли за нами и воины с девами, рассредоточившись вокруг боярской усадьбы и замаскировавшись так, что в полуметре можно было пройти и не заметить. Профессионалы мы все-таки, а не просто вояки.

Лаз, через который Йонаш намеревался нас провести на подворье, с улицы заметен не был — скрывался, заваленный снегом. Откопать его труда не составило.

Я опасался, что на утро могут обнаружить наши следы, но в свете луны рассмотрел, что снег во дворе был утоптанным и грязным. Никто ничего не заметит.

Оглядевшись, мы быстро пересекли двор и притаились в тени, у стены боярского терема. На вышке у ворот кемарил часовой. Еще один торчал над забором с другой стороны двора. Собак, на наше счастье, не было. Но об этом мы и так знали, иначе не полезли бы просто так. Со слов зазнобы Йонаша выходило, что Видан собак ненавидит с детства, покусали они его как-то раз. Повезло нам, считай, что у врага такая фобия.

Угр залез ко мне на плечи, и я аккуратно подсадил его на козырек крылечка над боковым входом в дом. Беляй, в свою очередь, подкинул меня, а уже мы вдвоем с Йонашем вытянули наверх самого Беляя. Очень уж он заматерел за последнее время, оброс горой мышц. В одиночку я бы его вряд ли поднял. Как бы в продухе не застрял ульфхеднар-здоровяк!

Но обошлось, пролезли все нормально, беззвучно, ничем не зацепившись и не звякнув.

Расположение покоев боярина Йонаш примерно представлял, поэтому пошел первым.

Мы прокрались в полной темноте, на ощупь, через весь огромный терем. Тишина, ни одного звука слышно не было, все спали.

Остановились у массивной дубовой двери, из-под которой пробивался дрожащий отблеск тусклого света. Йонаш поднял руку, указывая на эту дверь и сообщая, что это покои боярина. Мы вытащили кинжалы из ножен. Тихо-тихо, аккуратно, чтобы не звякнуть железом.

Я чуть потянул дверь на себя. Петли были хорошо смазаны и не заскрипели. Заглянул в образовавшуюся щель. Пара жировых светильников, стоящих на столе среди тарелок и блюд со снедью, тускло освещали довольно большую горницу.

Вот они, два кислых друга — хрен да уксус! Лежат на месте, как миленькие, спят за столом, как будто в пьяном угаре. Посапывают чуть слышно, как младенчики. Не подвели наш лекарь с травником, зелье отменное сварили. Челядь боярская думает, наверное, что господа нажрались, как свиньи, и будить их боится, не трогает. Оставили за столом и не беспокоят, характер-то у господ скотский.

Мы осторожно проникли внутрь и притворили за собой дверь. Йонаш остался у порога, контролируя через щелку темный коридор.

Я огляделся.

На столе лежал знакомый мешок с серебром, который я совсем недавно отдал Лису в руки. На стене, на манер ковров, висели несколько потертых гобеленов европейской работы. Там же я приметил и оружие — секиры, топоры, луки с колчанами и мечи. Мой кинжал отправился обратно в ножны. Я сделал знак Беляю сделать то же самое и кивнул на большую секиру. Сам же снял со стены клинок.

— Руби Видана! — прошептал я и откинул в кресле назад бессознательную тушу боярина.

Беляй взял секиру обеими руками, примерился и молча обрушил ее на боярина. Развалил его тело от ключицы до середины живота. Вот силищи-то у родича!

Я, тем временем, приставил остро отточенный клинок к сердцу Лиса и нажал изо всех сил. Лис резко открыл глаза, хватанул ртом воздух, скривил обезображенное лицо и умер.

Секиру, которой зарубили боярина, мы вложили в руки Лиса. Самого его положили у ног Видана, с мечом в сердце. Жало меча торчало из спины подонка.

Рядом бросили мешок с монетами, рассыпав их часть по полу.

Утром их найдут и решат, что боярин поспорил с племянником из-за серебра и пырнул его мечом, а тот умудрился перед смертью разрубить боярина надвое. Экспертиз тут не проводят, отпечатки пальцев не снимают. Два родича нажрались винища, переругались и порешили друг друга. С кем не бывает? Следствие окончено, дело закрыто.

По крайней мере, я на это надеюсь. Иначе за нами придут всеми имеющимися силами и будет смертный бой.

Ушли из усадьбы также тихо, как и проникли туда. Никто нас не заметил и тревогу не поднял.

Пошел небольшой снежок, вселивший небольшую надежду, что возможно оставленные нами следы засыплет.